Текст книги "Пропагандист (СИ)"

Автор книги: Ал Коруд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 6
Подмосковье. «Сенеж» 13 августа 1973 года. За знакомство!

«После сытного обеда по закону Архимеда полагается поспать!»

Но сон не шел, и Мерзликин ограничился чтением прихваченного у Дмитрий в столовой журнала «Техника молодежи». Он его не читал с самого детства. Поражающие воображение идеи, куча невоплощенных в Союзе проектов, что осуществили позже иностранцы. И не факт, что заплатили. Сколько всего было при Боре алкаше угроблено! Страну грабили все кому не лень. Внезапно Анатолий подскочил с места. Так ведь сейчас можно многое исправить!

Что там упомянул чекист? Что есть во власти люди, что не захотят такого будущего и пожелают изменить общество и страну. Хотя… что они могут, эти престарелые вожди? Подожди! Сейчас те еще не старые, пусть и пожилые. Брызжут во все стороны политической энергией. И чтобы о них не говорили, преданы делу, которому посвятили всю жизнь. Это мы, люди из будущего привыкли, что в партию идут лишь за карьерой. Так оно всегда и было отчасти. Но это поколение хотя бы для сохранения самоуважения обязано биться до последнего. Был же Лихачев, Варенников в девяностые. Они так и остались до самой смерти коммунистами. В отличие от дядюшки Зю. Как коммунисты могли передать управление партией в руки этому предателю? Опытные аппаратчики. Что-то здесь нечисто!

Дальнейшим размышлениям помешал вызов. Пахом пригласил на «беседу», которую вел «следователь». Именно так его сразу обозвал Анатолий. Манера держаться и задавать вопросы выдавала в нем профессионального… судя по окружающей обстановке контрразведчика. Но с хорошим образованием и кругозором. Во многих вопросах этот офицер оказался настоящий дока. Владел цифрами, контурами будущего, озвучивал вслух известные фамилии. Он незаметно ставил Мерзликину психологические капканы, пытался ловить на слове. Но в итоге сконфуженно высказался:

– Анатолий Иванович, откуда у вас такие навыки? Я никак не могу вас зацепить.

Мерзликин ухмыльнулся:

– Поживите с моем в мире чистогана, дражайший!

Следак сузил глаза:

– Так все было плохо?

– Даже не представляете.

Контрразведчик задумался. Работку ему, конечно, подкинули аховую. Давно он не заполнял столько бумаг. Со времени расследования американской аферы с «полетами на луну». Первоначальный шок от невиданной новости сменился угрюмой озабоченностью. Если к «Оракулу» первому и саму яркому попаданцу его подпустили всего пару раз, то со следующими работать пришлось много. И люди среди них были разные. Кто-то замкнулся в себе, один отправился в дурку. Были и открытые антисоветчики, например, невесть как попавший сюда израильтянин. Вот, наверное, удивились «поисковики», когда обнаружили при нем паспорт синего цвета с надписями на иврите.

Этот же бывший журналист был интересен сам по себе. Эрудирован, очень хорошо образован, политически подкован, на уловки не поддается, на откровенные провокации так же. Но заметно, что СССР симпатизирует. Но это еще не факт, что станет сотрудничать. Просто детство этих людей из странного будущего пришлось как раз на семидесятые и восьмидесятые годы. По заверению «Оракула» вершину русской цивилизации. Потому даже израильтянин люто ненавидит так называемых «перестройщиков». Они отняли у него вполне сытое и понятное будущее.

– То есть вы считаете, что настоящее время и есть точка бифуркации?

– Примерно так, – ответил задумавшись Мерзликин. – Хотя многие считали, что все началось еще при Сталине, в конце его жизни. Не зря Хрущева приняло общество и партия. Если бы он был не свой, то его бы быстро отторгли. Видимо, сталинизм в том виде себя пережил. А держать общество постоянно на пределе репрессий невозможно. Жить так долго не получится.

– Вот как? – контрразведчику все еще было не по себе, что эти люди из будущего так легко оперируют историческими понятиями, о которых лучше лишний раз не заикаться. Он и сам девять лет назад воспринял известие о смене Кормчего с досадой. Дела надо делать, а не вождей менять на переправе.

