Текст книги "Пламя над Доминионом. Путь искры (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

Глава 14

Марк Севериан. Прокуратор Залаира.

В лес посылали местных, но они трусливо не заходили дальше определённого промежутка, всё боялись какого-то падальщика. И тогда я объявил охоту. Воины встретили это радостными криками. Мы привезли с собой несколько Химер. Свою я растил с детства, я специально готовил её к тому, что она перейдёт со мной. Её звали Ламия. Химеры были уникальны тем, что могли маскироваться под обычных собак, но в боевом режиме становились огромными смертоносными монстрами. Сначала, когда мы только начали охоту и вошли в лес, всё начиналось как прогулка, потому что от Химер никто и никогда не уходил. Мы шли по лесу. Впереди бежали Химеры в образе собак, перелаиваясь, будто и вправду были собаками.

Мы быстро обнаружили следы женщины, её запах. Она шла вдоль реки. Мы нашли её ночёвку, очень умело скрытую, что тоже вызывало вопросы, кто же она и какими умениями обладает?

Но от нас не скроешься и мы пошли дальше. В какой-то момент казалось, что мы потеряли след, но в том и уникальность Химер, их не собьёшь просто, идя по воде. Они опускают морду в воду и чувствуют запах человека даже через толщу воды.

Чуть позже мы нашли вторую стоянку. Неподалёку от этого места мы увидели животное, напоминающее медведя. Я подумал, что это, наверное, и есть падальщик. Хотя он вполне весело ловил рыбу. Нас он тоже заметил, несколько раз повёл носом, словно принюхиваясь, и что-то ему в нашем запахе не понравилось, потому что он резко прервал рыбную ловлю, опустился на шесть лап и убежал в лес.

Хотелось его отловить и принести в город, чтобы показать местным, что лес не страшен. Но у нас была цель, поэтому мы не стали отвлекаться, ещё успеем. Вскоре река стала гораздо уже, и более бурная, но мы продолжали идти поверху. Химеры иногда прыгали в реку, чтобы проверить, не меняла ли наш объект охоты направление. Химера могла прыгнуть вверх на пять, и даже чуть больше пасов*.

В одном месте мы нашли следы, здесь она лезла из воды, были видны комья земли, выдранные корни, примятая трава, где она, видимо, лежала, когда ей удалось выбраться. (*Пас (passus) 1 пас = 5 футов (pes) ≈ 1,48 метра (древний Рим))

В этот раз девчонка не заметала следы, она спешила и явно знала, что мы идём за ней.

Ламия вдруг принюхалась и резко побежала в сторону водопада. Эта прогулка дала нам понять ещё и то, что наши карты были не совсем верны, на них, к примеру, этот водопад не был обозначен. Но впереди явственно слышался гул большой воды. Я приказал остальным оставаться на месте, я хотел сам увидеть эту Фрейю и поймать её. Химера вырвалась вперёд. Её задача была, придавить женщину, но не убивать. Просто испугать и остановить.

Но когда я вышел из леса, передо мной открылась страшная картина: Ламия лежала мёртвая. Из единственного места на голове, через которое можно было убить Химеру, торчала рукоятка кинжала. А рядом, в окровавленном комбинезоне, стояла девчонка. Грязь на лице скрывала черты, волосы действительно были красные. Откуда женщина из отсталого мира могла знать, как убить генно-модифицированное животное, химеру?

Смерть Ламии я не мог простить. Первым желанием было снести этой Фрейе голову. Глаза заволокло красной пеленой, и я выхватил меч. Я понимал, что ей некуда деваться, позади неё пропасть, шум падающей воды подтверждал это. Поэтому я шёл медленно, стараясь унять гнев.

И вдруг девчонка как-то странно подпрыгнула, и, не успел я моргнуть, как она уже шагнула в пропасть. Я подбежал к краю, выглянул, и успел увидеть только, как она, чётко сгруппировавшись, входит в синюю воду озера. Я ждал. Ждал долго. Когда прошло уже достаточно времени, чтобы человек, которым она, несомненно, была, задохнулся под водой, я понял: девчонка погибла. Она не выплыла. «Скорее всего, озеро мелкое, —подумал я, – и она ударилась головой». Ну что ж. Расплата настигла убийцу Ламии.

