Текст книги "Генеральный попаданец 6 (СИ)"

Автор книги: Ал Коруд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)

– Странно, почему они нам не жалуются? – я оборачиваюсь к советским членам делегации. Особенно хищно улыбался Воронов, это его я поставил пару лет назад разгребать завалы в Международном отделе. Сейчас секретарь ЦК резонно замечает:

– Леонид Ильич и левые партии из Латинской Америке не жалуются, а идут делать революции. Во Франции же коммунисты не могут с маоистами разобраться.

Роше поджимает губы.

Первые маоистские активисты появились среди членов Французской коммунистической партии, состоявших в рядах Общества франко-китайской дружбы. До китайско-советского раскола не было никакой несовместимости между членством в ФКП и в Обществе. Однако с усилением конфликта между КПСС и КПК, и началом десталинизации в ФКП и вообще с поддержкой последней хрущёвского курса в КПСС, часть членов Общества дружбы начала создавать «марксистско-ленинские кружки», в которых собрались наиболее несгибаемые сталинисты. В 1964 году «кружки» официально объединились в национальную организацию Федерация марксистско-ленинских кружков. ФМЛК, изменившая в 1967 году своё название на Французское коммунистическое движение (ФКД), было официально признано КПК и Албанской партией труда в качестве братской партии.

Время неудавшихся в этой эпохе волнений 1968 года стало водоразделом для маоистов. После него французские маоистские группы значительно увеличились численно, но среди них появилась куча течений. Они зачастую занимали диаметрально противоположные позиции. Одни считаю, что Франция должна противостоять советскому социал-империализму, другие крайне левые группы считают, что французы практикуют добрый старомодный капиталистический империализм. Компартия Роше в этой среде популярностью не пользовалась, что и требовалось доказать. Это я о том, какие сокрушительные баталии большевики выдержали в двадцатые и тридцатые годы. И во вражеском окружении, между прочим.

– Но вы же им помогаете через кубинцев.

Воронов гнет свою линию:

– Помогают тем, кто достоин. Те ребята всегда первыми начинают, как Фидель Кастро. Высадкой на яхте «Гранма». Мы лишь используем возможности.

– Вам следует действовать самим, товарищ коммунисты. Вы слишком сыто живете. И это неправильно. Нужно чутко реагировать на болевые точки современности. У вас все в порядке в обществе?

– Политика во Франции – дело сложное, – осторожно роняет Вальдек Роше. – И вы сами даете постоянно пищу для кривотолков. Временами кажется, что Советский Союз создает империю.

– Поясните, пожалуйста.

– Вы якшаетесь со странными лицами. Например, шахский Иран или Северная Корея. Но оставляете за бортом прогрессивные режимы Ближнего Востока. Или даже прямо идете против них

– Вы сами упомянули про наших соседей. Если они не желают нам зла, то почему бы и не дружить. Или мы вопреки демократии обязаны навязывать свою точку зрения всем? Финны живут по своим правилам, как и Турция. Жизнь давно показала пользу более гибкого подхода. Про Ближний Восток – это вы имели в виду режимы баасистов в Ираке и Сирии? Так они на самом деле жуткие националисты, я бы даже сказал, что фашисты. Зачем им нам помогать? Лидеры их стран жестоко подавляют социалистические движения, национальные меньшинства. Если вы помните, то у нас в Союзе много национальных республик, мы поддерживаем их языки и культуру. И вовсе не вводим танки на территорию при любом ослушании.

Я уже понял, куда этот наглец клонит. После нашего вмешательства в Латакию от левых в Западной Европе пришлось выслушать много нелицеприятного. Честно, они меня взбесили, и мы на целый год прекратили контакты и всякую подпитку. Первыми на попятный пошли социалисты Швеции. Потому что им профсоюзы по рогам настучали. Шведская промышленность стала здорово зависеть от сотрудничества с СССР. И это весьма благоприятно сказалось на их благосостоянии. Скандинавы к тому же имеют с нашей стороны регулярные поставки нефтепродуктов, удобрений и пластика. Плюс заказы на технику и товары народного хозяйства. Было даже предложение пригласить финнов и шведов в СЭВ. Я еще эту идею показательно протолкну.

