Текст книги "Нахимовец (СИ)"

Автор книги: А. Таннер

Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Так оно, в общем-то, и было.

– Неужто на побывку тебя отпустили? – все так же сурово вопросила «старшая по квартире». И пошутила: – Ну, раз в форме, значит, не вытурили!

– Так точно, Клавдия Матвеевна! – бодро отрапортовал я, вытянувшись в струнку. – Отпустили в увольнение!

Конечно, не вытурили. Уж теперь-то у меня мозгов побольше! И прежних ошибок я не допущу.

– Хорошо, что отпустили! – благосклонно кивнула дама. – Значит, заслужил!

И сдержанно добавила:

– Я там чайный гриб вам отщипнула. На столе стоит. И банки ваши там же, из-под варенья. Матери с бабушкой напомни, пусть показания счетчиков снимут. Мне до двадцать пятого числа подать надо.

– Хорошо, спасибо! – кивнул я и едва сдержал улыбку, не в силах справиться с очередным приступом ностальгии.

Вот она – еще одна советская коммунальная привычка. Испек пирожки – поделись с соседями. Вырос чайный гриб – не жмотись, раздербань на всех. Делаешь в большой тяжелой форме орешки со сгущенкой – само собой, пройдись по комнатам, отсыпь соседям от щедрот… А уж коли повезло отведать соседского варенья – банку обязательно помой и верни.

– Показания я, Клавдия Матвеевна, сам сниму, не переживайте! – добавил я, оглядывая себя в зеркало и одергивая форму. – Там к счетчикам лезть высоко! Маме с бабушкой неудобно, они роста маленького. А мне даже на лестницу залезать не надо! Не волнуйтесь. Все запишу, как надо!

– Хорошо! – снова сдержанно кивнула соседка и, горделиво держа осанку, удалилась в комнату. – Только не забудь!

Тут во входной двери заворочался ключ. А через секунду в проем просунулась вихрастая головенка.

– О! Здорово, Тоха! – воскликнул ее обладатель. – Какой ты стал! Военный, здоровенный! Я тебя и не узнал поначалу!

– И тебе не хворать! – улыбнулся я, узнав соседа, двенадцатилетнего Вовку. – Не узнал – значит, богатым буду. Это хорошо. Как жизнь молодая, Вован?

– Бьет ключом! – бодро ответил парень, вваливаясь в хату и потирая на лбу свеженькую шишку.

– Неужто по лбу?

– А? Да не! – рассмеялся юный сосед, поняв, на что я намекаю. Потер шишку, поморщился и пояснил: – Это я с велика навернулся! Кстати, Тоха, ты не знаешь случаем, как можно «дэшник» на велик придербанить?

– Чего придербанить?

– Ну… – замялся пионер, – моторчик, «дэшник». «Д-6» то бишь.

А! Понял, о чем мне втолковывает это юное вихрастое создание!

Как раз в это время, где-то в конце семидесятых, наш район, уж не знаю почему, охватила эпидемия строительства велосипедов с моторчиком. Система была, прям скажем, не очень надежная. Постоянно что-нибудь отваливалось, что-то приходилось настраивать. Помню, как сейчас: «звездочка» там едва ли не проволокой крепилась к спицам заднего колеса велосипеда. А может, проволокой и крепилась…

Стало быть, и мой сосед Вовка, у которого с рождения была склонность к экспериментам, решил попробовать модернизировать свой «Школьник». С Вовки станется: он еще, будучи детсадовцем, решил «полетать» с гаражей, приделав к спине самодельные крылья. Хорошо хоть обошлось – только руку вывихнул да пару пальцев на ноге сломал.

Опасно доверять идею с моторчиком таким, как Вован. С него, пожалуй, станется ломануться потом с горки на этом велике. Надо б его тормознуть чуток. А то, чего доброго, пропашет землю носом. И зубы там же оставит. А они уже, чай, у него не молочные. Новые не вырастут.

Так что пусть лучше юный Кулибин под чьим-нибудь присмотром экспериментирует.