Я повернулся и дал сигнал отбоя охоты. Удовлетворения не было никакого, но пора было возвращаться во дворец.

***

Алекс

Я шагнула в бездну. Тело моё откуда-то знало, как себя вести, и в какой-то момент я ощутила себя летящей... пулей, и вошла в воду как пуля, сразу выгибаясь, чтобы, если вдруг дно будет очень близко, не разбиться. На мою удачу мне хватило глубины. Я знала, что сразу выплывать нельзя, тот, кто пришёл вслед за химерой, будет ждать. И если он увидит, что я выжила, он тоже прыгнет.

Я осторожно, практически перебирая руками по дну, поплыла, ориентируясь исключительно на рельеф. Я видела, где скала, мне надо было отплыть от места падающей воды, и я поплыла в ту сторону, где вода не бурлила, туда, где камни образовывали небольшую подводную горку.

Воздуха пока хватало. Отталкиваясь руками от скользких камней и пугая любопытных рыб, я увидела, что горка выходит наружу.

Когда воздух закончился, я осторожно приблизила лицо к поверхности воды. Я находилась на самом краю озера, которое примыкало к скале, но в этом месте уже не падали струи водопада, сюда долетали только брызги, образуя взвесь в воздухе. Я надеялась, что, скорее всего, если смотреть сверху, то эта взвесь закроет моё лицо, если его вдруг будет видно на поверхности. Аккуратно, стараясь, чтобы вода не попала внутрь, я вдохнула, и снова спряталась под воду. Так, под водой, по внутренним часам, я просидела, наверное, минут сорок – сорок пять. Подумала, что, наверное, уже все убедились в том, что я не выплыла, и попробовала осторожно высунуть голову целиком. Попыталась посмотреть наверх, конечно, ничего видно не было. Решила, что буду потихоньку выбираться. Вспомнила, что пространство вокруг озера было довольно открытое и что любое движение, пока кто-то будет идти, будет очень заметно. Поэтому нужно было дождаться сумерек. Я вспомнила, что ночами здесь довольно холодно, а в мокрой одежде будет ещё холоднее. И сейчас, пока ещё оставалось немного солнца, можно было хотя бы немного просушиться.

И только оказавшись на поверхности, я заметила, что химера разодрала мне руку, рукав комбинезона был в лохмотьях, и вдоль всей руки шли следы когтей. Раны были неглубокие, но неприятные, ещё и тем, что кожа быра разодрана, и если когти были ядовитые, то яд уже попал в кровь. Я вспомнила желто-зелёную слюну капавшую из огромной пасти. Всё, что я нашла в своей дырявой памяти о химерах, это то, что на кончике хвоста у них ядовитый коготь, но есть ли у них яд на когтях на лапах? И какие могут быть последствия? Этого память мне пока не подсказала.

Пока я была в воде, я ничего не ощущала. Но как только рука оказалась на воздухе,

раны начало жечь.

Рука пока двигалась и это радовало. Я отжала всю одежду, возле озера нашла растение, похожее на тысячелистник, узкие, перисто-рассеченные листья, тонкие крепкие стебли, слегка шероховатые на ощупь, возвышались примерно на полметра над землей. На концах уже распустились плоские зонтики бело– серебристых мелких цветков. Понюхала, лёгкий, терпкий запах, чуть пряный, чуть горьковатый, похоже, ещё немного памяти вернулось, потому что я и по запаху определила, что это именно он и есть.

Двумя камнями перетерла надкорневую часть и такой вот кашицей наложила на рану. Потом разорвала платье, которое мне выдали в женском доме, и импровизированным бинтом замотала руку. Пусть противоядия не было, но так мне было спокойнее.

