Текст книги "Пропагандист (СИ)"

Автор книги: Ал Коруд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 8
Подмосковье. «Сенеж». 18 августа 1973 года. Первые шаги

За завтраком все помалкивали. Похмелье сказывалось или тягость вчерашнего разговора. Неважно. Сидели молча, ели пшенную кашу с мясом и пили чай. Много чая. Лишь Ярослав метал в сторону Анатолия многозначительные взгляды. Но переговорить им не получилось. Пришел Кондратьев и в сопровождении вооруженного ГРУшника увел с собой.

Его вели какими-то задворками. Где-то в стороне слышались команды и топот многочисленных ног. Гоняли на этой базе личный состав безбожно. На то и спецназ, чтобы держать себя в форме. Сталкивался Мерзликин с этими ребятами на всех войнах, где успел побывать. Их подготовка и умения всегда вызывали у него искренне восхищение. Тихо появлялись и незаметно исчезали. Был спирт и нет его! Вот и сейчас Анатолий отметил легкость шага бойца, что сопровождал их. Одет он был, как и остальные в маскировочную форму без знаков различия. На широкой груди висел короткий пистолет-пулемет неизвестной модели, на портупее пристроилась мощная кобура. Что за монстр там нашел свое место?

Они прошлись по аллее меж кустов и оказались у втянутого кирпичного здания. Около входа стояли два бойца с автоматами. Неподалеку дежурил открытый УАЗ, из которого высовывалось дуло пулемета. Мерзликин не сомневался, что где-то рядом имеется и несколько скрытых пикетов. А здание охраняется серьезно!

– Сюда, пожалуйста.

На него обернулись. Принадлежность сидевших молодых людей к ведомствам науки определенного толка просматривалась очень даже явно.

– Привет работникам научного фронта! Пацаны, пива у вас, случайно, нет или цитрамона?

Один из парней в белом халате смешливо хрюкнул и покачал головой:

– Ох, уже эти люди будущего! Сейчас принесу таблетку.

После они сидели у ноутбука и смотрели фильм про войны на территориях бывшей советской республики. Смонтирован он был довольно плотно. Не без грехов, но вполне смотрибелен.

– Как вам?

– Бьет по эмоциям и это хорошо. Но…

– Имеются проблемы?

Мерзликин решился.

«Давно я не брал карты в руки!»

– Есть весь материал и программа, в которой был сделан фильм?

Техник посмотрел на Кондратьева и кивнул в сторону ноутбука:

– Все здесь. В папке фильм, она выведана на Рабочий стол.

У Мерзликина буквально отвисла челюсть:

– Однако…быстро вы.

– Мы же ученые, создаем программы и сами ЭВМ. Принцип-то один. Только здесь, – молодой мужчина кивнул в сторону портативного компьютера, – все сделано проще для обычного пользователя. Разумно, кстати. Мы этот фактор, пожалуй, не учитываем. Слишком умные. Вот американцы нас и обскакали.

– Возможно, – согласился Мерзликин. – Хотя я персоналку увидел лишь в девяносто третьем. И именно американскую….

Техник заинтересовался, но их перебил Кондратьев:

– Фильм нужен к утру на завтра.

– Годно! И еще потребуется хороший микрофон.

– Голос запишут отдельно на магнитофон, потом сведут в студии, – на недоуменный взгляд Анатолия техник ответил коротко. – У нас ведь нет ваших проекторов. Фильм с экрана переснимут на пленку.

– Ага. Все еще мыслю категориями прошлого. Мне работать здесь?

– Да. Выносить что-нибудь отсюда строжайше запрещено.

– Понял. И можно тогда чаю покрепче.

– Индийского?

– А бывает какой-то иной?

Хроноаборигены переглянулись и заржали.

Проработал Мерзликин почти до вечера. Пришлось основательно повозиться. В папках он нашел намного больше видео, и еще фотографии. Странно, почему их неизвестный не использовал? Многие снимки Анатолию были знакомы. Знал он и людей, их сделавших. Кого-то уже не было давно в живых. В будущем. Все произойдет в будущем. Пришлось вспомнить и навыки работы в Adobe Premiere Pro. Благо ноутбук оказался довольно мощным и с запасом оперативной памяти.