– Никита – обычный ревизионист, но партии нанес такой удар, что она от нее никогда уже не оправится.

– Считаете, что Двадцатый съезд был не нужен?

– В таком виде скорее вреден. Ведь Хрущев и его соратники врали на каждом шагу.

Следак вскинулся:

– Любопытно.

– А вы как будто не знаете? Огромный минус в том, что при Никите Сергеевиче чохом реабилитировали всех. Вам ли не знать, что сажали не просто так. И большая часть осужденных сидела за дело. Только не всегда политическое.

– То есть невиновных не было?

– Они всегда есть. И в нашем будущем по оценкам правозащитников до десяти процентов сидельцев если и виновны, то не по той статье. Многие просто оказались не там и не в то время. А уж по бизнесу историй и вовсе не перечесть. Что такое рейдеры вам еще не рассказывали? Поднять статью деловому человеку как два пальца…

– Нет, не говорили, – контрразведчику стал по-настоящему интересен сидящий напротив попаданец. Язык подвешен, знает очень многое из подноготного будущего строя.

– Хотите, расскажу?

– Как-нибудь потом. Но я про рейдеров обязательно запишу себе в план. На этом пока все на сегодня.

– Когда с вами увидимся?

– Послезавтра. Завтра с вами будут работать другие товарищи.

Мерзликин задумался. Как они быстро все организовали! А ведь судя по некоторым моментам, первый человек сюда попал относительно недавно. От неразворотливой государственной машины подобного ожидать было нельзя. То есть тут точно спецслужбы и работают они наверняка «под крышей». Для большей эффективности. Анатолий был человеком осведомленным, например, о грязных делишках его корпорации. СБ набирала к себе людей разных, в том числе и нечистоплотных для грязных делишек.

– Договорились.

Передохнуть и осмыслить странную беседу не удалось. В коридоре его тихонько перехватил Евдокимов. Как здоровенный громила мог так беззвучно передвигаться!

– Толян, ну чё, отбрехался? До чего мутный тип, как наш особист в армии.

– Порядок в танковых войсках!

– О, наш человек! Может, тогда отметим встречу?

Анатолий пристально глянул на Ярослава. Непохож тот на мутного человечка. Все чохом видно. Рубаха-парень.

«Так, подожди!».

– Не ты случаем, попав в семидесятые, сразу на Севера подался?

Ярослав оконфужено отвернулся:

– Да бес в ребро вселился! Захотелось враз переиграть все.

– Но не срослось.

– Нас и тут неплохо кормят. Так чего, ты как?

– Я как народ, – заулыбался Мерзликин. Да ну его к черту эти серьезные разговоры. Тут такой хороший повод нарисовался. Вторая жизнь, развитой социализм, новая компания. Как такое пропустить возможно?

– Уважаю! Хоть один пацан нормальный в компании, булки не жмет. Споемся.

– Или сопьемся.

– Так печень новая. Отгулять лет десять и в ЗОЖ играться.

– Правильно мыслим, товарищ. Только как…

– Эту часть операции я беру на себя. В ужин и посидим. Тут особо не прижимают, если не перебарщивать и не буянить.

– А кто у нас такой буйный?

– Не поверишь, но израильтянин.

– Вот бы не подумал.

Они прошли в комнату Мерзликина. Евдокимов тут же полез в шкафчик, где лежали вещи «оттуда».

– Осталось что дельное по карманам? Нам выпивку запросто так не принесут.

– Сейчас посмотрю, – Анатолий обшмонал карманы. Добычей стала мелочь ввиду двух пятаков и ручка, подаренная на какой-то юбилей. Зажим для галстука золотой.

– Негусто. Я заныкал почти все, так себе тут обыскивают.

– Интересный у тебя был опыт.

– Помотало меня по молодости. Ручка, слишком дорогая для такого случая. Монет мало. Во, давай галстук! Он же импортный? Нужен он тебе?

– Да бери.

– По рукам! В полседьмого чтобы как штык в столовой!

