Текст книги "Пропагандист (СИ)"

Автор книги: Ал Коруд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Глава 4
Не токма умом, но и обонянием. Подмосковье

Внизу около дежурки Мерзликина ждали двое из ларца, одинаковы с лица. Оба в костюмах неопределенного цвета, поджарые и физиономии… как у служебных овчарок. Вытянутые и внимательные.

«К гадалке не ходи – чекисты пожаловали!»

Все бы ничего. Таки квест, розыгрыш. Приятные фантазии оставляли места для размышления или надежды. Но перед тем как выйти из Ленинской комнаты, глаза Анатолия успели зацепить газету, что лежала на столе у двери. Он прошелся по ней пальцами, на которых осталась свежая типографская краска. Анатолий её точно ни с чем не спутает. Кто в своем уме в эпоху цифровых типографских комплексов будет печатать несколько листков в настоящей типографии? Это же станет в конкретную денюжку!

Но главное – дата выпуска газеты. 11августа 1973 года!

«Ёканый бабай!»

Поэтому Мерзликин молчал, пока его выводили к автомобилю. Конечно же, это была «Волга 24». Правда, не черного, а серого цвета. Молчал и когда тронулись от отделения. Лишь минут через пять он отмер и спросил сидевшего рядом на заднем сиденье служивого:

– Мы сейчас куда?

– К нам.

«Лаконично».

– А вы кто?

– Комитет государственной безопасности. Да вы не переживайте, гражданин. Все будет нормально.

То ли спокойный тон чекиста, то ли усталость сказались, но Анатолий откинулся на удобном кресле и постарался расслабиться. В окнах мелькали фонари с тусклыми светильниками, затем показались многоэтажные дома. Они явно въезжали в какой-то город. Движение на дороге было редким. Что для города, который не спит, смотрелось странно.

«Все-таки провинция!»

И втайне ожидаемо, что модели автомобилей были сплошь старых марок. «Волги 21», «Москвичи» четырехсотой серии, пару раз он видел здоровенные и незнакомые силуэтом грузовики, вот попался автобус «ЛАЗ» 695, так знакомый с детства. Сколько они таких поездил в гости к бабушке и дедушке. Никакой устроитель квеста не вложит столько финансов в создание целого мира. Это удел дебильных сериалов. Мерзликин знал цену деньгам и сколько все на самом деле стоит. Не раз сам заказывал в студиях ролики или фотосессии. Бюджет явно не сходился. Анатолий понемногу впадал в странное оцепенение, как будто ощущая всем естеством движение времени в противоположном направлении.

Здание на небольшой площади не было ничем примечательно. Стандартная и безликая архитектура шестидесятых. В редких окнах горел свет. Они неспешно въехали во двор через КПП, дверца открылась.

– Выходите, приехали.

Мерзликин не стал возражать, обреченно двинувшись вслед за одним из чекистов. Они вошли в здание и поднялись по темной лестнице на третий этаж. Коридор по причине позднего времени также плохо освещался. Его ввели в кабинет без подписи на двери, где, похоже, давно поджидали. Навстречу им встал серьезный на вид мужчина в приличном костюме с изрядной залысиной и на редкость большими руками. Он взял у первого сотрудника пакет с изъятыми вещами и документами, быстро просмотрел паспорт и жестом предложил пройти к обычному канцелярскому стулу. В кабинете горели лишь две настольных лампы, так что обстановку Мерзликин сразу не рассмотрел.

– Садитесь, Анатолий…Иванович. Чай или чего перекусить? – Мерзликин лишь успел поднять голову, как хозяин кабинета попросил стоявшего у двери сотрудника. – Петровский, распорядись, пожалуйста, чтобы сделали нам горячего чая и дежурный бутерброд.

– Слушаюсь.

Некоторое время чекист изучал паспорт, права и деньги. Телефон он сразу переложил в шкатулку черного цвета. Затем хозяин кабинета пристально глянул на Мерзликина.

– Анатолий, может, сразу перейдем на ты? Зовите меня Иваном.

