Текст книги "Опасный дар для гадкого утенка (СИ)"

Автор книги: Агнешка Норд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 25 страниц)

– Мне нельзя покидать стены академии, – с сожалением покачала она головой.

– Что вы натворили? – удивился Игнат.

– Родилась ведьмой, – хмыкнула Саня. – А нашу сестру отлавливают. Вы знаете?

– Охотники, – кивнул Игнат. – Вас это как-то коснулось?

– О да! – Саня сглотнула – то время вспоминать не хотелось. – Несколько очень неприятных часов я провела связанная в машине охотника. Меня спасли братья Рязанцевы. И взяли надо мной опеку.

– Понятно, – кивнул Игнат. – Тогда просто вернётесь в кабинет артефакторики после окончания занятий. Обещаю угостить чем-то вкусным, что не найдётся в академической столовой.

– Мне сказали, что вы очень занятой человек. Вы готовы ждать меня два часа?

– Постараюсь провести эти часы с пользой, – подмигнул ей Игнат. – Если я выбираюсь в Академию, то уж стараюсь дать материал не только первому курсу.

Саня смутилась, об этом она как-то не подумала.

– А теперь я могу почитать легенду?

– Не стоит, – качнул своей жутковатой головой Игнат. – Я знаю большинство легенд всех разумных рас. И то, что написано в учебниках и пособиях – очень неполные, а зачастую искажённые сведения.

– И вы мне расскажете? – недоверчиво поглядела на него Саня.

– Всё, что пожелаете, – кивнул он спокойно. – При личной встрече.

– А взамен? – насторожилась Саня. – Что вы хотите от меня?

– Честных ответов на несколько вопросов, – не стал скрывать Игнат. – А сейчас закройте эту урезанную легенду про Карачуна и займитесь историей магии. Если вам скучно от учебника, почитайте хотя бы пособие, что я вам только что скинул на планшет. До завтра, Аксана.

– До свидания, – попрощалась Саня мысленно.

Видеочат свернулся. И Саня увидела краснеющую картинку с письмом. Кстати свиток с легендой тоже свернулся, но обиды это не вызвало. Почему-то верилось, что Игнат расскажет ей эти легенды гораздо интересней.

Вот и присланная им методичка оказалась аж с картинками, более кратко, но и более образно описывая тот материал, что давала им Римма Павловна. Так что Саня легко ответила на вопросы в конце занятия.

Вечером Саня перебирала свои скромные богатства. Наткнулась на кулон, который надевали на неё спасатели. Вспомнила заодно и свой кулон, гораздо скромнее на вид, но более изящный. Было безумно жаль, что, храня его с самого детства, умудрилась так глупо потерять. И уже не найдёшь, не вернёшь. И от этого почему-то больнее, чем даже от потери привычной прошлой жизни…

Как-то машинально, она вытащила из вещей завалившуюся в складки одежды гармошку. Снова увидела чудесное плетение, которое словно молило Саньку – найти и исправить. Дело было не сложным, расцепить две спутанные магические нити, полюбоваться ровным рисунком, и попробовать сыграть что-то, давно забытое. Поднесла гармошку к губам, прижала, губы и руки вспомнили инструмент. Грустная мелодия наполнила комнату и, подхваченная ветром, разнеслась по окрестностям – Саня не знала, откуда она знает эти звуки. Где слышала?

Мама Тома рассказывала, что ещё в детском доме Саня напевала эту мелодию во сне… А потом, уже дома, наигрывала ее на своей губной гармошке. Это была то ли колыбельная, то ли просто песня, но родители такую не знали… очень грустная пронзительная мелодия, то тягучая, то резкая, то она о боли, разрывающей сердце, то о надежде и чистой радости – взлетает вверх, в грозовое небо, спускается вниз на падающей волне, шуршит пеной по камням вместе с прибоем, звучит в унисон с ветром, с криками чаек, улетает ввысь к солнцу и обрывается в вышине одиноким криком раненого лебедя.

