Текст книги "Опасный дар для гадкого утенка (СИ)"

Автор книги: Агнешка Норд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 25 страниц)

Не спеша зашагала к знакомой до каждого завитка и каждого гвоздика калитке. Нащупала щеколду, просунув руку сквозь щель между перекладин. Открыла старую дверцу и зашла внутрь.

«Не буду жалеть об упущенных возможностях!» – пообещала себе Саня и побрела по тропинке к крыльцу обветшавшего дома. Сколько она уже здесь не была? Лет семь? А вдруг старушки уже нет в живых?

Глава 2

Тётя Клава оказалась живой. Должно быть, старая женщина услышала звук автобуса, потому что ждала Саню прямо на крыльце, с суровым видом сложив руки на животе.

– Вы к кому, барышня? – спросила она прохладно.

«Обижена, – поняла Саня. – Что давно не приезжали».

– К вам, Клавдия Петровна! – примирительно ответила она. – Помните меня? У вас тут много лет снимали комнату Данила и Тамара Берёзкины.

– Их помню, – согласилась старушка. – А тебя нет. Чего надобно?

– Умерли они оба, – ответила Саня, расстроенная, что её не хотят признавать. – Вот, вам велели передать. Последняя воля Данилы Максимовича.

Саня достала из рюкзака конверт и протянула женщине.

– Что это? – не спешила принимать конверт тётя Клава. – Мне ничего чужого не надо.

– Но это ваше, – возразила Саня, начиная томиться. – Данила Максимович завещал. Там деньги. Если не нужны, так в церковь отнесите или бедным раздайте.

– Ишь какая прыткая, – покачала головой тётя Клава, но конверт взяла. – А девчонка их куда делась? Страшненькая такая, кожа да кости, всё книжки читала.

«Страшненькая?» – с досадой удивилась Саня. А ей-то казалось, что тётя Клава шрамов Санькиных не замечала. И вдруг доказывать, что это она, Санька и есть, расхотелось. Выполнила свой дочерний долг – и хватит.

– Не знаю – ответила Саня старушке. – Вроде бы, в больнице работает медсестрой.

– Вот и славно, – старушка резво развернулась, открыла дверь, остановившись на пороге, потом медленно развернулась и, взглянув Саньке прямо в глаза, заявила: – Передай ей, девонька: если некуда будет вернуться, пусть ищет своих.

Тетя Клава кивнула дважды, отвернулась от Саньки, зашла в прихожую и заперла за собой дверь на засов, даже не попрощавшись. А ведь раньше никогда днём дверь не запирала. В горле от такого недоверия, наверняка в честь гостьи, в горле появился комок. Вспомнились папа Данила и мама Тома, как они любили сидеть в этом саду, на старой скамейке с вырезанными на спинке инициалами: «Б.А.Д.» Сегодня это пищевая добавка, а вообще – это Санькино творчество, проверка новенького перочинного ножа: Берёзкина Аксана Даниловна – означала корявая аббревиатура.

Саня ещё потопталась, ожидая, что тетя Клава вернётся. Рассмеётся своим мягким смехом, позовёт пить чай с плюшками. Но секунды текли, а за дверью никаких шагов не было слышно. Саня сокрушённо покачала головой и вышла обратно на дорогу.

Надо же, не узнала! Это немного задевало, но не слишком. Саня и не рассчитывала приезжать сюда снова. Но слова тети Клавы почему-то запали в душу. Почему Саньке некуда будет вернуться? Квартира ведь есть, точнее – комната, но тем не менее. Кого своих, если она детдомовская и даже фамилию родной матери не знает? А приёмных искать не нужно – две аккуратных могилы на городском кладбище. Десятый ряд, сорок второе место.

Чувствуя горечь и непонятные сожаления, Саня двинулась в обратный путь – к центру поселения. Уехать сегодня из деревни она вряд ли сможет. Тот рейсовый автобус, который отменили, назад, к последней электричке, уже не поедет.

Было у Саньки в планах, если что – переночевать у тети Клавы, да что уж теперь. Оставалось идти к площади, да смотреть, сдаёт ли ещё комнаты Пал Игнатич. Помнила Аксана подружку Верочку, что жила с отцом над лавкой с хозтоварами. Продавца, Пал Игнатича, хозяина той лавки, Саня тоже помнила неплохо.