«Обычная тактика хитропопых ОСБешников. Сблизиться с объектом допроса. Да, честно, и по фиг! Я для них просто псих».

– Давайте, Иван.

«Иван» довольно хлопнул широкой ладонью по столу и начал говорить размеренно:

– Первое. Это не квест, так у вас вроде называется подобное представление? Это не розыгрыш. Ты в СССР, конкретно в городе Химки.

– 11 августа 1973 года?

Иван хмыкнул:

– А ты сообразителен. Но сегодня уже двенадцатое. Заметил календарь?

– Газету. Я журналист, сразу определил, что она относительно свежая. По типографской краске.

– Вот как? – глаза чекиста блеснули. – Журналисты нам интересны.

«И что это меняет?»

– И еще крайне важное для тебя, Анатолий, сообщение. Ты такой у нас не один. И мы точно знаем, кто ты есть.

А вот сейчас Мерзликин крайне изумился. Если до данного момента у него еще оставалась хоть какая-то надежда, что это все-таки пусть и тщательно спланированный, но розыгрыш, то сейчас сердце ёкнуло. И все полученные доселе мельчайшие детали странного местопребывания слились в одно целое.

«Да быть не может!»

Но… Давай, разберемся с фактурой. Омоложенное и уменьшившееся на два размера тело. Лицо его самого, но двадцатилетнего. Даже усиков еще не видно. Выносливость, характерная для молодого человека, а не пожилого, пусть и в хорошей форме старпера. Мир вокруг него точно не из его эпохи. Мельчайшие детали из советского прошлого, о которых даже старики позабыли. Вроде вон той подставки под пишущие приборы. «Юрмала 72». Хорошо отдыхают, господа чекисты!

– С тобой все нормально, Анатолий?

Мерзликин исподлобья глянул на офицера.

– Можно увидеть ваше удостоверение?

Чекист совсем не удивился, полез в карман, и перед лицом Анатолия тут же предстали корочки работника КГБ.

«Капитан, значит. Иван Васильевич Кожемякин. Что за отдел такой непонятный?»

– Товарищ капитан, я задержан?

Иван прочистил горло, чтобы ответить, но в этот момент в дверь постучали, а затем в нее вошел оперативник и моложавая дама с подносом в руках. Два стакана в подстаканниках, заварочный чайник, сахарница и стопка бутербродов.

– Людмила, будь добра, оставь все здесь.

Также безмолвно пришедшие удалились. Кожемякин сделал приглашающий жест и на правах хозяина разлил чай. Некоторое время они молча пили сладкий чай. Анатолий в один присест осилил два бутерброда с колбасой и сыром. И белый хлеб, и сыр, и полукопченая колбаса были чрезвычайно вкусными. Натурпродукт или это так с голодухи его прет?

– Продолжим? Анатолий, ты не задержан, но сам понимаешь, что мы не можем оставить тебя в 1973 году просто так на улице одного. Это чревато различными неприятностями в первую очередь для тебя.

– Я понимаю. Только неясно, как тут оказался и главное – зачем?

Мерзликин с самого начала заметил, что чекист за ним крайне пристально наблюдает. Сомневается или ищет некий подвох? Ответ пришел скоро.

– Анатолий, если бы мы сами понимали. Но вы, люди их будущего, стали сыпаться в наш мир. И даже не по одному. Что это за физическое явление, науке непонятно.

– Мы это?

– Люди из двадцатых годов двадцать первого века. И все как на подбор родившиеся в семидесятые годы в Советском Союзе. Неизвестный науке темпоральный эффект. Так сказать – Воля Вселенной! И сыпетесь вы, насколько нам известно, только на территорию СССР. Как видишь, мы не утаиваем от тебя крайне важную информацию. Нам можно доверять. Другим – нет!

Все это время Мерзликин мощно прокачивал получаемый «анамнез». Он уже принял к сведению, что этот мир вполне объективен. Даже если Анатолий сошел с ума, то лучше стараться действовать размеренно, не торопясь и изучая здешнюю реальность. Врачи ведь тоже люди и не любят проблемы. А там, глядишь, и на поправку пойдешь. Домой отпустят.

