Текст книги "Невольная ученица ректора-дракона. Вернуть любой ценой (СИ)"

Автор книги: Адриана Вайс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 21 страниц)

В этот момент, чуть в стороне, с сухим хлопком открывается новый портал, из которого выскакивают мои родители – мама, папа, и Дариус, чье лицо покрыто ссадинами и запекшейся кровью. Судя по его ранам, им пришлось попотеть, чтобы выбраться из того места, в которое их закинул Хартейн.

Но так или иначе, все они разом кидаются ко мне, и я отстраняюсь от Виррала, чтобы упасть в их объятия.

– Вика! – мама, не скрывая слёз, прижимает меня к груди. – Мы думали… что опоздали…

– Девочка моя… – папа тяжело дышит, но на его лице смесь смятения и безудержной радости. Он проводит рукой по моим волосам, словно убеждаясь, что со мной действительно все в порядке.

– Мама! Папа! – уже не в силах сдержать слез, я прижимаюсь к ним, ощущая их искреннюю радость, нежность и счастье.

Мама и папа держат меня за руки, осыпают поцелуями в лоб и щеки, я фыркаю, смеюсь, утирая выступившие слезы. Виррал мягко улыбается, глядя на нас, и его присутствие тут, в нескольких шагах, дарит мне чувство абсолютной безопасности.

– А где… Рэйвен? – наконец, задает вопрос Дариус, от которого у меня внутри все переворачивается. Он растерянно разглядывает то, что осталось от ближайшей скалы и переводит на нас с Вирралом потерянный взгляд.

– Исчез, – тихо роняет Виррал, – Но что-то мне подсказывает, что он не мог так просто погибнуть. Только не он.

Дариус сжимает губы и отводит мрачный взгляд. Я ловлю себя на том, что слова Виррала находят во мне отклик. Я больше поверю, что он мастерски сбежал, чтобы не оказаться снова запертым под стражей в магической темнице под академией, чем героически погиб, защищая брата.

Не сговариваясь, мы все поворачиваемся туда, где еще клубится дым, разлетаясь над пропастью. И, как ни странно, но впервые за долгое время я чувствую, что весь этот кошмар, наконец, закончился.

Я зажмуриваюсь, позволяя тишине и прохладному ветру горного плато, на котором только что бушевали жестокие сражения, наполнить нас – тех, кто здесь стоит как одна огромная семья – ощущением простого счастья.

В глубине меня зарождается непоколебимая уверенность в том, что теперь нас ждут спокойные дни – как долгожданная награда за всю пережитую боль и страх. И пусть жизнь редко бывает простой, нам хватит смелости и сил, чтобы преодолеть любые грядущие испытания.

Ведь теперь я точно знаю: мы справимся.

Вместе. С моими родителями и тем, кого я так сильно люблю.

Эпилог 1

Три месяца спустя

Не успеваю оглянуться, как от той оглушительной битвы на горном плато у нас остались одни воспоминания, да парочка мелких шрамов у меня на коленке и у Дариуса на скуле. А ведь тогда казалось, что всё, конец света.

Но время летит, и за эти три месяца в Академии – и не только – многое перевернулось с ног на голову.

Во-первых, Виррал собрал совет драконьих владык, чтобы предъявить им претензии из-за самоуправства Хартейна, которого теперь мало кто отваживался открыто защищать. Учитывая, что часть солдат Хартейна оказалась у нас в плену и во всех красках рассказали о том, как их владыка планировал прибрать к рукам Академию, противники Хартейна здорово струхнули.

Конечно, не все владыки были на нашей стороне – некоторые попытались сослаться на то, что без самого Хартейна выносить какие-либо решения неправильно и бессмысленно. Вот только, Хартйен таким же таинственным образом исчез в той разрушительной вспышке, как и Рэйвен. Даже за три месяца никто не смог найти и следа, который указывал бы на то, что кто-то из них (или они оба) жив.

Так или иначе, но сторонники Виррала в итоге перевесили: Хартейна признали персоной нон-грата, а его земли и титул, что твёрдо прилагались к ним, перешли к Вирралу.

– Парадокс, да? – ухмыляется Дариус, когда я эмоционально машу руками, пытаясь осознать, что теперь у Виррала есть собственные земли. – Ещё недавно он был ректором Академии – а теперь новый драконий владыка. Не передать словами, как я рад за него… и горд!