Мерзликин подумал и решил сходить в душ. Только вышел оттуда, как мимо прошествовал Дмитрий с чайником в руках.

– Тебя одного ждем. Все собрались.

– Я сейчас!

Все и на деле сидели в столовой. В центре красовался тот самый чайник. Судя по хитрым взглядам собравшихся в нем был точно не чай.

– Абармит, тебя не дождешься!

Бурят выставил на стол две кастрюли и покосился в сторону чайника.

– Добегаешься, Яра.

– А чем они напугать меня могут? Я уже помер и снова в тюряге. Давай, не томи, закусь!

– Котлеты, макароны, подлива. Здесь хлеб и сыр. Нарежете сами.

– Спасибо тебе, братушка!

Разливали по обычным эмалированным кружкам.

– За нашего нового товарища по счастью!

Если сначала Анатолий сомневался, то сделав глоток, выпил норму полностью. Коньяк был мягким и ароматным.

– Хорош?

– Ага. Что за марка?

– Какой-то молдавский. Тут в военторге не задорого продают. Кому котлеты?

Продукт солдатского общепита выглядел аппетитным и оказался вкусным. Мяса в котлеты точно не пожалели. Прожарка в меру, даже с корочкой. Макароны подвели, но от советских солдатских много и не ожидали.

– Жаль, овощей нет, – сокрушался Илья. Дмитрий поддакнул:

– Я им сказал, обещали в обед давать салат. Но это же армия. Каша, суп, макароны.

– И еще картошка!

– Соображает! – поддержал Анатолия Ярослав. – Немало её небось в армии начистил?

– А я не служил. Но с армейскими много общался. На первой, второй и в Грузии.

– Это как?

– Журналистом был. Молодым, глупым и горячим.

– Эхма!

Все некоторое время молчали, также молчком приняли по второй.

Нарушил тишину Дмитрий.

– Чего сейчас вспоминать? Было и было! Нынче уже не будет!

Анатолий с интересом глянул на «коллегу». А парень имеет свое мнение.

– Считаешь, что они изменятся?

– Им деваться некуда. Информация о нас все равно пролезет наружу, и люди узнают. Им уже не спрятать все за ширму и не замести веничком.

– Эй, прогрессоры, – с издевкой протянул Моисеев, – вы точно знаете, куда нам идти?

Вот тут Дмитрий удивил своей категоричностью:

– Одна голова хороша, много лучше. Они и так с нашей помощью свою электронику вперед продвинут. И тем более технологии. Если знаешь торную дорогу прогресса, то идти намного легче.

Мерзликин положил вилку с котлетой:

– Поэтому у нас телефоны забрали?

– У меня еще планшет был с кучей книг. В том числе и по истории.

– Ты историк?

– Да просто интересуюсь. Много материала по восьмидесятым насчет преступности, о первых кооперативах. Я же и сам начинал в те времена с комсомолом. Наивный дурачок, мечтал о светлом капиталистическом будущем.

Мерзликин с любопытством уставился на тихоню:

– И как?

– Поначалу шло разное. Потом как у всех. Шмотки, компьютеры.

– Вверх-вниз?

– Ага. В нулевых закрыл бизнес. Пришли большие кампании, нас съели. Да и дети выросли, нашел непыльную работенку в высотке инженером.

– А ты кем работал, Толян? – Ярослав не забыл меж разговорами разливать.

– В Газпроме.

– Почти коллеги. Дай пять! Я в Роснефти. Мастером на нефтебазе. Платили нормально, мозги не епли. А ты на станции какой или…

– В головном офисе. Я не работяга, Яра.

– Опа-на! Никак высокое начальство?

Моисеев с сарказмом бросил:

– Да пиарщик он, Евдокимов. Больше всех нас получал вместе взятых.

Мерзликин развел руками:

– Извините, повезло!

Неловкость момента разорвал жизнерадостный смех молодых людей. Все выпили и плотно закусили. Руль разговорного корабля взял на себя Анатолий.

– В настоящее время наше положение одинаково. Начинаем практически с нуля.