От Верочки Саня знала, что у Пал Игнатича нередко останавливаются таинственные гости, которые снимают комнаты на день-другой. Паломники, вроде бы, на какое-то целебное озеро.

Что за озеро, Саня не помнила, да и много их было вокруг деревеньки. Некоторые и названий не имели, другие по-простому назывались: Карьер, Красное, Круглое, Длинное и все в таком роде. Которое из них целебное?

Проходя мимо дома местной фельдшерицы, Саня вдруг увидела её саму. Тётя Ася как раз работала в саду. Значит, так и живёт здесь, никуда не уехала, как грозилась.

Поддавшись порыву, Саня помахала ей и громко поздоровалась.

– Доброго дня!

– Вам чего? – крикнула ей фельдшерица.

– Тёть Ась, это я, Саня! – пришлось повысить голос.

Тётя Ася всё же подошла к забору и посмотрела озадаченно.

– Как вы назвались? – спросила она осторожно.

Саня широко улыбнулась.

– Неужели не признаёте?

Взгляд фельдшерицы ни на йоту не изменился. Остался таким же настороженным и недоверчивым.

– Девушка, я впервые вас вижу, уж извините, – выдала тётя Ася. – Так что вы хотели? Комнату снять? Я не сдаю. Вы бы к Клавдии наведались, что ли. Когда-то она сдавала комнаты одному дачнику с семьей. Она на той стороне живёт, вы прошли. У калитки ещё столб бетонный, невысокий, с рисунками...

Столб с рисунками Саня хорошо знала. Именно она его разрисовала однажды, да так и остались на корявой поверхности её художества…

Но сейчас воспоминания не радовали. В сердце Саньки медленно заползал страх. Можно поверить, что тётя Клава стала многое забывать на старости лет. Но чтобы сразу двое отказались её вспомнить! Что фельдшерица не притворяется, она поняла сразу. Неужели за эти пять лет она так сильно изменилась? Да хоть бы по шраму узнали – приметный же, и волосами не скрыт.

– Спасибо, – пробормотала она в замешательстве. – Мне не нужна комната, извините. Хорошего вам дня!

– Всего доброго, – ответила тётя Ася прохладным тоном и пошла обратно к своим грядкам. Ничего не изменилось в соседском саду. Даже гном деревянный торчал среди травки, загадочно глядя большими глазами. Вот он хитро улыбнулся и подмигнул ей.

Саня вздрогнула и моргнула. Гном уныло смотрел в сторону деревянным лицом. Примерещится ведь!

Саня посмотрела на темнеющее небо. Оставалось идти к торговой площади. Если и там её не узнают, пусть. Не прогонят же на ночь глядя?

Пал Игнатич улыбнулся радушно и так знакомо, что сердце Саньки радостно дёрнулось. Узнал!

– Здравствуйте, – покивал он, открыв дверь лавки, которую собирался уже закрывать. – Что хотели, барышня?

– Не узнаёте? – безнадёжно уточнила расстроенная Саня.

– Если бы встречал ранее, то уж не забыл бы, – хитро улыбнулся старик. – Так что желает красавица? Комнату или газету? У меня тут осталось два экземпляра еженедельника…

– Комнату, – выдохнула Саня обречённо.

Куда ей ещё доказательства? Пал Игнатич её с малых лет знал. А тут красавицей назвал, словно в издёвку. Она лишь надеялась найти в комнате зеркало, да понять, что не так с её лицом. Получалось ведь, что именно с ней что-то не то происходит, раз от неё шарахаются знакомые.

Пал Игнатич запросил вперёд двести пятьдесят рублей за ночлег и проводил её в безликую комнату на втором этаже. Всё, что нужно, здесь имелось: кровать, застеленная стареньким, но чистым бельём и заштопанным покрывалом. Тумба у кровати. И несколько крюков для одежды, прибитых возле двери. Пол деревянный с облупленной краской, но чисто вымытый и выскобленный. На единственном окне куцая занавеска. На подоконнике чахлый цветочек в стакане.

– Располагайтесь, – добродушно предложил старик. – Туалет, душ – в коридоре. До конца и направо. Захотите чаю – можете пользоваться кухней, это до конца, налево и вниз. Чур, не мусорить и готовить из своих продуктов. Чай, впрочем, можете взять, если своего нет. На полке у плиты – увидите. Да, как вас записать?

