Текст книги "Пламя над Доминионом. Путь искры (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

Глава 6

Снова отрывистая команда. Удар хлыста, пока что по полу. Но я понимала, что следующий будет по кому-то из нас.

– Они хотят, чтобы мы разделись! – громко сказала я. Все начали возмущённо переговариваться, особенно та девица, которая всех собрала вокруг себя и утверждала, что сейчас нас будут выбирать в жёны.

– Это неприлично! Это невозможно! – запротестовала она.

– Сейчас он кого-нибудь ударит хлыстом, – спокойно, но жёстко произнесла я. – Раздевайтесь.

Я первая дёрнула за шнуровку платья, и тут же увидела, как солдат опустил хлыст. Вслед за мной начали раздеваться и другие девушки. Сапоги я сняла аккуратно, вложив в них кинжал, чтобы было незаметно. Я обратила внимание, что в углу комнаты уже лежит куча одежды. И мне стало ещё страшнее. Это значило, что тех, кого выводили до нас, либо отправили куда-то голыми, либо сделали с ними что-то… такое, что одежда им больше не понадобилась.

Снова зазвучали короткие команды на незнакомом языке. Я внимательно наблюдала за солдатом и увидела, как он рукой показывает в сторону кафельной комнаты.

– Нам туда, – тихо сказала я, и первая прошла вперёд.

Все зашли за мной. В общем, эти уроды устроили нам душ. Когда я увидела шланг в руках одного из них, всё стало ясно, что нас собирались мыть. Холодная вода ударила с силой, оставляя синяки на нежных телах. Скрываться от жёстких струй было бесполезно. Тем более, что шлангов было два, и эти двое, всё с теми же бесстрастными лицами, поливали нас так, чтобы никто не смог спрятаться. После принудительной помывки, когда мы, замёрзшие, с мокрыми волосами и посиневшие от холода, стояли на мокром кафеле, нас, всё ещё мокрых и голых, вывели в другой коридор и заставили выстроиться в одну шеренгу. У многих на лицах был написан настоящий ужас.

Я подумала: «Что ещё нас ждёт, кроме этого унижения?»

Один из солдат прошёл вдоль шеренги, окидывая нас взглядом. И, странным образом, в его взгляде не было никакого сексуального подтекста. По крайней мере, это хоть немного успокаивало. Одна девушка попыталась выжать длинные волосы, вода, напитавшаяся в густые локоны, действительно неприятно капала на плечи и стекала по спине. Снова отрывистая команда. Я так поняла, что надо опустить руки. Но девушка продолжала выжимать волосы. Тогда этот урод с таким же бесстрастным лицом схватил её за волосы, достал кинжал и резким движением отсёк красивые белокурые локоны. Он повернулся ко всем нам, показал волосы, которые всё ещё держал в руке, и что-то коротко крикнул.

Все замерли. Смысл был понятен даже без перевода: так будет с каждой. Вскоре дверь распахнулась. Вошёл мужчина, в отличие от воинов он выглядел гораздо старше. Его сопровождала пожилая женщина в белом. В руках у неё была коробка с колбами. Где-то в голове мелькнула мысль, что это мог быть врач. Это было странно, видеть среди этих военных человека совершенно другого типажа.

Мужчина тоже был высоким, но его лицо изрезали морщины, а в волосах поблёскивала седина. Он останавливался напротив каждой из нас, молча, холодным взглядом осматривал. Его руки ощупывали лимфатические узлы. Я откуда-то знала, что именно это он и делает. Сама я стояла посередине, поэтому до меня очередь дошла не сразу. Но те, кто пытался возмущённо шипеть, особенно когда он ощупывал грудь, замолкали сразу, как только видели поднятый хлыст у солдата, стоявшего за спиной у «доктора». Помимо лимфатических узлов он осматривал зубы, почему-то пришло в голову сравнение, как у лошадей. После осмотра он доставал длинную палочку из колбы, говорил:

– Открывай рот. Засовывал палочку внутрь, и в памяти всплыло слово – мазок. Затем палочку он убирал обратно в колбу.

Потом каждую из нас провели в отдельную комнату. Девушки, которые заходили до меня, выходили с опущенной головой. Я уже подозревала, что нас там ждёт. Но когда зашла, всё равно стало не по себе. Там был стол, мне указали на него.