– Позвольте! – израильтянина уже малость развезло. – У нас с вами разное образование. Ты щелкопер, а я электронщик! Кто КГБ окажется нужнее?

– А я на любой технике работать могу, – обиженно прогудел Евдокимов. – Трактор, экскаватор, кран, большегрузы, погрузчик. Им столько рационализаторских предложений накидаю. На сто лет вперед хватит! Помню, работал в порту Роттердама. Порт скажу огромнейший в Европе. Смотрю, они этот бедный контейнер таскают тягачом. Чтобы дорогу освободить. А тягач иногда занят. В итоге все равно отстают. Предложил поставить его а самоходную платформу. Мне премия, начальству прибыль. Эх, как мы тогда в баре погудели…

– Ярик, – осторожно спросил Анатолий. – Ты каким местом в Бельгии оказался?

Евдокимов начислил еще по одной и начал вспоминать:

– Да по дурости. Работы в девяностых стало мало. На вахтах обманывать начали нагло, да и здоровье не железное. Тут и одноклассник подсуетился, он немец сам, поехал туда и меня сманил.

– И как?

– Работа есть работа! Подучился, навострился шпрехать. У них многое иначе, но ведь человек человека всегда поймет. Отработал год, купил машину.

– Мерседес? – снова встрял в разговор Моисеев.

– Да какое там! Для обычного работяги дорого! Старый Фольц у деда одного взял почти задаром. Воевал тот у нас, доброту русскую помнил. Но как-то сел и подумал. Не мое это! Их орднунг фиктивный. На словах порядок, на деле бардака не меньше. И посидеть кроме, как с бывшими русскими не с кем. Не в деньгах счастье. Поехали дальше его искать. Через пару лет домой вернулся. А у нас тут как раз жизнь забила полным ключом!

– Но денег же заработал?

– Не спорю. Но честным трудом. На квартиру хватило. А там… Работы в России немерено. Здоровья уже зачастую не хватало.

Щупловатый Моисеев странно глянула на здоровяка:

– Тебе не угодишь. На Западе и охрана труда, и профсоюзы, а тут на дядю безлимитно вкалываешь и все в порядке.

Мерзликин злорадно ухмыльнулся:

– У вас там в Палестинах как будто иначе? Человек человеку друг и шекель лишний даст?

Израильтянин насупился:

– Не жми на больную мозоль, поц. Бывал у нас?

– А как же! Мертвое море, святые места. Жарко там у вас и пахнет… хреново в общем пахнет. Так и не привык. Да и всех земель… Я на рыбалку дальше ездил.

Срезал всех внезапно Дмитрий:

– Землицы у нас порядочно, порядка нет.

Прямо по былинному. '«Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами»

Глава 7
Подмосковье. База «Сенеж». 17 августа 1973 года. Рутина попаданчества

Попаданец Мерзликин быстро привык к новому распорядку дня. И он в одночасье принял этот литературный термин, который, как ни странно, услышал от хроноаборигенов. Вот именно данное словечко было уже его изобретением. Куратор сначала выругался, его услышав, а потом принял к сведению, даже иногда стал использовать в разговоре. Анатолий был уверен, что вскоре броское наименование разойдется повсеместно. Вообще, позавчера контрразведчик Силантьев вел себя странно. Был настороженно задумчив и как будто чего-то ждал. В итоге их разговор скомкал, сославшись на занятость. Зато сегодня ни тени той тревоги на его вытянутой физиономии не присутствовало, плечи были распрямлены, и взгляд устремлен в будущее. Видимо, у конторы, что занималась попаданцами, в недавнем времени имелись некоторые проблемы. О чем Мерзликин не преминул спросить.

– Я же не просто так интересуюсь. В прошлой жизни привык, что за собственную безопасность в первую очередь ответственен я. За себя и за семью. А здесь в некотором роде невольник.

– Похвальное решение. Но вы отлично понимаете, что я вам ответить не смогу.

– Это как-то связано с нами?