Мерзликин понемногу осматривался. В лаборатории стояли еще два ноута, и он заметил рядом с ними несколько внешних дисков памяти. А ребята серьезно занимаются переносом информации. У одного ноутбука стояла фото и кинокамера. Вернее, не просто стояла, а беспрерывно работала. Техники только успевали выносить и заряжать пленки. Судя по всему, неподалеку находилась проявочная, а, возможно, и фотолаборатория.

В углу шумели несколько примитивных принтеров. Они печатали по очереди. Ты смотри, местные сумели согласовать протоколы или поступили еще хитрее. А молодцы! Работать ему пришлось с перерывами. Они необходимы для того, чтобы глаз не замылился. Чай всегда был в достатке, обед притащили сюда. Техники также обедали на месте. Ничего особенного. На первое куриный супчик, на второе гуляш с подливой и рисом. И, соответственно, от компота никуда не деться. Но сытно и вкусно.

Хроноаборигены поначалу сторонились Мерзликина, затем понемногу начали общаться. На серьезные и политические вопросы не отвечали, показав глазами в сторону стен. Мол, прослушивают. Или просто их работа не предполагала излишнюю болтливость. Наверняка все они из «ящика» и сейчас молятся богу науки за такую колоссальную возможность сделать прорыв в технике и карьере. И Анатолий точно знал, что сам инсайд мало что даст без её анализ и адаптации к уровню технологий семидесятых. А также развитой электронной промышленности.

Ну, хоть в текущей хроноветви удастся обогнать американцев в электронике. Словечко было придумано вовсе не Мерзликиным. Кто-то из техников его вскользь в разговоре упомянул. Видимо, хроноаборигены к нему так привыкли, что не считали секретным и частенько использовали. Ха-ха, а эти парни говорят дело! Ведь если они попали сюда и уже начали собственным присутствием менять историю, то того будущего из их прошлого уже не будет. Об этом Анатолий еще не думал. Некогда было.

– Готово! Парни, можно мне этот текст отпечатать? Не переписывать же вручную?

Мерзликин глянул на техников. Один из них вздохнул и подошел с… флешкой.

– Кидайте сюда, и пока можете пить чай. У нас тут небыстро.

– Окей!

Еще минут десять Анатолий тренировал голос. Давно он не вел сам программы и не озвучивал фильмы. Мужчина не заметил, как вокруг собрались люди. Один из техников, веснушчатый парень лет двадцати пяти робко попросил:

– Можно, мы осторожно глянем?

Анатолий секунду подумал и махнул рукой. Ничего такого секретного они не увидят.

– Только не кашлять и не сопеть!

Материала хватило на пятнадцатиминутный сокрушительный фильм. У Мерзликина и у самого голос местами перехватывало. Он уже думал, что все забыл и похоронил внутри себя. Но вся горечь прошлого и осознание ужаса происходящего, никуда не делись. Хроноаборигены просто молчали. Шли кадры о развале Империи. Как заполыхали окраины, оттуда потянулись беженцы, а советские люди начали друг друга резать. Сухие цифра статистики, набитые на фоне берущих за душу фотографий. Фергана, Карабах, Абхазия, Приднестровье, Рижский ОМОН, Чечня, Дагестан.

Кадры из пекла боев, крупно снятые лица убитых, развороченные или сожженные тела. Горе в глазах матерей погибших солдат. Развалины домов. Затем пошли наименования с Донбасса и других Новоросских городов. Позади кто-то все-таки не выдержал и ушел. Раздались тщательно скрываемые вздохи. Эпические картины разрушенных городов, что были сняты сверху дронами. Залпы орудий, изрыгающие огонь танки, красочная работа систем Залпового огня. И сухие цифры потерь и разрушений. Несколько раз Анатолий и сам прерывался, жадно пил чай, совершал дыхательную гимнастику. Людей позади стало заметно меньше. Их психика не выдерживала испытанием жестокого грядущего.

Но все когда-нибудь кончается. Мерзликин обернулся и спросил у Кондратьева:

– Ну как?

