Текст книги "Генеральный попаданец 6 (СИ)"

Автор книги: Ал Коруд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)

Глава 16

29 декабря 1972 года. Москва. Предновогодние хлопоты

Кремлевский дворец съездов

Петр Миронович Машеров остановился в широком проходе. Все-таки какой вместительный зал! Белорусский лидер огляделся по сторонам. Впечатляет! Почему она раньше этого не замечал? В последние годы сидел там на сцене среди остальных важных шишек. Угол зрения, наверное, иной. Да обычно не до красот было. Куча документов, что требовалось изучить. Бесконечные встречи и переговоры.

– Петр, мы тебе место заняли!

Машеров повернулся и заметил знакомые лица, тут же широко улыбнувшись. Это был обычный концерт, но они все равно расселись по землячествам. Вон дальше Щербицкий со своими сидит. Заметил его и помахал рукой. С утра вроде встречались и даже успели немного поспорить. Вот не нравятся украинскому секретарю Новые экономические районы, хоть тресни. Белорусам же они позволяют маневрировать ресурсами. На самом деле это здорово – строить связи напрямую и вносить корректировки в планы. Это и есть живое сотрудничество между национальными республиками. Для чего Союз и создавался. Впрочем, сейчас он на концерте и приготовился отдыхать.

Не успели обменяться мнениями, решить, когда и на чем уезжать в родной Минск, чтобы встретить Новый год в кругу семьи, как послышался шум. Генеральный идет! Вроде народ уже привык, что Ильич может вот так запросто явиться на концерт. И не выглядит его приход дико официально с кучей сотрудников охраны, что выгоняют лишних с дороги. Он бывает в Большом и в других театрах, что на слуху. Таганка, «Современник», даже цирк у Никулина не забывает. Ну и, конечно, такие знаковые концерты, как «Песня года» обязательны для посещения.

Леонид Ильич идет неспешно, то и дело здоровается со зрителями, к кому-то сам подходит. У него феноменальная память на людей. Все уже знают, что Генеральный не терпит лишних оваций и подобострастия. Ильич в быту демократичен и прост, но, как всегда, одет с иголочки, мило улыбается дамам разных возрастов. Находит время пошутить, обнадежить, настроить на оптимизм. Вот он чем берет! Верой в светлое будущее. Машеров задумывается. А ведь так и есть: после его прихода к власти жить с каждым годом становится лучше. И даже агитация идет с таким рефреном. И ведь в пропагандистских роликах показывают всегда чистую правду. Недостатки люди и сами увидят.

Новые города, заводы, жилье, больницы и дворцы культуры, ассортимент в магазинах заметно улучшился. Люди же все это примечают и уверены, что и дальше по дороге к коммунизму будет лучше. И хитрый Ильич крепко связал текущие улучшения со своим именем. Но идея идеологически и по-человечески грамотная. Что обещаем – выполняем на 100 процентов! Потому что заранее заложили в планы. Как там Ильич называет такой подход? Использование инсайда!

То есть не пользоваться пустопорожней брехней, как Хрущев, обещавший коммунизм к 1980 году. Знал, сволочь, что не доживет – «После нас хоть потоп!» Разве так можно? Вот и новый Генеральный требовал от всех только выполнимых обещаний. Не сможешь, не обещай лишнего людям. Советские граждане не дураки, поймут, что сразу все сделать невозможно. Зато сполна оценят оказанное доверие. Петр Миронович такую методику старался использовать и в своей работе. Но доверие шло об руку с ответственностью. Нет в магазине пяти сортов колбасы – директора вон! Нечего тебе делать на ответственном посту. Приписал к урожаю лишнее – отвечай! Сегодня ты соврал секретарю, завтра выдашь государственную тайну врагу. Жестко? Зато полезно. Народ всегда тяготеет к справедливости.