Майор, таким званием он представился, тяжело вздохнул. Как с ними, людьми из странного будущего непросто. Затем быстро себя одернул. Они не военные и буквально с другой планеты. А ему указано сформировать плотное сотрудничество. Конкретно на этого журналиста имеются большие виды на самом верху.

– Все в этом мире с чем-то связано. Но продолжим наш разговор. Как вы смотрите на сотрудничество в сфере вашей бывшей деятельности?

Мерзликин замер. Как быстро у них тут все происходит! Только появился, а уже сделано заманчивое предложение, от которого нельзя отказаться. Да кто в здравом уме от такого откажется? Одним прыжком попасть в местную номенклатуру! Анатолий отлично представлял, что в здешнем социуме подобное значит. Такой ход говорит о том, что некто из его предшественников крепко поработал с умами хроноаборигенов. И даже кое-что смог продвинуть в местном истеблишменте. Просто так никто в серьезных структурах не пошевелиться. Значит, в Союзе все-таки стартовали перемены, и они одобрены на самом верху. На миг ему стало жутко.

«Куда ты суешься⁈»

Но затем вернулся охотничий азарт. Это сказывалось влияние молодого и более горячего организма. Да и что, в самом деле, терять? Вторую жизнь? Умирать нестрашно. Страшно как раз жить. Так как он раньше. Ради чего старался и бился? Ради прибыли кучки барыг без совести и чести? Ради колониального правительства, что высасывали соки из России? Нет, после известных событий в стране начали оставлять больше заработанных барышей. Но далеко не все. Хватало их лишь на благополучие столицы. Так что не будем себе врать. Именно здесь ты можешь совершить Великое.

– Я в деле.

Куратор был откровенно рад. Так, что не смог этого скрыть. А свои чувства прятать он умел. Профессионал.

«О как на него нажали!»

Кто-то торопит перемены.

– Тогда на сегодня закончим. В скором времени к вам подъедут люди Оттуда.

Силантьев показал глазами наверх.

– Меня увезут?

Куратор склонил голову, как будто раздумывая, стоит ли говорить следующее.

– Возможно, и не одного. Не от меня зависит.

К обеду на «объект» привезли двух новеньких. Оба выглядели изрядно запуганными и не особо стремились к общению. Поели и исчезли в комнатах. Евдокимов удивился:

– Чего-то это они?

Моисеев был более проницателен:

– Не видишь, попали парни в передрягу. Надо вечером под бутылку разговорить.

– Ты проставляешься?

Илья скривился:

– Если я еврей, то обязательно сквалыга? Ярик, я почти всю жизнь среди русских живу.

Здоровяк примирительно поднял руки:

– Понял, извини. Что у нас есть для мена?

Народ разошелся по комнатам и вскоре разложил на столе разнообразную мелочь из будущего. Сообща было принято решение, что крупные ништяки каждый будет тратить на себя. Что им там в советском будущем грозит, еще неизвестно. А запас ноши не тянет. Поэтому Мерзликин положил на стол случайно затесавшуюся в кармане рубашки тысячную.

– Богато живешь!

– Да что тут на нее купишь?

Рыжий Дмитрий неожиданно встряхнулся:

– В самом деле, Ярослав, что можно купить здесь на тысячу. В смысле местных денег. Ты уже успел что-то узнать.

Евдокимов задумался.

– Я больше мелочью промышлял. Бутылки у бичей отнимал. Грузчиком в магазине за еду поработал, вагоны разгружать пробовал. Там документы не спрашивали. Да все больше по провинциям. Надо было дураку сразу в леспромхозы податься. Там такая глушь, что никто не найдет. Свинтить у кого-нибудь в поезде паспорт, в воде намочить, и на лесопункте где-нибудь поменять. Механики на лесозаготовках вот как нужны! Договорился бы. А так наследил слишком много, меня быстро вычислили.

– Ярик, – с гнусавым прононсом ехидно прокомментировал Моисеев, – я поражен твоими криминальными способностями.

– Не мы такие, жизнь такая. – философски фразой из известного боевика ответил Евдокимов.

– Тебе тут не нравится?

– Клетка есть клетка. Просто я реалист, ребята, – пожал плечами здоровяк. – Вы еще не поняли, что нас из нее до конца жизни не выпустят.