– Пиз…ец. Это что вы со страной сделали?

Николай стоял белее мела.

– Не мы, а все вместе. Вот этими руками. Такие дела, ребятки. Строили, строили и построили.

– Так нельзя жить.

– Как видишь, у нас получилось.

– Неужели никто не может остановить грядущий ужас?

Мерзликин задумался и в конце выдал поразившую всех присутствующих фразу:

– А всем по фиг.

Веснушчатый что-то хотел ответить, но так и застыл с открытым ртом. Видимо, осознал горькую мудрость фразы.

Уже на пороге строения, где прятали попаданцев, Кондратьев выдохнул:

– Даже не знаю, можно ли им такое показывать?

– Им, это? – Анатолий кивнул наверх.

– Ага.

– Не можно, а нужно. Обязательно. Пусть видят, к чему приводит бездействие. Пускай, суки, пошевелятся!

– А ты, как сам такое пережил?

Внезапно Николай в свете фонаря увидел у попаданца глаза матерого волчары и чуть не дернулся.

– Человек такая скотина, что ко всему привыкает. Не дай бог тебе увидеть то, что мне пришлось.

Кондратьев достал пачку сигарет и закурил, пряча за привычными движениями общую нервозность:

– Бывал там?

– И не раз.

– Тогда помоги нам избежать этого.

Анатолий некоторое время молчал:

– Придется сделать много тяжкого и необычного.

Николай нервно засмеялся, а потом встал очень близко и предельно тихо произнес:

– Уже происходит. Накануне Лубянку штурмовали. Андропова грохнули. Сечешь?

Надо ли рассказывать, какое было в этот момент выражение на лице Мерзликина.

– Ох…

– И потому запомни, брат из грядущего. У нас тут полно людей, готовых не допустить такого будущего любой ценой. Чтобы это нам не стоило! Запомни, пожалуйста, это.

«Вот тебе и добродушные советские человеки!»

После душа Анатолий сразу прошел в столовую. Он до сих пор находился в прострации, но не решил, можно ли доводить до «своих» свежие новости. С виду все хорошие, но зная почерк спецслужб, можно быть уверенным в том, что кто-то из них точно завербован. С другой стороны, подобные известия касаются всех непосредственно.

В столовой сейчас сидели лишь Евдокимов и Серебров. Первый тихо сообщил Анатолию:

– Леху после обеда забрали. С вещами.

Мерзликин взял кусок хлеба и задумчиво слепил из него мякиш:

– У нас от вчерашнего ничего не осталось?

Дмитрий удивленно обернулся:

– Хорош уж бухать! Береги здоровье смолоду.

– Все рано помрешь больным. Димон, не епи мозги. Чисто нервы полечить.

– Для такого нужно использовать иные средства. Более мягкие и сисястые.

– Нет их, как видишь.

Через несколько минут появился выглядевший донельзя усталым Абармит.

– Братки, сами себе положите? И замочите посуда затем, пожалуйста. Я все, пошел спать.

Мерзликин удивленно проводил его взглядом.

– Чего это он?

Евдокимов, вынырнувший тихой сапой из коридора, поставил на стол графин с напитком:

– Умаялся, бедолага. Еще народу привезли, а он один допуск имеет.

Дмитрий взялся раскладывать ужин:

– Надо бы посуду помыть за собой. Человек для нас старается.

– Сделаем. Ждать, кого будем?

Оказывается, Валентин знал, зачем увезли Алексея:

– Он же у нас юрист и зачем-то срочно потребовался кому-то наверху.

– Жареный петух их укусил?

– Как бы не хуже… – все попаданцы дружно повернулись к Мерзликину. Тот единственный отсутствовал весь день и ведал больше. Пришлось вкратце поведать шокирующие новости. Коньяк сегодня шел тяжело, так что народ особо и не притрагивался. Хотя после полученных вестей все дружно потянулись к стаканам. Известия их ошеломили. Они уже не узнавали страну, в которую попали.

– Всегда знал, что «ювелир» предатель! – заметив на себе непонимающие взгляды, Анатолий пояснил. – Это его кличка среди своих.