Вокруг было пустынно, поэтому я сняла с себя всё, не опасаясь того, что кто-то меня увидит. Сама, чтобы не «светить» телом, спряталась под дерево. Одежда все была серых тонов, кроме рясы монаха, но я её не стала сушить, отжала и убрала в

мешок, который, к моей радости, уцелел. Но карта, к сожалению, рассыпалась на куски, не выдержав водных процедур. Зато было цело кресало, что успокаивало, ведь, по крайней мере ночью, если вдруг я пойму, что в округе никого нет, можно будет разжечь костёр и погреться.

Когда солнце стало клониться к горизонту и уже наполовину скрылось, я начала собираться. Конечно, одежда не просохла, хорошо, что комбинезон, правда, теперь практически без одного рукава, был из такой ткани, которая казалась и не была влажной... ну, если только чуть-чуть.

Я пошла в сторону леса. Жжение с руки перешло на плечо, но пока было терпимо. Единственное, что меня беспокоило это то, что начало меняться обоняние. Этот симптом, я вспомнила, был первым признаком отравления ядом химеры.

Нужно было больше пить, но у меня не было с собой никакой ёмкости, поэтому, напившись у озера, я надеялась, что до утра мне хватит. Когда я стояла сверку, я видела, куда мне надо идти, поэтому «гибель» карты пока не была критичной. Я помнила, что, чтобы добраться до деревни, надо пройти через лес. До леса было километров семь или восемь, и когда я до него дошла, уже почти совсем стемнело. Но темнота была моим другом. Именно поэтому, как только я вошла в лес, мне сразу стало гораздо спокойнее. Я прислушалась, не было слышно никаких шумов, кроме звуков самого леса.

Идти было непросто, хотя мои глаза неплохо видели в темноте, здесь явно не было протоптанной пропинки. Возможно, где-то она и была, но сейчас, в темноте, её искать было совершенно бесполезным, поэтому я шла ориентируясь по направлению.

В какой-то момент меня начало знобить, или я начала замерзать, или так действовал яд химеры. Было не очень хорошо, но я понимала, что пока буду двигаться, у меня остаётся шанс дойти до деревни, или хотя бы обнаружить источник воды. Поэтому я шла, пока ноги не подпомились, и я не упала.

Я перевернулась на спину, посмотрела наверх. Всё кружилось. Меня замутило. Я попыталась встать и не смогла. Тогда я свернулась в клубок и подумала о том, как будет жаль, если мне не удается проснуться. Ведь я только-только начала вспоминать

Глава 15

Алекс

Мне снилось голубое небо. Пахло луговыми цветами. Я лежала на этом лугу и смотрела вверх. Вдруг знакомый голос произнёс:

– Алекс.

И пошёл дождь. Моё лицо стало мокрым. Я удивилась, на небе ведь не было ни облачка. И вдруг вспомнила, что я вовсе не на лугу, а в лесу, в мире, который называется Залаир.

Я открыла глаза, и еле сдержалась, чтобы не закричать, потому что прямо перед моим лицом была морда. Из пасти свешивался красный язык. Я вскочила. Существо испуганно отскочило в сторону. А когда я немного пришла в себя, то поняла, что бояться нечего, это была обычная дворовая собака, небольшого размера. Она сидела неподалёку и с какой-то укоризной смотрела на меня. От облегчения я рассмеялась. Голос был хриплый, горло словно склеило, и я прохрипела:

– Ну что ты, маленькая, испугалась?

Собака встала, всё ещё опасаясь, видимо, моей реакции, и недоверчиво подошла ко мне.

Я откашлялась и спросила:

– Ты зачем вылизывала мне лицо? Хотела меня съесть? Собака завиляла хвостом. А потом вдруг уцепилась зубами за мою штанину и потянула.

– Эй, ты что-то хочешь? – спросила я. Но, к сожалению, собаки не разговаривают. Хотя эта вела себя на редкость выразительно. Она отцепилась, отбежала и оглянулась на меня. Потом подбежала снова, ткнула в меня лапами, снова отбежала, ей явно нужно было, чтобы я пошла за ней. «Надо же, – подумала я, – какая умная псина».