– Ты, Вован, обожди с моторчиком! – посоветовал ему я. – В одиночку такое дело обтяпать трудно. Ты лучше знаешь что? – я вырвал из лежащей на тумбочке чистый листок и, взяв карандаш, накарябал несколько цифр, – корешу моему набери, Гришке. Он в этом деле сечет. Технарь по призванию. Не зря в радиотехникуме учится. Скажи, что от меня, и он поможет. А без него не вздумай к велику с мотором лезть. Понял?

– Ладно, – улыбнулся пионер.

И, дернув дверь, скрылся у себя в комнате.

А я, довольный тем, что пристроил юного экспериментатора в хорошие руки, потопал в нашу с мамой и бабушкой большую комнату – туда, откуда уже давно доносился изумительный запах свежей шарлотки.

– Вот он!

– Явился, не запылился!

Меня приветствовали сразу несколько голосов.

– Привет, мам! – сглотнув, хрипло сказал я. – Привет, бабуль!

Вот они. Мои любимые женщины. Живые и здоровые. Те, кого я не видел… да, почитай, уже лет десять.

Мама в своем любимом праздничном синем платье с блестками. Волосы на бигуди накрутила. И бабуля, совсем еще даже не старая и без палочки, приоделась ради внука, впервые пришедшего в увольнение. Вон даже бирку с новой кофты снять забыла.

– Ну садись, адмирал! – гаркнула глуховатая бабуля. И не удержалась, чтоб не попенять: – А с гостями-то поздороваться забыл!

Да не забыл я. Просто очень уж рад был видеть своих родных. Вот и оторваться не мог.

Крепко обнял обеих женщин и только потом обратил внимание на других присутствующих.

– Привет, Антон! – смущенно улыбнулась Зойка, накручивая золотистый локон.

Соседка моя. Только не по квартире, а по подъезду. Живет двумя этажами ниже. Звонкая, веселая, говорливая. Младше меня на полгода. Этакая «пацанка», но в хорошем смысле. Настоящий друг.

С Зойкой Лаптевой мы с рождения знакомы. И куличики вместе лепили в песочнице, и в «казаки-разбойники» играли, и даже воробья хоронили. А еще она, как верный товарищ, стояла на стреме, когда я в первый раз в жизни попробовал курить за гаражами.

Тогда советские граждане редко меняли место жительства. Только если с кем-то менялись, получали новую работу в другом городе или же наконец дожидались долгожданного расселения коммунальных квартир. А так – где родился, там и пригодился. Некоторые и вовсе, как наша Клавдия Матвеевна, по восемьдесят лет в одной квартире жили.

Вот и были соседи друг другу кем-то вроде родственников. Без них праздник – не праздник. Даже если это первое увольнение сына/внука.

– Привет-привет! – по-свойски улыбнулся я ей, как старой знакомой. – Как дела, Зойка? Замуж еще не вышла?

– Да вот думаю, кто возьмет… – звонко расхохоталась красавица. И повернулась к сидящей рядом даме: – Да, мам?

– И Вам здравствуйте, – вежливо кивнул я Зойкиной маме, тете Рите. И вопросительно поглядел на маму с бабулей: – Ну что, приступим? Али еще кого ждем?

Глава 6

– Зачем кого-то ждать? – хором воскликнули бабуля с мамой.

И, точно гостя, принялись меня обхаживать:

– Ты садись, садись, Антоша…

С чего-то баня вдруг упала? У меня родичи, конечно, люди воспитанные, но цацкаться у нас в семье вроде ни с кем не принято. А сегодня – прямо царский прием!

Помимо шарлотки, на столе была целая куча разных вкусностей. Курица с картошкой. Три вида салатов. И даже дефицитная колбаса, привезенная мамой из московской командировки. И варенье из алычи открыто, которое мы на Новый Год берегли.

Ничего себе! Даже на мое шестнадцатилетие мама с бабулей стол скромнее накрывали…

Неужто первый увал круче днюхи?

– Ну что? – с ходу завела светскую беседу мама. – Как Вы там, Рита? Уже обосновались на новом месте?

– Почти, Галочка! – поудобнее устраиваясь за столом, ответила соседка. – Уже почти все распаковали. Книги, посуду…

– Вы куда-то переехали, тетя Рита? – удивился я. – А че мне не сказали? Я бы вещи помог перевезти!