Не скрою: я и сама от этой новости месяц ходила с глазами по пять копеек. А потом ещё и радостно скакала по всем коридорам – тут я, конечно, в своей тарелке: люблю радоваться громко и искренне. Тем более, что Виррал это полностью заслужил.

Во-вторых, статус Академии Виррала взлетел до небес. Народ повалил, будто билеты на концерт любимой группы раздали бесплатно: от желающих попасть на учёбу теперь нет отбоя. Виррал даже решил открыть второй корпус – иначе студентам буквально негде будет сидеть. В общем, Академия переживает рекордный подъём, и я этому тоже безмерно рада.

В-третьих, Виррал официально вернул статус Дариусу – ведь прежде о его достижениях, связанных с нахождением врат гримов, предпочли просто умолчать. Вернее, правильнее будет даже сказать, любые упоминания о нем и о вратах попросту уничтожили.

Теперь же Дариус публично назначен хранителем и исследователем врат. И это еще один шаг на пути к тому, чтобы в итоге разрушить вековую вражду между гримами и драконами. Конечно, не всем драконьим владыкам пришелся по душе настрой Виррала, но, к счастью, нашлись и те, кто поддержал его инициативу, и в первую очередь помог нам драконий владыка Маркос Баррего, правитель южных земель.

– Давно пора заканчивать это бессмысленное истребление, – говорит Маркос, сжимая руку Виррала. – Надеюсь, ты добьешься в этом успеха.

Я тоже надеюсь. И придает мне уверенности то, что даже во враждебном для людей и драконов мире гримов, у меня появились настоящие друзья.

Кстати, о гримах. После того, как Рэйвен стер мое клеймо рабыни, я обнаружила в сеье странные способности, очень похожие на магию гримов. И проявились они в тот момент, когда я вернулась в свою комнату в общежитии и мне на шею буквално кинулась Агнессула. До сих пор не понимаю что тогда произошло, но я каким-то непостижимым образом прижгла ей пальцы какой-то чёрной искрой, выскочившей у меня из ладони!

В тот момент я просто онемела от удивления, а Агнессула ойкнула и уставилась на меня во все глаза.

– Вика, да ты чего вытворяешь?! – вскрикнула она, помахав пальцами, как если бы обожглась о чайник. – И вообще… с каких это пор ты стала владеть магией гримов?

Я и сама растерялась. Не до конца понимая что и как я это делаю, у меня на ладони проступило мерцание, немного похожее на темную призрачную дымку, которую когда-то я видела у Рэйвена. Сказать, что я запаниковала – ничего не сказать. А ведь всё так мирно начиналось – простые обнимашки…

Когда о случившемся узнал Виррал, он, мягко говоря, рвал и метал. Он был убежден, что Рэйвен специально “заразил” меня магией гримов, чтобы в будущем использовать меня в собственных целях. В тот же миг я напряглась, вспомнив, как и сама слышала что-то подобное от Рэйвена. Возможно, это действительно его хитрый план. Но, вместе с тем, я не отступлюсь от своих убеждений – чтобы он там ни задумал, я не собираюсь играть по его правилам и давать ему то, что он так жаждет получить. Чтобы это ни было…

В итоге, Виррал категорически запретил мне экспериментировать с этой магией. Но я, поразмыслив, попросила Агнессулу обучить меня хотя бы нескольким защитным приемам из арсенала гримов. В конце концов, если эта магия сможет мне помочь защитить тех, кто мне дорог, я обязательно ей воспользуюсь, чтобы никакие Хартейны и Корнелии нам не помешали!

Кстати, о последней. За свои преступления и предательство, ей было назначено наказание примерно полжизни мести улицы в каком-то захолустье, где из всех достопримечательностей только памятник камню в виде камня. Говорят, она хотела сбежать из этого места, но не так просто на нее надели магические браслеты, которые контролировали каждый ее шаг.

А ещё, после того, как родители и я вернулись в Академию, нам наконец удалось спокойно обсудить все наболевшие вопросы. Мама с папой, почти дрожа от волнения, рассказали слово в слово то, что прежде говорил Виррал: как им пришлось спрятать меня в другом мире, чтобы спасти от тех, кто мог использовать мой дар в своих целях (прямо как Рэйвен, ага).