Наконец, зал зашумел, открылся занавес, на сцену вышли ведущие, и концерт начался. Его снимало телевидение, будут транслировать на Новый год. Машерова понемногу захватил разворачивающийся праздник. Было немало новых имен, интересные песни, замысловатые мелодии. Странно одетые ВИА следовали моде и исполняли более гитарную музыку. Раньше бы таких и близко к эстраде не подпустили, сейчас иная установка. Новые ритмы привлекают молодежь, и «Песня года» становится зрелищем для всей страны. Когда еще по телевизору увидишь тех, кто исполняет свежие хиты! Так что организаторов можно понять. Да и зрители тепло приветствовали разных исполнителей.

Например, молодежная группа, где парни сплошь красовались лохматыми прическами и штанами клеш, в темпе и с тяжелым ударным звуком исполнила ставшую недавно хитом песню «Сталинградская битва». На слух Петру Мироновичу было ее тяжеловато принимать, но Машеров знал, что та среди молодежи крайне популярна. Ему как-то ставили пластинки с так называемым западным «роком». У наших ребят не хуже, но слова правильные. Может, так и нужно. Пусть молодежь творит для молодых слушателей. Не старикам решать, что можно выпускать, а что нет. Новые комсомольские вожаки старались держать руку на пульсе времени. Не запрещать, а возглавлять!

Касіў Ясь канюшыну

Касіў Ясь канюшыну

Касіў Ясь канюшыну

Паглядаў на дзяўчыну

А дзяўчына жыта жала

А дзяўчына жыта жала

А дзяўчына жыта жала

Задорная песня любимой группы белорусов «Песняры» внезапно сделала из старой шуточной народной песни всесоюзный хит. Протяжная песня после аранжировки Мулявина стала довольно энергичной рок-композицией с задорным запевом, молодецким посвистом, ритмическими сбивками и мощной басовой линией. Было заметно, что музыканты и сами ради исполнять ее в таком задорном драйве. И «Ясь» усиленно заводил сидящий в зале народ. Люди охотно хлопали, улыбались. Даже первые лица из союзных республик готовы были пуститься в пляс. Тон задавал Генеральный. Весь зал видел, как он притопывал в такт музыке, и что его улыбающееся лицо охотно брали в план телекамеры.

Затем наступила очередь новинке. Белорусы как никто могли раскрыть мелодию, использование множества инструментов и чисто ангельские голоса исполнителей. Зал замер и заслушался. Полесская романтика поглотила на несколько минут зрителей без остатка. Даже телекамеры стали шевелиться медленней. Машеров и вовсе полностью погрузился в песню.

Живёт в белорусском Полесье

Кудесница леса Алеся.

Считает года по кукушке,

Встречает меня на опушке.

Алеся, Алеся, Алеся!

Так птицы кричат в поднебесье —

Останься со мною, Алеся,

Как сказка, как чудо, как песня!

Поистине это был гром оваций. Не успел Петр Миронович встать вместе со всеми, чтобы выразить благодарность, как его подталкивают сбоку.

– Сам пошёл на сцену. Надо бы и вам выйти.

Все-таки грамотные помощники в любом деле необходимы. Вот в его руках букет цветов и первый секретарь Белорусской ССР направляется к сцене. А там уже расхаживает Ильич, целуя по очереди музыкантов. Машеров слышал о странной любви Генсека к «Песнярам». Казалось бы, где белорусская фолк-группа и где выходец с Украины. Но Брежнев постоянно интересовался музыкантами, как мог, помогал. Таким образом, группа Мулявина быстро обрела официальный статус и избежала лишней бюрократии. Сам же Генсек абсолютно не вмешивался в работу музыкантов, интересуясь лишь новинками. Просил сразу присылать магнитные ленты с новыми песнями. В такой малости «Песняры» Генеральному отказать не могли.

Машеров поднялся на сцену и вручил букет Мулявину, затем за руку поздоровавшись со всем музыкантами. Зал не утихал овациями. Брежнев подвел секретаря и главу ансамбля к микрофону, встав между ними. Затем произнес на камеру:

– Вот это и есть настоящая советская песня. Корни в народе, ритм и электрогитары из двадцатого века. И за душу берет. Спасибо, мои дорогие!