– Ложись, раздвинь ноги, —сказала пожилая женщина и я поняла, что она местная. Стиснув зубы, я легла на стол, раздвинула ноги, почувствовала давление, и поняла, что я ещё не знала мужчину. «Спасибо, доктор. Теперь я знаю про себя немного больше» – подумала я с мрачной иронией. Когда все эти унизительные процедуры закончились, из нашей группы сформировали три разные подгруппы, и всех куда-то увели. Я осталась в группе с ещё тремя девушками, той самой с бледным лицом, с высокой блондинкой, уверенной в том, что нас всех возьмут замуж, и ещё одной молчаливой, которая просто плакала. Причём начала плакать она ещё с того момента, как нас выстроили перед доктором, и до сих пор не останавливалась. Нас завели в одну из комнат и выдали серые платья, больше похожие на мешки с прорезью для головы. К каждому платью прилагался пояс. Обувь, к сожалению, не вернули.

Я остро пожалела о кинжале, оставленном в сапогах. Хотя, с другой стороны, куда бы я его спрятала во время того унизительного осмотра? Вскоре зашёл тот самый военный с бесстрастным лицом и хлыстом. С ним невысокий, полноватый человек, который на ломаном, но понятном языке произнёс:

– Вы удостоены высокой чести. Вас выбрали для того, чтобы служить Великой Империи Доминиона. Сейчас вас отвезут в Женский дом. Там вам будут предоставлены лучшие условия для жизни.

Мне сразу не понравилось название Женский дом. А вот высокая блондинка, та самая, что рассчитывала выйти замуж, почему-то посмотрела на меня с видом победительницы. Неужели она и правда думает, что Женский дом – это первый шаг к венцу с этими ужасными людьми?

«Ну, да ладно, – подумала я, – посмотрим, что там». Началось всё неплохо. Нас не заставили идти своими ногами. Мы обратили внимание, что других женщин, босиком, в таких же серых «мешках», выводили на улицу и вели куда-то пешком.

А для нас принесли паланкины. Их несли крепкие мужчины, не похожие на тек солдат в кожаных доспехах, но, судя по всему, подчинённые им.

Нас посадили в паланкины по двое. Мне досталась в соседки та самая белокурая, уверенная, что вытащила счастливый билет.

Пока нас несли, она с довольной улыбкой сказала:

– Я же говорила, что нас выберут.

Я промолчала.

Глава 7

Вскоре мы выбрались из поставленных на землю паланкинов и прошли в здание. Я не знала, что здесь было раньше, но в голову пришло слово общежитие. Длинный коридор, множество комнат. Каждую из нас поселили в отдельную. Но прежде, чем нас оставили одних, полноватый человек снова собрал нас и сказал:

– Вам выпала великая честь. Сегодня же вечером вас посетят лучшие воины. Ваша задача быть милыми, ласковыми, нежными... И понести. Те, кто понесут, переезжают на другой этаж и там живут в своё удовольствие.

Я с ужасом поняла, что это своего рода инкубатор. Их солдаты приходят и пользуются женщинами до тех пор, пока та не забеременеет. После этого её отправляют на верхний этаж, донашивать беременность.

– А что потом? – спросила я. Мужчина посмотрел на меня:

– Потом ты станешь матерью великого воина.

– А потом? – повторила я.

Он промолчал. Я поняла, что, скорее всего, снова вернёшься на первый этаж. Бесконечный цикл: зачатие, роды, зачатие. И тут же возник вопрос: а если родится девочка?

Я подумала, что надо бежать. Осмотрев выделенную мне комнату, поняла, что вполне могу это сделать. Я сразу заметила, что замки здесь обычные, значит, их можно открыть, имея тонкую железную проволоку или гвоздь. Второй вариант побега был немного сложнее, дождаться визита «великого воина» и вырубить его, пока он не понял, что к чему. Но мне не хотелось дотягивать до этого «прекрасного мгновения».