Они надеялись, что потом, когда опасность минует, найдут способ вернуть меня обратно… Но время шло, обстоятельства менялись, и они никак не могли рискнуть связаться со мной, опасаясь, что меня тут же найдут враги, узнав, где я.

– Прости нас, милая… – шептала мама, утирая слёзы.

– Мы никогда не хотели тебя бросать, – добавлял папа, стараясь не выдавать отчаянной тоски в голосе. – Поверь, каждое наше решение было продиктовано лишь твоей безопасностью.

Они умоляли меня не сердиться. Но как я могла сердиться, если они – мои любимые родители, да ещё и пережившие столько ужасов, чтобы сохранить мне жизнь?

Естественно, я сказала, что нисколько не виню их и рассказала о своем детстве. О том, как росла в другом мире, даже не подозревая о существовании магии и драконов, и о том как безумно скучала и верила в то, что мои родители на самом деле живы.

Папа слушал, сжав губы, а мама время от времени смахивала платочком слёзы и шептала: “Спасибо тебе, доченька, за то, что не винишь нас”.

И продолжала это повторять, не смотря на то, что я уже раз сто сказала, что никого не виню и никогда не винила. наоборот, искренне люблю.

Когда нам удалось хоть слегка разгрести всю ту груду проблем, которые на нас обрушились после возвращения из Колыбели, в один тихий вечер Виррал, как ни в чём не бывало, пригласил меня к себе. Вот только, не как обычно, в его кабинет, а в роскошный сад за основным корпусом, где он… сделал мне предложение.

Это была, наверное, самая волнительная сцена в моей жизни. Мы стояли вдвоем в парке за Академией, где зелень свисала словно шторы, а дорожка, вымощенная из старого камня, подсвечивалась лунным светом. Он взял мою руку, уверенно глядя мне в глаза, произнес:

– Виктория, я… не хочу больше выпускать тебя из своей жизни. Хочу, чтобы ты оставалась рядом – не только как студентка моей академии. Я хочу, чтобы ты была… моей женой. Я не знаю, как это правильно звучит в твоем мире, но прошу: стань моей навечно.

Даже не верится, какая буря пронеслась в моей душе! Щёки загорелись, сердце запело, ноги на миг едва не подогнулись. Первые пару секунд я не могла сказать ни слова, только ошарашенно кивала, а потом обняла его и прошептала: “Да… да, тысячу раз да! Я согласна!”.

Но наш осторожный драконий роман на этом не остановился. Потому что Виррал попросил моей руки у моих родителей. Папа тогда только крепко пожал ему руку, а мама, всхлипывая, пошутила, что хочет стать бабушкой “прекрасных дракончиков”… от чего я едва сквозь землю не провалилась от смущения, а Виррал расхохотался чуть ли не впервые за все эти месяцы.

И вот теперь мы стоим перед статуей Великой Мирии, хранительницы брака, в Храме Единства. В воздухе плавает слабый аромат каких-то дивных трав, торжественно звучит обрядовая мелодия, а вокруг – толпа гостей, от моих родителей и Дариуса до троицы драконьих владык. Из которых я знаю только Даррека. Даже Агнессула тут – как она сама сказала, чисто из любопытства. И все же, она порхает по залу и угрюмо шипит на каждого, кто выглядит недовольным (слава богу, таких немного).

Священник с благоговейным видом поднимает руки:

– Владыка Виррал, дай же свою клятву перед Великой Мирией и всеми здесь собравшимися.

Стоя перед ним, в белоснежном платье, расшитом цветами, я чувствую как от волнения мое сердце уходит в пятки. Виррал поворачивается ко мне, берёт мои руки в свои, и его глубокие карие глаза смотрят на меня с нежностью, от которой я вся таю.

– Я, Виррал Морган, – произносит он громким уверенным голосом, – клянусь перед Великой Мирией, перед нашими родителями и друзьями, перед всем миром, что буду любить и защищать тебя, Виктория… что бы ни случилось. Я сделаю всё, чтобы твоя улыбка озаряла мою жизнь. Я обещаю ни за что не отпускать тебя от себя, только если ты сама не захочешь уйти… Я клянусь делить с тобой поровну все радости и невзгоды, и, если понадобится, отдам свою жизнь, чтобы сохранить твою.