После концерта Машерову не дали расслабиться, сообщив, что Генеральный ждет у запасного подъезда. «И зачем я ему понадобился в такой час?»

Уже в лимузине Леонид Ильич попросил:

– Составишь мне на вечер компанию? Все равно завтра домой полетишь?

– Как скажете.

По пути в Заречье обсуждали концерт и подготовку к Новому году. Петр Миронович понемногу расслабился, и зря.

Дом в Заречье

– Ну, я тебе не предлагаю. Знаю, что вообще не употребляешь. Но себе налью. Концерт больно уж понравился, и как раз дома никого нет. Виктория Петровна у дочки в гостях.

Брежнев распорядился насчет чая, который вскоре доставили в кабинет с выпечкой. Сам они себе плеснул бокал красного вина, хитро подмигнув.

– Подарок итальянских коммунистов. Но грех отказываться.

Машеров пристально посмотрел на Генсека. Ему было странна его показательная приязнь к нему, что тот проявлял последние несколько лет. Раньше никаким боком не пересекались. Но Леонид Ильич все равно относился к белорусу как-то по-отечески. Как будто пестовал для чего-то.

– Леонид Ильич, вы же не просто так меня пригласили?

Взгляд Брежнева мгновенно стал серьезным. Безо всякого перехода. Даже несколько колючим, как будто видит Машерова в первый раз и оценивает его по своей шкале.

– Ты прав, Петр. Хотел лично сообщить, что ты мне нужен в Москве. После праздников собирайся переезжать.

Петр Миронович как-то в момент осунулся:

– Вот так вот сразу?

– Не сразу. Но тебе пора расти. Есть, на кого республику оставить? Я знаю, ты человек обстоятельный, всегда кого-то на хозяйстве держишь.

– Найдем, Леонид Ильич.

Машеров уже понял, что на попятную не пойдешь, и легкой завистью глянул на бокал.

– Ты кури, если хочешь.

– Да врачи не советуют.

– Я сегодня тебе разрешаю. Потом познакомлю с одним китайцем. Ты мне здоровый нужен.

Глава Белоруссии остро глянул на Генерального:

– Вам или…

– Стране, конечно! Ты в подхалимах никогда не ходил, за это и ценю. Но грех свой талант управленца прятать в пусть и достойной, но маленькой республике. Твой уровень выше. Но потребуется время на подготовку. И его у нас мало.

Петр потянулся к чашке и жадно выпил ее всю, в горле разом пересохло. Он почуял в словах Брежнева нечто большее. Да и всех на самом деле серьезно беспокоил 1975 год. Пусть и гладко выглядит на бумаге, но можно напороться на овраги. Больно уж доселе перемены власти в СССР проходили непросто. Наверное, прав Генсек, учредив пост Председателя. Вдруг преемник не потянет. На этот случай есть Центральный комитет с правом созыва внеочередного съезда.

Брежнев быстро сообразил, что сейчас на уме у собеседника, и с улыбкой добавил:

– Ну так уже не рассчитывай. Нам сначала требуется посмотреть на тебя. Да и чтобы ты сам привык к новым масштабам. Мне же нужно узнать, на кого я оставлю страну.

– Леонид Ильич…

– Не надо! Я не собираюсь завтра в могилу, но сам понимаешь, руководить сверхдержавой должен здоровый и молодой человек.

Машеров задумался:

– Но я же не успею.

– Если и будет твоя очередь, то, возможно, следующая, – отрезал Генсек.

– Это что же, каждому по пять лет уделено?

– Не знаю, Петр, это уж как пойдет. Сильно сомневаюсь, что после восьмидесятого я буду иметь возможность влиять на власть.

– Да что вы говорите, Леонид Ильич. Вы редкого ума человек. Такую державу повернуть.

Брежнев помолчал и высказал:

– Всему свое время. Мое заканчивается, Петр. Так что страну на вас оставляю. И тебе потребуется время, чтобы эту мысль переварить. Так что отгуляй праздники и собирайся. Числа десятого соберем Политбюро и получишь новое назначение.