– Да не может быть! Как же его тогда туда поставили?

– В истории Союза, вообще, много непонятного. Как можно было десятилетиями безрассудно эксплуатировать русское население в угоду национальным окраинам?

– Наконец-то, русский фашизм проявился! – ощерился Моисеев.

– Да не было у нас никогда никакого фашизма. Выдумки. Как и про пещерный национализм. Иначе бы мы империи ни в жизнь не построили. Ты лучше расскажи, сколько коренных народов при России исчезло? Про свой народец не надо. Он все-таки пришлый. Не стоило нам Польшу в империю включать. Одни минусы приключились.

Серебряков нахмурился:

– Куда-то вас не в ту степь понесло, уважаемые. Нам нужно думать, что тут делать будем?

Мерзликин только сейчас обратил внимание на озабоченного Евдокимова.

– Чего молчишь, Ярик?

– Так завтра нам прощаться.

– Не понял.

– Предложили работу в одном конструкторском.

– Ты же не инженер?

– Ага. Зато практик. Я этими руками какие механизмы только не щупал. А у ж к советским изделиям претензий накопилось еще с ученических времен. Буду мозги вправлять местным ученым людям.

Валентин погрустнел:

– Ну вот, только собрались.

Анатолий отчего-то был сегодня настроен позитивно.

– Ничего. Утрясется все и еще обязательно увидимся! Сейчас важно каждому взять ношу по себе.

Все согласно кивнули, лишь Моисеев скривился.

– А надо ли помогать совку? Они даже в этой реальности не могли обойтись без крови.

Ярослав лишь покачал головой:

– Эх, Ильюша, где бы нам такую историю и общество найти, чтобы без совсем кровушки. Разве что Китеж-град из-под воды достать. Сколько я смотрю в жизни человеков. Ну не хотят они меняться в лучшую сторону. То ли созданы изначально криво, то ли так легче им существовать.

Мерзликин удивленно покосился на товарища. А медведь у нас, оказывается, философ! Интересных людей судьба закидывает обратно в прошлое. Или так было задумано неким высшим?

Глава 9
8 сентября 1973 года. Подмосковье. Знакомство

– Здравствуйте, товарищи! – Я Семен Степанович Ракитин. Наверное, слыхали обо мне?

Мерзликин с группой отобранных коллег с интересом уставился на легендарного в некоторых кругах «Оракула». Он уже был в курсе, что это и есть тот самый первый попаданец в Союз образца 1973 года. За прошедшие дни Анатолию пришлось много работать и общаться с теми хроноаборигенами, кто был допущен к секретам. От них он понемногу набрался разного. Да и после подписания согласия отношение к журналисту из будущего изменилось. Ему даже рассказали, что его монтаж и озвучка здорово понравились кому-то наверху. Настоящий пропагандистский фильм получился. Который разом вылечивал недоверие и сомнения у многих деятелей из различных органов власти. Кого-то даже в больницу сразу из кинозала увезли.

«Так это еще присказка. Сказка будет впереди!»

– Конечно, – отозвался Серебряков также взятый в их команду. – Вы же первым сюда попали.

– Вы совершенно правы, – Ракитин заглянул в карточку. – Дмитрий Васильевич.

– Это правда, что недавний бедлам – ваших рук дело?

Ракитин повернулся к Моисееву:

– Можно считать, что так.

Илья внезапно снова закусил удила:

– Любите кровь?

«Оракул» даже глазом не повел:

– Нет. Потому что сам воевал. Но жизнь отчего-то устроена именно так. Или я не прав? В Израиле арабов кормили мацой и по головке гладили?

Мерзликин усмехнулся:

– Да не слушайте его, Семен. Я, вообще, удивляюсь, как его к нам взяли. Все уши нам прожужжал в эти дни про несчастный совок.

– В отличие от вас, пропагандистов, только я хоть что-то соображаю в компьютерах.

Ракитин тут же откликнулся:

– Вот и хорошо. Возглавите наш научно-исследовательский отдел микроэлектроники. Есть возражения?