Сама того не замечаю, как у меня на глазах выступают слезы, и я судорожно вдыхаю, понимая, что не хватало еще разрыдаться на церемонии, как маленькая девочка. Но, вместе с тем, мое сердце вопит от восторга. Громкий шёпот гостей проносится по залу (кажется, все под впечатлением от речи Виррала), а я не могу отвести взгляда от лица моего без пары минут мужа. И, наверное, я уже давно должна была ответить что-то в духе “Я тоже клянусь…”, но слова комом застревают в горле.

– Да, – шепчу наконец я, кое как справившись со своими чувствами, – Виррал… я тоже люблю тебя. И клянусь быть с тобой во всём, сколько бы бед на нас ни навалилось. Мы их все преодолеем, как уже преодолели не одну до этого…

Не удерживаюсь и тихонько смеюсь: всё-таки я оптимистка, и меня распирает от невероятного счастья. Глаза Виррала горят нежным светом – он тоже улыбается, радуясь вместе со мной.

И тут священник поднимает посох, негромко объявляя:

– Великая Мирия благословляет ваш союз. Теперь вы – единая семья!

Наконец до меня доходит, что настал тот самый момент. Сердце бьётся в груди, как взбесившееся, и внезапно я чувствую тёплые пальцы Виррала на своей щеке. Едва успеваю мельком подумать: “Божечки, мы правда женимся! Неужели все это наяву?!”, как его губы касаются моих в нежном, но глубоком поцелуе.

Я запоздало слышу, как вокруг кто-то ахает, кто-то громко аплодирует, кто-то подбадривающе свистит. Кажется, Агнессула тоже едва сдерживается чтобы не разрыдаться и кидает полные вожделения взгляды на собственное кольцо.

Мама всхлипывает “Господи, как трогательно!”, а папа с Дариусом похлопывают друг друга по плечу. В то время как я… просто перестаю слышать весь мир, потому что в этот момент есть только мы.

У меня дрожат колени, но это приятная дрожь. Виррал прижимает меня к себе чуть крепче, его губы мягкие и тёплые. Я ощущаю вкус счастья, восторга, и немного горьковатых слёз на кончике языка.

Все мои чувства вырываются наружу и резонируют с чувствами Виррала. Этот поцелуй длится вечность, хотя на самом деле, наверное, не больше нескольких секунд. Но я успеваю подумать: “Вот оно. Наконец. Мы вместе. И нам ничего не страшно, потому что мы семья.”

Когда мы с трудом отстраняемся друг от друга, по залу разносятся радостные возгласы. Мама тут же бросается обнимать меня, драконьи владыки подходят поздравить Виррала, и, хоть, судя по напряженным лицам некоторых, не все искренне одобряют наш союз, делают это с уважением.

Но мне сейчас на это всё равно. Мы сделали важный шаг, на который я никогда не решилась бы в своём “старом” мире – да и где бы я там нашла такого дракона, как Виррал, а? Я улыбаюсь, глядя, как от блеска во взгляде Виррала моё сердце начинает биться ещё быстрее.

Мы снова касаемся друг друга лбами, а на душе так тихо и радостно, словно все тучи на небе наконец разошлись. Думаю, это и есть то самое счастье, о котором я раньше читала в книжках. И всё-таки оно существует, приправленное капелькой магии, парой капель драконьей отваги и щепоткой моего человеческого упрямства.

Эпилог 2

Шесть лет спустя

Честно говоря, даже не заметила, как пролетели эти шесть лет. Помню себя ещё совсем недавно – взмыленную первокурсницу, которая только-только вошла в Академию Виррала и была готова учиться таинственной магии, а теперь… Я уже давно выпустилась (с наивысшим баллом, надо заметить – вот она, настоящая целеустремлённость!), и больше того – у нас с Вирралом есть маленький сын-дракон, которому недавно исполнилось пять.

Рейнольд – так мы его назвали. Он энергичный, любознательный мальчуган с лёгкой волнистой шевелюрой (у которой, к моему тихому ужасу, иногда проступают крохотные чешуйки по краям, особенно когда он нервничает) и глазами цвета спелой черники.