Саня уронила руку с зажатой в ней гармошкой, не замечая, что лицо её всё в слезах. Музыка продолжала звучать в голове, звуки повторялись, снова и снова, бередя давно забытые раны души. Стало холодно, она подошла к окну и плотно закрыла створки. А мысли почему-то свернули к детству, к не отвеченным вопросам, которые маленькая Аксана молча кричала в ночь: «Где ты, мама, жива ли, помнишь ли меня, любила ли хоть немного?.. Кто ты, отец мой? Знаешь ли, что я есть, что я ничего не прошу, что я хочу хотя бы увидеть лицо, хотя бы имя узнать?..»

Саня не знала, что в это же время молодая самодостаточная женщина, открыв окно и скрестив руки на груди, услышала принесённую ветром мелодию. Звуки рождались словно прямо в душе, в мыслях и в сердце. Женщина вспоминала прошлое и тихонько напевала старую колыбельную, которую пел ей любимый человек, собирая по кусочкам ее израненное тело и душу. Эту колыбельную напевала она потом своей дочери. Дочери, которую не смогла уберечь… По её лицу тоже текли слёзы, которых она не замечала…

Саня не знала, что в это же время одинокий суровый мужчина в своем доме далеко от Академии, стоя на крыше своего дома-крепости, где любил проводить время, слушал разрывающую душу песнь ветра, шум волн и грохот прибоя, видел странные картины, слышал крики чаек и видел лебедя, раненого в грудь, и вспоминал…

Глава 16

Алёна Степановна Разина вошла в класс летящей походкой, эффектно развернулась у преподавательского стола и задорно улыбнулась группе первокурсников.

– Ну вот, мои дорогие, будем знакомиться заново. Вас девять храбрецов, посчитавших, что труд целителя стоит того, чтобы учиться вместе с представителями других рас – долгих и трудных четыре года. Меня зовут, как вы уже знаете, Алёна Степановна. В ближайшие годы я для вас буду понимающим деканом, суровым наставником, непререкаемым авторитетом, справедливым преподавателем, жёстким командиром и родной матерью. А сейчас каждый будет вставать и отвечать на простой вопрос – «Почему я стану целителем?» Прошу обратить внимание – не почему хочу стать, не почему выбрал именно этот поток, а именно – почему стану. Потому что я не позволю вам усомнится, что вы сделали правильный выбор. И вы именно станете целителями, а не если… и не вдруг. Итак, начнём с вас! Вторая сущность медведь, не так ли? Представьтесь и отвечайте.

Медвежонок Макс поднялся, улыбнулся чуть нервно и ответил:

– Меня зовут Максим Суворов, я оборотень из клана медведей. Мне семнадцать лет. Я стану целителем, потому что учусь у лучшего наставника по целительству.

– Жук ты, а не медведь, Макс, – рассмеялась рыжая ведьма, Алёна Степановна. – Но ответ засчитан. Следующая.

– Меня зовут Василиса Огнева, – поднялась с места Васька. – Я веда, мне семнадцать, я стану целителем, чтобы помогать своей семье, лечить братьев и других родственников бесплатно и помогать людям, которые обратятся за моей помощью.

– Прекрасно, Вася, – добродушно похлопала в ладоши Алёна Степановна. – Следующий. И вставайте дальше сами без приглашения.

– Я Милена Овчинникова, маг, семнадцать лет. Я стану целителем, потому что буду очень стараться. Именно в целительстве я вижу свое будущее.

– Отлично, Милена! Садитесь.

– Я Анастасия Кирсанова, веда, семнадцать лет. Я стану целителем, потому что хочу спасать жизни так же, как спасли жизнь моего друга. И даже лучше.

– Спасибо, Настя, – серьёзно кивнула Разина. – Ребят, вы можете не называть свой возраст, я и так понимаю, что всем вам сейчас по семнадцать. Даже нашей очаровательной орчанке – по всеобщим меркам, разумеется.

В аудитории раздались робкие смешки. А Саня, в который раз, подумала, что не зря она сразу решила никому про настоящий возраст не говорить. Так будет лучше для всех.

– Я Каролина Соловушек, веда, – поднялась Кара. – Я стану целителем, потому что вы нам это обещали!

