Текст книги "Пламя над Доминионом. Путь искры (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Глава 39

Алекс

– Ты очень вовремя, – сказала я Сашке, только сейчас поняв, в каком напряжении находилась.

– Я знаю, – улыбнулся друг, подходя к Карине и вытаскивая у неё из шеи колючку с соком миссуи.

– Знаешь, что у неё в руке? – спросила Сашка, забирая трубку из руки спящей девушки.

– Что? – спросила я.

– Мультилятор, – озвучил Сашка странное название, и добавил, – интересно, почему она не воспользовалась им, чтобы вывести тебя из строя.

– В каком смысле? – удивилась я. – Это оружие не смертельно?

– У него несколько режимов, – сказал Сашка. – Но нам его не давали, доминусы считают, что оно весьма опасно, потому что на самом низком режиме он просто работает как парализатор, а максимальный режим аннигилирует полностью. От тебя бы ничего не осталось. Сашка посмотрел на индикатор на трубке, и лицо у него вытянулось.

– Алекс, она была готова убить тебя, – с ужасом сказал он.

– Может, она не знала, как этим пользоваться? – подала я плечами, мне хотелось в это верить.

– Может быть, – глухо сказал Сашка, – но это её не оправдывает. Она в любом случае не должна была наставлять на тебя оружие. Особенно если она была в памяти. – Что будем с ней делать? – спросила я. – Она вполне осознанно живёт с доминусом и считает, что не стоит ничего менять. Похоже, ей удалось с ним договориться, и он вернул ей память.

– Мы не можем её оставить, – сказал Сашка. – Сейчас они не знают, сколько нас, где мы, кто мы, и кто за нами стоит. Но то, что она увидела тебя... возможно, она успела заметить и меня. И я думаю, что у Карины мозгов хватит сделать выводы, что несколько из нас выжили, что нам удалось вернуть себе память. Но что ещё она может рассказать доминусам, это вопрос.

– Вопрос, – сказала я. – А почему она не рассказала об этом раньше?

– Ну вот и спросим у неё, – сказал Сашка. – Поэтому вкалывай ей гипносыворотку, и пошли.

– И как мы её потащим через весь город? – я представила себе как Сашка несёт Карину, перекинув её через плечо.

– В паланкине, – как само собой разумеющееся сказал Сашка. – Ты посмотри, какая одежда на ней. Она же настоящая патрицианка, для таких нормально спать в паланкинах. Сашка усмехнулся и добавил:

– Не волнуйся, мы с Киром дотащим, она вроде не сильно растолстела.

– Дурак, – покачала я головой, но Сашка говорил дело, это был, пожалуй, самый наглый, но самый действенный способ беспрепятственно выйти из города. На этом мы и порешили. В доме Карины никого не было, с охраной я разобралась, а Сашка добавил, слуги, если они и были, то попрятались так, что мы их не видели и не слышали, поэтому после того, как я вколола Карине гипносыворотку, мы вышли из дома, уложили её в паланкин, и Кир с Сашкой понесли его так, как будто всегда только этим и занимались.

Но по дороге решили доделать то, что планировали, и направились в женский дом. Я шла и думала: «А вот интересно, Карина знала, что её товарищ, та, с кем она училась несколько лет, находится в женском доме? Знала, помнила, и ничего не сделала?» Но Сашка был прав: этот вопрос мы могли задать только ей. Женский дом располагался, как и столичный, за высоким забором, но сейчас бы день, и поэтому нас пропустили. А дальше всё прошло на удивление без проблем. Получилось даже проще, чем в столице, мне показалось, что здесь смотритель был более расслабленный, чем в том доме, откуда мы вытаскивали Дашу. От него не исходило никакого подозрения, он транслировал добродушие и готовность помочь, без всяких подозрений пропустил нас внутрь, за что и «поплатился». Я вколола ему гипносыворотку. Помимо него ещё было два помощника, которым тоже досталась одна капсула на двоих. И мы пошли искать Инну. В этом женском доме, как и в столице, не было второго этажа. Я снова поставила плюсик Прокуратору за его решение по женским домам. Инну мы нашли в одной из комнат. Она не выглядела такой запуганной, как Дарья, и даже задала мне вопрос:

– Кто вы такие? И почему я должна с вами идти? Поскольку я была одета под монаха ордена Пламени, я так и сказала:

– Мать Пламени выбрала тебя. Пойдёшь с нами, узнаешь своё предназначение.