– Только клетка бывает золоченой, да и поводок длиннее. Ты вспомни американских ученых, что атомную бомбу создавали. Но потом ведь они нормально жили.

– Почти нормально. Да и наши гении в «шарашках» институты проходили.

– Ильюша, время такое было. Сам понимаешь.

– Да не должно так с людьми.

Серебров, было вскинулся что-то ответить, но тут же сел обратно. На него грустно оглянулся Евдокимов.

– Мойся прав. Нельзя так с людьми, ребята. Вот моя большая просьба к вам. Вы умнее меня все, далеко пойдете. Сделайте так, чтобы лучшего в СССР стало в разы больше. Того, о чем мы помнили все последующие десятилетия. Не очереди же колбасой нам снились? А честные отношения, тренер в ЖЭКе, игры на безопасной улице до темноты. Вечерние посиделки у подъезда. И по телевизору не про теракты и приключения шлюх, а про хоккей и шахматы.

Моисеев потрясенно уставился на Ярослава:

– Извини, брат, но ты умеешь разжечь сердца. Какой слог! И как ты правильно выразился. Да к черту деньги. Я в той жизни все пытался их заработать и что в итоге? Были ли счастлив? Все мечты о великом изобретении пошли прахом.

– Поэтому себя поедом ел?

Израильтянин кивнул:

– И пить начал. Без мечты нет человека. Это от меня.

Он выложил на стол небольшой магнитик с фотографией.

– Ого, да нас тут на три бутыля хватит!

В этот раз в кабинете «для разговоров» оказался незнакомый мужчина, одетый по-летнему. Светлые штаны, рубашка с короткими рукавами. На загорелом лице резко выделялись голубые глаза и белозубая улыбка.

– Тихон Кондратьев, – тут же представился он и протянул руку для пожатия. – Садитесь, Анатолий. Я по поводу вашего смартфона.

Он ловко достал из серой коробочки знакомый до боли телефон.

– Прелесть моя!

– Он заряжен. Не могли ли вы ввести пароль?

– Вы его опять заберете?

– Придется. Нам нужно скачать из него информацию. Но сначала хотели узнать, есть у вас ли там что-то предельно личное.

«Как тактично!»

Конечно, Мерзликин в такое не поверил. Очередная проверка.

– Думаю, личные контакты уже неактуальны. А больше… – Анатолий задумался. С любовницами переписку он вел через планшет. Дурак, что ли, Цифровой след на своем номере оставлять. Для такого придуманы удаленные мессенджеры. Там же велись деловые переговоры под личинами анонимных ников. Понятно, что для СБ это семечки, но вряд ли те без санкции руководства полезут во внутреннюю кухню. Несколько раз уже обжигались. Как там в поговорке – Любопытной Варваре на базаре нос оторвали.

– Тогда получится показать мне, что у вас в памяти может нас заинтересовать?

Анатолий несколько напрягся. Какие ребятки шустрые! И неужели у них есть технологии, позволяющие скачивать такие объемы данных? Насколько он помнил, в семидесятые до оперирования терабайтами было еще далеко.

– Что вас интересует конкретно?

– Сведения из истории, технологии, политики.

– К сожалению, этим я вряд ли вам помогу. Из-за специфики моей работы я мало что держал в телефоне. Вот на домашнем компьютере было много всего. Но кто ж знал… Хотя… – Анатолий ловко забегал пальцами по виртуальным кнопкам. Тихон с неподдельным восхищением наблюдал за ним. – Я как-то начал ностальгировать по студенческим временам и скачал архив «Комсомолки» за восьмидесятые и начало девяностых годов. Проходил там практику и даже немного поработал. Потом сманили на телевидение. Вот в формате ПДФ в скачке. И там же отдельно масса фотографий поры моей журналисткой деятельности.

Кондратьев внимательно промотал серию фотографий об авариях и происшествиях, криминальную хронику, затем застыл на альбоме с кадрами «Чеченской войны». Его глаза потемнели.

– Спасибо огромное! Очень пригодиться.