Смешки раздались более громкие, а Алёна Степановна опять в ладоши похлопала.

– Отлично сказано, Кара! Умница.

Саня судорожно придумывала, что ей самой сказать такого же остроумного, но ничего не лезло в голову.

– Меня зовут Касьян Трубецкой. Маг. Я стану целителем, потому что с детства мечтал пойти по стопам отца и деда.

– Достойная причина, – кивнула Алена Степановна.

– Наталья Клочкова, – поднялась лисичка. – Оборотень из клана лис. Я стану целителем, потому что этого очень хотела моя бабуля, которая меня воспитала. И я уверена, что вы убедите меня, что это и моё желание тоже.

– По крайней мере, честно, – кивнула целительница Разина. – Что ж, не самая плохая причина для выбора профессии. Иной раз взрослым, особенно любящим взрослым, гораздо лучше видно, в какой профессии дети себя найдут. А иногда в этом проявляется эгоизм взрослых, желающих, чтобы дети осуществили их мечту, которую они сами реализовать так и не смогли. Вот я лично эгоистично хотела бы видеть свою дочь целительницей. И мне очень жаль, что дочери у меня пока нет… Но я обещаю, вы все полюбите дело своей жизни. Потому что целительство – это не просто профессия, это образ жизни. – Глаза преподавательницы из задумчивых стали ясными. – Ну довольно лирики, как сказал бы один мой знакомый. У нас есть ещё две очаровательные целительницы. Прошу!

– Моё имя – Шайхи-цу-шарн, – поднялась со своего места Шун. – Но близкие называют меня сокращённо – Шун или Шуни. Я стану целителем, потому что четыре веды поддержали меня перед окончательным распределением. И потому, что мечтала об этом, сколько себя помню.

– Браво, девочка! – одобрительно кивнула Алёна Степановна. – Иногда путь к мечте тернист и труден, но с друзьями преодолеть его намного проще.

И веда Разина взглянула прямо на Саньку, которая осталась последней.

– Аксана Рязанцева, веда, – Саня облизнула пересохшие губы, ощущая, как все взгляды скрестились на ней. – Я стану целителем, потому что...

Она запнулась, мучительно краснея. Ну не могла она признаться, что работала уже почти пять лет медсестрой в обычном мире, и просто ничего больше не умеет. А ей иррационально хотелось бы сказать, что так хотела мама или бабуля. Или отец…

«Спасать людей – моё дело в жизни», – поняла Саня.

Она настолько погрузилась в собственные мысли, что сама не заметила, как последнюю фразу произнесла вслух.

– Отличный ответ, – подтвердила её озарение Алёна Степановна. – Обязательно станешь целителем, Аксана. Садись. Как и вы все, мои дорогие. Ну раз с предварительным знакомством покончили, предлагаю начать с простейшего. И обязательно с практики. Теории мы с вами ещё хлебнём с лихвой, а первое настоящее занятие должно быть интересным. Итак, залечивание царапин, порезов и чистых ран. Экспонатами будут маги, уж простите ребята. У вед и оборотней слишком быстрая регенерация, и мы просто не поймём, целители постарались или организм подопытного помог. Касьян и Милена, прошу выйти вперёд.

Маги переглянулись, но недовольства у них Саня не заметила. Они с достоинством прошли вперёд и развернулись к остальным ученикам.

– Закатайте рукава своих рубашек, – предложила им Алёна Степановна. – Обещаю, ни следа ран у вас не останется. Итак, внимательно следим за мной. У меня в руках инструмент скальпель, заговорённый артефакторами-выпускниками. Благодаря этим умельцам, которые часто облегчают работу целителей своими уникальными артефактами, данный скальпель при нанесении пореза сам обезболивает и обеззараживает раневую поверхность и окружающие ткани. Нам ещё не раз предстоит работать с данным инструментом. Сейчас же мы проведём с его помощью наш первый опытный урок, не сильно задумываясь, откуда что берётся. Единственное, что я ещё сделаю, сразу остановлю кровь. Не дело магам терять эту драгоценную субстанцию. Касьян, начнём с вас.