– Аксана, – ответила Саня напряжённо. – Берёзкина.

– Запомнил, – покивал старик без капли узнавания в голосе. – Знавал я Берёзкиных, снимали тут у Клавдии комнаты кажное лето, Данила с Томой, да девочка ихняя, Сашенька. Уж до чего добрая душа, а такая неприметная, диковатая даже, всё с книгой под мышкой... Уж не родня ли вы им?

– Однофамильцы! – зачем-то соврала Саня, которую покоробило очередное воспоминание о ней. Неужели она была такой?

– Ну добро, обживайтесь.

Оставшись в комнате одна, Саня без сил опустилась на кровать, бросив рюкзак на пол. Перед глазами закрутился весь сегодняшний день. И вроде бы ничего такого странного не происходило. Почему же люди перестали её узнавать? «Зеркало!» – опомнилась она.

Искомое обнаружилось в санузле. Саня, ожидая увидеть что-то страшное, сначала справила свои дела и умылась, и лишь потом посмотрелась в обшарпанное зеркало.

Да так и застыла, неверяще разглядывая себя, рука невольно дернулась к лицу, но вместо шрама пальцы коснулись гладкой кожи без единого намёка на уродство. Саня закрыла руками рот, чтобы не заорать. Незнакомка в отражении повторила все её жесты.

Именно незнакомка – в зеркале отражалась вовсе не она, не Саня Берёзкина, серая мышка посредственной внешности с приметным уродливым шрамом. На неё из мутного стекла смотрела совершенно чужая девица, красавица с большими испуганными глазами!

Паника накрыла волной, Саня схватилась за края раковины, зажмурилась и принялась дышать на счёт. Вдох – два удара сердца, медленный выдох, вдох – три удара сердца, очень медленный выдох. Она ведь не сошла с ума?! Нет же, всё понимает, всё прекрасно помнит. И детство, и приёмных родителей...

«Стоп!» – Саня усиленно тряхнула головой. Ущипнула себя больно – не сон – и снова уставилась в зеркало. Ничего не поменялось – по-прежнему чужая броская внешность: огненно-рыжие волосы, ярко-бирюзовые большие глаза, тонкие брови вразлёт, аккуратный нос, широкий рот с красиво очерченными розовыми губы вместо её тонких, бледных и невыразительных. Белые ровные зубы, никакого скола нет на переднем! Потрогала языком – нет его! И кожа – гладкая, чистая, от привычного некрасивого шрама на лице действительно не осталось ни следа, даже на ощупь. И кто скажет, каким образом она стала такой? А главное – когда?

Нахмурилась, вспоминая, видела ли отражение в окнах электрички? Нет, не помнит. А в автобусе? Тоже нет, никакого отражения не замечала. В магазине и вовсе было не до зеркал. Так, когда же? Утром, когда чистила зубы, она точно была ещё прежней, «страшненькой» Санькой. Смазывала ещё шрам специальной мазью – опять начал чесаться и неприятно шелушиться.

Пересилив ужас и неверие, Саня снова мрачно уставилась на своё отражение, снова провела пальцами по гладкой коже без единого изъяна. Прихотливо изогнутая линия рта точно стала шире, чем было всегда у Саньки. Оскалилась, рассматривая зубы более внимательно: все как на подбор – белые, ровные, красивые, надо думать здоровые – без скола на переднем верхнем и даже без слегка выпирающих клыков – хоть в Голливуд.

Глаза ещё сильно изменились: мало того, что стали визуально больше и изменился разрез, Саньку поражал этот ярко-бирюзовый цвет – ну нереально красивые глаза. Не её блёклые серо-бурмалиновые в крапинку, чуть на выкате, а реально красивые, яркие. И ресницы стали гуще и длиннее. А может быть, это тело носило цветные линзы? А ресницы и брови накрашены тушью? Потрогала пальцем глазное яблоко, но никаких линз не обнаружила. Провела по ресницам – тушь не размазалась. Водостойкая?