Выпив еще одну чашку чая, Машеров осмелился и поинтересовался:

– Куда меня планируют? В секретариат?

– Еще чего! Бумажки передвигать? Там Патоличев и Фурцева пусть буйствуют, а тебе нужно в масштабе с экономикой и внешней политикой ознакомиться. В правительстве возглавишь комитет по НЭРам. У тебя хорошо получается договариваться. Ну и приглядывать будешь за «цифровизацией». Мазуров не справляется с объемом, он же тебе и подскажет откуда ноги растут. Больно много всего сейчас появляется. Да и знаком ты с ним накоротке. Закончить хотя бы телефонизацию страны, объединить ресурсы в кулак для развертывания Комсети, создание Центров обработки информации – ЦИО. Армия, Космос, Госплан все хотят себе побыстрей и первыми. Наши союзники по СЭВ также желают присоединиться. Так что работы невпроворот.

– Вот это масштабы!

– Уже не сомневаешься?

Глава Белоруссии по привычке выставил свои длинные руки на стол и начал задумчиво переминать пальцами.

– Да нет. Принцип работы везде одинаков. Составить план, подобрать команду, проконтролировать. Мне поначалу также было непросто с литовскими товарищами. Сейчас вот и с поляками нашли общий язык.

Леонид Ильич живо подался вперед:

– И как там дела?

– Косыгин лихо дела развернул. Гонор с пшеков сбил, заставил работать. Но дело пошло, и поляки… Как бы это правильно сказать: получили второе дыхание. Если человеку поставить ясную цель – он же горы свернет!

– Тут ты прав.

– У них есть соревновательный дух. «Что мы – хуже чехов?» По линии СЭВ им опять же – кредиты выделяют.

– Главное – чтобы не в распыл пошли.

– Это у Косыгина-то? Он каждую копеечку бережет.

Брежнев нахмурился, и Машеров понял, что этого деятеля лучше лишний раз не упоминать. И вообще, в связи с отставкой некогда всесильного премьера ходили странные слухи.

– Только расскажите все-таки, Леонид Ильич, куда мы страну ведем. О коммунизме уже все меньше рассуждаем. «Мир полдня» старым кадрам многим непонятен.

– Куда-куда на Кудыкину гору… – Брежнев откинулся в удобном кресле. Петр Миронович уже заметил, как тут все у вождя с великим комфортом устроено. Без лишних изысков и шика, как бывает у тех, кто дорвался до власти. И без показной простоты, что также встречалось у номенклатуры. Скорее прагматично. Если уж мебель, то такая, на какой удобно сидеть и не устаешь. Свет не бьет в глаза и не погружает все в полумрак. Все рассчитано до мелочей, даже чашки и блюдца.

– Слышали бы вас соратники.

– И слышали, и не раз! И я в который раз повторяю, что не знаю. Не мое это дело.

Машеров был ошарашен:

– Как это? А кто?

– Дед Пихто! Петр, ну ты в самом деле детские вопросы задаешь. Скажу тебе огромный-преогромный секрет. Никто из партийного и советского руководства его не знает. Даже покойный Суслов не ведал.

– Но как…

– Таком! Ну ты же серьезный человек, Петр Мироныч. Куда можно вести, если об этом ничего никому не известно.

После минутного молчания Машеров осмелился спросить:

– Тогда зачем мы так куда-то постоянно спешим? Ради чего людей напрягаем?

– Хочешь откровенный ответ?

– Хочу.

– Молодец, растешь в государственном плане. Все просто: чтобы нас не смяли. Будем слабыми, сомнут, съедят и не поперхнутся. Ну не мне это рассказывать, видел, как цивилизованные европейцы у нас свои делишки обстряпывают. Во время войны, небось, насмотрелся вдосталь. Мы, когда к границе шли, слезами обливались. Все порушено и сожжено. Если ты думаешь, что американцы другие, или они за эти годы изменились…

– Не думаю! – жестко ответил Петр Миронович. Он внезапно осознал, что прикасается к некоей тайне.