Алёна Степановна взяла руку мага и полоснула скальпелем по ладони. Трубецкой даже не поморщился и не издал ни звука.

Целительница Разина накрыла ладонью рану Касьяна, но не плотно. Саня увидела бледно-зелёное свечение, идущее от её ладони. Стоило веде-наставнице убрать руку, как рана затянулась, после чего на руке подопытного не осталась и следочка.

Все дружно выдохнули, да и Саня тоже. Вот это бы всё в её больницу – как есть лечение наложением рук.

– Просто и эффективно, не так ли? – улыбнулась лукаво Алёна Степановна. – Но к этому мы придём далеко не сразу. Сначала придётся прибегать к более сложным методам исцеления. Потому что, как ни парадоксально, чем выше мастерство, тем проще лечение. Что можете сделать вы прямо сейчас? У кого-то есть догадки? Да, Шун?

– Лизнуть рану, – смущаясь, предложила орчанка.

– Отлично! – похвалила веда-наставница. – Да, ребята, слюна орков обладает редкими целебными свойствами. Для нашей Шун – это прекрасный способ справиться с заданием. Есть ли ещё предложения? Василиса?

– Заклеить специальным пластырем-заживителем, – подала голос Васька. – Правда он дорогой, зараза… Извините.

– Согласна с тобой, Василиса, – кивнула наставница. – Пластырь-заживитель – отличный способ справиться с проблемой даже обычным людям, а не только целителям. Но его цена действительно далеко не каждому по карману. И я научу вас создавать с нуля такой пластырь. Так что его цена больше не будет вас волновать. Но в нашем случае этих пластырей под рукой нет. Думаем ещё, что видели, что слышали… Да, Кара?

– Кровь веды, отданная добровольно, обладает целительскими свойствами.

– Отлично! Это действительно так, – Алёна Степановна улыбнулась одобрительно. – Но представьте перед собой маленькую катастрофу. Скажем, перевернулся автобус – водитель не справился с управлением. Перед вам жертвы, человек сорок с серьёзными повреждениями, а вы одна. Своей крови не напасёшься. Но если перед вами лишь Касьян с разрезанной ладонью – тогда метод отличный и оправданный. Ещё что-то?..

Из кабинета курсанты целительского потока выпали дружной толпой.

– Она такая классная! – высказала общее мнение Васька. – Я такой же стану! Вот увидите. И пластырей для семьи наделаю, хоть по ночам, целую гору!

– Неплохо для первого занятия, – процедил Касьян и засмеялся, когда все девчонки воззрились на него возмущённо. – Ладно, ладно, мне тоже понравилось!

– Не пойму я магов, – шепнула Шун Саньке на ухо. – Куда сейчас?

– Обедать, – задумчиво ответила Аксана. – А потом факультатив по артефакторике. Мы же записались.

– Ага, первое занятие от крутого мастера будет. Помню-помню.

– И кажется, я знаю этого мастера, – вздохнула Саня. – Ой, Шун, я же к Фариду забежать забыла. Ты там займи мне место, ладно? Я быстро.

С началом учёбы найти свободный столик в обед стало настоящей проблемой.

Фарида Шун недолюбливала за то, что старый восточный колдун носил чалму и длинную бороду. Таращила на него удивлённые глаза, даже не пытаясь поговорить или хотя бы поздороваться. Такое у Шун бывало: если что не по ней – молчит, как партизан. Слова не вытянешь.

– Займу, – кивнула Шун. – Смотри, чтоб он тебя не заколдовал.

Саня рассмеялась, махнула рукой и побежала к коменданту уже знакомой дорогой.

– О, Саня! – заметил её Фарид, откладывая газету. – Ты чего мчишься как на пожар?

– Спешу! – Саня шлёпнула на прилавок книгу по принципам развития ментального дара для самых маленьких. – Вот, прочла. Есть что-то такое же, только для взрослых?

– Фарид тебе что – библиотека? – воскликнул ведьмак, вскидывая руки. – Что за молодежь пошла?!

– Фарид! Мне срочно, – сложила ладошки Саня и умильно улыбнулась. – Ну наверняка у тебя найдётся что-то интересное! В библиотеке искать надо, а времени чуть.