Вальдек Роше понял, что перегнул палку, и миролюбиво предложил:

– Почему бы нам не обменяться мнениями на коммунистической конференции? Где-нибудь в нейтральной стране.

Задумываюсь. Он не просто так это говорит. Кто-то очень попросил. И ведь пока туда не съездишь, не узнаешь.

– Согласен. Зимой в Италии. Там же тепло, купаться можно?

Французы посмеиваются. Но соглашаются. Им нужно привезти домой хорошие новости.

Уже около дверей меня догоняет Голиков. Он часто ездит со мной за границу.

– Леонид Ильич, экипаж Гагарина благополучно приземлился.

– Это хорошо! – затем замечают неладное в его лице. – Что-то с ними случилось?

– Королев умер, в больнице. Срочно туда привезли, но не смогли откачать.

Я отсылаю его взмахом руки. Тяжело на сердце. Не уберег. Нет, несколько важных лет жизни – это здорово. Но полученные травмы и болезни сами собой не исчезнут. Хорошо хоть он успел порадоваться своему детищу и увидеть будущее советской космонавтики.

«Мы будем первым на Марсе!»

Будем, Сергей, обязательно будем!

Глава 14

3 декабря 1972 года. Великобритания. Попытка встать с колен

Манчестер

Кирпичные красного цвета здания исторического центра сейчас могли вызвать лишь откровенную скуку. Да еще и под декабрьским хмурым небом, которое того и гляди грозит разразиться холодным дождем. Три джентльмена в классического покрое пальто с интересом оглядывались по сторонам. Они были коренными англичанами, но здесь им бывать не приходилось. Некогда индустриальное сердце Империи, «над которой никогда не заходило солнце» нынче вызывало лишь жалость.

В 20 веке город пережил глубокий урбанистический кризис из-за спада британской текстильной промышленности. Количество человек, занятых в этом секторе, упало больше чем в два раза. Фабрики стали пустеть, из развитого и прогрессивного промышленного центра Манчестер стал превращаться в депрессивную территорию. Оставаться здесь никто не хотел, безработица порождала миграцию. Начиная с 1931 года население города сократилось почти в два раза – с 766 до 405 тысяч человек.

К семидесятым годам Британия переживала серьёзный экономический упадок, который был отягощен в Манчестере структурой региональной экономики. Инфляция достигала двузначных цифр – целых 24% в 1972 году, жить становилось хуже прямо на глазах. В городе и стране проходили забастовки профсоюзов: рабочие требовали повышения зарплаты и социальных гарантий. Экономическая депрессия сказывалась на всех сферах общественной жизни: всем как-то было не до веселья. Это был не единственный город, где чувствовалась нищета, но немногий из тех, где она казалась безнадежной.

– Насладились зрелищем, джентльмены?

Высокий мужчина со старомодными усами обвел стеком улицу, в конце которой тусила группа молодежи. Его компаньон с бульдожьим выражением лица помрачнел.

– Мне одному кажется, что там дело нечисто?

Третий джентльмен ухмыльнулся:

– У вас зоркий глаз, Ричард. Они торгуют и торгуют совсем не тем, чем можно по закону.

– Вот так прямо на улице?

– А кто им запретит?

Ричард нахмурился:

– Куда катится Британия.

Усач не обратил внимания на его замечание, молча подозвал едущую позади машину. Он давно ощущал на себе чей-то нетерпеливый взгляд. Нет, старый вояка не боялся, просто не хотел пачкать руки. Стек в одну секунду превращался в остро заточенное лезвие. И у них, у всех имелась «лицензия на убийство». Но на то и она и называется лицензией, чтобы лишний раз не использовать. Да и экскурсия в этот городишко была его идеей, чтобы подтолкнуть компаньонов к нужному варианту действий. Так что лучше обойтись без эксцессов. В прошлом его чуйка не раз помогало остаться в живых.