Помощь соседям в СССР – дело добровольно-обязательное. Отлынивать не смел никто. Тем более что Лаптевы нам и впрямь были почти как родственники.

– А ты что ж, Антошка, не слышал? – вытаращилась бабуля. И вместо Зойкиной мамы ответила: – Почитай, две недели как… Ох ты ж, ешки-матрешки! Вот я голова два уха! Ты же все в училище своем пропадаешь!

В училище я теперь долго пропадать буду. Целых два года. И сделаю все, чтобы подлец Клячкин в этот раз не вставил мне палки в колеса.

Женьке, кстати, сегодня тоже подфартило – досталась заветная увольнительная. Только никаких бабушек возле спального корпуса на Пеньковой улице не наблюдалось. И девушкой он, судя по всему, пока не обзавелся. Аккурат в назначенное время Женьку ждала представительская «Волга». За рулем сидел хмурый усатый водитель. А рядом ним разместилась расфуфыренная дама – Женькина матушка.

Клячкин, бросив презрительный взгляд на топающих к остановке нахимовцев, деловито уселся назад. Машина мягко тронулась и вскоре исчезла из виду.

– Нам на Черной речке квартиру дали! – сияя, точно медный таз, горделиво пояснила тетя Рита. Будто школьница, которая окончила учебный год на одни пятерки. – Почитай, больше десяти лет в очереди стояли!

Десять лет? Да это по советским меркам практически вообще ничего! Мы вот с бабулей и мамой, как ни стояли, а так стоячими и остались. И после своего развода майор полиции Молотов торжественно вернулся в эту самую комнату.

– Ой, Галочка! Зинаида Трофимовна! – продолжала гостья. – Я ж вам совсем забыла сказать, мои дорогие: мы цветной телевизор купили наконец! «Рубин»!

Цветной телевизор. Еще один атрибут советской роскоши. Наряду с румынским гарнитуром и шестью сотками. А ежели у семейства Лаптевых и еще и новенький холодильник теперь имеется, то все – это семейство официально можно считать зажиточным. Не Клячкины, конечно, но где-то рядом.

– Ну, тогда ждите в ответные гости! – добродушно пробасила бабушка. – За это точно надо выпить!

А мама, обеспокоенная тем, что мне, по ее мнению, досталось мало внимания, ревниво добавила:

– И за Антошкино увольнение! Да, сынок? Пойду-ка я за шампанским! Уже, наверное, остыло…

Шампанское! Дак это вообще праздник!

– Я сам, мам! – мягко остановил я родительницу. – Чай, не барин.

Встал аккуратно, чтобы ненароком не задеть хорошенькие ножки сидящей рядом Зойки. Открыл старенький дребезжащий холодильник «Бирюса», вынул бутылку «Советского» шампанского, аккуратно открутил мюзле и едва слышно ухнул пробкой.

Уф-ф! Получилось!

А то в прошлый раз, когда мы на хате у Гришки «Мосла» праздновали его шестнадцать, пробка в люстру улетела!

В прошлый раз… Больше тридцати пяти лет назад…

– А чего по-гусарски то не открыл, Антошка? – хихикнула Зойка. – Или вас там не учат?

– Кортик еще не выдали! – в тон ей ответил я. – Как дадут – сразу зови, Зойка! Специально для тебя устрою представление!

– Антошка! – заговорщически подмигнула мне бабуля, пододвигая пустой бокал. – А себе? Ну глоток-то можно! Чисто символически! За встречу!

– Нет, ба! – категорически отказался я. – Не обсуждается. Нам нельзя. У нас в училище железная дисциплина.

Правильно! Не хватало еще на вторую неделю пребывания в Нахимовском проблему на ровном месте схлопотать.

– Ну ты чего, мама⁈ – укоризненно посмотрела на бабулю родительница. – С толку ребенка сбиваешь!

– Я не ребенок! – поспешил я уточнить. – Я нахимовец!

– Вот-вот! – горячилась мама. – Он нахимовец! Нельзя, значит, нельзя. Хочешь, чтоб его отчислили?