– Поэтому мы должны быть сильней, мощнее всех в мире. И жить лучше. Иначе, чем мы будем привлекать зажиточный класс самых развитых стран? Ты бывал в Париже? Сидел в их кафе, ходил по магазинам?

– Да как-то…

– Съезди, посмотри, сравни. И подумай, что можем предложить мы.

– Понятно, сразу организую командировку по нескольким странам.

– Вот это по-нашему! Но чтобы тебя успокоить. Социализм мы все-таки строим.

– Только строим? – Машеров широко улыбнулся, Ильич умел запутывать.

– А ты подумал, что все уже готово? Мы при нашем-то вечном бардаке?

– Да нет, работы непочатый край!

– Опять правильно мыслишь. Людей надо жильем обеспечить, вещами первой необходимости, передовой бытовой техникой, транспорт наладить, образование, медицину. И это все строительство социализма, только более развитой стадии. Сколько их еще будет, я тебе даже не скажу. За горизонт смотреть надо, а меня текучка заедает.

Брежнев заказал еще чай, ему принесли травяной. Поставили на стол нарезанный сыр и мясо, а также фрукты. Машеров еще удивился выбору. Откуда зимой груши и виноград?

– Ты кушай, Петр, разговор будет долгим. Мое мнение таково – будущее должны придумывать ученые. Есть такие типы: футурологи, они чем-то на фантастов похожи. Но зря улыбаешься. Ты смотри, как фантастика к нам вплотную подступила. Буквально за пару десятков лет. Космос, ЭВМ, химия, генетика. А что будет еще через два? Мгновенная передача телевизионного сигнала из любой точки мира? И над этим решением уже вплотную работают молодые ребята, даже спутники связи запускают. Таким же образом начнем передавать массивы данных Комсети. ЭВМ станет намного меньше, как портфель. Носи с собой и наблюдай собеседника с другой части страны на плоском экране по видеосвязи. Товары можно заказать не выходя из дома. И готовые наборы получить в магазине. Деньги будут электронные. Это уж фактическая реальность. Глушков и его институт над системой работает. И ведь об этом только недавно в книгах писали. Фантасты ведь бывают большими реалистами, чем мы, просто мыслят в иных категориях.

Машеров развел руками:

– Талант есть талант.

– Снова ты прав. И наши огромные подвижки в экономике – следствие приверженности новейшим разработкам в науке. Китов и Глушков допилят свои системы в прогнозе и анализе, и события начнут разворачиваться еще быстрее.

– То есть наука – наше будущее?

– Не обязательно только техническая. Следует здорово поднажать на общественные, мы в них пока отстаем. Социология, психология. Я тебя познакомлю с нужными людьми. Потому что без понимания процесса принятия решений никуда. Поверь мне на слово. Мы вообще в ближайшее время должны перевернуть систему управления страной. Ставить на места не верных, а образованных. Тех, кто видит перспективу.

– Так и раньше это было.

– Ты сам знаешь принципы деления номенклатуры. Потом она начинает существовать собственной жизнью, похерив все директивы. Хозяин пытался лечить это кровью, чем закончилось – мы ведаем.

– То есть ломать будем?

– Хотя бы начнем. Без элиты никуда, но выглядеть она должна совершенно иначе. И не пристраивать своих деток на выгодные посты. Я изменения во внешней политике начал, а там и работать некому. Все блатные детки. Начали вычищать конюшни – по всей Москве визг пошел. Пришлось кулуарно запретить в МГИМО и факультеты МГУ принимать детей некоторой части родителей. И так много где, в ручном режиме приходится управлять. А нужна Система. Так что я задачи поставил, вам выполнять.

Машеров сложил руки на груди. Все выглядит еще сложней, чем он думал. Потянет ли он такую тяжесть?

– Придется учиться.