Снова и снова Саня придирчиво изучала чужое тело, словно это могло дать какую-то подсказку. Длинные тёмные ресницы, ладно, ещё не доказано, что свои – современная косметика ещё и не на такое способна! А вот чистая гладкая кожа изумляла – как ни смывала с лица предполагаемую косметику, так и оставалась кожа чистой и гладкой. Аккуратный носик вместо её курносого тоже вводил ступор – не могли же ей сделать пластическую операцию. Рот, вот, вправду широковат, язык как будто немного длиннее и уже. Саня ощупала им зубы, нёбо, ощущения обычные. Только зубы все целые без щелей и заострённых чуть крупноватых клыков, которые немного её беспокоили раньше.

Кожа не бледная, а слегка золотистая, словно Саня не в больнице целое лето вкалывала, а загорала где-нибудь на Фиджи или Мальдивах. Скулы широкие, шея тонкая, длинная. Грудь… Саня ахнула, неверяще ощупывая новое приобретение. Грудь значительно увеличилась. А вот талия, наоборот, стала тоньше. Да что же такое творится?

Саня сглотнула и перевела взгляд на волосы, заменившие её короткий тёмный ёжик. Перебросила на грудь косу, знатную – с руку взрослого мужчины толщиной. Ну вот как она не заметила появление этой шикарной косы? До этого самого момента и не замечала! А коса длинная – почти до попы свисал пышный хвост.

Саня оцепенела, вцепившись в шикарные волосы – прочные и шелковистые на ощупь. Теперь было понятно, почему никто её не узнаёт. Да она сама бы себя не узнала! Непонятно только, каким образом такое с ней произошло.

Аксана опрометью бросилась обратно в комнату. Трясущимися пальцами расстегнула рюкзак и принялась в нём шарить в поисках паспорта.

Открыла документ и выдохнула с облегчением: Берёзкина Аксана Даниловна – написано чёрным по белому. И фотка её настоящая, не слишком удачная, но родная. Только теперь эта фотография совсем не подходила ей.

Саня судорожно сжала корочки паспорта – прямо на её глазах фотография поплыла и стала другой, снова застыв. Заорать от ужаса не получилось – горло перехватило спазмом. В магию Аксана не верила, хотя и обожала читать фэнтези. Но как назвать то, что творилась с ней и с её паспортом? С фотографии на Саню смотрела та самая незнакомка из зеркала с бирюзовым взглядом. И фото очень удачное, что в паспорте редко у кого получается. Взгляд загадочный, на прихотливо изогнутых губах еле заметная улыбка. Симпатичная, уверенная в себе девица примерно лет семнадцати – двадцати. Хотя бы тут было что-то знакомое, ей всегда давали меньше лет, чем было на самом деле.

Саня сцепила зубы. Порадовалась, что фамилия осталась прежней, это хотя бы доказывало, что она – это всё ещё она, а не кто-то другой, в которого перескочила её душа.

Но лучше бы фамилия поменялась, раз такие чудеса творятся. И к её изумлению, буквы потекли, тут же отобразив новую фамилию: Калинкина.

– Издеваетесь? – крикнула ошалевшая Саня. – Ничего лучше подобрать не смогли?

Буквы в фамилии замигали, словно предоставляя ей выбор. Санькины мысли заметались в голове в поисках ответа. Какую же фамилию? Да нафиг нужно! Пусть хоть фамилия будет родная. Не менять же после этой катастрофы все остальные документы.

– Берёзкина! – чётко произнесла. И – о, чудо! – буквы вернулись в привычную надпись и застыли. Берёзкина Аксана Даниловна – значилось опять на главной странице паспорта. А вот фотография осталась новая.

Саня ахнула от новой мысли и поспешила перевернуть страницы – не обзавелась ли она мужем, невзначай, или детьми?

Но остальные странички остались пустыми. Ни мужа, ни детей! Только штамп военнообязанной, как у всех медиков. И прописка осталась прежняя. Вот уж радость. Иначе стала бы бездомной красавицей.

Но кто же она теперь? И за что ей это всё? Как же она на работу теперь вернётся в таком виде? Её же никто не узнает! Коллеги точно не поверят. Даже если соврать, что сделала пластическую операцию, а волосы нарастила. Нет, волосы – меньшая из её проблем, их всегда можно отрезать.