Рэйвен и Хартейн за все эти шесть лет так и не дали о себе знать ни единым намеком. Словно и вправду навсегда исчезли в той аномальной вспышке, когда земля буквально вырвалась из-под ног и канула в неизвестность. И как бы мне не хотелось отпустить и забыть этот момент, а у меня все равно есть смутное подозрение, что Рэйвен может всплыть в самый неподходящий момент.

Зато Виррал, будучи уже полноценным владыкой, пошёл ва-банк и решил открыть первую тёмную академию для гримов, которые смогли пробраться в наш мир через врата. Это пока что эксперимент: несколько десятков гримов будут учиться наравне с драконами и людьми, осваивая магию. Многие драконьи владыки смотрят на всё это с подозрением, но и любопытство у них велико: а вдруг и правда получится. По крайней мере тогда можно будет следующий шаг на пути в взаимопониманию.

По крайней мере, я сама всем сердцем в это верю.

– Скажу так, – говорит Дариус, улыбаясь своей мягкой полуулыбкой, – Если это сработает, имя Виррала войдет в историю как дракона, который положил конец вражде. И, кстати, твое тоже, Вика, не сомневайся. Без тебя об этом нельзя было даже мечтать.

Я радостно хмыкаю. Не скрою, приятно слышать такие слова. Но я-то знаю, что без поддержки мистера Бэнсона, близкого друга Виррала и бессменного преподавателя, который сейчас возглавил новую академию, мы бы не справились.

Он согласился стать ректором новой академии, взяв себе сразу двух помощниц – Агнессулу, как представительницу расы гримов, и Лиру, как представительницу людей. Что и говорить, из этой троицы вышла интересная команда.

И вот сегодня Виррал, мистер Бэнсон и я обсуждаем в кабинете моего мужа (с каким же наслаждением я произношу это слово – “муж”!) последние организационные вопросы. А если быть точнее, мы с Бэнсоном ждем пока Виррал закончит что-то писать за массивным столом.

И все бы ничего, но в этот момент в дверь кто-то громко стучится:

– Папа-а-а-а! Открой! – доносится из-за нее веселый пронзительный голос.

Я подскакиваю, узнавая голос Реджи, и мысленно ругаюсь. Как только этот сорванец ускользнул от няни и прибежал сюда?!

Кидаюсь к двери, но не успеваю сделать и шага, как она с тихим щелчком распахивается и в комнату вбегает наш пятилетний сын.

– Реджинальд! – шепотом восклицаю я, чтобы не мешать Вирралу, – Ты что тут делаешь? Разве ты не должен был заниматься с няней?

– Но это же ску-у-учно! – выпаливает мальчишка, оглядываясь по сторонам и мигом замечая Бэнсона. Тут же прячется мне за спину, но сам весело хихикает. – Я хотел увидеть папу.

Удивительно, но Виррал даже не ругается, хотя обычно он более строг, чем я. Он сворачивает вдвое листок, на котором что-то писал и передает его Бэнсону. Сам же радостно улыбается и раскрывает руки:

– Иди сюда, мой шустрик.

Реджи, с радостным визгом выскальзывает из-за моей юбки и одним прыжком влетает к отцу на колени, хотя уже совсем немаленький мальчик. Папа прижимает его к себе и даже мистер Бэнсон не может сдержать мягкой улыбки. Он кивает Вирралу и разворачивается:

– Я, пожалуй, пойду. Сегодня у нас первые испытания по новым дисциплинам, а Агнессула с Линой, боюсь, без меня разнесут пол лаборатории.

– Хорошо, – кивает Виррал, не отрывая взгляда от сына, – Спасибо тебе за терпение и за то, что согласился на мое предложение. Более подходящей кандидатуры на роль ректора академии гримов я не могу себе представить.

– Можешь положиться на меня, – хмыкает Бэнсон и окончательно уходит, осторожно прикрыв за собой дверь.

В кабинете повисает приятная тишина, нарушаемая только тихим посапыванием Реджи, который с восторгом вертит в руках красивую шариковую ручку отца (ее я подарила Вирралу, притащив из своего мира). Я вглядываюсь в это умильное зрелище, чувствуя, как сердце переполняется любовью.