– Я каждый день учусь. И непременно обрастай помощниками, заместителями. Поручай им больше, выбирай лучших. Текучку не обязательно должен тянуть ты. Не все смогут, так и выгонять нужно не всех. У меня чехарда с помощниками лишь года через три закончилась.

– Да, Леонид Ильич, а как расшифровывается ваше АП?

Генсек пошамкал губами, но ответил:

– Администрация Президиума. Задумывалась так, но название прикипело и осталось.

– Ясно.

– Почитываю разных товарищей. Наших и не наших. Любопытные вещи временами нахожу. Самое поганое, что вся советская ученая братия, что будто бы занималась вопросами научного коммунизма, его по существу похерила. Одна схоластика и формализм. Так что вам с нуля начинать придется. Но сначала следует осознать этапы развития человечества. И как-то прийти к общему знаменателю.

– Леонид Ильич, я все же больше практик!

– Придется учиться. Потому что генеральную линию должен вести ты, и указывать умникам, что писать. Следить за талантливой молодежью. Да хоть отдельного человека в АП поставить, чтобы он свежую фантастику перелопачивал. Такие вещи зачастую пишут весьма умные люди. Среди писателей-фантастов полно людей из науки. Но сначала стоит обратиться к истории и понимаю текущих в ней процессов. Некоторые ученые считают, что человеческая история развивалась волнами. Это как бы метафора – столкновение волн, приводящих к переменам. Этот образ не оригинален. Норберт Элиас в книге «Процесс цивилизации' говорил о "волне наступающей интеграции, охватывающей несколько столетий».

Вплоть до настоящего времени человечество пережило две огромных волны перемен, и каждая из них уничтожала более ранние культуры или цивилизации и замещала их таким образом жизни, которые были непостижимы для людей, живших ранее. Первая волна перемен – это сельскохозяйственная революция. Она потребовала несколько тысячелетий, чтобы изжить саму себя. Вторая волна – рост промышленной цивилизации – заняла всего лишь 300 лет. Сегодня история обнаруживает постоянно растущее ускорение, и вполне вероятно, что Третья волна пронесется через историю и завершится в течение нескольких ближайших десятилетий. Кто ее оседлает, тот и получит власть над миром.

– Рассмотрим немного подробней. До наступления Первой волны перемен большинство людей жило внутри компактных, часто мигрирующих групп, которые занимались собирательством, рыбной ловлей, охотой или скотоводством. В какой-то момент, примерно 10 тыс. лет назад, в районе ближневосточного плодородного пояса началась сельскохозяйственная революция, которая постепенно распространилась по всей нашей планете и полностью изменила образ жизни человечества. Эта Первая волна перемен все еще не исчерпала себя к концу XVII века, когда в Европе внезапно возникла индустриальная революция и началась вторая великая волна планетарных перемен.

Этот новый процесс – индустриализация гораздо быстрее пошел двигаться по странам и континентам. Таким образом, два отдельных, явно отличающихся друг от друга процесса перемен распространялись по земле одновременно, но с разной скоростью. Сегодня Первая волна фактически угасла. Лишь очень немногочисленным племенным сообществам, например, в Южной Америке или Папуа-Новой Гвинее, еще предстоит быть вовлеченными в сельскохозяйственную деятельность. Однако силы великой Первой волны в основном уже истрачены. Тем временем Вторая волна, революционизировала в течение нескольких столетий жизнь в Европе, Северной Америке и некоторых других частях земного шара. И она продолжает распространяться, поскольку многие страны, бывшие до того по преимуществу сельскохозяйственными, изо всех сил стараются строить сталелитейные заводы, автомобильные заводы, текстильные предприятия и предприятия по переработке продуктов питания, а также железные дороги. Да что я говорю – это на наших глазах в Союзе происходили небывалые изменения. От сохи к атому!