Вертлявый паренек, что следил за ними, также был не дурак. Эти три джентльмена вовсе не выглядели легкой добычей. И затаившаяся за углом парочка головорезов так и осталась стоять на месте. Потому что главарь шайки разглядел в них не заезжих терпил, а крайне опасных людей. Своему чутью начинающий гангстер также доверял. Поэтому спокойно проводил взглядом отъехавший лимузин. Эта добыча ему пока не по зубам. Ничего, придет время. Смельчаки– ирландцы сумели поставить таких же наглых шишек на колени.

В камине горел огонь, на столике уютно расположились бутылки с виски и коньяком, а также легкие закуски. О вкусах не спорят, так что каждый нашел напиток и кушанье по себе. Вот и Ричард начал вечер с кружечкой горячего шоколада.

– Все лелеешь свои французские привычки?

– Гарри, отвянь! Никогда не хотел изменить собственный плебейский образ? Также все жрешь по утрам бекон?

– Не овсянку же! Пища проклятых скоттов!

– Спокойно, джентльмены, мы не за этим сюда приехали.

«Бульдог» повернул голову к усачу, что смаковал сейчас ирландский виски.

– Дэниэл, ты зачем сюда нас вообще пригласил? Мы таким же образом могли сидеть где-нибудь в пригороде Лондона. У вашей конторы хватает конспиративных квартир.

Глава отдела МИ-5 покачал головой:

– Те сытые времена уже прошли. Впрочем, и у вас, как я наслышан, схожие проблемы.

Ричард скривился. Внешняя разведка понесла за последние годы невиданные потери и здорово скукожилась. Агентуры еще хватало, но некому было с ней работать. Он прошелся взглядом по стенам, скромно украшенными старыми фотографиями и реликвиями былой славы Империи. Ее строили железные люди, но ржа времени поглотила и их деяния.

Хозяин встал, подошел к камину, поковырялся в нем кочергой, затем взял бокал с виски в руки и уставился на гостей.

– Джентльмены, я знаю вас давно, потому и обратился к вам с просьбой. Вы отлично понимаете, кто наш главный враг. И что он сейчас делает. Уничтожает страну, которой я присягнул еще в молодые годы.

Гарри кисло глянул на старинного приятеля:

– Ближе к телу.

– Хорошо, – Дэниэл сделал большой глоток односолодового виски и поставил стакан на полку. Ему нравился этот старинный особняк, в нем было уютно и все, как раньше. Приметы старой доброй Англии. – Я хотел бы провести, как янки утверждают – Brainstorm.

– Предмет мозгового штурма.

– Необычное поведение Советов состоит прежде всего в их неустанном идеологическом наступлении. Нам крайне важно выявить момент, когда это началось. Тогда мы сможем найти того, кто стоит за всем действом. После отказа от мировой революции у Советов ничего подобного не было. Хрущев – обычный оппортунист.

– Зато Брежнев крайне опасный для нас человек.

Ричард хмыкнул:

– Ну не он же это придумал? Я достойно оцениваю его таланты в подковерных играх. Это невероятный игрок, он обыграл королеву и президента Джонсона. Но никогда не поверю, что он придумал, как вести агитацию.

Гарри задумчиво проговорил:

– Но у него есть личная канцелярия. Так называемая Эй Пи. Нам так точно и не сформулировали эту аббревиатуру.

Дэниэл пожал плечами.

– Не суть важно. Но твое замечание интересно. Когда они начали необычную для них агитацию?

– Четко проявилось во время восстания украинцев. Особенно после покушения на Брежнева. В советские СМИ тут же вылились тонны информации о зверствах украинской повстанческой армии, а также об их сотрудничестве с Гитлером.

– А оно было?

Дэниэл ощерился:

– Гарри, ты лезешь на чужую территорию. Ричард, что скажешь?

– Было, разумеется. Потому они к нам и кузенам потом и приползли, чтобы выжить. Нам пришлось использовать разные отбросы. Но что интересно, этот антиукраинизм Брежнева поддержали поляки, вспомнив о «Волынской резне».