Комендант от её улыбки вздрогнул.

– И всё-таки кого-то ты мне напоминаешь, – проворчал он. – Не надо больше так улыбаться! Есть у меня кое-что для тебя.

Он хитро на Саньку посмотрел и вытащил из-под прилавка весьма ветхий томик.

– Что это? – осторожно приняла она книгу из его рук.

– Из личных запасов, – таинственно ответил Фарид. – не то, чтобы это что-то запрещённое, но лучше никому не показывай.

– Спасибо, Фарид! – Саня потянулась через прилавок и умудрилась клюнуть мага в щёку. – Я побежала, как прочту – верну.

Комендант Фарид оказался кладезем волшебного мира по наличию редкого и жутко интересного. Саня уже не раз получала от него увлекательное чтение на самые разные темы. Старый колдун точно знал толк в нужном Саньке и интересном. Вот и ментальные практики ей понравились, не те жалкие семь брошюр из библиотеки, где всё было по верхам и изложено сухим академическим языком.

В книжке же Фарида, с датировкой начала прошлого века, очень образно рассказывалось, что такое ментальные практики, приводилось множество примеров настолько красочных, что научиться самой этой полузапрещённой науке хотелось до зуда в пальцах.

Во всяком случае, Саня начала использовать ряд упражнений, приведённых в книге, для тренировки и развития у себя ментальных способностей. Толку пока было мало – ничьи мысли читать она не могла, но лиха беда начало. Сдаваться она не собиралась.

У самой столовой Саньку перехватил Касьян Трубецкой, маг словно нарочно её поджидал.

– Да постой ты, Рязанцева, – потребовал парень, когда Саня выдернула из его рук свой локоть. – Поговорить хотел. Тебе не противно с орчанкой возиться?

Касьян понизил голос и оглянулся, хотя никого вокруг не было, все мирно обедали внутри столовой.

– Ты того? – покрутила Саня пальцем у виска. – Какое тебе дело, с кем я вожусь?

– Саня, я просто предупреждаю. Держалась бы ты подальше от грязной каменюки. На остальных посмотри, никто к ней не спешит подсаживаться.

– Расист! – хмуро припечатала Саня. – Чего же голосовал, чтобы Шун стала старостой?

– А это пускай, – фыркнул надменный маг. – Нравится каменюке лишняя забота, так кто я такой, чтоб мешать?

– Если это всё…

– Сань, ты просто прими к сведению, что от орков лучше держаться подальше, – хмуро посоветовал Касьян. – Ты мне нравишься, вот и предупреждаю. Сама потом локти кусать будешь, если не прислушаешься сейчас.

– Теперь я могу пойти обедать? – спросила Саня, скрывая проснувшийся гнев. Трубецкой загораживал ей дорогу.

Он пропустил её, посторонившись, и Саня поспешила в столовую, пытаясь переварить только услышанное. Она, конечно, уже немного разбиралась в отношениях магических рас, но думала, что все эти тёрки давным-давно в прошлом.

На расоведении им рассказывали, что орки раньше жили, никому не показываясь, и если и взаимодействовали или торговали, то преимущественно с оборотнями и совсем уж редко – с ведьмами. В начале двадцатого века князь решил объединить магическое сообщество; отдельные города-крепости, хутора и закрытые для «чужих» деревни образовали одно объединённое магическое государство. Должность князя теперь выборная, выбирается глава магического государства на пятьдесят лет, потом может сам предложить преемника, либо предоставить выбор народу. А пятьдесят лет назад и отношения с орками стали потихоньку развиваться, был подписан мирный договор. Лет тридцать назад первый орк поступил в академию.

Казалось бы, достаточно времени, чтобы притереться. Но маги, оказывается, не все довольны положением вещей. Интересно, почему?

Вообще история становления современного магического общества и отношений между расами весьма увлекательная. Маги вроде элиты, считают себя самым древнейшим и чуть ли не избранным народом. Первые, с кем начали проявлять толерантность маги – это оборотни. И тому причиной послужило то, что тролли в свое время вели на магов активную охоту и лишь оборотни помогли противостоять им.