«Не ври сам себе. Это самое настоящее прошлое!»

– Раз мы попали к вам, то у правительства наверняка имеются на таких, как мы, пришельцев виды? Что ты мне можешь предложить?

Капитан усмехнулся:

– А ты, смотрю, человек деловой. А то некоторые в прострации пребывают несколько дней. Попасть после смерти в свое прошлое. Тут и точно можно умом тронуться.

Анатолий вытаращил глаза?

– Так. Почему смерти?

– Вы ничего не помните? Вам плохо?

Мерзликин влил в себя целый стакан крепкого чая и выдохнул. Все сходится! Как он об этом ранее не подумал. Ну, так еще бы! Дышит, бегает, какая к чертям смерть! Так вот что произошло с ним в машине на чертовом МКАДе. Инфаркт! Он осоловело огляделся. Кабинет как кабинет и целый мир за ним. Мир советского радостного прошлого. Вот ведь угодил. Или он в аду? И это квест от Сатаны?

Кожемякин налил еще чая и осторожно спросил:

– Я прав?

– Возможно. Нет, со мной все нормально. Насколько нормально может быть…

– Я понимаю.

Анатолий кинул острый взгляд на чекиста:

– Который я у тебя по счету?

Капитан пожал плечами:

– Не первый, но точную цифру я сказать не могу.

Мерзликин сосредоточился, стараясь поймать чекиста на недомолвках:

– В полиц…милиции упомянули, что рассылали предупреждение. Получается, что нас, пришельцев активно ищут?

Чекист помрачнел:

– Вот болтуны!

– А все же?

– Анатолий, ну не оставлять же все на самотек? Вы как себе такое представляете? Нам еще эксцессов и слухов в обществе не хватало! Наш отдел специально назначен для работы с подобными тебе людьми из будущего. А то один ваш товарищ, как попал и разобрался в чем дело, так разом и рванул на север. Еле его там нашли. И самое важное – мы не принесем вам вреда. Наоборот, вас впереди ждет интересная и насыщенная жизнь. Вы нужны стране, потому что знаете то, что неведомо нам.

– Так-так, – Мерзликина внезапно озарила свежая мысль. – Ваше руководство желает изменений?

Чекист тут же посерьезнел и уставился на пришельца из двадцать первого века немигающим взглядом:

– Мы в курсе о том, что произойдет в будущем.

– И не хотите, чтобы это произошло на самом деле?

– А ты как думаешь? Я, между прочим, офицер и коммунист и отдавать власть всякому отребью не собираюсь.

«А вот сейчас ты не играешь, дорогой!»

– От меня на данный момент лишь требуется согласие на сотрудничество?

Чекист кивнул:

– Желательно. И добровольное. Ничего сверхъестественного. Все-таки вас, пришельцев оттуда не так много. И мы стараемся использовать каждого с пользой для дела.

– И потому мы все очень важны?

– Каждый по отдельности.

Мерзликин откинулся на стуле и усмехнулся:

– Как все знакомо. Подписка, работа в «ящике».

Кожемякин мягко улыбнулся, стараясь сгладить возникший в разговоре острый угол. Анатолий еще раз отметил, грамотную работу капитана. А ведь он не простой контрразведчик или оперативник. Психолог? Или сотрудник закрытого НИИ? Это точно не второе управление КГБ с его топорными методами работы. Но опять же: кто из обычных людей ведал, какая на самом деле структура у госбезопасности и сколько в ней всего закрытого. Очень может быть, что этот чекист из внутренней конторы, что ищет разных «зеленых человечков». Если существует потенциальная опасность, то её следует учитывать. Пусть и гипотетически. «Ловцы за НЛО» наверняка могут найти много чего интересного и в иных сферах. Хотя бы прорехи в нашем ПВО.

– Приятно иметь дело с разумным человеком. Но ты сам понимаешь, что просто выпустить на улицу подобного тебе индивидуума нельзя. Даже не с точки зрения безопасности государства. А ради твой же.

