Текст книги "Двадцать два несчастья 9 (СИ)"

Автор книги: А. Фонд

Соавторы: Данияр Сугралинов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

– У меня импланты, – хихикнула Элен. – Так что ничего страшного.

– Ну, в любом случае поберегитесь. Если у вас есть поильник или специальная трубочка, это намного лучше.

Элен кивнула и не стала больше комментировать, а я сказал:

– Засим я с вами распрощаюсь и уезжаю обратно в Морки. Тайра Терентьевна, разместите, пожалуйста, Элен.

– Хорошо, – кивнула она.

– Если будут проблемы – звоните мне в любое время.

Я распрощался и вышел из санатория. На душе было тяжко. Дважды я пытался набрать Алису, но она, видимо, заблокировала меня на сегодня.

Хитрая лиса Алиса.

«Ну ничего, – мстительно подумал я, – я с тобой еще разберусь за такую подставу, красавица».

Домой ехал и всю дорогу размышлял, правильно ли сделал. Ведь можно было отправить эту Элен обратно в Казань и потихоньку готовить санаторий к приему гостей. Но я ее оставил. Видимо, сыграл азарт – мне давно хотелось начать работу с программой оздоровления. А тут такая возможность обкатать ее на живом добровольце. Которая согласна терпеть все недостатки санатория ради результата.

План у пациентки ее возраста с таким набором диагнозов нужно строить с конца: сначала чинить фундамент, потом возводить стены.

Первые два-три дня – акклиматизация: максимум – это прогулки в лесу, питье минеральной воды и очень умеренная физическая нагрузка, желательно на свежем воздухе; первые недели – стабилизация желудка и закрытие дефицитов; о наборе мышечной массы говорить рано, надо хотя бы остановить ее сползание. Питание мелкими порциями шесть–семь раз в день, все мягкое, белок с поправкой на ее СКФ. О спортзале в первые две недели речи нет, только изометрия и резина – потом постепенно вернемся к базовым движениям без отказа. Никаких добавок без свежих анализов: ее гемоглобин – это еще не приговор, а вот пустое депо в ее возрасте обычное дело. Контрольная точка – через шесть–восемь недель, и, если не увижу динамики хотя бы по трем параметрам, значит, где-то я ошибся, и придется переразложить.

Семаглутид – отдельная история. Отменять его не моя ответственность, но объясню и ей, и ее врачу, что при выраженном дефиците мышечной массы в ее возрасте продолжать дальше – это уже не лечение.

Ну что же, надо пробовать. Зато, обкатав программу, я смогу полностью подготовиться к массовому приему пациентов, когда санаторий заработает нормально. Скорректирую все по ходу работы с Элен.

Успокоив себя таким вот образом, я подъехал к дому Анатолия. Во дворе было тихо и спокойно, со стороны соседского двора показался Игорек. При виде меня он юркнул обратно в дом. Я не стал его ни окликать, ни звать. После того дня рождения у Фроловых он избегал меня. Видимо, все еще конкурировал за внимание Венеры.

Ну и ладно. Не были раньше друзьями, нечего и сейчас.

Я вошел в дом. На звук шагов ко мне моментально выскочил Валера, распушив хвост. Пару раз мяукнул и с чувством выполненного долга вернулся обратно на кухню, где уже вовсю гремела посудой тетя Нина. Явно готовила что-то вкусное – пахло жареным луком, так что у меня в животе заурчало и рот наполнился слюной.

– Мой руки, Сережа, и иди ужинать, – крикнула из кухни тетя Нина, – а то мне некогда, зажарка подгорит.

Невольно я подумал об Элен. Что она будет есть? Хотя, судя по количеству баулов и сумок, которые она с собой привезла, там продуктов столько, что можно накормить дивизию. Кроме того, у них машина, и, если что не так, Прошка Евграфович (ну и имя у мужика) смотается в магазин и прикупит всего, чего надо.