Оставшись одна, я осмотрела всю комнату, небольшое помещение, с кроватью, столом. Окна с решётками, первый этаж, невысокий, но решётки прикручены на болтах. В голове откуда-то всплыло уравнение расчёта жёсткости, что, если ударить в определённую точку, то даже крепко сидящий болт может вылететь. Я тут же сделала расчёт в уме, снова поразившись таким необычным умениям. Кровать была деревянная. Пришлось её всю практически «вывернуть на изнанку», чтобы найти что она держалась на нескольких гвоздях. Гвоздь мне удалось вытащить. Он был не слишком длинным, но достаточным для моей цели. Правда, теперь спать на кровати уже было нельзя, потому как стоило на неё сесть или лечь и она бы развалилась. Да я и не собиралась здесь спать. Я дождалась сумерек. Пока ждала успела поесть, да в этом прекрасном доме кормили, да ещё и с доставкой, мне принесли обед. Я съела всё. Пожилая женщина, разносившая еду, посмотрела на меня с жалостью, но сказала другое:

– Вот и умничка. А то некоторые не едят. А что? Ничего ж страшного. Мы, бабы, все через это проходим.

Я попыталась оставить себе ложку, но женщина строго следила, и ложку у меня отобрали. Когда сумерки стали густыми, я поняла, что осталось совсем немного времени. Оставалось надеяться, что знания, которые откуда-то всплывали в голове, действительно окажутся верными. Я открыла окно, отметила себе точку на раме и резко ударила туда.

От удара треснула кожа на кулаке до крови, но результат того стоил. Ещё одно движение и рама была снята. Я на всякий случай забрала простыню, которой была укрыта кровать, разорвала её на части, одну часть и плотно обвязала вокруг туловища, чтобы не мешалась. Из другой части сделала себе трусы, потому что трусов нам не дали, обмотала стопы, хоть какая-то защита, потому что обуви не было. Это была проблема, но я чувствовала, что времени остаётся всё меньше и надо бежать как есть, и выпрыгнула из окна.

Что удивительно, с этой стороны двора никого не было. Я аккуратно прикрыла окно. Раму поставить на место уже не представлялось возможным, поэтому я подозревала, что как только «великий воин» придёт меня «осчастливливать» то сразу и обнаружится, что я сбежала.

Забор, окружавший здание был высокий, почти отвесный, около трёх метров. Но тело моё почему-то знало, как забираться на такие преграды. И уже скоро, прячась в тени, я шагала в сторону выхода из города.

Я не знала, куда идти, но решила, что оптимальным решением будет добраться до леса. Там точно было безопаснее, чем здесь. Где-то в глубине совести мелькнуло сожаление, что не взяла остальных. Но я вспомнила белокурую девицу, радовавшуюся, что теперь-то уж точно выйдет замуж за этих «великих воинов», и решила: надо сначала спасти себя, а потом уже думать, что делать дальше.

Тем более, что вся моя память пока состояла только из рефлексов, и того небольшого куска, будто я родилась там, в лесу, рядом с трупом неизвестного красавца.

С наступлением темноты в городе стало ещё страшнее. Из тёмных переулков доносились стоны, крики, удары. Было слышно, как в каких-то домах бьют стёкла. Внезапно я остановилась рядом с одним домом. Отчего-то он показался мне знакомым. «Что это за дом?..» – подумала я.

Окна были разбиты, но внутри, похоже, никого не было, хотя дверь болталась на одной петле. Я решила, что можно зайти, вдруг там есть что-то, что поможет мне вспомнить, кто я.

Передвигаться в темноте было не слишком комфортно, но вскоре я заметила, что глаза мои настраиваются, и я уже вполне различаю предметы внутри. Первым делом мне нужна была обувь. На дорогах было много битого стекла, и я понимала: если порежу стопу, далеко уже не убегу. Я постояла в небольшом коридоре. Глаза привыкли к темноте, и вдруг я поняла, что мне нужно подняться на второй этаж. Откуда-то я знала, что там есть шкаф, и в этом шкафу должна быть обувь и одежда. Аккуратно ступая по полу, на котором тоже могли быть осколки, я подошла к лестнице, и, вдруг, увидела, что кто-то на ней сидит. Я застыла и некоторое время просто смотрела. Этот кто-то не шевелился. Мне показалось это странным. Я прислушалась, но дыхания тоже не было слышно.