– В дурку упекут?

– И такое возможно. Одного вашего собрата оттуда уже достали…и обратно увезли.

Анатолий склонил голову:

– Это как?

– А человек от все нахлынувшего на него попросту съехал с катушек.

– Это потому ты меня так пристально с самого начала изучал? Ты психолог?

Капитан достал пепельницу и пачку «Космоса»:

– Я покурю? Пристрастился в дальней командировке. Там все курят. И ты прав, одна из моих специальностей связаны с психологией.

– Следак?

Чекист улыбнулся:

– Это уже лишняя информация. А мою настоящую специализацию тебе лучше не знать.

И такое сейчас морозное мелькнуло в его взгляде, что охота задавать вопросы тут же пропала. Но Анатолий уже не мог остановиться. Сегодня ему можно малость подурковать.

– Ваш отдел случайно не ищет разные там летающие тарелки?

Кожемякин чуть не закашлялся, затем внимательно изучал лицо Мерзликина, и только после рассмеялся.

– Вот как ты видишь ситуацию?

– Много схожего. Или в Конторе нет такого отдела?

Чекист на миг задумался и покачал головой:

– Честно, не знаю. Я работаю с людьми, пусть и такими странными.

– Как я?

– Ты, Анатолий, еще на редкость адекватен. Кем, говоришь, работал?

– Так у тебя в руке моя визитная карточка.

– Глава отдела по работе со СМИ. Это газеты и радио?

– В будущем чаще блогеры, ЛОМы и прочие Интернет-тролли.

– Интернет. Знакомое словечко. Но если по существу, то ты пропагандист.

Мерзликин невольно задумался:

– Можно и так сказать.

– Хорошо. Тогда собирайся. Сейчас тебя отвезут в одно место. Считай, что это карантин.

– Все-таки «шарашка».

Капитан сузил глаза:

– Меня радует твоя осведомленность, но ты не совсем прав. Мера вынужденная и в основном ради твоей безопасности. Или ты считаешь, что можешь просто выйти наружу и устроиться в совершенно другом мире? Без документов и денег найти себе место в новой жизни?

– А ваша контора предлагает сытое существование и обеспеченную старость?

– Ну, ты меня понял.

– И на том спасибо.

Кожемякин протянул на прощание руку:

– Еще увидимся, Анатолий.

Его провели темными коридорами обратно во двор и посадили в ту же «Волгу». Перед отъездом Петровский попросил повернуться:

– Извините, но мы должны завязать вам глаза. Спасибо.

В принципе нечто подобное Мерзликин и ожидал. Его везут на тайную базу КГБ, где сидят остальные. И сколько в словах чекиста на самом деле правды пока непонятно. Да и чекист ли он? Это здание точно не обычный отдел Комитета. В кабинете у следака из будто бы КГБ ни бюста основателя ЧеКа Дзержинского, ни его портрета. Вообще, создалось впечатление, что Иван там расположился временно. А Мерзликин своему чутью доверял. На дверях кабинетов вдобавок нет табличек, только номера. Хотя чекисты могли использовать и некий НИИ, коих наверняка было полно, или помещение смежников.

«Ладно, посмотрим. Боже, как я устал!»

Глава 5
Подмосковье. Закрытый военный городок «Сенеж». 13 августа 1973 года

Анатолий разлепил глаза, затем снова зажмурился. В глаза бил яркий солнечный свет. На окне не висело никаких занавесок, защищающих зрения от обильной освещенности. Он неторопливо присел на кровати и огляделся, прислушиваясь к собственным ощущениям. Ничего не болит и не ноет. Руки сгибаются и разгибаются. Он встал и присел, затем сделал разом десяток приседаний. Как приятно ощущать себя совершенно здоровым. А если отжаться?

Размявшись, Мерзликин прошелся по вытянутой в длину комнате. Помещение явно казенное. Крашеные стены до уровня глаз. Панцирная кровать, солдатское одеяло. Рядом тумбочка и казенный же стул времен царя Гороха. То бишь вождя и кормчего. На спинке висит два небольших вафельных полотенца. Понятно, для морды лица и ног. В тумбочке пусто, зато под койкой Анатолий нашел простые шлепанцы.