И она вдруг встала и сказала:

– Я пойду с вами. Вы пришли в ответ на мои молитвы. Я всегда знала, что моё предназначение, это не жить в этой блёклой комнате в ожидании, когда кто-то придёт и будет готов назвать меня своей женой или наложницей. Я иду с вами.

И мы не стали вкалывать ей сыворотку. Вышли из здания женского дома. Я предложила ей сесть в паланкин, где гипнотическим сном спала Карина.

– А что она здесь делает? – спросила Инна, увидев Карину.

– Ты её знаешь? – спросила я.

– Да. Она приходила со своим мужем, предлагала мне войти в его дом наложницей, – с обидой прозвучало от Инны.

– Ты отказалась? – спросила я.

– Да, – сказала Инна. – Я не собираюсь быть наложницей. И если бы вы не пришли, я бы, скорее всего, стала чьей-нибудь женой. Но наложницей, даже в таком богатом доме, как было у этой, – и Инна снова с обидой взглянула в сторону Карины, – я не буду. Но, прежде чем влезть в паланкин простодушно спросила:

– А её вы похитили? – указав на спящую Карину.

– Всё не так просто, – сказала я. – Но Мать Пламени призвала её, но она не ты. Она не считает, что должна идти. Но Мать Пламени знает лучше. Это было несколько дико смотреть на Инну, и рассказывать ей про «послание» местной богини, но я успокаивала себя тем, что скоро вернём ей память и тогда она меня простит. Как и предполагалось, Инну удовлетворил ответ, и она спокойно залезла в паланкин, и больше вопросов не задавала. Из города мы вышли беспрепятственно. Дальше было несколько сложнее, потому что идти и нести паланкин по сельской дороге выглядело довольно странно. Но главным для нас было дойти до леса, там ждала телега и лошадь. До наших оставался день пути, и, когда мы въезжали в лагерь, Инна, сидя на телеге, с любопытством крутила головой, рассматривая жизнь города, высеченного в скале.

В лагере дародов пахло жареным мясом, значит сегодня охотники вернулись добычей, сразу захотелось поесть, но до ужина нам надо было вернуть память девочкам

Карине мы не давали возможности просыпаться, нужно было переговорить с са Санычем и с остальными.

– Ну что, вылезаем? улыбающийся Сашка подошёл к телеге, взглянул на Инну, и она доверчиво протянула ему руки.

Сашка кивнул мне, и я вколола ей сыворотку, пора было возвращать память. Мы очень надеялись, что у Инны другой характер, не такой, как у Дарьи, и что, чтобы там ни происходило, она останется такой же весёлой, с оптимизмом смотрящей ситуацию.

А вот с Кариной надо было что-то решать кто-то из ребят высказал предположение, что, может, она не всё помнит. Может, этот доминус вернул в память выборочно. И мы всё-таки решили подключить её к пневмопередатчику. Подключили мы девушек одновременно, и Карину, и Инну.

Пневмопередатчик, к которому подключили Карину, запищал первым, извеща завершении цикла. Значит, действительно, часть памяти у неё была возвращена потому как импульсов явно понадобилось меньше, чем на тех, у кого была полна потеря памяти.

Карина открыла глаза, обвела взглядом всех нас, сидящих вокруг костра, устало вздохнула и сдерживая рыдания, сказала:

– Зачем вы это сделали?! Зачем?! Я не хотела вспоминать! Мне было достаточно знать, что я здесь, на своём месте.

Сан Саныч встал, отошёл от костра и подошёл к девушке, помог ей подняться.

– Карина, ты не на своём месте. Потому что ты не просто жена какого-то доминуса, которого он взял из женского дома.