– Господи, эти –то чего не поделили?

– Старые обиды.

– Потом Советы взялись за соседей. Мне пришлось готовить специалистов для Чехословакии. Мы даже были уверен в победе там, но Советы начали действовать на опережение. В советской и левой европейской прессе пошли заказные материалы о том, что чехи всю Вторую мировую усердно трудились на немцев. Произвели чуть ли не треть всей бронетехники Вермахта, плюс добровольно отдали все вооружения их старой армии. Жили в оккупации вполне сыто, служа лучшим индустриальным цехом для Германии.

– Вроде они брыкались?

Дэниэл махнул:

– Мелочи. Разве что убийство Рейнхарда Гейдриха можно записать в их актив.

«Бульдог» всплеснул руками:

– Да что ты говоришь!

Руководитель отдела контрразведки засмеялся:

– Поймал! Это ваших рук дело.

– И не забываем, что отделившаяся Словакия официально воевала против Советов. Ее части участвовали в боях с Красной армией.

– Вот-вот. Так что холодный душ советской агитации здорово остудил чешское общество. Симпатии европейцев поменяли направления. Никто не хотел связываться с бывшими гитлеровскими холуями. В их обществе начались раздраи и скандалы. Много грязного белья вылезло наружу. Бывшие «чистые лица» оказались по факту предателями. Чешские спецслужбы немедленно начал репрессии под соусом борьбы с «нацистами». Наши люди уже не получали от общества необходимого кредита доверия и ушли на второй план. Вернуть доверие уже невозможно.

Гарри щелкнул пальцами:

– Молодцы! Игра на опережение. Но как грамотно сработано!

Дэниэл мрачно добавил:

– Вот именно.

– Еще в одном месте вышло крайне интересное расследование. После войны Сталин подозрительно гуманно отнесся к проигравшим финнам. Видимо, хотел сделать из них хороших соседей. И у него отчасти это вышло. Финны неплохо живут за счет советских заказов и на посредничестве. Но при Брежневе, имея крайне активное экономическое взаимодействие пошел накат на финских националистов. Им припомнили резню 1918 года, когда финны нещадно убили тысячи русских.

– Финны та еще сволота.

– Во позволю себе выдержку из советского издания: «Утром 21 мая 1918 года некий портовый буксир отчалил от пристани на Торговой площади в Хельсинки. Его пунктом назначения был близлежащий остров Сантахамина. На борт поднялась пёстрая публика: вооруженные солдаты и гражданские лица, взятые в ходе захвата Хельсинки красные пленные и их охранники из белой армии. Самым известным из пленных был писатель Алгот Унтола, работавший в Хельсинки редактором газеты социал-демократической партии „Тюёмиес“. Кроме самих пленных и охранников, на борт поднялись несколько человек, у которых не было определённой задачи в этой поездке. Все они – Эйно Райло, Кюёсти Вилкуна, Тойво Тарвас и Тойво Т. Кайла также были писателями. Они точно знали, за каким событием они отправились наблюдать. Когда буксир прибудет в Сантахамину, перевозимых на его палубе пленных должны были расстрелять. Альгота Унтола имел его псевдоним Майю Лассила, автор известной книги „За спичками“. То есть на расстрел писателя поехали посмотреть, а может, и поучаствовать его же коллеги».

Гарри выдохнул:

– Это если бы русский революционный поэт Маяковский поехал в Петроград, чтобы стать участником расстрела Гумилева. Которого, между прочим, приговорили не за пропаганду, а за участие в реальном заговоре.

– Вы хорошо знаете Россию, мой дорогой.

– И поэтому оценил ход Советов. Это зверский удар по самолюбию Суоми.