Открыв главный разворот паспорта, убедилась, что всё ещё Берёзкина Аксана. Но тревога не покидала. И в следующий час Саня ещё раз десять открывала и проверяла паспорт. Перед тем, как открыть паспорт снова, громко сказала:

– Мне семнадцать!

Ну а что, пусть будет меньше лет, с неё и спрос меньше. Открыла паспорт и охнула – действительно изменилась дата рождения. Даже не дата, год рождения стал двухтысячным. Сам день рождения остался прежним: семнадцатого сентября. Чудеса! Но так даже лучше – до совершеннолетия чуть больше двух недель. Как-то она мало подумала, загадывая себе новый возраст, не то, чтобы ей нужно покупать сигареты, не курит, к счастью, но в принципе, у совершеннолетних больше прав и свобод.

Есть не хотелось, Саня без аппетита пожевала корочку хлеба из продуктов, что везла тёте Клаве и забыла отдать. А вот глаза уже слипались, накатила апатия, захотелось спать. Мысли текли вяло – хорошо бы вернуться в ванную, да смыть косметику. Саня не была уверена, что накрашена, но вдруг. Ну разве бывают у рыжих такие чёрные брови и ресницы?

Только страшная лень одолела. И усталость. Всё утром. Всё потом.

Думала, что не сможет уснуть в чужой кровати, но провалилась в сон сразу. Ни единого сна не увидела, проснулась отдохнувшая и бодрая, но сникла, сразу всё вспомнив. С ней случилось нечто сверхъестественное. И где искать ответы – пока не ясно.

Саня прихватила полотенце и новый шампунь и пошла в душ – взбодриться и смыть ненужную косметику, если та всё же была. Взбодриться получилось, а вот губы, ресницы и всё остальное цвета не изменило.

То ли что-то влагостойкое, то ли модный нынче татуаж, то ли у неё теперь это естественный окрас. Было же такое в каком-то кино! Да, Белла из «Сумерек» стала красивой вампиршей, но не изменилась же полностью!

Саня ещё раз оглядела зубы, но клыки не попытались вылезти, превращаясь в вампирские. Да и крови ей точно не хотелось. Прислушалась к себе, представила густую красную кровь. Чуть не стошнило.

Выдохнула, для вампира она довольно загорелая, причём во всех местах. Или это естественный цвет кожи? Жуть!

С волосами замучилась, вымыть-то не проблема, даже как-то приятно оказалось – стать обладательницей такой густой и красивой гривы, а вот как сушить? Обрезать бы их, чтобы не мучиться!

Не успела так подумать, как её обдало тёплым ветром, и волосы мигом стали легче, высохли и заблестели в отражении богатой копной – волосок к волоску.

Будь у Саньки под рукой бутылка водки или коньяка, выхлебала бы до донышка, не задумываясь.

С каменным лицом она завернулась в полотенце и пошла в свою комнату. Одевалась почти бездумно, чистая смена имелась. Правда пришлось влезть во вчерашние джинсы. Успела подумать, что теперь одежда ей не слишком подходит – талия стала уже, а бёдра шире, ещё и грудь увеличилась с уверенной единички до примерно хорошего третьего размера, но хотя бы осталась упругой.

Джинсы сели, как влитые, словно сами подстроились под новую фигуру. Лифчик тоже увеличился, легко вместив её новый размер. Уж как она увеличение груди вчера проморгала – вообще за гранью. Ведь по логике центр тяжести сместился, она должна была это ощутить. И коса тоже ощущалась сейчас тяжёлым дополнением к потрясениям в головушке. Но видно, она слишком вчера устала, что даже не заметила настолько кардинальные перемены. Или это так магия действовала?

Саня устала удивляться. Для неё всё это было слишком. И поделиться ведь не с кем, получается. Никто не узнает её теперь. А ещё магия, в её существование пришлось поверить. Как говорится – хотела? Получите и распишитесь!

Как ни смешно, расписаться никто не предлагал, хотя бы и кровью. Её вообще ни о чём никто не спросил. Так откуда дровишки? Почему именно вчера? За что над ней так издевнулись небеса?

Но ничего, ничего, она ещё это обязательно выяснит, не станет спускать на тормозах! Должен же кто-то ответить за такое безобразие?! И вернуть всё, как было!