– Ой! – отмахнулась по-простецки бабуля. – «Отчислили». Не говори ерунды. Ладно, проехали. – И повернулась к Зойкиной маме. – Так ты говоришь, Рита, квартира у вас угловая?

– Угловая, – довольно выпятив грудь, пояснила тетя Рита. – И комнаты смежные. Но, конечно, после двадцати лет жизни в коммунальной квартире это – просто дворец! Кстати, Зинаида Трофимовна! Помните, Вы в мае рассадой делились? Так вот, докладываю: помидоры в этом году вышли – просто загляденье! Я уже двадцать три банки закатала! Вы, кстати, приходите, я Вас угощу!

Ну все, началось.

Сейчас потекут разговоры на извечные советские темы: теснота, квадратные метры, ковры под цвет обоев, рассада… Я, слушая разговоры родственников и старшей соседки, даже почуял какое-то единение с Сашкой Зябликом. Тот сейчас тоже, наверное, сидит где-нибудь за столом, зажатый со всех сторон соседями, и слушает беседы о политике партии и ста способах сделать закатки из помидоров.

Родных-то я, конечно, очень рад был видеть. Да и к Зойке с ее мамой испытывал дружескую симпатию.

Но вот от душных светских бесед меня всегда клонило в сон. Что поделать? Такой уж я уродился.

– Скучно, да? – тихонько шепнула мне на ухо Зойка, всегда понимающая меня с полуслова.

– А сама как думаешь? – тоже шепотом ответил я. – Я сейчас усну!

– У тебя бабуля Зинаида Трофимовна хоть юморная, – заметила давняя знакомая, слушая, как бабушка вовсю рассказывает какой-то бородатый анекдот про Хрущева и кукурузу. – А с моими от скуки можно кони двинуть! А еще, как нам квартиру дали, так от постояльцев отбоя нет. То тетя из Краснодара в гости намыливалась – еле отвадили. То теперь дядька из Мурманска вписался. Уже неделю у нас тусуется. Вздумал меня жизни учить: «Нехорошо, Зоечка, – говорит, – джинсы носить! Тлетворное влияние Запада».

– Ха! – вспомнил я вдруг эпизод, который за давностью лет, казалось, совершенно стерся из памяти. – И у меня давно… Ну, то есть недавно… на экзаменах одна хохма вышла. Прикинь, Зойка, офицер какой-то докопался: «Вы, – говорит, – молодой человек, зачем на экзамены в училище в джинсах пришли? Нехорошо это». И тоже какую-то политику партии задвинул про влияние Запада и все такое. Я уж думал, меня зарубят. Ан нет – взяли…

Мама, бабуля и тетя Рита тем временем закончили обсуждать рассаду и переезд и сосредоточились на теме очередей и дефицита. Мы с моей подружкой Зойкой почти смирились с тем, что первый увал у меня пройдет в стиле бедолаги Зяблика.

Как вдруг…

– Ой! – переполошилась вдруг тетя Рита. – Вот я тетеря!

– Ты чего, мам? – удивилась Зойка. – Опять, что ль, вспомнила, что утюг забыла выключить? Не волнуйся! Я перед тем, как уйти, три раза все проверила. Утюг выключен, плита тоже, окна закрыты. Кошка никуда не выскочит. Не волнуйся. Ешь шарлотку!

Я вспомнил: Зойкина мама, в отличие от веселой, бесшабашной дочки, была знатной паникершей. Вот и сейчас на ровном месте она чего-то подорвалась.

– Да я не о том! – отмахнулась старшая гостья.

И схватив стоящую рядом на диванчике объемистую сумку, начала в ней рыться.

– Вот! Держи, Зоечка!

– Это что? – не поняла Зойка, держа в руках две бумажки.

– Да билеты ж! – пояснила тетя Рита.

– Зачем? – недоумевала подружка.

Ее мама закатила глаза.

– «Зачем», «зачем»! За тестом… Тетя Клава, соседка наша из тридцать четвертой квартиры, должна была сегодня с мужем в кино пойти.

– И че?

– Суп харчо! – отрезала родительница. – Не знаю я! Планы у них изменились. То ли раскодировался он, то ли снова закодировался. В общем, мне билеты достались. Сходи! «По семейным обстоятельствам». Отличный, говорят, фильм.