Санаторий или… Звуки за окном однозначно указывали на то, что это, скорее всего, армейская часть. Звуки армейской команды, топом ног. Мерзликин бросил взгляд на часы. Полдевятого. Роты уже позавтракали и сразу ушли на занятия? Вон как кричат и скачут! Что это за воинская часть такая, где так с самого ранья усердно занимается? За его окном были видны лишь кусты и вода. Где у нас под Москвой озера и водохранилища?

Но сначала стоит ответить на другой насущный вопрос. Вчерашний чай остро давал знать о себе. Анатолий натянул штаны, влез в тапки и выглянул из комнаты. Похоже, это здание не было коридорного типа. Он сразу попал в помещение, смахивающее на вестибюль, откуда выходили несколько дверей. Сложенные в углу столы и стулья, вешалка, какие-то лопаты и прочий хозяйственный мусор создавали впечатление, что тут некая дворницкая.

– Доброго утречка!

Анатолий и не услышал, как откуда-то появился крепыш в камуфляжной форме без знаков различия.

– И вам не хворать.

– Вы новенький? Я Пахом.

Молодой мужчина в камуфляже по-дружески протянул руку.

«По виду военный. Младший офицер или „сверчок“. Воинская часть КГБ? Их вроде много было под Москвой?»

Мерзликин поздоровался. Рукопожатие у военного было крепчайшее, как стальными тисками схватил.

– Анатолий. Ночью привезли.

– Понятно, тогда почему мне не доложили. Я тут покамест дежурный, за вашим братом приглядываю.

– Ясно.

– Ну что, Анатолий, пойду знакомить тебя с нашим небольшим хозяйством. Выходить отсюда вам нельзя ни в коем разе, потому что нас здесь как бы нет. В городе же вашему брату небезопасно.

«Вот даже как!»

Пахом открыл центральную дверь, в которую виднелся узкий коридор.

– Уборная вот тут, следующая дверь душевая. Полотенце и белье висит у входа. Там же оставляешь старое. Как все дела сделаешь, жду тебя в комнате.

– Ок!

Мерзликин уже сильно торопился, что заметил военный. Нырнув в туалет, Анатолий обнаружил вполне приличный санузел, который, как видно, недавно отремонтировали. Не для них ли, хронопришельцев все сделано? Сантехника пусть и старомодная, но чистая и приличная. Ага, вот и первый «звоночек». В ящичке лежат аккуратно порезанные из старых ведомостей бумажки. В СССР огромные запасы древесины, но вечные проблемы с папифаксом. Это Анатолий с детства отлично запомнил. Особенно когда приезжал в деревню к родственникам. Там и познакомился «поближе» с газетами.

За соседней дверью пряталась душевая на три кабинки. Они закрывались, но не до потолка. И на том спасибо. На крючке висело махровое цветастое полотенце, на полке лежали сатиновые трусы армейского фасона и черные носки с синей майкой. Внутри кабинки оказалось лишь мыло «Банное». Но мылилось отлично. Освежившийся горячим душем Мерзликин переоделся и прямо в трусах почапал в комнату.

Пахом его уже заждался.

– Принимай обновки, – кивнул он в сторону лежащей на постели одежды. – И твоя обязанность, как встал с утра, кровать сразу заправить.

– Так точно! – Анатолий не стал возражать и потянулся к штанам и куртке странной камуфляжной расцветки.

– Это ты правильно отвечаешь. Служил?

– Нет. Но с военными часто работал. Особенно в Первую Чеченскую.

– Это у нас что?

– Война, – пожал плечами Мерзликин. – Был еще на Грузинской кампании. Но там все прошло стремительно. Грызунов вынесли и дошли до Поти.

Служивый мрачно выслушал новости из будущего, но заострять не стал и вопросами не засыпал. Видимо, уже слышал или имел инструкции.