Вдумчивый анализ ситуации не внёс никакой ясности. Что-то случается в ответ на её пожелания, как просушка волос. Что-то само – как изменения тела, фотография в паспорте и дата рождения.

Саня попробовала пожелать стать прежней внешне, но ни фига у неё не вышло. Или есть ограничения в желаниях, или от неё ничего не зависит. Ни один из вариантов ей не нравился, но предстояло смириться хотя бы временно. Потому что Саня отчаянно не желала поверить, что сходит с ума. Впрочем, кто знает, может, это уже случилось?

Когда же, когда она стала другой? Этот вопрос её уже просто измучил. Почему-то казалось, что если узнает, когда, то автоматически поймёт – как?

С чего начать расследование Саня никак не могла решить. Камеры на вокзале? Да кто же подпустит её к записям этих камер? Кассирша в гипермаркете? Смешно, перед ней за день прошли сотни или тысячи покупателей. Да и сама Саня не была уверена, что вспомнит ту кассиршу. Кстати, и в магазине есть камеры, но опять же, никто ей записи не покажет.

Единственное, что пришло в голову из наиболее реалистичного после мучительных раздумий – разыскать туристов-походников и аккуратно расспросить Арсения Марковича, не заметил ли он за их короткое знакомство внезапных перемен в ней, Саньке.

Потому что, пусть они общались мало, но своим наглым взглядом Арсен её буравил не раз. И в электричке при первом знакомстве, и в автобусе. И если он её не узнает, уже будет понятно, что случились перемены во дворе тёти Клавы. А может, старушка сама ведьма и заколдовала её специально? Может, просто скрывала свои возможности все эти годы?

Не поленившись, Саня снова полезла за паспортом, заодно вынула и остальные документы: свидетельство о рождении, дипломом медсестры, корочки о повышении квалификации и присвоении второй, а потом и первой категории. Она всю пачку всегда носила с собой. Вечно на работе требовалось то копию сделать, то ещё что. В дипломе всё осталось по-прежнему. И даже в корочках о присвоении категории и прохождении курсов повышения квалификации ничего не поменялось. Свидетельство о рождении также осталось неизменным.

А вот в паспорте... Саня чуть не осела на пол. Штамп с пропиской исчез! В одночасье она лишилась комнаты? Как же так? А её вещи? Почти новый ноутбук? Деньги на билеты в Крым, спрятанные в томике стихов? Её книги, одежда… Мчаться в город и проверять, кто теперь владеет её вещами? И её комнатой! А может успеет хотя бы вещи забрать?

Саня принялась искать ключи в наружном кармане рюкзака. Но они исчезли. И второй связки с работы не оказалось. Значит, в квартиру ей не попасть. А на работе не открыть шкафчик в раздевалке и сестринскую.

Её уволили?

Саня задышала коротко и часто, на глаза навернулись слёзы. Что творится вокруг?

Стало очень страшно и ужасно обидно. За что? Вот за что с ней творят такое неизвестные силы? Глотая слёзы, которых до этого не замечала, снова открыла паспорт на страничке, где была прописка. Пусто! Как не было.

Она таки стала бездомной красавицей!

Саня не выдержала и принялась хихикать, а из глаз ещё сильнее полились слёзы. От полноценной истерики спас упавший на пол смартфон. Саня вытерла слёзы, шмыгнула носом и полезла проверить телефонную книгу. Хорошо, что не забыла вечером поставить гаджет на зарядку.

Номера коллег, знакомых, некоторых служб. Всё осталось на месте, казалось бы. Но длилось это секунд десять. Один за другим номера стали просто исчезать.

– Нет-нет-нет! – забормотала Саня, пытаясь хоть как-то остановить катастрофу. Но ничего не помогало.

Саня ахнула и полезла срочно в онлайн банк. На счету у неё оставалось около пятнадцати тысяч. Неужели тоже сгорят? Приложение открылось, она увидела свои пятнадцать тысяч на счету, чтобы следом смотреть, как исчезают цифры. Следом исчезло и само приложение. Все приложения на смартфоне исчезали одно за другим. Как в кошмарном сне!

Пиликнуло сообщение: «Вставьте сим-карту. Ваша сим-карта не читается».

А следом высветилось ещё одно: «Телефон вернётся к заводским настройкам после перезагрузки».