Вторая волна подняла технологию на совершенно новый уровень. Она породила гигантские электромеханические машины. Они не просто увеличивали силу живых мышц. Индустриальная цивилизация развила также технологию органов чувств, создавая машины, которые могут слышать, видеть и осязать с гораздо большей точностью, чем на это способны люди. Она породила технологию чрева, изобретая машины, предназначенные для того, чтобы создавать в бесконечной прогрессии новые машины. Еще более важно то, что она объединила множество связанных друг с другом машин под одной крышей, создавая фабрики и заводы и, в конце концов, поточные линии внутри одного предприятия.

На этой технологической основе быстро выросло множество видов промышленного производства, окончательно определивших облик цивилизации Второй волны. Вначале это была угольная и текстильная промышленность, а также железные дороги, затем – производство стали, автомашин, алюминия, химических веществ и электрооборудования. На территории развитых стран возникли гигантские промышленные города. Но интересней иное. Когда прилив индустриализма достиг своего пика в период после окончания Второй мировой войны, по земле начала двигаться мало кем понятая Третья волна, трансформирующая все, чего бы она ни коснулась.

– Откуда она взялась, Леонид Ильич?

– Если хорошенько оглянуться, то самые насущные проблемы мира – продовольствие, энергия, контроль вооружений, численность населения, бедность, природные ресурсы, экология, климат, трудности пожилых людей, распад городских сообществ, необходимость в творческой работе, которая приносила бы удовлетворение, – все это не находит свое решение в рамках существующего индустриального общества. Вторая волна, как некая ядерная цепная реакция, резко расщепила два аспекта нашей жизни, которые до сих пор всегда составляли единое целое. Две половинки человеческой жизни, которые разделила Вторая волна, – это производство и потребление. До индустриальной революции основная масса всех продуктов питания, товаров и услуг, создаваемых людьми, потреблялась самими производителями, их семьями или очень тонким слоем элиты.

Индустриализация в корне изменила эту ситуацию. Каждый человек стал почти полностью зависеть от товаров или услуг, производимых кем-то другим. Коротко говоря, индустриализм разрушил единство производства и потребления и отделил производителя от потребителя. Единое хозяйство Первой волны было преобразовано в расщепленную экономику Второй волны. Не только политика, но и культура тоже сформирована этим самым расщеплением, ибо она создала самую жадную, думающую только о деньгах, коммерциализованную и расчетливую цивилизацию, какой не знала история.

Необязательно быть марксистом, чтобы согласиться со знаменитым обличением «Коммунистического манифеста» Маркса: новое общество «не оставило между людьми никакой другой связи, кроме голого интереса, бессердечного чистогана». Личные отношения, семейные связи, любовь, дружба, связь с соседями и земляками, – все пропиталось духом коммерческого своекорыстия.

Машеров ошалело смотрел на Брежнева. Где тот и набрался подобной ереси? Но в принципе он был в чем-то прав. Этот подход намного понятней общепринятого. Эдакий циничный взгляд со стороны.

– Но вот что еще интересней, Петр. Кто стал руководить процессами, идущими во Второй волне? Так называемые «интеграторы». Индустриализм основательно расколол общество на тысячи примыкающих друг к другу частей:– заводы, церкви, школы, профсоюзы, тюрьмы, больницы. Он устранил отношения подчинения между церковью, государством и индивидом, расчленил науку на самостоятельные отрасли, разделил трудовой процесс на отдельные операции, разбил семьи на более мелкие ячейки. Совершая подобные действия, индустриализм глобально подорвал общинную жизнь и культуру. И требовался кто-то, что может заново собрать все части вместе, придав совокупности новую форму.

Данная потребность вызвала появление множества специалистов нового типа, главной задачей которых была обратная интеграция. Называясь должностными лицами или администраторами, комиссарами, координаторами, президентами, вице-президентами, бюрократами или менеджерами, они возникли в каждой фирме, в каждом правлении и на любой ступени общества. И они оказались необходимыми. Они и есть интеграторы. Деловую политику все больше определяют управляющие фирмами или финансисты, размещающие деньги других людей, но ни в коей мере не фактические владельцы и уж тем более не рабочие.