Глава 8

Я подошла ближе и увидела, что это мёртвый старик. Его лицо было сложно разглядеть, потому как он сидел, уткнувшись лицом в колени, а из спины торчал кинжал. Под ступнёй я ощутила что-то липкое, подумала, что скорее всего это кровь. Это означало, что всё, что происходит в городе, включая смерть этого старика, случилось совсем недавно. Если кровь ещё не успела засохнуть, значит, меньше суток назад.

«Что же здесь случилось?» – пронеслось в голове, но я усилием воли отбросила попытки вспомнить. Это меня только тормозило.

Я поднялась наверх, и к счастью, больше никого не нашла. Зашла в комнату и увидела шкаф. Он был распахнут и почти пуст, но я откуда-то помнила, что над шкафом были фальшполки, и решила проверить. Полки, замаскированные под стену, действительно оказались на месте. Я обнаружила полный комплект странной одежды, совершенно не похожей ни на то, в чём я была до этого, ни на то, что носили здешние женщины. Но при этом она не показалась мне чужой. Майка из тянущегося эластичного материала, несколько пар трусов, носки, странные мягкие ботинки, и всё моего размера. Комбинезон. После неудобного бархатного платья этот комбинезон показался мне верхом комфорта. Но он явно не принадлежал той, кем я была, или кого изображала. «Изображала? – мелькнуло в голове. – Я кого-то изображала?»

У меня заболела голова. Мысли начали ворочаться, мне казалось, что что-то я начинала вспоминать, но тут же начала задыхаться. Воспоминания были где-то глубоко запрятаны, и я никак не могла пробиться через эту стену. Всё это было... слишком странным.

Я решила, что по темноте в комбинезоне будет удобно, и переоделась. Серое мешковатое платье взяла с собой, подумала, что не стоит оставлять следов. Я поискала еду, но ничего не нашла. Зато нашла нож, завалившийся между шкафами на первом этаже, свечку, и кресало. Но мне нужно было ещё оружие. Я вспомнила меч мужчины, которого оставила в лесу, но он был слишком тяжёлым. Мне нужно было что-то меньше, почему-то сомнений в том, что я умею пользоваться мечом у меня не было. Я обернулась к старику, сидевшему на лестнице. У него из спины торчал как раз такой короткий меч, какой мне подошёл бы. Это было ужасно, но оружие мне было необходимо.

– Прости меня, – прошептала я мёртвому старику. – Возможно, я знала тебя... Но я даже не смогу тебя похоронить. Мне надо бежать.

Меч был окровавленный. Я завернула его в платье, в котором бежала из женского дома. Подумала, что почищу его позже, когда окажусь в безопасности, в лесу. Отчего-то пришло ощущение, что здесь больше нельзя задерживаться. И действительно, с улицы начали доноситься новые крики. Я видела в окнах всполохи факелов, и мне казалось, что я даже слышала топот накаченных, мощных ног «великих воинов», которые, видимо, уже пришли в женский дом и обнаружили, что меня там нет. Когда я стала пробираться из города в лес, то обнаружила, что умею ходить бесшумно, особенно в удобной обуви. Я умела затаивать дыхание так, что никто меня не мог услышать. Несколько раз мимо меня проходили люди, но каждый раз мне удавалось сливаться с тенью наступившей ночи. Самым сложным было преодолеть участок дороги между городом и деревней, главное было добраться до деревни и пройти ей, потом после деревни сразу начинался лес. Но я справилась. Несколько раз мимо меня по дороге проезжали всадники, но каждый раз я слышала их раньше, чем они появлялись. В тот момент, когда они проезжали мимо, я лежала в канаве около дороги, вжавшись лицом в землю и думая только о том, чтобы никому из них не пришло в голову остановиться и сходить в туалет. Не знаю, кто на самом деле мне помог, Мать Пламени, или ещё кто-то, или моё умение прятаться в темноте… Но, я дошла до леса, и никто не смог меня поймать или обнаружить.

Только вот, прежде чем я достигла леса, состоялась ещё одна необычная встреча. Я снова зашла в ту деревню, где утром женщина предложила мне воды. Но в этот раз дома были не заперты, двери распахнуты. Теперь в деревне точно никого не было. Создавалось впечатление, что кто-то прошёл сквозь деревню и всех оттуда вывел. Почему-то я предположила, зачем это было сделано. Скорее всего, это были те же, кто собирал женщин по городу. Возможно, и мужчин куда-нибудь уводили. Но, как бы печально это ни звучало, я пока ничего не могла с этим поделать. Я не стала терять время и заходить в брошенные дома, но, когда уже выходила из деревни, проходя последний, самый близкий к лесу дом, вдруг услышала стон. Сначала я хотела пройти мимо, но он повторился. Тогда я зашла во двор дома, откуда доносился звук.