Они не обманули, те, кто меняли всё в её смартфоне. После перезагрузки в смартфоне не осталось ничего личного. Сим-карта не читалась, память телефона освободилась и от музыки, и от фотографий, и от её богатой виртуальной библиотеки.

Несколько минут Саня тупо пялилась в экран смартфона, предавшего её доверие. Наличных у неё осталось около семи тысяч рублей. Из одежды – пара смен белья, пара футболок и шорты. Ещё на ней футболка, джинсы и кроссовки, ну и любимая толстовка с капюшоном, потому что вечера уже стали прохладными и Саня, умница, захватила её с собой.

Будущее виделось смутным и безрадостным. С отчаянием Саня боролась жёстко. Пока жива, будет бороться за место под солнцем. И обязательно придумает, как начать жить заново.

План вырисовываться не желал. Саньке отчаянно не хватало информации. Для этого она попытается найти Арсения Марковича. Она всё больше склонялась к мысли, что он не случайно появился на её пути. Интуиция не шептала, она об этом просто орала.

Тщательно вымыв лицо ледяной водой, Саня спустилась на кухню, решив действовать немедленно. Кто-то в деревне мог знать, куда отправляются туристы! Хотя бы хозяин этого дома.

Пал Игнатич стоял у плиты и жарил гренки.

– Доброго утречка, барышня, – радостно приветствовал он Саньку. – Как зовут вас, запамятовал? Наливайте чаёк, вон чашки.

– Аксана, – Саня подошла к чайнику и взяла с полки чистую чашку. Подкрепиться перед дальней дорогой точно не мешало. Новое тело оказалось вдруг очень голодным. – Берёзкина Аксана Даниловна.

Старик открыл зачем-то толстую потрёпанную тетрадь, лежащую на серванте.

– Ага, – выдал он. – Так и записано, только без отчества.

Саня тотчас заглянула через его плечо, теперь ей надо быть очень внимательной ко всему! И действительно увидела запись со своей фамилией, правда имя написано через «о»: Берёзкина Оксана, комната 4. А выше значилось: Арсений Маркович Чернов, комната 2.

Саня вся подобралась, чуть не пролив чай. Везение на её улице ещё не закончилось! Может ей и не придётся долго искать походников? Ведь очевидно, что Арсений Чернов остался в деревне и ночевал в этом самом доме. Даже странно, что не столкнулись.

– Скажите, Пал Игнатич, – Саня устроилась за столом, приняв как можно более беззаботный вид. – А других постояльцев у вас сейчас нет?

Да, не самое лучшее начало расследования, но Саня слишком волновалась.

Пал Игнатич поставил блюдо с аппетитными гренками перед ней.

– Вот, угощайтесь на здоровье. Постоялец один был, да буквально пять минут, как ушёл.

– А куда ушёл, не знаете? – Саня пересилила желание вскочить с места и мрачно вгрызлась в гренок. – Вкусно! Спасибо вам.

Дедок устроился напротив неё с чашкой чая, покивал.

– Знамо дело, куда, – размеренно ответил он. – Арсений Маркович тут каждый раз останавливается. База у них больно далеко, километров триста отсюда. До Волынки едут на пазике, а после уже на лошадях. То туристов возит, то школьников. Места там замечательные, озёра чистейшие, даже лучше наших, воздух и вовсе целебный. И живности всякой хватает.

Саня слушала говорливого дедка очень внимательно, хоть и хотелось его поторопить.

– А что, они уехали уже, думаете? Эта группа школьников?

– Да почём же я знаю? – всплеснул руками Пал Игнатич. – Вот, пройдусь на рынок, узнаю, что да как, если вам надобно.

– Да нет-нет, что вы, – отмахнулась Саня. – Я уже сама собираюсь уходить. Но комнату мою не отдавайте, возможно, вечером вернусь, ещё ночь здесь перекантуюсь.

Нельзя было отметать вариант, что нагнать туристов и Арсена сегодня не получится.

– Конечно, конечно, – закивал дедок, забирая ещё двести пятьдесят рублей. – Комната ваша до завтрашнего вечера. Всё честно, сейчас запишу!