После уже общество магов признало равными себе вед и ведьмаков – немало этому способствовала как раз охота на ведьм от Карачуна-Кощея. Привлекло внимание. Потом оказалось, что веды весьма полезны «в хозяйстве». Это и лучшие травницы, и лучшие целители, и погодники, и почти что богини плодородия – веды куда лучше магов умели улучшить урожайность, заговорить посевы от вредителей, снять хворь со скотины и прочее. Другое дело, что заниматься такими вещами маги считали ниже своего достоинства, как сделала вывод Саня. Так что веды беспрепятственно заняли свою нишу.

Целителей среди магов тоже было весьма мало, даже факультета отдельного не было для них в Академии, лишь факультатив или обучение на дому. С приходом вед всё изменилось, появился поток целителей, и большую его часть теперь составляли веды.

Если провести сравнение с обычным миром, то во времена разрозненных мелких княжеств, оборотни были дружинниками, а веды и ведьмаки жили обособленно, на границах миров, и были, в основном, знахарями, шаманами, ведунами и ворожеями, получившими от обычных людей прозвища «ведьма», баба Яга, колдун и так далее.

А ещё, в отличие от европейских собратьев-волшебников, российское магическое сообщество достаточно плотно работало с обычными людьми, хоть и не афишировало перед ними своего существования. Маги, веды, оборотни и обычные люди могли спокойно работать в одной организации, при этом никто об их способностях не догадывался. В больших городах люди слишком погружены в собственные проблемы, чтобы верить в чудеса, а если и замечали что-то необычное, то объясняли просто – человек-экстрасенс или врач от Бога.

После той лекции Саня ещё задумалась, а не было ли магов в их родной больнице? Взять хоть тот случай с сердцем мальчика – ведь это сродни настоящему чуду. Она, конечно, нашла объяснения необъяснимому, но если посмотреть под призмой новых знаний, то многое видится теперь в другом свете. И скорее всего магом был талантливый хирург, профессор Коршунов. Скольких пациентов он буквально из лап Смерти вытягивал…

Кстати, Смерть у магов оказалась вполне реальным персонажем. Мало кто её видел, разумеется, но те, кому посчастливилось встретить эту интересную даму и остаться в живых, получали в дар возможность видеть её слуг – призрачных гончих, фестралов и древних призрачных воронов-посыльных. А ещё – её личных учеников, как бы странно это ни звучало.

Смерть не являлась злодейкой. Она забирала лишь тех, кого уже нельзя было спасти. Лишь тех, кому уход в другой мир был избавлением. Или тех, чей жизненный путь пришёл к логическому завершению.

Саньке было очень интересно, а не могла ли она повстречать уже Смерть в прошлом, просто могла ведь не знать, кто эта дама. А проверить сложно. Фестралы, как выяснилось, жили в основном в Индии, но нескольких особей завезли в своё время в Европу. Призрачных гончих (этих пёсиков ещё Гримом кличут) можно повстречать в северной и центральной Африке, но тоже, часть их была увезена в другие страны.

Исконно русскими, пожалуй, были два призрачных ворона, которые, по слухам, умели говорить на русском языке. К сожалению, Саня так и не нашла, где можно этих воронов повстречать. Но сразу вспомнились сказки, в которых говорящие вороны помогали главному герою, а ещё могли ненадолго оборачиваться человеком. Например, история была с живой и мёртвой водой в сказке «Молодильные яблоки». Ивана убили братья, и уже прилетели ворон с воронёнком, серый волк (наверняка – оборотень) схватил воронёнка и отправил ворона (отца или деда) за живой и мертвой водой. Чем это не завуалированная встреча со Смертью?

– Ты долго, – встретила её Шун за отдельным столиком. – Остыло уже всё.

– Остыло – нагреем, – бодро заявила Саня. Уж нагревать пищу и воду их в первые дни научили. Микроволновки отдыхают.

Оказалось, что Шун и поднос с едой взяла для неё, выучила уже Санькины вкусы: борщ со сметаной и тефтельки с жареной картошкой.