Моисеев был явно растерян. Все эти дни он метался между возможностью устроить свое будущее и недоверию к местной власти. Анатолий в самом начале их знакомства понял, что тот что-то явно недоговаривает. Ага, помешали ему делать карьеру. Жадность и желание захапать побольше. Вот это будет честнее.

– Илья, не мямли.

– Ну, если такое дело, то куда деваться.

– Вот именно. С подводной лодки выход лишь на дно, – все-таки поддел его Мерзликин.

Но Ракитин уже обращался к нему самому.

– А вы?

– Анатолий Иванович Мерзликин.

– Опа, вот это встреча! Это ведь вы сочинили текст к фильму о нашем сладком будущем? И мой монтаж поправили.

– Было такое дело, – Анатолию было приятно, что он полновесно смог участвовать в жизни нового общества старого типа.

– Только у меня вы значитесь в списке, как менеджер.

– Так менеджер и есть официально, по масс-медиа проектам. Это следователи, наверное, так с моего удостоверения списали. В «Газпроме» я работал, в отделе по связям со СМИ. А так я много лет отдал журналистике.

Семен оживился и присел на край стола:

– Значит, мы в некотором роде коллеги?

– Вот как?

– В девяностые я какое-то время писал в криминальных хрониках Питера.

– Ого! Это серьезно! Рад знакомству. Нам тогда будет легче понять друг друга.

Мерзликин оценил опыт работы Ракитина. Слышал он о тех крутых перцах. Буквально по лезвию бритвы ходили. Убить человека в те годы могли и за меньшее. А бандиты в Питере были совсем отмороженные.

– Вот-вот сработаемся! Анатолий, берите в свои руки отдел пропаганды и культурного планирования. Сразу скажу, работа будет адски тяжелая. Но вы сами видели уровень местного агитпрома. Детский сад со старческим маразмом придачу.

– Да я уже почитал и проникся. Тут даже не мамонты, а динозавры стиля. Менять надо все абсолютно.

– Согласен.

Ракитин повернулся к Серебрякову:

– Дмитрий, у вас огромный опыт работы с различного рода техникой будущего. Вы редкий универсал. Так что вам я отдаю наш общий технический отдел. Будете помогать нашим лабораторным крысам в разборке накопившегося материала из будущего. И прикидывать, что можно использовать в народном хозяйстве немедленно. А что стоит оставить на будущее.

– Почему?

– Сразу видно, что Анатолий у нас не «физик», а лирик. Технологий еще нет необходимых для производства.

– Тогда можно еще вопрос от дилетанта? Получится их как-то поторопить?

Внезапно ля всех Мерзликину ответил Моисеев:

– Далеко не всегда. Даже имея на руках микроплаты… не факт, что получится их повторить. Нужны прорывные процессы производства.

– Но все равно имея на руках образцы – это сделать будет легче.

Бывший израильтянин согласился:

– Плюс в том, что мы в курсе магистрального пути развития и не будем отвлекаться на тупиковые.

Мерзликин решил немного повредничать:

– А минусы?

И тут их удивила единственная среди них дама. До этого утра никто из присутствующих ее не видел. Брючный костюм подчеркивал стройность фигуры, но не показывал лишнее. Прическа короткая, то ли с такой сюда попала, но скорее по привычке подстриглась уже здесь. Если несколько десятилетий не носить длинные волосы, то забываешь, как с ними возиться и холить. Внешность симпатичная, как обычно, в молодости, но не более. А вот голос оказался приятным. Грудной, обволакивающий.

– Минус в том, что в боковых исследованиях можно найти нечто совершенно иное. Масса невероятных открытий в науке была сделана именно так. Так сказать, случайно.

– Любопытный расклад, – Мерзликин с мужским интересом уставился на молодую женщину. Но в ответ получил более чем холодный взгляд.

– Если не ошибаюсь, Попова Вера Петровна? – тут же спросил Ракитин.

– Верно.

– Вы…

– Я микробиолог из Новосибирска.

Анатолий крякнул:

– Вы еще скажите, что из «Вектора»?

– Из него самого.

Вера едко улыбнулась одними глазами. Попаданцы недоуменно переглядывались. Пришлось Семену пояснить.