–Ну, пойдём. Тело ломило, то ли после прыжка, то ли после марш-броска, то ли от яда. Но одно было ясно, что как бы плохо мне ни было, я жива. А это главное.

Я пошла за собакой, глядя на бодро болтающийся рыжий хвост, поразилась тому, что собака была хоть и небольшая, мне она была где-то по колено, но крепкая, толстые лапы, мощная грудь, круглая голова. Она уверенно шла по лесу, ей, с её малым ростом, идти было гораздо проще, чем мне. Я же постоянно натыкалась на какие-то ветки. Поэтому иногда собака останавливалась и ждала, пока я обойду то или иное препятствие. Вдруг, в какой-то момент, она отбежала. Я даже подумала, что она бросила меня. «Завела в лес и бросила,» – усмехнулась я про себя. Но, сделав ещё несколько шагов, я снова увидела собаку. Она сидела на краю ямы и поскуливала. Я подошла ближе, заглянула в яму, и поняла, что это была охотничья ловушка на крупного зверя, утыканная снизу кольями. А среди кольев лежал мальчишка. Повезло, что он был небольшого роста и довольно худенький. Было видно, что на холщовой рубахе у него кровь, но ранение явно было поверхностным, потому что мальчишка был в сознании. Увидев моё лицо, он застонал.

– Эй, ты как? – спросила я.

– Живой... – прохрипел он.

– Меня привела твоя собака, – сказала я. Собака, будто поняв, что мы говорим про неё, завиляла хвостом.

– Это Лорик, – прохрипел мальчишка из ямы.

– Ну что, Лорик, – повернулась я к собаке, – будем знакомы. Давай думать, как вытащить твоего хозяина.

– Как тебя зовут? – спросила я мальчишку.

– Викар. Но можно просто Вик, – ответил он.

Я улеглась на землю, чтобы ненароком не скатиться в яму, земля была рыхлая и влажная, свесилась насколько возможно, разглядывая яму изнутри.

– Вик, ты встать можешь? – уточнила я.

– Я попробую, – с усилием сказал он.

– Пока лежи, береги силы, – остановила я мальчишку, который попытался подняться, – сейчас я найду что-нибудь, за что ты сможешь ухватиться, – и я пошла искать какую-нибудь дубину, молодое дерево или ветку, чтобы была достаточно толстая, и не переломилась под весом мальчика.

У меня не было с собой никакого оружия, я бы даже не смогла ничего срубить. Лорик бежал за мной, как будто отслеживая, чтобы я точно не заблудилась или не ушла и не бросила его хозяина в таком бедственном положении. Пришлось ему сказать:

– Лорик, не волнуйся. Я обещала помочь, я помогу.

Вскоре я нашла то, что могло пригодиться, это была большая, толстая ветка, явно сломанная ветром с какого-то большого дерева. Ветка лежала на земле, но от неё отходили ещё маленькие ветки, и это было здорово, потому что их можно было использовать как ступеньки. С большим трудом мне удалось вытащить эту ветку из-под другого дерева, которое когда-то завалилось и придавило её.

Изображая из себя волокуши, мы вместе с Лориком притащили эту ветку к яме. Я опустила её вниз, получилась импровизированная лестница.

– Ну что, Вик, – сказала я, – сил у тебя сейчас немного. Поэтому стараемся делать всё за один раз. Ты изо всех сил лезешь по этим веткам. Как только я смогу до тебя дотянуться, я тебя вытяну.