Саня с аппетитом уплетала свою порцию, задумавшись о том, что, вроде, дружная целительская группа у них выходит, но обедают все теперь в более узкой компании, да и ужинают по-отдельности. Это лишь при кураторах они садились все вместе.

Однако, было слишком вкусно, чтобы думать о грустном. Тем более впереди ждала новая встреча с интересным типом, Игнатом. Да и самой научиться делать артефакты – было очень заманчиво. Говорили, что Игнат Ильич сразу определяет, кто на что способен. Вот и посмотрит Саня, есть ли у неё способности.

Аудитория артефакторики оказалась большим и светлым помещением, вместо парт здесь расставили разной формы столы, а по одной стене располагался длинный рабочий верстак с кучей приспособлений, среди которых Саня сразу узнала разнообразные тиски, кусачки, пассатижи, молотки и отвёртки, но много других инструментов она видела впервые.

На каждом из столов их ждали разложенные кучкой семь предметов: три железных бруска, деревянная колобашка и три полудрагоценных или даже драгоценных необработанных камня. Преподаватель – немолодой седовласый мужчина в кожаном костюме и чёрном фартуке с подпалинами, велел не шуметь, проходить к столам по четыре человека к каждому и молча ожидать наставника Игната Ильича, который проведёт первое занятие. Вещи на столе можно было рассматривать, но нельзя прикасаться.

Так вышло, что Саня и Шун подошли к одному столу одновременно со Светланой и Ритой. Оборотницы тут же отогнали остальных в своей вежливо-бесцеремонной манере.

– Наконец-то можем вместе позаниматься, – обрадованно сказала Саньке Света Бекетова. – Привет, Шун!

– Тише вы! – шикнул Глеб Казанов из-за соседнего стола, который занял вместе с тремя другими оборотнями. Саня узнала Стаса, Влада и Сергея с базы. Они тоже ей дружно и весело улыбнулись, поприветствовав сжатым и поднятым вверх кулаком.

– Позёры! – тихо хихикнула Рита. – Ты, Саня, стала всеобщей любимицей у наших волков.

– С чего бы? – пробормотала смущённая Саня, нарочито пристально рассматривая предметы на своем столе. Опутанными магическими нитями оказались только один невзрачный камень и деревяшка. Остальные предметы едва выделяли слабенькое свечение, да и то, если присмотреться. – Ладно, я вас всех тоже люблю.

Потом стало не до волков, началось занятие. Свет организовали таким образом, что центр каждого стола был ярко освещён, а всё вокруг тонуло в густой тени. Им велели садиться, достав табуреты из-под стола. И внимательно рассматривать предметы.

– Можете даже зарисовать, – тихо говорил мастер, невидимкой двигаясь между столов. – Выберите себе один предмет, но голыми руками не трогать. Если очень надо возьмите щипцы. Или наденьте защитные перчатки.

Перчатки у Саньки были – девочки-волчицы подарили ей совместный подарок ещё на ярмарке. Конечно, не из драконьей кожи – где ты драконов этих сыщешь – а из обычной, овечьей или ещё какой. Обрабатывали их магическим способом, как объяснила тогда Юля – в перчатках не было швов, они были тонкими, мягкими, эластичными, усиленной прочности и не содержали ни капли магии, чтобы не резонировать с магией артефактов, ингредиентов и зелий.

Но для начала Саня взяла щипцы и поближе к себе притянула окутанную магией деревяшку. Магический камень приглянулся Шун, а Света с Ритой придвинули к себе не магические камни.

– И что ты хочешь с ней делать? – раздался над ухом Саньки тихий голос. Она не подпрыгнула, но деревяшку из щипцов уронила.

– Что ж вы подкрадываетесь? – жалобно спросила Саня у Игната Ильича. Она почти высвободила кончик магической нити на деревяшке. – Не знаю, что тут можно сделать. Тут больше пяти нитей, нет – точно пять. И что они означают, я без понятия. Я только прозрачную хотела отделить для начала и посмотреть.