Саня поблагодарила за гренки и чай, сбегала в комнату за рюкзаком. Вполне могло случиться – на что она сильно надеялась – что больше сюда не вернётся. Странное это было чувство – начинать жить с чистого листа, почти без денег, без определённого места жительства. Получается, Саня теперь бомж обыкновенный. Дожила!

Выбора ей не оставили, это обидно, но плюсы свои всё же виделись. С новой внешностью можно попробовать найти новую работу, как минимум. Диплом и другие корочки при ней, как и умения. Или нельзя без прописки? Так, это в столице нельзя, ну может и в других крупных городах. Но всегда можно податься куда-то в глубинку, где медсестёр не хватает, а может и вовсе нет. Но вообще, будет решать проблемы по мере их появления. Толку паниковать заранее?

Итак, план номер один – найти Арсена Марковича, втереться к нему в доверие и разговорить, даже, если понадобится для этого ехать на ту базу за триста километров. План номер два – ехать вглубь страны и пытаться найти себе место работы. План номер три… Нет, хватит пока и первых двух.

Быстрым шагом – ноги как будто тоже стали другими, более сильными, выносливыми – Саня поспешила к единственному в округе продуктовому магазинчику, а там и рынок рядом. Небольшой «торговый центр» на три деревни, там можно было услышать все новости, встретить знакомых, закупить необходимое. А ещё купить воды. Еда на первое время у Саньки была, а вот воду она не покупала.

Сердце Саньки радостно дёрнулось, когда возле магазина она увидела знакомый микроавтобус. Молодёжь высыпала наружу – сидели на лавочке и стояли рядом, переговариваясь о своём. Арсена среди них Саня не увидела, но не огорчилась – не бросит же он своих подопечных, значит, где-то рядом. Водитель сидел на своём месте в кабине и курил, распахнув дверь. Значит, поедут скоро, но воду она купить успеет.

А ещё она заметила, что среди ребят действительно есть девочки, по меньшей мере три особи. Просто одеты по-походному, сразу и не поймёшь, какого пола.

Саня всё это отметила краем глаза и легко забежала в уже открытый продуктовый.

Очередь маленькая – две знакомые старушки, которые её ожидаемо не признали. И вот оно счастье – те двое, с автобуса. Арсен и дядька Егор.

В глазах мужчин она чётко заметила узнавание. Значит, стала красоткой ещё до встречи с ними в поезде? Или после? Арсен ещё поприветствовал её довольно странно:

– А вот и вы!

Словно рассчитывал её здесь увидеть. Или даже ждал!

– И вам не хворать, Арсений Маркович, – улыбнулась в ответ Саня, занимая очередь.

Да, вот так, будет с ним милой и спокойной. Втираться в доверие она не умела, да и чувствовала, что эта наука ей не нравится. Хотелось быть собой, настоящей. А какая она теперь настоящая, покажет время. Главное – не забывать, что ей теперь семнадцать по паспорту, и вести себя соответственно.

Арсен в ответ развернулся к ней всем корпусом.

– Вот вашего имени я так и не узнал, – заявил он, скользнув взглядом по Санькиным новым губам и ниже, но тут же поднял взгляд и уставился в упор почти такими же синими глазами, какие теперь были у неё. Разница, конечно, имелась. Её радужка ближе к бирюзовой, если правильно помнит. А у него – тёмно-синяя, с чёрным ободком. – Так может, назовётесь?

– Аксана Берёзкина, – Саня состроила невозмутимую рожицу, обмирая внутри от волнения.

Хорошо бы, вообще, напроситься к ним на базу. Всё равно ей пока деваться некуда, а турбаза – не самое худшее место на свете. Именно там, в непринуждённой обстановке она выведает, имеет ли Арсен отношение к переменам в её внешности и жизни. Разговора на бегу всё равно не получится.

– Арсений Чернов, – кивнул ей мужчина, глядя гораздо внимательней, чем требовалось для мимолётного знакомства. – Очень приятно, Аксана.

Саня кивнула и поспешно отвернулась к полкам, чтобы унять волнение от такого неприкрытого интереса и разорвать зрительный контакт. Если дальше так пойдёт, он ещё сам пригласит её с собой. Ведь промелькнул в темно-синих глазах непривычный ей мужской интерес. К несовершеннолетней школьнице, между прочим. Саня едва удержала смешок – скоро и сама поверит, что ей семнадцать.