В глазах Касины свескнул гнев, но она ничего не сказала.

– Ты выпускница Академии Наблюдателей. Экспериментальный курс. Вас было всего пятеро девчонок. Пятеро! Тех, кто пробился в Академию на этот курс. Вас взяли, потому что вы были лучшими и заключали в себе не только ум, знания, силу но и дух. Дух это то, что нельзя победить, это то, что нельзя закрыть никакими химическими веществами. Это то, что преодолевает всё.

Карина слушала, опустив голову, а Сан Саныч продолжал:

– И сейчас тебе кажется, что ты теряешь то приятное и уютное, что у тебя было. Но представь себе, что мы бы не пришли, прошло бы несколько лет, и ты бы окончательно вспомнила, кто ты. Что тогда?

Вдруг пискнул, извещая о завершении цикла, второй пневмопередатчик. Проснулась Инна.

Карина посмотрела на неё и закрыла лицо руками. А я поняла, что когда она приезжала со своим доминусом в женский дом и хотела забрать Инну наложницей для своего «супруга», она не до конца отдавала себе отчёт, что делает. И сейчас, вспомнив про это, она не могла смотреть нам в глаза.

С Инной, как выяснилось, ничего страшного не произошло, у неё был удивительный характер, ей удалось избежать всех неприятных ситуаций.

Но на Карину она смотрела обиженно.

Мы объяснили ей, что у Карины тоже не было прозрачности в памяти, что-то она помнила, а что-то нет.

– Девочки, у каждой из нас есть шанс всё исправить, сказала я.

Я посмотрела на Дашу, которая была среди нас, но так и не подпускала к себе Кирилла, на Карину и спросила:

– Ты с нами, Карина?

Лицо у неё было печальным, но мне показалось, что решение она приняла.

– Да, я с вами, Алекс, сказала она. Всегда.

И мы ей поверили.

У нас пока не было возможности забрать оригинальную матрицу амнезиума, но на было чем заняться. И со следующего дня мы начали расставлять вышки по Залаиру.

Вышки мы пошли расставлять группами. В моей группе были я, Дарья и Кирилл.

Сначала всё шло нормально. Но когда у нас оставалось всего несколько вышек, и на сегодня операция была бы закончена, можно было бы спрятаться куда-нибудь передохнуть, мимо нас прошли несколько доминусов. Я обратила внимание, что Дарья вздрогнула и застыла.

– Что случилось? – спросила

Кирилл тоже застыл, напряжённо глядя на Дарью. А Дарья, как будто в прострации, произнесла:

– Там он

– Кто он? – спросила я ее.

Дарья как будто проснулась, помотала головой и сказала:

– Нет, ничего. Всё нормально.

Кирилл сделал шаг, встал совсем близко к ней и спросил:

– Даша, это он?

Я не понимала, они говорили о чем-то одном, известном только им.

– Да, – кивнула Даша

– Кто из них? спросил Кирилл.

– В красном жилете, сказала Дарья

А я вспомнила, что действительно, на одном из четверых доминусов, прошедших мимо нас, был кокетливый красный жилет, который ярким пятном выделялся среди остальных. Смотрелось красиво, особенно в комплекте с металлическими

Наручами.

– Ждите меня здесь, сказал Кирилл и пошёл вслед за доминусами.

– Кир, что ты задумал?

– Алекс, не вмешивайся, сказал он. Идите за город. Если не вернусь через час – уходите.

Глава 40

– Даша, кто он? – спросила я Дарью, глядя на то, как Кир уходит вслед за доминусами. Дарья посмотрела на меня и вдруг зло сказала:

– Хочешь знать пикантные подробности?

– Нет, я хочу знать, что сейчас будет делать Кирилл, – спокойно сказала я, понимая, что шаман, конечно, с Дарьей поработал, но видимо, не до конца.

– Это мой первый мужчина, – сообщила Дарья с вызовом.

– Так, – протянула я, – а Кирилл откуда знает?

– Знает, – коротко отрезала Дарья. И я поняла, что Кир пошёл убивать.