– Нити, значит! – удовлетворённо крякнул здоровенный наставник, нависая над ней. – Придётся тебе, Аксана, самой изучать и экспериментировать, какая нить, что означает. Так магию не видит никто и, соответственно, описаний ты не найдёшь. Возьми карандаши и зарисуй хотя бы схематично, как ты это видишь.

Перед ней легла коробочка с несколькими палочками из металла и листок пергамента. И она сразу ощутила, что Игнат от неё отошёл. И ведь никто его не заметил. Но тут вздрогнула и нежно улыбнулась Шун, чуть повернув голову. Губы её шевелились. И Саня поняла две вещи: Игнат обходит каждого по-отдельности. И Шун с ним явно знакома. Теперь она видела, что вокруг орчанки появился тонюсенький мыльный пузырь. Он был серый и его было сложно рассмотреть в полутьме.

Больше не отвлекаясь, Саня взяла металлические карандаши, оставленные Игнатом, и попробовала ими рисовать. Замечательные карандаши оказались, как механический в её прошлой жизни. Пришлось сначала изобразить коричневую деревяшку как можно подробней, а потом уже и нити. Рисунок получился средней паршивости, в рисовании Саня не была сильна.

Поглядела на Шун, та тоже усердно что-то рисовала, но её рисунок скрывало маленькое белёсое облачко. Непонятно стало, подходил ли Игнат к Свете и Рите, но те тоже уже чего-то рисовали, и облачко оказалось у каждой. Вот ведь индивидуальный подход! И не спишешь, то есть – не срисуешь с другого.

От нечего делать, Саня снова взяла в руки деревяшку и попыталась опять поймать кончик прозрачной нити. Та не давалась и ускользала, мерзавка, шевелилась ещё так шкодно, словно дразнилась.

– Цыц! – строго сказала ей Саня, и кончик нити послушно замер. – Вот так-то лучше.

Узелок удалось развязать не сразу, прочный оказался, но после дело пошло. Прозрачная нить была наложена поверх остальных, и разматывать её оказалось удобно. Чтобы её не запутать и не потерять, Саня привязала кончик нити к одному из карандашей, после чего принялась на него наматывать нить, снимая её с деревяшки.

И вот же чудеса – как только сняла с бруска последний виток прозрачной нити, брусок тут же сильно потяжелел и окрасился жёлтым цветом. В руках Саньки оказался небольшой слиток золота, не иначе. И цветные нити по-прежнему на нём присутствовали. А вот металлический карандаш, на котором теперь была прозрачная нить, стал лёгким и деревянным.

Почувствовав азарт, Саня определила, что поверх всех теперь золотая нить, и принялась разматывать уже её. Результат заставил хмыкнуть: теперь у неё имелся золотой карандаш, на котором красовалась золотая нить, а брусок стал легче и почти прозрачным – какой-то камень, может быть даже драгоценный.

Дальше дело пошло быстрее. Карандашей хватило на все нити, даже один не понадобился. А брусок по мере избавления от нитей попеременно превращался: в слиток серебра, потом в медную болванку, потом в настоящий бриллиант, потом в пластмассовую штуку, но хорошего качества – такой пластик используют для дорогих смартфонов. И наконец в руках Саньки остался металлический брусок, который определить она не смогла. Может, платина, а может – какой-то другой, более дешёвый сплав. Но держать в руке приятно.

И карандаши получились как на подбор: деревянный, золотой, серебряный, медный, бриллиантовый и пластиковый. Причём рисовать они не перестали, то есть остались цветными карандашами.

Но всё же она вдруг различила ещё одну нить на бруске – серую, мягкую и очень тоненькую. С трудом отыскала кончик, пришлось повозиться, а когда сняла последний виток, карандаш, на который сматывала, превратился в брусок, а сам брусок стал изящным замшевым чехлом, вытянувшись в длину. Саня сунула нос внутрь чехла и извлекла на свет симпатичные механические часики с кожаным ремешком.

Вспыхнул свет уже везде, став более мягким, и курсанты заозирались, оставив свои записи и отложив предметы. Теперь Игната увидели все, он стоял возле высокого мастера и был на голову выше наставника артефакторики.