Глава 9

Алекс

Сначала я никого не увидела, но потом обратила внимание на какую-то шевелящуюся кучу. Подошла ближе, всмотрелась, куча застонала. Это оказался щуплый, невысокий мужчина с бритой головой, в оранжевом балахоне. Монах, – пришло воспоминание.

– Вам плохо? – спросила я. Он посмотрел на меня, и я увидела, что в его глазах уже свет иного мира. Монах лежал, прижимая руки к животу.

– Вы ранены? – снова спросила я. Откуда-то пришло понимание того, что я умею лечить раны. Мне нужен был свет, но я боялась зажигать его на улице. Несмотря на щуплость, монах оказался довольно тяжёлым, и мне пришлось приложить усилие, чтобы втащить его в сарай. Я достала свечку из мешка, ту самую, что нашла в городе, в доме, который показался мне знакомым. Зажгла её, откинула рясу монаха, и ужаснулась. Судя по всему, монаха ударили копьём в живот. Я поняла, что помочь ему не смогу, с такими ранами не живут. Сразу возник вопрос: а почему я это знаю?

В голове всплыла белая комната, яркий свет, люди в белых халатах, круглые, странной формы иглы, нитки... Я поняла, что могла бы зашить ему рану, если бы было чем, но он слишком долго пролежал. Теперь ему было очень больно. Я вспомнила, что смерть от удара в живот, одна из самых мучительных.

– Какие странные у меня воспоминания...– подумала я. Откуда бы мне, той, что пришла в себя в бархатном платье, знать такие вещи?

Но чтобы сделать единственное, что могло избавить монаха от мучений, мне нужно было его согласие.

– Я могу помочь вам уйти, – сказала я тихо, уже не удивляясь, своим особенностям. Монах улыбнулся и два раза открыл и закрыл глаза. А когда после я закрыла ему глаза, он всё ещё улыбался. Я не могла его бросить, как старика в городе, и похоронила его прямо здесь, в сарае, сделав могилу в земляном полу. Подумалось, что монашеская ряса ещё может пригодиться. Когда снимала её, то обнаружила в кармане свиток. Читать его не стала, просто убрала. До леса оставалось совсем немного.

***

Марк Севериан. Прокуратор мира Залаир

Я смотрел в темноту ночи этого мира, где мне предстояло стать властителем, построив часть империи Доминиона, а в голове у меня звучал голос Абсолюта: «Судьба Доминиона править всем миром». Мы знали на что шли, возвращение в Доминион было возможным только в первый год, и то несколько раз, и небольшими партиями, после года канал закрывался, потому что, потом время меняло траекторию и сколько бы ты ни пытался вернуться в то же время это было невозможно. Именно поэтому женщин у нас практически нет. Мало кто из патрицианок империи был готов променять прекрасные сады Метрополии на грязные и недоразвитые миры. Только те, кто истинно любил своих мужчин, пошли за ними, да ещё те, кому заплатили, как, например восьмой дочери консула Клавдия, Элене, которая пришла как моя невеста. Теперь я не знаю, как мне ей угодить, потому что она всё время ходит с недовольным лицом. Здесь нет розовых садов, цирков и арен. Всё это нам только предстоит построить. Мы побывали в трех королевствах, больше в этом отсталом мире не было, остальные территории населяли какие-то дикие племена, нам ещё предстояло их «привести к свету». Только в этом королевстве Элена согласилась занять этаж в королевском дворце и то после того, как местные женщины и мужчины неделю мыли полы и стены. В этом королевстве были и ремесла, и хорошо, что Амнезиан*, который мы использовали для бескровного вторжения, стирает только социальную память, оставляя человеку все навыки и знания, рефлексы и двигательную память, иначе бы мы получили бессмысленных существ, вместо тех, кто должен в будущем стать частью великого Доминиона. (*Амнезиан – препарат, внедрённый в ультразвуковую волну, которая в течение определённого времени воздействия, приводит к обнулению оперативной памяти, придумано автором)