– Ты понимаешь, что он сейчас его убьёт? – спросила я Дашу.

– Да, – жёстко ответила она, – и мне жаль, что я не могу этого сделать сама.

–Тогда нам надо проследить за Киром и в случае чего помочь, – сказала я.

Даша недоверчиво на меня посмотрела:

– И что? Ты даже не будешь уговаривать его этого не делать?

– Я уже не успею, но, если мы сейчас уйдём, то у Кира не будет шансов вернуться. Ты этого хочешь? – спросила я.

– Н-нет, – неуверенно ответила Дарья, и добавила с истеричными нотками в голосе,– я хочу, чтобы ничего этого не было.

Вдруг мы услышали звуки борьбы, лязг оружия. Дарья застыла на месте, и я поняла, что она мне не помощник.

– Даша, Даша, – попыталась я до неё докричаться, но она не реагировала. Тогда я ударила её, дала ей пощёчину, Даря отмерла.

– Даша, ты слышишь меня? – спросила я, гляя в испуганные глаза

– Слышу, – обиженно сказала Дарья, держась за щёку.

– Тогда беги в лес, замаскируйся и жди нас, – чётко, теряя драгоценные секунды, которые могли стоит Киру жизни, сказала я.

– В лес, – будто в прострации сказала Дарья.

– Всё, – развернула я её в сторону леса, – беги, беги и не останавливайся. Удостоверившись в том, что Дарья побежала, я пошла туда, куда за доминусами свернул Кир. За углом мне открылась страшная картина, Кир, держа в руках два меча, стоял окружённый доминусами, которых было не четверо, а как минимум семеро. Обратила внимание, что доминус в красном жилете, лежал ничком на земле. Кирилл был ранен, но продолжал биться. И я поняла, что он собирается умереть. Достала меч и нырнула в самую гущу битвы, с удовлетворением увидела удивлённые глаза доминусов, и встала, прикрывая спину Кира. Старалась просто выводить их из строя, не убивать, благодаря своей «медицинской деятельности» я точно знала их слабые места. Вскоре все доминусы уже лежали вокруг нас.

–Бежим, – сказала я Киру, и мы с ним побежали, но вдруг я почувствовала, что бегу одна, остановившись, обернулась и увидела, что Кир стоит, пошатываясь, и будто бы пытается дотянуться себе за спину. Я вернулась,

– Кир, что с тобой? Но Кир лишь удивлёнными глазами на меня посмотрел, и попытался отмахнуться, я схватила его руками, ощутив, что в спине у него что-то торчит, а рука у меня стала мокрая, и он начал заваливаться на меня и я постаралась осторожно положить его на землю, но когда я выпрямилась, то увидела прямо перед собой трубку, такую же какую совсем недавно направляла на меня Карина. Что-то полыхнуло, и я погрузилась в темноту.

Пришла в себя я сразу. Жива! Это главное! Пощупала то, на чём лежала, холодный твёрдый пол, всё тело болело, пахло нечистотами. «Сволочи, – подумала я, – похоже, что рёбра сломали». Ряса была на мне, это хорошо, значит, меня не раскрыли, руки были свободны, а вот на ноге был надет браслет, от которого шла цепь. Было темно, зрение потихоньку перестраивалось, но один глаз не открывался, и болела голова, «Они что, меня за ноги тащили через всё королевство?» – пришла мысль, когда я нащупала огромную шишку на затылке. Было впечатление, что меня словно мешок сначала попинали ногами, а потом, протащив по каменной лестнице, бросили сюда. Прикрыла глаза, надо было подумать, но измученное тело думать отказалось, и я уснула. В следующий раз я проснулась оттого, что меня резко ударили в живот, попав прямо по сломанным рёбрам. Я застонала.

– Живой, вроде, – сказал хриплый голос, – слышь монах, есть будешь? Я хотела сказать, что да, но вместо этого из моего горла снова вырвался хрип.