– Чем, не скажете? Понимаю, что в вашей работе есть доля секретности. Но имея хоть какую-то зацепку, можно понять, что вас интересует.

– В данном случае все просто. Информация для наших военных. Как выглядит техника, солдаты, оружие. Вот смотрите. Эти бойцы, например, в необычной для Советской армии форме. Она выглядит более удобной. Это, как понимаю, разгрузки для боекомплекта. Каски также необычны. И почему они едут верхом на технике?

– Это как раз просто. Чтобы уберечься от мин. А так наверху есть шанс остаться жить. И в случае обстрела спрыгнуть быстрее, чем вылезать изнутри.

– Понятно. А это убитые…

– Боевики. Так официозно они назывались в прессе. На сленге солдат «духи», «чехи».

– Сможете это все записать?

– На бумагу?

– Зачем? – Николай подвинул микрофон и приготовился включить портативный магнитофон. Подкованный технически оказался человек.

Так они и провели в беседе пару часов. Как ни странно, но постепенно Мерзликин вспоминал все больше и больше. В какой-то момент он спросил:

– Коля, а как вы все перенесете из телефона?

– По УСБ, – поджал плечами тот. Заметив недоумение, нехотя поправился. – В нашей группе есть несколько ваших ноутбуков, портативных компьютеров. Кстати, от обладателя одного из них есть к вам просьба. Помочь написать текст к агитационному клипу для высшего руководства. Чтобы их проняло.

Мерзликин уже не удивлялся своеобразному сленгу технического спеца, так непохожему на обычные сентенции хроноаборигенов.

– Как мне это сделать?

– То есть вы согласны?

– Конечно! Разомну мозги.

Николай тут же встал:

– Я сейчас. Не уходите никуда, пожалуйста.

Времени на раздумья у Мерзликина не было. Технический специалист вернулся быстро.

– Завтра утром за вами зайдут.

– Договорились!

По договоренности старожилы собрались в столовой раньше расписания. Чай с «чаем» уже стоял наготове. Дмитрий тщательно вымыл стаканы и нарезал хлеб с сыром. Компот в графине остался с обеда. Люди везде стараются устроиться. И судя по тому, что хроноаборигены в их дела не вмешивались, то значит, не видели в этом ничего предосудительного. Новички пришли вовремя, без опоздания. Высокий, худощавый парень с короткой прической тихонько присел в начале стола, второй, белобрысый и круглоголовый сел ближе и даже поздоровался. Оба выглядели настороженными.

– Привет.

– Доброго вечера, уважаемые, – отношения взялся налаживать Евдокимов. Он смотрелся солидней всех. – Мы обычно всех новеньких приветствуем, вот предлагаем вам посидеть с нами и чай попить. А то, как не родные! Мы ж с одной эпохи.

Новички переглянулись. Белобрысый кивнул, в его глаза мелькнуло что-то вроде симпатии.

– А чего нет? Я Валентин, а это Алексей.

Ярослав ловко разлил «чай», подмигнул и принял расслабляющую дозу первым. Старожилы еще днем поняли, что иначе разговор не получится. Народу надо дать расслабиться. Если Валентин, видимо, подозревал подвох и сделал глоток с осторожностью, то Алексей глотнул и закашлялся.

– Это коньяк что ли?

– Ну не с чаем же нам сидеть! – засиял Ярослав. – Не по-нашему как-то, не по-людски. Так сказать, за знакомство. О, хавыч несут!

Абармит нарочито покачал головой, но затем ловко расставил тарелки и начислил каждому по порции рыбы и гречки.

– Опять у вас праздник?

– Пока не на каторге, родимый, погуляем!

Сейчас поперхнулся компотом уже Моисеев.

– Типун тебе на язык!

– А он прав, – внезапно заговорил Алексей, когда повар ушел. – Вам еще повезло.

– Ты не тяни кота за хвост. Что с вами случилось? Говори! Мы тут как бы в одной лодке.

– Да что говорить! – белобрысый крепыш сделал хороший глоток «чая». – Молдавский? Узнаю. А нас сразу гэбисты крепко повязали, увезли куда-то и неделю плотно прессовали.