– Они также упомянули, что в 1918 году 8 тысяч красных финнов было расстреляно и еще 12 тысяч человек умерло в концлагерях. В тюрьмы и лагеря было брошено почти 3 процента населения страны, то есть в 2–4 раза больше, чем было всех заключенных, уголовных и политических, в советском ГУЛАГе даже в самые суровые годы. Ну, и, конечно, Советы не обошли так называемую «Выборгскую резню». Снова процитирую сведения, полученные от эмигранта:

«Решительно все – от гимназистов до чиновников, попадавшиеся в русской форме на глаза победителей, пристреливались на месте; неподалеку от дома Пименовых были убиты два реалиста, выбежавшие в мундирчиках приветствовать белых; в городе убито 3 кадета; расстреливали на глазах у толпы; перед расстрелом срывали с людей часы, кольца, отбирали кошельки…»

– Реакция финнов?

– Шок. Кто знал, помалкивал, остальные оставались в неведении, считая себя белыми овечками.

«Бульдог» серьезно оглядел всех:

– Абсолютно то же самое применимо и к нам, коллеги.

– История не делается в белых перчатках, дорогой Ричард.

– Но грязное белье лучше не вываливать на белый свет.

– Советы с тобой не согласятся. Например, они долго добивались выдачи нацистских преступников у Канады. Например, бывшего полицая Катрюка. Согласно документам МГБ СССР, принимал непосредственное участие в Хатынской трагедии. Она очень известно в Белоруссии. Знаковая драма, много значащая для русских.

– Тем есть что скрывать. Но я их политиков понимаю. У них обширная украинская община, а это голоса избирателей.

– Но удар был нанесен по всем. В 1969 году мировая пресса подхватила скандал, связанный с так называемыми «Сиротами Дюплесси». Туда вывалили массу ошеломительной информации.

– Что-то я слышал об этом.

Дэниэл снова взял в руки папку, где лежал вырезки из газет.

– Сироты Дюплесси – жертвы чудовищного «эксперимента», проведенного католической церковью в 1940−1950-е годы. Тысячи детей содержались в монастырских приютах и психиатрических лечебницах, где их насиловали и пытали. Морис Дюплесси – это бывший премьер-министр Квебека, он пришел к власти в 1936 году. Он отстаивал интересы консервативной части общества, был националистом и ярым католиком. Власти в те годы закрывали газеты, преследовали коммунистов, ограничивали в правах профсоюзы. Но настоящими жертвами режима стали дети: их забирали из бедных семей, у безработных родителей и у матерей-одиночек. Судьба младенцев, рожденных вне брака, еще трагичнее. Женщинам приходилось отказываться от них без надежды когда-либо увидеть. Младенцы сразу после рождения попадали под опеку церкви и относились к ним как к «плоду греха».

Власть церкви при режиме Дюплесси достигла небывалого масштаба: она получила доступ к здравоохранению, образованию и социальным услугам. Здесь указывают газетчики, что католическая церковь разработала коррупционную схему: для увеличения доходов здоровых детей помещали в психиатрические лечебницы с ложными диагнозами. Некоторые детские дома были полностью переквалифицированы в психиатрические больницы. Над детьми, отправленными в психиатрические лечебницы, ставили опыты, травили лекарственными препаратами, делали лоботомию. Живых продавали на опыты, мертвых – в университеты за 10 долларов на препарирование. Рядом с одной из лечебниц расследователями была обнаружена братская могила, в которой покоились останки более двух тысяч человек.

По разным данным, жертвами режима Дюплесси стали около 300 тысяч детей. 200 тысяч из них были проданы на черном рынке по цене, варьирующейся от 45 долларов до 20 тысяч. Сто тысяч детей воспитывались в детских домах и психиатрических клиниках. Повзрослеть удалось лишь нескольким тысячам.

Ричард набил трубку душистым табаком.

– Откуда они, дьявол дери, это все откопали?

– Вопрос в том, что они использовали эту горячую информацию именно в тот момент, когда в Квебеке начали волнения. Оппозиция получила в свои руки целую кувалду. Жан Лесаж снова стал премьером, Фронт освобождения Квебека начал настоящую террористическую войну. Сторонники выхода Квебека из Канады стали намного сильней. И не факт, что это государство просуществует долго. Там чуть ли не война на кулаках идет.

– А Советы?