Мне показалось, что мальчишка с недоверием посмотрел на меня. Но у него явно был «железный» характер. Он встал, было видно, что ему тяжело и больно. И вот он уже полез по дереву. Когда он действительно долез до того места, где я могла его ухватить, я поняла, что силы у него кончились, мальчик вдруг весь побелел, глаза начали закатываться. Но я уже схватила его под плечи и потянула на себя. В какой-то момент мне показалось, что я его не удержу, потому что земля на краю ямы была скользкая. И хорошо, что мальчишка окончательно обмяк только тогда, когда уже наполовину его тело было наверху. Я оттащила его подальше от края, и рухнула сама, чувствуя, что и у меня тоже силы закончились. Немного полежала, но разлёживаться времени не было. Надо было посмотреть, что там с раной у мальчишки, а то вытащить его только для того, чтобы он тут умер от заражения крови, это совсем было бы плохо. Я открыла рубашку, уже прилипшую к разодранному боку, и увидела, что рана хоть и не сквозная, но задеты мышцы. Нужна была хотя бы вода, чтобы промыть. Я стала оглядываться, присматриваясь к тому, что растёт, и посмотрела на Лорика. «А что, вдруг он знает?» – подумала я, понимая, что, наверное, схожу с ума, раз рассчитываю, что собака покажет мне, где вода.

Но выживают не самые умные и сильные, а те, кто умеет лучше всех приспосабливаться. Поэтому, если надо спросить у собаки, то почему бы и нет?

– Лорик, здесь есть родник или речка? – спросила я.

И вдруг собака встала и снова посмотрела на меня, мол: «Пошли, я тебе покажу»

Я пошла за Лориком. Буквально через несколько метров он привёл меня к небольшому холму, из которого бил родник

– Ты ж мой хороший... сказала я. Какая же ты умная собака.

Лорик довольно помахал хвостом.

Я напилась сама, чувствуя, как немного отпускает горло. Помечтала, чтобы и голова хоть немного перестала болеть, а раненая рука пульсировать.

Потом подумала: «А в чём бы отнести воду?»

Увидела большой кусок коры, которая отошла от дерева. Оторвала его окончательно и использовала как миску.

Глубины этой «миски» едва хватило только на то, чтобы промыть часть раны мальчика, и мне пришлось сходить три раза. Но, в конце концов, рана была промыта. Я ещё порадовалась, что мальчишка лежит без сознания, по-хорошему рану надо было бы зашить, но у меня ничего не было с собой.

Возле родника я увидела цветки зверобоя, почему-то тысячелистника здесь не было, но в памяти всплыло, что зверобой обладает ранозаживляющими свойствами. Я нарвала цветков, подавила их руками и заложила рану, затем крепко замотала самодельными бинтами, оставшимися от платья, выданного мне «великими воинами» в женском доме.

Я посидела около часа, наблюдая за мальчиком, разожгла огонь, набрала еловых веток, сложила из них лежанку, перетащила пацана, который не просыпался, видимо, всё-таки, потерял много крови. Через какое-то всемя стало понятно, что мальчишка, похоже, уже просто спал, и тогда я рухнула сама.

Перед глазами снова всё кружилось, голова страшно болела, тело ломило. Последняя мысль, которая мелькнула: «Я всё-таки ещё и заболела.»

Глава 16

Прокуратор

– Там не было трупа, – доложил трибун, вытянувшись в струну.

– Оттуда вытекает большая река? – усмехнувшись, спросил я.

– Нет, – ответил трибун, вытянувшись ещё больше.

– Там водится зубастое чудовище? – начал терять я терпение.

– Нет, – снова коротко ответил он.

– Тогда, где же тело?! – нахмурился я.

– Там не было тела, – повторил трибун.

– Вы осмотрели местность вокруг озера? – я уже ни в чём не был уверен, если она смогла убить Ламию, то, может, и в смертельном прыжке выжила.

– Да, Прокуратор, – наконец-то трибун заговорил, как и следовало, – мы нашли следы, они вели в лес.

Я подумал: «Она всё-таки Фрейя... Так и тянет её в лес. И ты смотри, как кошка. Выжила после столкновения с химерой, после прыжка со смертельной высоты, и пошла к лесу.»

Это становилось всё более интересным. Я ощутил азарт охотника. Да, я всё ещё злился на неё за то, что она убила Ламию, но теперь мне хотелось узнать, кто она, гораздо больше, чем убить её.

– Так почему ты ещё здесь? – спросил я. – Возьми два отряда наиболее толковых местных и прочешите лес. Загляните под каждый пенёк, она мне нужна. Здесь. Живая.