– Сходи, Зойка, сходи! – вмешалась вдруг бабушка. И неожиданно добавила: – И гренадера нашего с собой возьми… Ребят! Погода-то хорошая! Ну чего дома-то сидеть?

– Я не гренадер! – снова поспешил я уточнить. – Я нахимовец!

Посмотрел на билеты. Время… место…

Последний ряд.

Ну, теперь ясно, к чему весь этот сыр-бор…

– Ладно! – я, дожевав еще один умопомрачительно вкусный кусок шарлотки, встал. – Зойка, пойдем! До сеанса полтора часа. Только погодите минутку: я показания счетчиков обещал снять.

– Ты тоже все понял? – хохотнула Зойка, когда мы с ней уже подходили к кинотеатру «Колизей».

– Нет! – я изо всех сил старался держать серьезную мину. – Уверен, это просто совпадение! Просто ни с того ни с сего вы с мамой решили зайти к нам в гости именно тогда, когда мне выпало увольнение. И совершенно случайно у тети Риты в сумке завалялись лишних два билетика в кино. На последний ряд…

– Да хорош уже! – по-свойски пихнула меня в бок своей нежной ручкой подруга.

– Э! – деланно запротестовал я. – Не бей меня! А то придется еще в санчасть училища ложиться с тяжкими телесными! А мне еще на уроки и в наряды ходить!

– У вас там и санчасть есть? – поинтересовалась Зойка.

– У нас там все есть! – горделиво сказал я. – Все по высшему разряду!

– Тогда не переживай, Антошка! – звонко рассмеялась давняя знакомая. – Шрамы украшают мужчин! Слушай, Антошка! Как-то неловко все вышло! Я ж не знала, что моя мама с твоими мамой и бабулей решат нам свиданку устроить… Еще и стол такой забабахали!

Да уж… Пришел домой на побывку, а попал будто на советский аналог передачи «Давай поженимся!»

А в общем-то, все прекрасно!

У меня в кармане – два билета в кино. Впереди – больше половины увала! Погода – просто сказка! Рядом – веселая, красивая подруга детства, которую я тысячу лет уже не видел. Не та понурая Зоя Ивановна Лаптева, которую я видел в нулевых. А бойкая, жизнерадостная Зойка!

– Что ж, – подытожил я. – Будем считать, что сегодня наши родственники нам с тобой организовали классный вечер. И даже избавили от необходимости обсуждать рассаду и важность правильной расстановки посуды в серванте… Кстати, Зойка! Поздравляю тебя с переездом! Искренне рад за тебя и тетю Риту!

– Спасибо! – отозвалась подружка. – Отдельная квартира – это, конечно, круто! Только у меня этот переезд уже поперек горла стоит!

– А чего так?

– Да мама с бабушкой кучу всякого хлама с собой на Черную Речку перетащили! – вздохнула Зойка, цокая каблучками рядышком со мной. – Подшивки журналов. Миллион банок для варенья. Штук пятнадцать кипятильников. Стопок десять тюли, которую мы никогда не вешали. И сервиз на одиннадцать персон, из которого мы так ни разу чаю и не попили…

– Почему на одиннадцать? – изумился я. – Вроде ж на двенадцать полагается?

– Одну чашку с блюдцем таки грохнули при переезде, – без всякого сожаления отозвалась давняя знакомая.

– Сестра живет на Киевской, а фочка – на Киевской.

– Значит, на одной улице живут?

– Как аз на азных! Она – на Киевской, а она – на Киевской.

В кино шел фильм «По семейным обстоятельствам». Народ, сидящий в зале, сдержанно хихикал. Мы с Зойкой, согласно билетам, разместились на своих местах в последнем ряду. Местах для поцелуев.

Только вот никаких поцелуев мы с ней вовсе не планировали. Я для Зойки был просто пацаном со двора. Своим, верным, надежным. Тем, кто всегда придет на помощь, даст списать домашку и защитит от нападок хулиганов. Да и она, веселая, громкая, шебутная, прочно заняла в моем сознании место подруги детства.

Но я ничуть не обижался на маму с бабушкой за неудачную попытку сватовства. Ведь все было просто прекрасно!