Алексей задрал рубаху и показал синяки:

– И не только словами.

Мерзликин нахмурился:

– Не понял, а мы тогда у кого?

Евдокимов горестно вздохнул и закатил глаза:

– Толик, ты, когда взрослым станешь? Трудно понять, что мы у военных?

– Мне они корочки КБ показали.

– А что должны были тебе предъявить? Так и им и нам привычней. Да и очень может быть, что те чекисты настоящие, – здоровяк понизил голос. – У них тут внутренние разборки какие-то. И точно это связано с нами. А мы сидим на попе ровно на базе ГРУ «Сенеж». Я бывал здесь по делам и точно знаю.

– Разведка? Спецназ? Ты откуда успел выведать?

– Поживи с мое, салага. Будем!

Они выпили и некоторое время плотно закусывали. Минтай был неплох, да и гречка с подливой хороша. Или это молодой организм все был готов переварить? Мерзликин поймал себя на мысли, что еще ни разу здесь в семидесятые не ел невкусной еды. Значит, все-таки рецепторы? Это исследование на целую докторскую потянет. С кем бы поделиться авторством и гонораром?

– Сидели в разных камерах. Информации никакой не давали. Кормили нормально. И вопросы больно у них странные были.

– На какую разведку работаешь?

– Типа того, – Алексей понемногу разговорился и оказался приятным собеседником. В той жизни он преподавал в академии юридическое право, затем ушел на вольные хлеба. Благо, в капиталистической столице спрос на грамотных юристов был всегда.

– От тебя то что хотели? Ладно я.

– Физиономия у тебя знакомая. Ты на телевидении не работал часом?

– Было дело. Только давно.

– Потому и узнал, что моложе выглядишь. Дай угадаю: нашел синекуру в большой корпорации?

– Ты хороший юрист. Дай телефончик!

Все засмеялись.

– Вчера нашу базу штурмовали.

– Как это?

– Каком! – отрезал обычно улыбчивый Валентин. – Увели после допросов по комнатам, мы ждали ужин. Еду нам по распорядку разносили. Туалет и душ были в номере. И вдруг слышу взрыв, потом трескотня раздалась.

– Ага. Сразу под койку. Работал в молодости в органах, знаю, что лучше в таких ситуациях не отсвечивать. Штурмовики действовали быстро и уверенно. Взорвали ворота. Ворвались внутрь. Провели зачистку.

– Ни фига себе! Вот тебе и спокойный Советский Союз!

– Ты откуда все знаешь? В нем всегда такие политические интриги разыгрывались, Борджиа с Медичи отдыхают.

Мерзликин удивленно покосился на Алексея. А он хороший знаток истории. Про эти легендарные итальянские семейства мало кто помнит.

– Но самое интересное, – Валентин стал говорить тише, – что чекистов штурмовали немцы.

– Какие немцы?

– Я такой странной формы никогда не видел. Но команды раздавались именно на немецком. Это любой выросший на советских фильмах мужик определит на слух моментально. И в руках у многих были короткие пистолет-пулеметы. Опытные черти, гэбистам шансов не оставили.

– И самое интересное, что забрали нас уже наши.

– Мышиные войска?

Алексей непонимающе уставился на Ярослава.

– Летучая мышь – эмблема спецназа ГРУ.

– Они самые.

Моисеев первым потянулся за добавкой

– Яра, у нас еще есть? Такое надо запить.

– Сейчас схожу за сыром. Еще и хлебушка принесу.

– Нам же сухпай выдали! – всполошился Валентин. – Сейчас консервы достану.

Мерзликин же тут же дал себе зарок обязательно завтра выведать у хроноаборигенов что за хрень тут творится. Попадать между жерновами государственного механизма очень уж не хотелось. Не первый день живет, знает, что для государственных интересов человеческая жизнь – копейка. Впереди вторая судьба, полная надежд и новых свершений. Но что-то в Союзе точно происходит эпохальное! Армия против КГБ никогда не смела встать. Это Аз и Буки, как советской, так и российской политики.