Трибун вскинул руку, прижал её к сердцу и быстрым шагом вышел из зала. Сегодня я не мог принять участие в этой охоте, мне надо было быть в другом королевстве. Дел было невпроворот, но это только начало, но сейчас идут первые и оттого как мы всё сделаем зависит каким станет этот мир. Но я был уверен, что через десять лет дороги Доминиона будут пересекать все обитаемые и необитаемые земли этого мира. Я думал о главное цели Доминиона, но почему-то перед внутренним взором была тонкая фигурка, летящая в пропасть, и внутри появилось какое-то чувство. И это была не ненависть...

***

Алекс

Сегодня мне не снился дождь под голубым небом, но проснулась я оттого, что кто-то влажной тряпкой протирал мне лицо. Открыв глаза, увидела над собой верхушки деревьев. Приподнялась, рядом сидел вчерашний мальчишка, в руках у него была мокрая тряпка. Горло пересохло так, что было трудно дышать. Вспомнила, что мальчишку зовут Вик.

– Вик... – прохрипела я. – Воды...

Мальчишка, слегка прихрамывая, но довольно бодро, пошёл в сторону родника. Вскоре он пришёл, неся в руках импровизированную мисочку из коры, и у меня появилась возможность немного попить. После нескольких глотков воды стало полегче.

– Ну, привет ещё раз, Вик, – сказала я.

– Привет. А тебя как зовут?

– Ты знаешь, я не уверена, что правильно помню, – сказала я, – но мне очень интересно: Откуда ты помнишь, как тебя зовут?

Вик посмотрел на меня, а потом осторожно произнёс:

– А я ничего и не забывал. Оказалось, что мальчишка живёт здесь же, в лесу. До «судного дня» жил с бабкой-знахаркой, вдвоём, потому что родители давно умерли. И вот несколько дней назад, как раз в тот самый день, когда я очнулась в этом лесу, всё и произошло.

– Бабка вдруг захрипела, вот так схватилась, – Вик показал на сторону сердца, –хорошо, что я рядом был, – сказал Вик, и грустно добавил: – Только и успела мне сказать, чтобы я шёл в деревню, один не оставался... и померла бабка-то. Мальчишка шмыгнул носом, глаза его наполнились слезами. Я положила руку ему на худое, но крепкое плечико.

– Ну, я её похоронил и пошёл в деревню с Лориком, – продолжал он. – А там ужас! Никто никого не помнит, а потом пришли эти… воины Доминиона.

– Постой... как ты сказал? – переспросила я.

– Воины Доминиона. Так они себя называли, – повторил Вик.

– Они тебя не видели? – спросила я.

– Нет. Я, знаешь, какой ловкий! – с гордостью сказал Вик.

Я скептически посмотрела на его бок.

– Ну, это не считается! – обиделся мальчишка.

Мне пришлось признать:

– Да, если ты не попался этим воинам, то я уверена, что ты действительно ловкий.

– Ну так вот, – Вик нахмурился, вспоминая, – они разделили всю деревню, что-то проверяли, часть деревенских увезли с собой. Но семейных всех оставили.

– А откуда же они узнали, что они семейные?

– Ну так их как-то проверили, распределили по домам, я смотрел, никого не перепутали, – сказал Вик,

– А ты что? – спросила я. Вик махнул куда-то в сторону:

– В деревню я больше не ходил, вернулся в дом, где мы с бабкой жили. Решил, что пока тут буду.

– А сюда что пошёл? – снова спросила я.

– Так охотиться! А эта яма, видать, давно была вырыта. Лорик побежал, а я за ним, но он удержался, а я… нет, – Вик виновато потупился.

– Ты очень удачно упал, – сказала я.

– Да, – сказал Вик. – А ещё удачнее, что ты пришла, я думал, всё, не выживу. Ну так как тебя зовут? – спросил он.

– Знаешь, Вик, называй меня Алекс.

– Уверена? – недоверчиво спросил Вик. – Ты же не парень.