– Под шумок им выдали самых одиозных нацистов.

– Я слышал, что коммунисты даже пошли на сделку с израильским Моссадом и вместе нелегально вывозили бывших наци их Латинской Америки?

– Насчет их сделки не скажу. Наши связи на Ближнем Востоке после известных событий крайне слабы. Но пропажу «немецких колонистов» отметили некоторые источники. И там здорово боятся, что похищения продолжатся. Власти не желают реагировать жестко. Они в курсе, кто может стоять за всем этим. Трепещут.

– Евреи и коммунисты. Поверить не могу!

Представитель Ми-6 пробурчал:

– Лучше бы нас пожалел.

– Рич, пусть это сделает королева. Эта сучка могла бы и дать Брежневу. Тогда не было такой канители.

– Гарри, ты всерьез считаешь…

– Брежнев в среде советской номенклатуры всегда считался отъявленным бабником. Он даже на войне имел не одну любовницу. Об этом их вождь Сталин был в курсе. Я знаю, о чем говорю. Какой мужчина с его темпераментом, получивший огромную власть, откажется от подобной возможности.

«Бульдог» обернулся к хозяину:

– Неужели нельзя надавить на Елизавету, чтобы она съездила в их старую имперскую столицу? Речь идет о судьбу Империи!

Дэниэл скривился:

– Ты же знаешь ее, она плохо реагирует на давление. Но хуже всего наше правительство.

– Которое из них? Они меняются слишком быстро. Капитал бежит из страны, банки разорены, индустрия встает. Нам урезают бюджеты.

– Поэтому мы и должны понять, кто за всем стоит.

– И не забывайте, что кроме Советов, этим же методом пользуются некоторые правители их сателлитов. В частности, Броз Тито инициировал расследования преступлений в лагере смерти Ясеновац. Утверждают, что он был самый страшный в Европе. Если в Освенциме людей уничтожали путём газовых камер и массовых расстрелов, а тут редко использовали пули – узников убивали ножами, топорами, молотками, кувалдами. На Нюрнбергском процессе озвучена чудовищная цифра: в Ясеноваце погибло 700 000 сербов, евреев, цыган. Интересный факт из жизни лагеря: 24 августа 1942 года среди надзирателей Ясеноваца прошли «соревнования» по скорости убийства узников. Победил 25-летний лейтенант Петар Брзица, специальным ножом, так называемым «сербосеком» зарезавший 1 360 человек подряд. Он получил призы – золотые часы, сервиз, поросёнка и вино. Этот ублюдок скрылся в 1945 году, избежав наказания. Есть версия, что он сбежал в США.

– Сегодня день ужасов, Дэни? Зачем это вспоминать?

– Тито хочет прижать к ногтю самых ярких националистов. В Хорватии и Словении они остались на местах. Он уже провел масштабные чистки, пользуясь законом и благосклонностью общественности.

– И опять остается открытым вопрос – кто его научил?

– И заметьте, после оккупации части Норвегии Советы ведут гнусную кампанию и против этой страны.

Гарри задумался:

– Ты имеешь в виду отношения их правительства к норвежским бастардам от немцев «Tyskerbarna»?

– Как Советы утверждают: в течение пяти лет оккупации несколько тысяч норвежских женщин родили детей от немецких солдат в рамках специальной немецкой программы. Эти матери были подвергнуты остракизму и унижениям после войны, им давали обидные прозвища, например, «шлюхи немцев». Детей из этих союзов называли «отпрыски немцев» или «нацистская икра». 14 тысяч норвежских женщин было арестовано в Норвегии по подозрению в коллаборационизме и сотрудничестве с врагом; 5 тысяч из них было без суда и следствия помещено в трудовые лагеря на полтора года, у них отняли детей и поместили их в приюты. Женщинам обрили головы, их подвергали избиениям и изнасилованиям. В интервью шведской газете Dagens Nyheter, один из «отпрысков немцев» недавно рассказал, что во время его пребывания в сиротском приюте в Бергене, таких детей заставляли маршировать по городу, при этом горожане могли их оплёвывать и избивать.