– Тогда принимай мыльно-рыльные, – он откинул дверь тумбочки. – Зубная щетка, зубная паста «Жемчуг», мыло «Туалетное», мыльница – одна штука. Бритва нужна?

– Не знаю, – почесал гладкий подбородок Мерзликин.

– Потребуется, скажешь. Как форма?

Анатолий развел руками, присел, подвигался.

– Отлично! А откуда?

– Эксперименталка, копия португальской. Считай, по блату выдали. Как белье менять, я уже доложил. Завтрак у нас обычно в восемь. Опоздавшие остаются без него. Но раз тебя сегодня привезли, то мы оставили. Пошли! Да, ботинки позже занесу, все равно пока тут сидеть будете.

Они вышли в коридор и прошли его почти до конца. На двери висел листок с надписью, сделанной через трафарет: «Столовая». Небольшая комната с длинным столом и тяжелыми армейскими табуретами. На столешнице, покрытой клеенкой, зеленый эмалированный чайник и тарелка, накрытая салфеткой.

– Кушай. Я счас.

– Спасибо.

Каша рисовая на молоке. Верху желтеет растопившееся масло. Масло лежало и на куске хлеба. Осталось лишь размазать. Армейские в своем репертуаре. Но уже хорошо, что он на довольствии. Война войной, а обед по расписанию. Проглотив ложку разваристой каши, Анатолий внезапно ощутил, что здорово проголодался. Видимо, так работает его обновленное тело. Метаболизм изменился, энергии требуется больше.

«А ведь это весьма любопытное научное исследование. Мое тело в молодом возрасте!»

Как бы то ни было, но чай был крепким и сладким, хлеб вкусным, масло нежнейшим. Даже детская каша диетически полезна и радовала желудок. Обычно об армейской жрачке у Мерзликина остались весьма тоскливые воспоминания. Но то были девяностые, может быть, тут с питанием лучше. Да и часть, видать, элитная.

– Готов?

– Всегда готов! – сделал подобие пионерского жеста Анатолий. Пахом хохотнул и подмигнул.

– Тогда давай за мной.

Они прошли немного обратно и нырнули в большую комнату, похожую на уголок отдыха. На окнах занавески, в углу большой телевизор, рядом стоит радиоприёмник кондового ретростиля, поражает своей монументальностью. Противоположная стена полностью отдана под книжные стеллажи. На столике лежат пачки прошитых газет и журналы. Из тумбочки вылезла краешком шахматная доска. То есть местные хорошо подготовились, чтобы обеспечить досуг «вновь прибывших».

– Если нет текущих занятий, то можно находиться в библиотеке. Вечером после ужина, а он у нас в восемнадцать тридцать, свободное время. Программа передач около телевизора. Извини, но он у нас лишь черно-белый.

Пахом осклабился. Мол, привыкай к реалиям семидесятых. Мерзликин внезапно вспомнил о телефоне. Его везли вместе с ним в той самой шкатулке, больше похожей на экранированный ящик для переноски.

«Странно, чего они опасаются?»

Еще один элемент в цепь сомнений. Но так или эдак Анатолий в настоящий момент не властен над ситуацией. Так что стоит расслабить булки и плыть по течению.

– Пахом, а сейчас мне что делать?

– Сидеть у себя в комнате. Воду я принес, на обед позову.

– И чего ждать?

– Собеседования. Дальше не спрашивай. Не мое дело.

– Можно, я те журналы с собой возьму.

– Да хоть все. Читать не запрещается. Наоборот, полезно.

До обеда Мерзликин тщательно изучал подшивку газеты «Правда» за первый квартал 1973 года. Главный политический печатный орган страны на деле оказался довольно бестолковым и полным «воды». Похоже, редакции требовалось постоянное заполнение шести страниц хоть чем-то. Но под опытным журналистским взглядом среди сухого газетного текста открывалось многое. Программные статьи, по всей видимости, готовили в ЦК КПСС. Они резко отличались от написанных на нормальном русском языке заметок настоящих журналистов. Кто, вообще, это читал? Разве что начальство с карандашом, ища скрытый подвох и наметки новых веяний.