Я посмотрела на него:

– Ишь, какой глазастый... Вик смутился:

– Ладно, Алекс, значит, Алекс. Алекс, а что с тобой случилось? Кто это тебя так?.. – Вик показал на перевязанную руку, сквозь «бинты» проступала кровь. Раны не заживали. Я вспомнила, что это могло быть из-за слюны химеры.

– Я бежала из города. От воинов Доминиона, – честно сказала я.

– Из столицы? – удивился мальчишка. – Ты прошла через Шепчущий лес?

– Да, – улыбнулась я.

– Видела падальщика? – шёпотом спросил Вик.

– Видела, – я кивнула.

– И ты выжила? – шёпот Вика стал зловещим.

– Он был занят, когда я его видела, – снова улыбнулась я. – Рыбу ловил.

– Брешешь... – Вик явно мне не верил.

Я многозначительно промолчала. Глаза Вика округлились.

– А ты как в долину спустилась? Ты что, прыгнула в Шиварский водопад?! – восхищённо спросил Вик. Я снова промолчала.

– Ты что? Искра*? – у мальчишки глаза стали круглыми, и он внимательно посмотрел на мои рыжие волосы, вернее на их остатки.

(Искра – дочь болини Матери Пламени, выдумано автором)

– Да, я прыгнула. Иначе никак было не оторваться от преследования, – ответила и не стала разуверять мальчишку, что я не Искра, мне это даже показалось забавным.

И вдруг у меня закружилась голова, и я прикрыла глаза.

– Слушай, Алекс, а пойдём со мной в наш с бабкой дом, предложил Вик. В этот лес никто не приходил и раньше, а теперь-то, наверное, даже в деревне не помнят, что мы тут жили.

– Спасибо, Вик, – сказала я. – Я и сама хотела напроситься. Мне надо бы отлежаться.

– Идём! – обрадовался мальчишка. А у бабки там всякие травки, я кое-что знаю, бабка учила, заварим, и вылечишься быстрее.

Я подумала, что, если дом спрятан в лесу, может быть, нам удается там какое-то время отсидеться.

Так я оказалась в доме знахарки. Судя по всему, бабка у Вика действительно была ведающей, потому что в доме, в специальной сухой комнате, было много сушёных трав и настоек, порошков и снадобий. Это было настоящее богатство в текущих условиях. Многое было подписано, а что не было, то легко угадывалось по запаку или внешнему виду. Знания у меня воплывали, как только я определяла средство. Теперь я точно вылечусь.

Но первым делом я осмотрела рану Вика, выглядела она неплохо. Моя рана, наоборот, выглядела отвратно. Во-первых, она не заживала, и, похоже, что, несмотря на то что в использовала тысячелистник, началось воспаление. Я заварила себе чабрец, нашла что-то вроде мази, в составе которой определялись чабрец и бессмертник.

– Для твоей раны подойдет, – сказал Вик. – Бабка говорила, что там шиварский мох , а он помогает против ядов.

В общем, ещё мы с Виком заварили травы, самые обычные: шалфей, мяту, ромашку. Но все они были направлены на то, чтобы снять интоксикацию. В доме нашлась и еда. После еды и отваров я спала почти сутки, но зато утром следующего дня проснулась почти здоровая.

Вик оказался охотником. Он умел ставить силки на мелкую живность и стрелять из лука. Увидев лук, я поняла, что тоже умею из него стрелять, но показывать не

стала, ещё сохранялась слабость.

Мы с Виком позавтракали. Здесь было спокойно, но внутри у меня тикали часы, почему-то мне казалось, что тот громила, чью химеру я убила, не из тех, кто верит глазам. Наверняка проверит, утонула я или нет, поэтому надо было решать, что делать дальше.

И хотя я чувствовала себя гораздо лучше, на всякий случай сделала ещё немного отвара, и для себя, и для Вика.

Сам Вик побежал в лес, проверить силки. А когда я уже процеживала настоявшийся отвар, он прибежал с испуганным лицом.

– Что случилось? спросила я

– Воины Доминиона, – ответил мальчик, – Скоро они будут здесь.