Виррал поднимает на меня взгляд и, чуть вскинув бровь, тихонько спрашивает:

– Ну что, Вика, рассказывай, – и, видимо, прочитав на моем лице безмолвный вопрос: “Но как ты догадался?”, усмехается и добавляет, – Я с самого начала почувствовал, что не так просто ты решила поприсутствовать на нашем собрании.

Я проглатываю комок в горле, осознавая, что сейчас придётся сказать то, что я держала в секрете эти последние недели, опасаясь ошибки. Но теперь я точно знаю, что никакой ошибки быть не может. И от одной мысли, что Виррал сейчас обо всем узнает, я мысленно пускаюсь в пляс.

– Да, – медленно начинаю я, чувствуя, как по щекам разбегается лёгкий румянец. – Есть кое-что важное…

Реджи, моментально уловив изменение в моём голосе, замирает и вопросительно смотрит на меня, забавно морща лобик.

– У нас… – я выдыхаю и перевожу взгляд на Виррала, – будет ещё один ребёнок. Точнее, девочка.

Он на миг замирает, осторожно перехватывает Реджинальда на руки, поднимается из-за стола и в одно мгновение оказывается рядом. Одной рукой придерживает сына, а другой нежно притягивает меня к себе.

– Девочка… дочь… – глаза Виррала вспыхивают как яркие солнца, – Это прекрасная новость! Я так счастлив!

Я улыбаюсь, утыкаясьА лицом в его шею.

– Сестрёнка? Ух ты! Она что, тоже будет драконом? – радостно восклицает Реджи.

– Ну… не совсем, – поднимаю я на него взгляд, чувствуя, как накатывает волна смущения и волнения, – Похоже, что она будет человеком – как и я. Но при этом… – я сглатываю комок и снова оборачиваюсь к Вирралу, – Помнишь, ту силу, которая передалась мне от Рэйвена? Похоже, что девочка впитала ее всю без остатка еще в утробе.

Виррал отстраняется, и в его взгляде проскальзывает волнение:

– То есть… она будет человеком, но с силой гримов?

– Похоже на то, – киваю я. – Знаю, что ты недолюбливаешь эту силу, учитывая её происхождение от Рэйвена. Но… это же наша дочь, Виррал. Она такая же чудо-малышка, как и Реджи, – при словах “такое же чудо”, Реджи горделиво выпрямляется, – И, я верю, всё у неё будет хорошо. Она не просто обуздает эту магию, но и найдет ей достойное применение.

Виррал мягко улыбается, а потом прикладывает свободную ладонь к моей щеке:

– Да. Ты права. Раз мы смогли воспитать Реджинальда – а лёгкой прогулкой это не назовёшь! – то и с дочкой справимся. И пусть у неё будет хоть сила гримов, хоть две пары крыльев, она всё равно будет… – он на секунду замирает, чтобы поцеловать сына, который явно обижается на намек на его далекое от идеального поведение – …для нас она все равно будет самым дорогим созданием.

У меня аж внутри всё сжимается от нежности. Я знаю, насколько для него острая тема этот непрошеный подарок Рэйвена. И тот факт, что он передался нашей дочке, которая воплотила в себе наследие дракона, человека и магию гримов, уже большой вызов для нас всех. Но даже так, я не могу скрыть своего счастья. Ведь это лучшая иллюстрация того, что мы – люди, драконы и гримы – в итоге, можем прийти к мирному существованию.

Ведь это именно то, чего я так сильно хочу.

– И все-таки, я надеюсь, она будет дышать огнем, – горестно вздыхает Реджи, чем вызывает у нас с Вирралом добрый смешок.

– Спасибо вам обоим, – шепчу я, не в силах сдержать эмоций, обнимая своих драгоценных мальчиков. Вернее, одного мальчика и одного мужчину, – Вы сделали меня по-настоящему счастливой.

И теперь, когда я представляю себе, как мы будем все вместе, – я, Виррал, Реджи и наша малышка – мое сердце буквально тает. Я закрываю глаза, приникая к груди Виррала, и позволяю чувствам захлестнуть меня с головой.

Больше никаких войн, никаких тайн и заговоров. Есть только мы, объединённые этой огромной любовью… И я верю, что наши дети вырастут в новом мире – мире, где драконы и гримы уже не будут смертельными врагами, где они вместе с людьми существовать в гармонии, а счастье станет доступно каждому, кто откроет для него своё сердце.