– Ну ладныть, – снова раздался голос, – миску тебе поставим, захочешь, пожрёшь. И я снова провалилась в небытие, почему-то не было сил встать и искать миску, про которую говорил мужчина. Сколько я проспала, я не знаю, проснулась оттого, что за дверью послышались голоса, судя по лающей речи, разговаривали доминусы.

– Где он? – резко прозвучал знакомый голос. Я его никак не могла вспомнить, только помнила, что голос опасный, что тот, кто так спрашивает очень опасен и… красив. Дверь распахнулась и мне показалось, что меня сейчас затопчут, но сил отодвинуться или как-то сжаться не было. Надо мной кто-то склонился, чья-то рука провела по голове, по шее, опустилась на грудь.

– Свет! – резко сказал … Прокуратор.

Я зажмурилась, от яркого света стало больно глазам. «Ну вот и всё, – почему-то стало грустно, – так глупо попалась». И я открыла глаза, решив посмотреть своей смерти в лицо. И вдруг он меня подхватил, я охнула, когда его руки нажали на мои сломанные рёбра. Хватка слегка ослабла. Потом он обнаружил, что моя нога прикована цепью, отдал приказ снять цепь.

– Свети! – скомандовал он и понёс меня. А я продолжала смотреть ему в лицо, красивое, в свете фонаря, казавшееся вырубленным из мрамора, хотела спросить куда он меня несёт, но не смогла вымолвить и слова.

– Никого не пускать, – снова отдал приказ Прокуратор, и вскоре я поняла, что знаю, куда он меня принёс. Тёплый пар, запах душистого мыла и трав, влажный воздух. Термы. Уложив моё измученное тело на тёплую скамью, он начал меня раздевать.

Глава 41

Я уже поняла, что Прокуратор узнал меня, но у меня не было сил ему сопротивляться, а потому я решила выждать удобный момент. Он снял с меня рясу. Я знала, что он увидит. Под рясой был комбинезон, тот, который носили Наблюдатели. Такой материал, конечно же, не производился на средневековом Залаире. Прокуратор пощупал ткань и усмехнулся.

– Какая интересная ткань, – сказал он, глядя мне в лицо. – Неужели такое делают в монастырях Залаира? Я молчала. – Кто ты? – спросил Прокуратор. Я продолжала молчать. – Я не причиню тебе зла, – сказал он. Видимо, он почувствовал моё напряжение, потому что в какой-то момент, когда потянул за молнию на комбинезоне, мне стало страшно. – Не бойся, я не пристаю к избитым женщинам. Мне нужно тебя осмотреть и вымыть, – сказал он. Он снова усмехнулся.

– Ведь термы именно для этого, – добавил Прокуратор. – Чтобы стать чистым. Ты же любишь чистоту? Иначе не попалась бы в тот раз. Я снова промолчала. Но, похоже, Прокурору и не были нужны мои ответы. Тепло лавки под спиной после холодного пола камеры казалось блаженством. Если бы ещё не было Прокуратора, нависающего надо мной и пытающегося снять с меня комбинезон, то вообще было бы хорошо. Но снять его Прокуратор не успел, потому что вдруг раздался женский голос. О, я знала этот голос! – Что значит не пускать? – голос звенел, отражаясь от каменных стен. – С кем он здесь? – и вскоре по мраморному полу термы послышались шаги. – Марк! – в голосе невесты Прокуратора явно слышалось негодование. – Что здесь происходит? – Элена, я запретил сюда входить, – мрачно сказал Прокуратор, не отводя от меня взгляда. Я знала, почему он смотрит на меня, ведь в прошлый раз он отвлёкся, и это позволило мне сбежать. Он просто не знал, что сейчас у меня не было сил ни на один приём. Да ещё сильно болели сломанные рёбра, и, похоже, нога была вывихнута. – Значит, ты приказал меня не пускать, а сам здесь развлекаешься с наложницей?! – воскликнула Элена. – У меня нет наложницы, Элена, – сказал Прокуратор. Прокуратор встал, а я, лёжа на лавке, в который раз поразилась, какие же доминусы огромные, особенно если смотреть снизу вверх. Он был одет, но его рубаха стала влажной от пара и облепила широкую грудь. Прокуратор отошёл от меня и сделал несколько шагов по направлению к выходу. Я попыталась привстать, потому что с лавки мне не было видно, но сломанные рёбра заставили меня рухнуть обратно. – Элена, выйди, – прозвучал спокойный голос Прокуратора.