– То есть воевать за них должны были мы, а после они со всей отвагой увечили женщин? Вот тут я полностью на стороне Советов. Позорная страница норвежской истории. Так что пусть изопьют чашу позора до самого дна.

Гарри добавил:

– В течение войны в Норвегии были мобилизованы около 15 тысяч человек, из которых 6 тысяч были отправлены на восточный фронт. С чего бы это русским любить норгов? Последние солдаты моторизованной дивизии СС «Нордланд» участвовали в защите здания рейхсканцелярии в Берлине.

– Серьезно? Не знал. Тогда я еще лучше понимаю русских. Они ненавидят все, что связано с СС.

Дэниэл допил виски из стакана и прошел к бутылке. Настроение у него упало.

– Но мы не продвинулись ни на шаг.

– Почему же? – Гарри всегда слыл среди них самым лучшим аналитиком.

– Ты что-то усек?

– Тот, кто поднял эту волну, явно дружит с историей и вхож в тайные архивы Советов.

– И также имеет достаточный уровень, чтобы принимать некие важные решения.

– Или доступ к телу вождя.

Разведчики переглянулись. Хозяин особняка холодно заявил:

– То есть нам нужно искать в окружение Брежнева именно такого человека.

– И он вряд ли светится публично.

И как будто в подтверждение за окном кончился дождь и с неба протянулась полоска закатного освещения. Ричард гляну в окно и веско добавил:

– Некий серый кардинал внешней политики Советов.

– Ты прав, Рич. Их Кузнецов после Громыко не оставляет впечатление человека, что лидирует в мире внешней политики.

Дэниэл поднял бокал:

– Тогда за наши острые умы, джентльмены!

Даунинг-стрит, 10. Вопрос вопросов

Джеймс Коллаген не ожидал от этой встречи ничего хорошего. Его и так издергали нападки лейбористов, прессы и даже некоторых коллег из консерваторов. Но Питер Карингтон, министр иностранных дел, отчаянно настаивал. Он пришел навстречу с крайне необычным человеком. И Коллаген отлично понимал, что стоит за ним, поэтому сразу сделал стойку. Роберт Максвелл, крайне мутный тип, играющий разом на несколько разведок и начинающий медиа-магнат. В последние два года он скупает скопом таблоиды, издательства и газеты. Слывет человеком вхожим к Брежневу и другим закрытым вождям восточного блока.

– Приветствую вас, Джеймс.

– Садитесь, Роберт. Только я не понял пока цель вашего визита.

Максвелл улыбнулся.

– Мне есть что сообщить вам, господин премьер-министр. Не так давно мне удалось послать в Москву одного человека. Это независимый журналист левых взглядов. У него было конкретное задание.

– Какое? И почему он согласился работать на вас?

Прежняя должность министра внутренних дел оставила на память дотошность.

– Он не знал, на кого на самом деле работает. А мы сыграли на его любопытстве. У каждого человека есть свой крючок.

Коллаген подумал и кивнул:

– Я согласен вас выслушать.

– Этот журналист оказался парнем не промах. Нашел в России приятелей по дальним скитаниям, зацепился и остался в Москве. Цикл его статей о СССР, вышедших в Европе, был благосклонно принят в ЦК КПСС. Перед ним оказались раскрыты многие двери, в том числе и в Кремле.

– Ему удалось взять интервью у Брежнева? – влез в беседу Карингтон.

– Такой задачи не ставилось. И этот репортер, человек опытный, знает границы дозволенного. Он переговорил со вторыми лицами, помощниками, просил помочь с материалом для книги. Советы сейчас более открыты, и ему пошли навстречу. Также ему удалось встретиться со старой гвардией большевиков, в частности, с Молотовым.

– Ого! А вы знали кого посылать, Роберт.