Интеграторы взяли заботу об этом на себя. Как в социалистических, так и в капиталистических индустриальных обществах на первый план выходят одни и те же структуры – крупные компании или промышленные организации и громадный правительственный аппарат. Они за короткое завладели «средствами интеграции», а отсюда получили бразды правления в сферах социальной, культурной, политической и экономической жизни.

– Это те, кого мы называем технократами?

– Абсолютно верно. И в этом направлении нам и необходимо перестроить нынешнюю номенклатуру. Никакой идеологии, лишь полезность и гибкость в процессе интеграции. Только она может быть мерой для оценки.

Машеров задумался, затем ошарашенно произнес:

– Тогда чем мы будем отличаться от капиталистического мира?

Генсек вертел в руках сочное яблоко:

– А ты думал, будет легко? Но разговор мы еще не закончили. Продолжим после.

Машеров в машине по дороге в гостиницу много думал. Уже в номере подошел к зеркалу и долго всматривался в него. Кого он хотел там увидеть? Но точно не то потустороннее, что то и дело мелькало в облике Ильича. Кто же он такой? Глава республики недоуменно фыркнул и двинул к ванне. Утром подумает. В конце концов, насильно его никто никуда не затащит. Но перспективы… Это ведь не просто страной руководить, а смотреть в вечность.

Глава 17

16 февраля 1973 года. Взгляд со стороны

Студия телеканала Antenne. Шоу «24 heures sur la Deux»

На экране показывают двух человек в костюмах. Одного можно сразу признать за ведущего шоу. Его одежда изыскана, но по богемному чуть небрежна. Второй и вовсе сидит без галстука в расстегнутом пиджаке. Заметно, что он им тяготится. Это скорее человек науки или из тех, кто обычно остается за кадром. Но в последние годы на телеэкран все чаще попадают аналитики, специализирующие на текущем политическом моменте. Они уже не только строчат доклады в правительство или биржевые фонды, но и являются рупором тех или иных сил, доселе маячащих в глубине. 1968 год всех изменил.

– Мы приветствуем Жана Готье, руководителя известной группы стратегического анализа «Центра политических исследований Etrangère».

– И я вам рад.

– Жан, что вы думаете о так называемом «Натиске Советов»?

– Вы о ситуации в Норвегии или общем политическом фоне в Восточной Европе?

– Вы считаете, что они не связаны друг с другом?

– Как раз наоборот. И это крайне полезно, что такие мысли приходят в голову многим в нашей стране, и в Европе. Пора начать сдерживать восточного колосса, потому что он несет угрозу Европе.

– Но правительство так не считает.

– Там правят социалисты. Не будут же они ругать своих союзников.

Ведущий посмотрел прямо в камеру, показали крупный план:

– То есть ваша аналитическая группа, Жан, выступает против правительства? А как же показная независимость?

Гость откинулся в кресле и скрестил пальцы:

– Вы хотите надавить на меня?

– Ну, конечно же, нет, мой дорогой. Просто узнать правду.

– Забудьте. Операция, что проводит Советский Союз, является тайной.

– Можете пояснить?

– Запросто! С приходом Брежнева к власти Советы начали действовать предельно жестко. И также жестко они преследуют свои далекоидущие цели. Это не разовая акция, а концепция. Они отказались от Интернационала и переходя к общей мировой гегемонии СССР, государства, которое никак нельзя назвать демократией.

– Но наши источники сообщают о невиданных свободах в СССР. Там расцветает наука и культура. Выходят спектакли и фильмы, которые бы точно запретили бы и во время Оттепели Хрущева.

Политолог торжествующе указывает пальцем:

– Вот видите, как Брежнев обманул всех! Внешняя свобода и жуткие действия за кулисой.

– Извините, Жан, но пока вы не предоставили нам ничего.

– Хорошо, пройдёмте пошагово. Для начала вспомним волнения в Киеве и Тбилиси. Они были подавлены предельно жестоко, после этого оказались зачищены все националистически настроенные группы в окраинных республиках Союза.