Советский кинотеатр семидесятых.

Никакой тебе гогочущей публики с пачками чипсов и огромными ведрами попкорна. Никакой рекламы на полчаса. Люди пришли в кино просто смотреть кино. Сидят и наслаждаются старым советским фильмом.

Хотя какой же он сейчас старый? Только-только в прокат вышел.

– Постой… Погоди… – раздался вдруг шепот неподалеку. – Я так не могу!

– Да ладно! Никто не смотрит! Ну чего ты ломаешься?

– Да не могу я…

Шепот становился все громче. Кое-кто даже потихоньку начал оборачиваться.

– Никита… Не надо!

Никита?

Я, оторвавшись от прехорошенького личика Марины Дюжевой на экране, посмотрел в правый угол.

На том же ряду, только в уголочке, примостилась парочка.

Ба! Да это ж Никита! Тот самый смазливый нахимовец, которого у спального корпуса на Пеньковой улице чмокала в щечку девушка.

Я наклонившись вперед, посмотрел внимательнее. В темноте, конечно, плохо разберешь, кто есть кто, но, кажись, и впрямь сегодняшняя спутница нахимовца Никиты не имела совершенно ничего общего с той, на чьем колене он сейчас примостил свою наглую и уверенную лапищу. Та – невысокая, кругленькая, курносая… Одним словом – простушка. А тут – прямо супермодель!

Но этой супермодели, кажется, была совсем не по нраву настойчивость ловеласа в бескозырке.

– Никита… Не надо! – девушка уже в третий раз убрала настойчивую руку нахимовца.

Тьфу ты! Да какой же это нахимовец? Так, название одно! Только форму позорит.

Испуганный шепот барышни становился все громче, равно как и грубоватые намеки ловеласа, соскучившегося в казарме по женской ласке. Кое-кто даже потихоньку начал оборачиваться.

– Да хватит уже! – наконец во весь голос вскрикнула девушка.

Никита негромко ругнулся. Народ начал оборачиваться.

– Слышь, пацан! – придвинувшись ближе, негромко, но веско сказал я. – Руки убрал от девчонки!

– А то че? – не убирая рук, отозвался «Казанова».

И снова повернулся к девчонке.

– А то я тебе их вырву и в одно место вставлю! – неожиданно поддержал меня другой голос.

Это еще какой-то мужик вмешался. Массивный и грузный. Сидел, зажав между ног огромный портфель, и устало обмахивался «Вечеркой».

Еще какой-то парень, длинноволосый и плечистый, сидящий на два ряда впереди, тоже сурово глянул на Никиту.

Наглец, который уже было вскинулся, замолк. Покорно убрал от девчонки свои клешни. Даже чуток отодвинулся. А после сеанса, зыркнув на меня, точно волк, быстро куда-то ретировался вместе с ней.

– Фу какой мерзкий тип! – не сдержалась Зойка, глядя на удаляющуюся холеную фигуру в нахимовской форме. И спохватилась: – Ой! Это из ваших, что ли? Я сразу как-то не сообразила.

– К сожалению, – хмуро ответил я.

– И чего она его сразу не пошлет? – недоумевала честная и бесхитростная подруга детства.

– Фиг его знает, зачем вы, девочки, красивых любите, – пожал я плечами. – Да хрен с ним! Больно нужно на этого субчика время тратить! Пойдем-ка лучше пройдемся! А то я вспотел уже тут сидеть.

– Слушай, Антошка! – предложила Зойка. – А может, по ситро? За встречу! Ну раз уж шампанское тебе нельзя!

– Заметано! – согласился я. – По ситро. Я «Тархун» буду. Погнали! И потом по мороженому! Только чур, плачу я!

Эх, где же он… мой первый увал…

Как не бывал…

Снова двор Нахимовского училища. Десять свободных минут. Учебник английского и голова, которая, кажись, вот-вот лопнет от перенапряжения. Пятидесятилетний мозг нахимовца Молотова категорически отказывался воспринимать в душных коридорах ненавистный «Present Perfect». Надо срочно пролезть сквозь дебри этих «past» и «present». Потому что без должного знания «инглиша» меня сто пудов из училища выпрут, на радость Клячкину.