– Это, насколько я помню, связано с биологическим оружием?

– Скорее со всеми смертоносными вирусами мира.

Моисеев недовольно буркнул:

– Нам мало ядерного оружия? Мир и так хрупок.

Попова парировала. Было заметно, что для нее нет авторитетов, да и держалась она независимо:

– Я бы не стала сбрасывать со счетов биологическое оружие. Оно помогло нам выжить в девяностых. Но сейчас нам важнее технологии работы с генетическим материалом и фармацевтика.

Мерзликин еле захлопнул рот от удивления?

– Так это вовсе не слухи? Про закладки?

Илья и Семен непонимающе воззрились на Веру. Ракитин немедленно потребовал:

– Не поясните, пожалуйста, для непосвященных.

Женщина вздохнула и с видом преподавателя, до чертиков уставшего от невнимательных студентов, начала рассказ:

– Не все наверху власти были дураками. Я точно не знаю, чья это была идея. Но в конце правления Иудушки Горбачева кем-то было принято решение создать в Соединенных Штатах систему закладок с капсулами. Что там находилось точно, я не знаю. Но мы в те годы были впереди планеты всей в области микробиологии. Так уже исторически сложилось.

– Офигеть! – только и выдохнул Моисеев. – Советы готовились убить Америку?

– Если бы они пошли на вторжение, то да. Люди, оставленные там, регулярно проверяли целостность закладок. И насколько я понимаю, имелись и запасные. Кто его знает, как поведут бывшие разведчики, когда их общая родина прекратит существование.

Ракитин покачал головой:

– Все у нас делалось с запасом. Спички, соль, керосин.

Серебров бросил в его сторону недоуменный взгляд. Он был типичным технарем и не разбирался в искусстве игры слов.

– Поэтому они не посмели?

– Не знаю,– Попова пожала плечами. – У нас ходили лишь смутные слухи. Но мы точно ведали, что на такое способны.

– Эпидемия, которую не остановишь. Не от своих информаторов некоторые режиссеры брали данные для фильмов-катастроф? Ведь там довольно точно математически была показана реалистичная картина конца света.

– Так и с той стороны не дураки сидели. После полученной от доверенных лиц информации все быстро просчитали.

– И оставили нас в покое.

– Слишком много рисков. Проще сварить лягушку медленно.

– И через двадцать пять лет срок хранения закладок закончился, в товарном количестве народились Мальчиши-Плохиши и нас начали прессовать по полной.

Анатолий и Вера невольно переглянулись. Какой ловкий диалог у них получился. Чтобы сгладить тяжесть изложенного, они оба рассмеялись.

– Товарищи, – Ракитин решительно встал. – О серьезном мы еще успеем наговориться. Сейчас же по желанию вы можете присоединиться к небольшой вечеринке, организованной в честь начала работы нашего Центра. Пусть он еще не имеет своего названия. Да и сотрудников всего ничего. Но лиха беда начало! Выпивка и закуски за счет компании.

Народ тут же оживился. И в самом деле, к чему вспоминать прошлое будущее с его страшилками. Они получили шанс на вторую жизнь. Возможно, более яркую, чем прошлая. Надо радоваться и готовиться к новым свершениям.

– Я за! Вера, вы с нами?

Попова бросила взгляд в сторону импозантного Мерзликина, которого в этом костюме и позитивной внешности можно было принять за ответственного комсомольского работника.

– А когда я отказывалась от хорошей вечеринки? Вы плохо знаете людей науки. Особенно биологов.

Столы были накрыты в небольшой столовой. Видимо, раньше это помещение предназначалось «для своих» и еще сохраняло остатки былой роскоши. Попаданцы еще не успели рассмотреть новое место нового жительства. Их безо всякого предупреждения собрали после завтрака «с вещами» и целый час куда-то везли в автобусе с закрытыми напрочь окнами. Хорошо хоть глаза не завязали. Дмитрий оказался обладателем природного ощущения пространства. Мог по лесу без компаса ходить часами. Он определил:

– Нас возят не кругами, а примерно в одном направлении на северо-восток.