Статьи и новости о международном положении по факту попахивали полной дезинформацией и блефом. Для думающего человека они не давали практически ничего. Тупое перечисление событий, подача неинформативного материала и анализ в стиле лозунгов тридцатых. Эти ребята крепко застряли в прошлом. Впрочем, и в будущем ораторы первых каналов ничем не лучше, транслируя на страну туповатую пропаганду, созданную непрофессионалами. Мерзликин отлично знал, кто рулит кнопками. Хорошо, если нанятый по знакомству щелкопер обладал хоть какими-то талантами. Чаще всего туда попадали полные бестолочи или грантоеды. Последних в официозных зданиях отчего-то всегда любили.

Но для общего понимания духа эпохи «Правда» все-таки бесценна. Анатолий уже перешел к более либеральной «Комсомольской правде», откровенно радуясь энергичности и жизненности внутреннего материала, когда в дверь постучались.

– Да-да.

Вошел молодой военный, в той же непонятной маскировочной форме без погон.

– Доброго дня. Я ваш куратор Михаил Ильич Вяземский.

Анатолий тут же подскочил к гостю и протянул руку.

– Рад. Мое имя вам уже известно?

– Конечно!

Улыбка куратора Мерзликину понравилась. Совсем не натужная, как у его коллег в будущем. И в глазах искренний интерес. Анатолий уже и забыл, когда видел подобное в людях. Хотя он и общался в последние годы со всяческим отребьем в дорогих костюмах.

– Надолго вас не задержу, – Вяземский проводил его в просто обставленный кабинет. Из всего дорогого здесь был лишь портативный магнитофон. – Сейчас у вас обед по расписанию Там и познакомитесь с другими обитателями нашего «санатория».

Мерзликин всколыхнулся:

– А что, и на самом деле есть еще люди из будущего?

– Немного, но попадают. И все они находятся у нас. Кого нашли. Только сразу предупреждаю – днем мы не приветствуем хождение по корпусу. Или сидите в библиотеке, или по комнатам. Выход за территорию категорически запрещен во избежание.

Что-то такое мелькнуло в интонации куратора, что Анатолий сразу встрепенулся:

– Нам кто-то угрожает?

Вяземский вздохнул:

– Ну а вы как себе представляете хождение по улицам столицы в таком виде, да еще без документов?

– И слухи поползут разные нехорошие.

Михаил улыбнулся:

– Вот видите, вы и так все понимаете. Недаром в прессе работали.

Журналист из будущего тут же поймал «крючок» куратора:

– Хотите использовать меня по профилю?

Вяземский ответил не сразу:

– Сначала посмотрим, что вы за человек. И если будете не против нашего сотрудничества, то вполне возможно. Пока рано об этом говорить.

Но Мерзликин взял след' и его было не остановить:

– Так-так, кто-то уже работает на вас из наших?

Вот сейчас взгляд куратора стал вовсе не ласковым:

– Анатолий Иванович, я попрошу вас не бежать впереди паровоза.

– Понимаю. Всякому овощу свое время.

– Приятно иметь дело с умным человеком.

– Спасибо.

– Тогда пока с вами прощаюсь. Столовая знаете, где находится. После обеда вами займется наш специалист. До свидания.

Мерзликин вышел и кабинета в некотором смятении. Кругом одни тайны и непонятки.

«Так чего ты хочешь? Мы и есть самая большая тайна на планете. Но что там будет дальше?»

Развивать тему он не стал и потопал в конец коридора. В столовой уже сидели люди. На него обернулись.

– О, нашего полка прибыло!

Огромный с косматыми светлыми волосами мужчина тут же вылез из-за стола и протянул руку, больше напоминающую лопату.

– Анатолий Мерзликин.

– Ярослав Евдокимов. Проходи, садись. Суп уже принесли.

Не успел Мерзликин присесть, как ему подали глубокую тарелку со щами. Тут же на столе стояла в банке густая сметана, а в блюдечке лежала мелко порезанная зелень.