Премьер отлично знал, что на самом деле этого человека зовут Ян Людвик Хох. Вторая мировая жестоким катком прошлась по семье Хохов. Во время оккупации чехословацкой части Карпатского региона венгерским фашистским режимом Хорти в 1939 году ее вместе с другими еврейскими семьями вывезли в концлагеря. Мать Яна погибла в Аушвице, отец пропал без вести в хортистких тюрьмах. Спастись удалось только ему. Сначала Ян отправился во Францию, где участвовал в движении Сопротивления. Дальнейший жизненный путь привел его на Британские острова. За храбрость в боях как офицер английской армии был награжден Военным Крестом. К концу войны он был уже лейтенантом и командиром батальонного подразделения снайперов. Разные источники приписывают будущему магнату уже в этот период жизни многочисленные связи с еврейскими террористическими организациями и британской военной разведкой.

А дальше – первые успехи в газетно-издательском бизнесе. Правда, свой стартовый капитал Ян Людвик будто бы накопил в оккупированной войсками союзников Западной Германии, где бойко «подбирал» издательства. Доблестно повоевав, безвестный паренек сумел не только приобрести британское подданство, но и заложил основы состояния – он получил 10 тысяч фунтов и такую же сумму беспроцентного кредита. Дальнейший финансовый успех о Максвелла объясняют все теми же связями с разведками нескольких стран.

Так, существует версия его быстрого подъема, связанная с организацией военной помощи молодому израильскому государству от Чехословакии в 1948 году. Затем случился финансовый триумф в Великобритании, опять-таки в сфере издательско-газетного бизнеса. В 1961 году он покупает издательство Perqamon-Press и вскоре становится крупным продуцентом научных и технических книг, политических мемуаров. Коллаген точно знал, что этот хитрый еврей имел связи с Ми-6 и, скорее всего, работал на Моссад. Зачастую был посредником в разного рода щекотливых операциях. Такая деятельность дает возможность получать информацию, а уж та – основа успешного ведения бизнеса. Так что и эта встреча случилась неспроста.

– Недавно наш агент сообщил важную новость, что заинтересует в первую очередь вас.

Премьер-министр откинулся в кресле и внимательно оглядел на наглого медиамагната.

– Почему вы так думаете?

– Посудите сами. Британия на пороге краха. Помочь нам могут лишь американцы. Поэтому эту новость привезет им вы.

– Вам это зачем?

Максвелл широко улыбнулся, это у него неплохо получалось.

– Я вложился в Британию и не хочу отсюда уезжать.

Коллаген не поверил ни единому слову прохвоста, но кивнул:

– Говорите.

– У Брежнева нет преемника. Никто из людей, осведомлённых об этом, не знает.

Премьер еле сдержался от удивления.

– И что это значит?

– Что он его не готовит.

– Поясните, – сейчас премьеру стало на самом деле интересно.

– Вы не очень правильно оцениваете их политическую систему. И пали жертвой собственной пропаганды. В Советской России на самом деле нет тоталитаризма, – оценив эффект заявления, Максвелл продолжил. – В верхах присутствует некая демократия, а скорее коллегиальность. То есть человек единолично не может решать важнейшие вопросы, необходим консенсус с другими силами.

– Вы имеете в виду Политбюро?

– В их структуре много организаций, и они не встроены в жесткий каркас. Понятно, что в Британии давно сложилась система противовесов, вторых правительств, массы неформальных объединений и коммерческих структур. И они так или иначе все влияют на политику. Но и считать, что в такой огромной стране, как Советский Союз нет похожего в корне неверно.

– Занятно. То есть как я правильно понял – вопрос с преемником будет решаться коллегиально? Его выберут.

– Но ведь именно так выбрали Хрущева и Брежнева.

– Но…

– Их византийская хитрость вовсе не означает восточную деспотию.

– Можете выразиться конкретней?

– Да ради бога! Нашему агенту показалось, что Брежнев вовсе не уверен, что проголосуют за его кандидата. Их все равно будет несколько, от различных группировок.

– В ваших словах есть резон, – кивнул Коллаген. – Мы в курсе, что там много мнений.

– Поэтому Брежнев и оставил за собой пост Председателя.

– И это понятно. Но как мы узнаем, кто вероятен на такой важный пост?