– Судя по шуму это Ленинградская трасса. Движняк на ней всегда плотный.

– Подальше от города. Будет явно что-то секретное.

По факту оказался полузаброшенный санаторий, принадлежащий раньше какому-то крупному предприятию. Правда, все таблички и стенды были сняты. Охрана не отсвечивала, то есть была профессиональна. Хоть это радовало. Разместили их в двухэтажном корпусе, что утопал в зелени. Дальше за лесом просматривалась речка. Хотя было тепло, но природа уже заиграла красками, обещая скорую осень.

Сейчас же их пригласили на праздничный обед. Здесь же, как им объяснили девушки из персонала, они будут столоваться. Завтрак в восемь. Обед в тринадцать и ужин в девятнадцать. Если чего-то не хватило или захотелось выпить чая, то к их услугам небольшой холодильник и подносы с выпечкой. Анатолий оценил широкий жест. Дефицит продуктов на них явно не распространялся, или их прикрепили к какому-то особому снабжению. Потому что в холодильнике он заметил два сорта сыра, колбасу и ветчину с маслом.

– Не похудеешь, констатировал он и поспешил к столу.

Работники расстарались. Но вроде ничего сверхъестественного, все-таки не ресторан. Несколько видов салатов. Мясной, овощной, квашеная капуста с красными ягодками клюквы. Мясная нарезка и вскоре подадут горячее. Отдельно стояли вазы с фруктами. Так как был сезон, то там оказался изрядный выбор. Яблоки груши, виноград и сливы.

– Неплохо жили при СССР!

– Некоторые! – поддакнул ядовито Илья. Вот ему непросто поначалу придется!

– Но тоже согласись, советские люди.

– А ты у нас настоящий мастер демагогии. Бедные хроноаборигены. Я уже боюсь представить, как ты их начнешь дурачить.

– Люди готовы обманываться. Им так легче живется.

Их спич неожиданно прервала Вера:

– Мальчики, давайте не будем сегодня о серьезном. Лучше поговорим о том, что не успели сделать раньше. И кто-нибудь откроет даме вино.

Семен тут же подорвался с места.

– Айн момент! Верочка, бутылки уже откупорены. Или вам лучше шампанского?

– Нет, пожалуйста, Ркацители.

– Будет сделано. Ребята, не стесняйтесь. Мы все отработаем честно. Считайте, что это аванс.

Они выпили и перекусили. Коньяк пили лишь Илья и Дмитрий. Анатолий и Семен дегустировали выставленное «Киндзмараули» и остались довольны результатом. Сюда привезли явно не стандартизированное вино «для всех». Даже бутылки были иной формы. Хорошо снабжают элиту страны! Они уже жили при коммунизме, потому и не стремились ничего менять. Понемногу разговоры стали оживлённее. Принесли горячее. Котлеты по-киевски. Сочное куриное филе, обернутое вокруг косточки и с кусочком сливочного масла внутри. Редко где в будущем подавали в ресторанах это заурядное блюдо из советской кухни. Расплодились чуждые русскому кусу восточные и азиатские кухни, а также все места в партере занял вездесущий фастфуд. Соответствовал и гарнир. Жареная по-деревенски картошка, зеленый горошек и в качестве специи настоящая аджика.

– Прямо студенчеством повеяло, – блаженно улыбнулся Дмитрий.

– Оно здесь при чем?

– Мы стройотрядом ездили в Коми. Неплохо там заработали. А в сентябре завалились в Пицунду. Шашлыки, вино…

– Девушки…

– И они, конечно. Столько пляжных романов у меня больше в жизни не было!

Анатолий пихнул вбок Семена:

– А с виду такой тихоня.

– В тихом омуте русалки водятся! – у Веры заблестели глаза.

– Можно поподробней? – тут же засуетился Мерзликин, доливая вина в бокал дамы.

– Для этого надо еще выпить. Но не дождетесь! Вера Петровна – кремень. Оставим все в прошлом. Мы все равно мертвы.