Ярослав уже покончил с супом, и, указывая на двух присутствующих молодых людей, пояснял:

– Этот рыжий Димка Серебров. Перед тобой сюда свалился. Моисейка, – он указал на субтильного парня я очках. – Тот у нас старожил. Вот ведь и здесь они первые!

– Вообще-то, Илья Карлович Моисеев.

– Да нам-то рассказывай!

Евдокимов жизнерадостно рассмеялся, затем обрадованно воскликнул:

– Абармит! Что у нас сегодня?

Вошедший в столовую военный с начисто монголоидным типажом внешности также залыбился:

– Говядина тушеная с подливой и рисом.

– Ты немного нам риса готовишь? А то у меня уже глаза начали суживаться.

Они рассмеялись, и повар ловко начислил всем одинаковые порции. Хлеб лежал на столах без меры. Как присутствовала горчица, перец и соль. Типичный столовский комплект.

Анатолий забелил щи сметаной и решил намазать на щедрый ломоть горчицы. В той уже прошлой жизни жгучие специи уже были не по желудку. Ярослав ухмыльнулся:

– Ты уверен?

– Угу…

Только и успел сказать Мерзликин, тут же начав жадно хлебать щи. Горчица оказалась ядреной, в лучших традициях советского общепита. Это вам не сладкое Дижонское подобие. И щи, и мясо оказались выше всех похвал. Мишленовские рестораны нервно курят в сторонке. Даже душистый пшеничный хлебушек радовал вкус. Уже доливаясь компотом из алычи Анатолий блаженно заметил:

– Значит, не врут старики, советские продукты самые вкусные.

Моисеев скривился:

– Не факт. С возрастом вкус у людей меняется и далеко не всегда в лучшую сторону. Так что на данный момент в вас больше говорят омолодившиеся рецепторы. Мы получили взамен старых тел наши же, только на тридцать лет моложе.

– Моисей, не нуди. Все полезно, что в рот полезло!

Анатолий захохотал. Ему нравилась жизненная позиция этого здоровяка. Он буквально весь светился оптимизмом. Не отставал и рыжий, постоянно улыбался.

Ярослав кивнул в его сторону и пояснил:

– Дима у нас молчун, но пацан свой, в отличие от разных эмигрантов.

Моисеев резко поставил стакан на стол:

– Я бы попросил! Даже после смерти не дадут покоя!

Мерзликин кинул в его сторону любопытствующий взгляд:

– А что случилось?

Евдокимов придвинулся и начал доверительно:

– Представляешь, этот хитрый шнобель еще в нулевые свалил в землю обетованную. Хотя я к такому отношусь нормально. Ну, хотят люди уехать к своим. Пущай их! Но самый цимес в том, что правоверный иудей внезапно заскучал по Росиюшке мамке и решил немного у нас поразвлечься.

– Ярик!

– Да ладно тебе, Илюха! Толик свой пацан. Ну ты же в курсе, что мы все сначала умерли, а потом уже сюда в преисподнюю, – Евдокимов громко захохотал. – Я, например, утоп на рыбалке. Ветер поднялся и лодку перевернул. Мне же, дураку влом надевать спасжилет, вот и утянули сапоги вниз. Только булькнуть успел. Даже русалок не увидел. Вот обида!

– Ого!

– Да что я! Вот Илюха, тот дал жару. Приехал в Московию, навестил могилы предков и подался во все тяжкие.

– Яра…– Моисеев поднял глаза вверх. Видимо, уже и сам был не рад, что все сам рассказал по прибытии. Но ему было так в тот момент одиноко, а водка шла на ура.

– Ресторан, клуб, девочки. Вот на одной шкуре и окочурился. Настоящая смерть для мужика!

– Ничего себе! Ну в принципе лучше, чем я. Инфаркт по дороге с загородного клуба. Не смотри так, Ярик. Не пил и с девочками в баню в этот раз не ходил.

– Это и обидно!

Мерзликин не выдержал и захохотал, и хохотал долго. Видимо, выплескивая в смехе свой страх и неуверенность в странном будущем прошлом.