– Нет! – ответила она. – Я хочу знать, кто она и почему ты себе позволяешь унижать меня. Мы же договорились! «А у доминусов тоже семейные скандалы бывают», – подумала я. Я лежала на лавке и жалела только об одном, что из-за сломанных рёбер не могу насладиться видом этого славного семейного скандальчика. Между тем действие продолжалось. – Элена, если ты хочешь уйти в Метрополию… – начал Прокуратор. Я сразу напрягла слух. – Я не буду тебя держать.

– А если я не хочу? – с вызовом спросила Элена. – Если ты не хочешь, значит, ты готова стать моей женой, – как-то вальяжно произнёс Прокуратор.

– Может быть, и готова, – всё так же с вызовом ответила ему Элена. И вдруг я явственно услышала взбешённый выдох Прокуратора. И подумала, что мы, женщины, обладаем великой силой: любого мужчину можем довести до состояния «сверхновой». Голос его загремел:

– Элена, я долго терпел твои выходки. Прошу тебя, выйди! Ты не знаешь ничего из того, что происходит в этом мире.

– Но так расскажи мне! – продолжала настаивать смелая невеста Прокуратора. Я даже зауважала её. – Я расскажу чуть позже, – уже спокойнее произнёс Прокуратор и вдруг совсем другим тоном, каким-то бархатистым, добавил: – Я приду к тебе сегодня. – Нет, сегодня не надо. Уже поздно, – очень быстро ответила его невеста.

Прокуратор усмехнулся:

– Вот видишь, Элена, ты сама отдаляешь нас друг от друга. – Приходи завтра утром, Марк. Я буду ждать тебя, – тоже мелодичным, без всякой истерики голосом произнесла женщина. Вскоре я услышала удаляющиеся шаги. А потом – приближающиеся. И снова увидела возвышающегося надо мной Прокуратора. Он всё-таки меня раздел, но слово своё сдержал, приставаний не было! Не знаю, возможно, я действительно выглядела настолько жалко, что на этот раз это не вызвало никакой сексуальной реакции с его стороны. Он просто вымыл меня. А мне просто было приятно лежать в тёплой воде, даже боль из сломанных рёбер куда-то ушла.

Руки у Прокуратора оказались удивительно нежными, я едва ощущала касание, когда он наносил мыльную пену на моё избитое тело. После он дал мне полежать, расслабившись, на горячем камне, а потом завернул в сухое покрывало и понёс. Я думала, что он несёт меня в лазарет. Но нет, пронеся меня через весь дворец, Прокуратор внёс меня в свои покои. И вот здесь я занервничала, и вся моя расслабленность прошла. – Что вы собираетесь со мной делать? – спросила я.

– О, да! Ты умеешь говорить, – сказал Прокурор. – Я уж думал, что не дождусь. – Так всё-таки, – повторила я, – что вы собираетесь делать? И этот «банщик» медленно так протянул, не отпуская меня с рук:

– Это будет зависеть от твоих ответов. Я задёргалась, и он опустил меня на пол. Я неудачно повернулась, поморщилась, схватившись за рёбра.

– Что с тобой? – с тревогой в голосе спросил он.

– Всё в порядке, – сказала я.

– Подожди, – и он снова стал разворачивать меня из покрывала, в которое я вцепилась, потому что больше никакой одежды у меня не было.

– У меня просто сломано несколько рёбер, – сказала я, решив, что ни за что не отдам ему покрывало.

– Почему не сказала раньше? – строго спросил мужчина, оставив попытки меня развернуть.

– А вы не спрашивали, – огрызнулась я, попытавшись отойти от него подальше.

Но он сам открыл двери, и, выглянув из нее, крикнул:

– Лекаря ко мне! Срочно!