Если бы они были трезвыми, то данная сентенция вызывала ощущение печали. Сейчас же все отчего-то начали вспоминать подробности собственной смерти. Хуже абсурда не придумаешь. Отличился, конечно же, Моисеев. Он даже удостоился рукоплесканий от Поповой. Да и сам уже вспоминал этот момент с некоторым юмором. Да и чего стыдиться? Умереть во время соития надо еще умудриться. Пусть и дама была продажной, но не педиком же или трансгендером. Все познается в сравнении.

Анатолий, как и Семен умерли от естественных причин. Сердечко у обоих пошаливало, и лишний вес давил. Валентин долго мялся, но признался, что последнее из воспоминаний – это падающий сверху кран-балка. Он какого-то лешего полез на крышу проверять качество ремонта гастарбайтеров. Оказался он на поверку неудовлетворительным.

А вот Вера всех удивила.

– Я отравилась. Причину называть есть смысла?

– Рак?

Попова удивленно вскинула взгляд на Моисеева.

– Так ты поэтому в Москву вернулся?

– Опухоль в мозге. Нечего было терять. Да и зачем всю жизнь копил деньги? Не этим же писдюкам, коим лень поздравить на Новый год, оставлять?

Внезапно остальные запечалились. У них остались там в недостижимом будущем дети и жены.

– Так, народ, это неправильно, – взял ситуацию в руки Мерзликин. – Как бы то ни было, но мы-то с вами живы! И у нас снова впереди целая жизнь. Мы оставили там, что получилось. Это не всегда хорошее, но вот честно, себя я плохим человеком не считаю. Так что стыдиться мне по большому счету нечего. Предлагаю танцы! Энергичные танцы!

Музыка также нашлась. Основательный проигрыватель стоял в углу зала. Правда, с наполнением были проблемы. Помогла одна из горничных, принесла несколько миньонов с ударными композициями незаслуженно забытых исполнителей. Даже Ободзинский пришелся в тему. А еще были «Самоцветы», Эдуард Хиль и прочие ретро исполнители.

Твист и подобие рок-н-ролла расшевелили публику. Даже персонал в итоге сдался. Повар, упитанный дядька южной внешности отлично умел в твист. Да и девушки не отставали. Или им дали указания особо не отдаляться от опекаемых. Во всяком случае, симпатичная миниатюрная блондинка не отказала Мерзликину в медленном танце под композицию «Поющих гитар» «Нет тебя прекрасней». Внезапно с ней он ощутил некое волнение.

«Гормоны, итить их!»

Или это так сказалась выпивка? После он танцевал с Верой и даже слишком смело её обнял, ощутив мягкость тела под тонкой тканью. Женщина усмехнулась уголками губ:

– Толик, даже не надейся. Ничего не будет.

– Я так тебе не нравлюсь или это какие-то комплексы?

Вера вздохнула:

– Да ну их к черту! Раньше были и прошли. Просто дружба подобного рода между людьми из будущего не приветствуется. Так что обрати внимание на местную публику. Вот той светловолосой девушке ты точно понравился. Ей в глуши невообразимо скучно. А тут такое приключение! Мы же для них, как марсиане.

– И хороший шанс выбраться куда-то. Плавали, проходили. С такими нужно только в «перчатках». Хотя согласен, милое создание. Но если передумаешь, я всегда рядом.

– У тебя насыщенный личный опыт. Пойдем к столу, я что-то устала.

Они еще сидели некоторое время. Пили чай, пели песни, рассказывали анекдоты.

Брежнев вызвал группу космонавтов.

– Товарищи! Американцы высадились на Луне. Мы тут подумали и решили, что вы полетите на Солнце!

– Так сгорим ведь, Леонид Ильич!

– Не бойтесь, товарищи, партия подумала обо всем. Вы полетите ночью.

– Сколько у нас всего евреев? – спрашивает Брежнев Косыгина.

– Миллиона три-четыре.

– А если мы им всем разрешим уехать, многие захотят?

– Миллионов десять – пятнадцать.

При Ленине было как в туннеле: кругом тьма, впереди свет.

При Сталине – как в автобусе: один ведет, половина сидит, остальные трясутся.

При Хрущеве – как в цирке: один говорит, все смеются.

При Брежневе – как в кино: все ждут конца сеанса.