Я вспомнил, что были и неудачные эксперименты, когда в одном из миров, неверно настроенная частота Амнезиана, почти полностью уничтожила возможность использования местного населения. И, по-моему, этот мир до сих пор не получил статуса мира Доминиона, а лишь какой-то сектор. Конечно, в той интенсивности, в какой мы транслировали Амнезиан, могли быть небольшие отклонения, всегда находились единицы более устойчивые к обнулению, но это очень малый процент, который с лёгкостью устранялся. Зато благодаря такому воздействию мы исключали также существование других религий, ведь по историческому опыту, это в будущем всегда приводило к конфликту. В большинстве своём люди не готовы были умирать за землю, за королей, но всегда находились те, кто готов был умирать за веру, и для Доминиона это составляло основную сложность. Первые дни после вторжения, хотя мы называли это пришествием, сопровождались тем, что мы называли сортировкой. Во-первых, нас было мало, поэтому нам были необходимы солдаты, поэтому шла сортировка мужского населения. И во-вторых, нам нужны были женщины, способные рожать, и, возможно, стать подругами. Те, кто понесут от солдат Доминиона и родят, те сразу получат статус свободных, если воин выразит желание заключить брачный союз, то станут жёнами или наложницами, если нет, то получат денежную компенсацию, те же, кто не способен, будут вместе с мужчинами проверены на принадлежность к сословиям: свободные граждане и рабы. Рабами станут те, кто будет не способен учиться, в Доминионе разработана система тестов, которая позволит выявить кто может выйти на другой уровень. А после смены поколений, уже дети выбранных продолжат пополнять ряды сословий, ну и отборы, которые необходимы для того, чтобы люди не теряли надежды, что всегда есть шанс изменить свою судьбу. К сожалению, здесь в этом мире, который назывался Залаир, как мы обнаружили в записях, уровень развития был очень низкий, и, если мужчин мы ещё как-то набрали, потому как основным из критериев был уровень агрессии, около сотни удалось найти тех, кто довольно ловко управлялся с оружием, да ещё десятка тех, кто продемонстрировал феноменальные знания многих видов боя и оружия, они вошли в мою бригаду, глупо было разбрасываться такими кадрами.

То с женщинами было сложнее, необходимые анализы, проверка на девственность,

и вот уже женские дома заполнены, но девяносто девять процентов это отсталые самки, которые просто примирялись с тем, что с ними происходит.

А подруга должна многое уметь, хотя насколько я знаю, есть немало примеров, что в других мирах, выстраивались системы наложниц, и лишь немногие могли найти себе достойную пару. Поэтому то, что со мной пошла Элена, хотя скорее всего и не по своей воле, а то, что её отец просто не оставил ей выхода, было для меня уже большой удачей.

Правда, мне доложили, что из одного женского дома, произошёл побег, когда воины пришли туда, то оказалось, что кровать полностью разобрана, а решётка выбита.

Пришлось наказать управляющего женским домом, за то, что врал, скорее всего поселили девчонку в комнату без решёток, потому что мы сами следили за тем, как оборудованы женские дома, и эти решётки без специального оборудования было не

cнять.

Управляющий плакал и тыкал всем в кровь на решётке, но такая же группа крови была у девчонки из соседней комнаты, и у неё был порез на пальце.

Я вздохнул, скоро сортировка закончится и деревни снова наполняться людьми, у каждого на руке будет знак Доминиона, это нужно для того, чтобы исключить кровосмешение, среди тех, кто не помнит

Дверь отворилась и вошёл управляющий центральным женским домом:

– Господин сегодня желает посетить дом?

Я помогал головой, пока не определюсь с Эленой, придётся воздержаться, но потом, договорившись с женой, можно будет завести несколько наложниц и будет и у меня награда за долгое воздержание.

Связь между нами и Метрополией будет держаться ещё около года, постепенно ослабевая, поэтому всю информацию, какую мы сможем передать, мы передадим.

Я был уверен, что у меня есть всё, чтобы построить общество, основанное на идеях Доминиона. Империя вечна и её задача нести порядок, законы, дороги и блага.