Вот я и вышел чуток прогуляться.

Может, хоть на улице хорошая мысля придет в голову?

– I have already finished my work… – бормотал я себе под нос, шатаясь туда-сюда вдоль забора. – Или I finished? Где Present Perfect? И в чем разница? И тут, и тут работа закончена…

– I have already finished, – раздался рядышком чей-то звонкий голос. – Если действие завершено, и виден результат – это Present Perfect. Например, ты в наряде помыл пол, и он чистый.

Я вздрогнул.

– Добрый день! – улыбнулась подошедшая к забору девчушка.

– Добрый! – я одернул форму, выпрямился и тоже подошел поближе.

Маша. Девушка моего однокурсника Костика.

– Зубарева Константина можно позвать? – вежливо попросила пришедшая.

– А чего нет? Можно, конечно! Шаров! – окликнул я Леньку, который терся поблизости. – Эй, Шаров!

– Чего? – добродушно отозвался парень.

– Зубарева свистни, будь другом! – попросил я. – Ты ж с ним постоянно ходишь? Знать должен, где он!

– Сей момент! – покладисто кивнул приятель и сосед по парте Костика.

И быстро зашагал по двору.

– А ты английский учишь? – спросила вдруг Маша.

И тут же потупила глазки и зарделась. Будто стеснялась своего вопроса.

– Йес! – вздохнул я. – Не немецкий точно. Хотя жаль. Так бы я хоть «Хенде хох!» и «Гитлер капут!» смог на уроке сказать.

– Во временах разобраться не можешь? – понимающе улыбнулась девушка.

– В них, родимых… – подтвердил я. – Я просто английский… ну, скажем так, давно учил.

Не признаваться же ей в самом деле, что с тех пор, как я в последний раз произносил фразу: «Who is on duty today?» прошло несколько десятилетий?

– Ой! – воскликнула вдруг Маша. – Сейчас, погоди!

Порылась немножко в своем портфельчике и протянула мне какой-то листочек, с обеих сторон исписанный мелким почерком.

– Вот! «Шпора» с временами! Тут все прямо подробно расписано. И настоящее, и прошедшее, и будущее… Когда что употребляется… Держи! Это я себе еще года три назад сделала. Сама пользовалась. Теперь уже не надо…

Вот это мне подфартило! Знатный подгон!

– Ого! – воскликнул я, беря неожиданный и оттого очень приятный презент. – Мерси тебе боку! То есть thank you very much, добрая фея!

И спохватился:

– Ладно, я пойду! Вон твой Ромео уже нарисовался! Пока!

– Ну что, пацаны? – громко воскликнул Ромка Черепанов, бодро плескаясь вечером в умывальнике. – Мы сегодня как? Сразу в люльку или еще потрещим чуток?

– Тебе точно лучше в люльку! – посоветовал ему «Мачта» – Марат Ахметов. – У тебя, Черепанов, глотка такая, что хоть боцманом на судно иди! Мигом офицер-воспитатель припрется. Когда ты орешь, аж на улице слышно.

– Да это я командный голос вырабатываю! – пошутил Ромка.

– А может, страшилки потравим? – предложил Леня Шаров. – Ну, самую чуточку. Каждый по одной!

– Пацаны! – зевнув, сказал Ахметов. – Вам не надоело?

– А че такого? – изумился Ленька.

– А то! – попенял пацанам серьезный старшина. – Я с вами каждый день, как в пионерском лагере. То на днях Ромка Мишку пастой хотел по приколу измазать, то теперь вот страшилки… «Гробик на колесиках», «Рука в стене»… Все еще детство в одном месте играет? Лично я сразу лягу спать! И Вам советую!

Я был согласен со старшиной. Спать хотелось отчаянно. Хоть спички в глаза вставляй!

Но сначала надо привести себя в порядок.

– Костик! – попросил я стоящего рядом Зубарева. – Мыло передай, будь другом!

Но тут случилось что-то странное.

Обычно вежливый, хоть и хмурый Костик, в этот раз проигнорировал мою просьбу. Злобно зыркнул на меня и, повесив на шею полотенце, потопал в кубрик.

Что это с ним?