Так что голодной она не останется.

Тайра Терентьевна дежурит там уже не один год, так что еда у нее с собой есть. А вот что будет есть Прохор, я не думал. Надеюсь, разберется. В крайнем случае заломает лося прям голыми руками. Или медведя.

– Как дела? – донеслось из кухни, но в этот момент там что-то громко зашкворчало, и я отвечать не стал.

Когда я, умытый и переодетый, заявился на кухню, тетя Нина уже раскладывала рассыпчатую перловую кашу по тарелкам.

– С грибами и жареным луком с морковью, – сказала она. – Полезно.

Я кивнул, соглашаясь. Тетя Нина была права. Перловка, она же «шрапнель», она же «дробь 16», если брать армейский сленг, – одно из самых полезных и доступных зерновых блюд для пожилых людей. Она помогает работе кишечника, сердца, суставов и контролю сахара в крови.

Содержит большое количество растворимой и нерастворимой клетчатки, что помогает мягко бороться с запорами – частой проблемой в пожилом возрасте, а благодаря бета-глюканам также снижает уровень «плохого» холестерина в крови. Благодаря низкому гликемическому индексу и медленным углеводам перловка не вызывает резких скачков сахара. Это особенно важно для людей с диабетом второго типа или преддиабетным состоянием. Магния с калием и селеном, который дает антиоксидантную защиту, в перловке тоже хватает, для давления и ритма полезно. Главное, не переварить в размазню: рассыпчатая ходит по желудку мягче и толку от нее больше.

К тому же перловка дает долгое чувство сытости, что помогает избегать переедания и контролировать вес, не нагружая при этом желудочно-кишечный тракт. Употреблять перловку после сорока–пятидесяти лет желательно два–три раза в неделю, что мы с тетей Ниной регулярно и делали.

– А у вас как дела? – спросил я, заметив, что она не в духе.

Тетя Нина натянуто улыбнулась, но потом не выдержала и вздохнула:

– Честно говоря, не очень.

– Что случилось?

– Ачиков! – снова вздохнула она. – Добрался до Чукши и выпер меня с амбулатории. Вечером я доработала, заперла амбулаторию на клюшку и сдала ключи Лиде. Мне даже подготовленную трудовую на руки выдали.

– Вот придурок. – Я еле сдержал ругательство покрепче. – Не будет никто в амбулатории работать – ее же закроют.

– Видимо, он того и добивается, – кивнула тетя Нина.

– Значит, пора переезжать в санаторий, – принял окончательное решение я.

Глава 23

На следующий день с самого раннего утра я уже был в санатории. Мы вообще с тетей Ниной проснулись рано: я в шесть, а она так вообще около пяти, если не раньше.

Вчерашние разговоры привели нас к тому, что решение было принято кардинальное: переезжать в санаторий – и точка.

И сейчас Элен в ярко-розовом спортивном костюме, не накрашенная, с волосами, стянутыми в пучок, сидела напротив меня. Теперь она уже была похожа не на светскую львицу, а на пожилую работницу архива, которая зачем-то напялила на себя эту брендовую тряпку. Кстати, кроме двух стульев и стола, которые появились здесь сегодня, больше в комнате ничего не было. Очевидно, мужики постарались, зная, что я начинаю работать с первым клиентом.

– Сейчас мы с вами обстоятельно побеседуем, Элен, – сказал я, – и определим наши основные «болевые» точки, по которым и начнем работать.

Она поджала губы и молча воззрилась на меня.

– Я вся одна большая «болевая» точка.

– Нет, нет, так не годится. Итак, рассказывайте все подробно, – начал я.

– Что рассказывать? – Элен посмотрела на меня.

– Ну как же, ведь вы сюда приехали, даже невзирая на все те недостатки в санатории, которые сейчас есть. Вы готовы мириться с таким вот дискомфортом. Значит, причина вашего приезда очень веская, и она доминирует над всеми теми неудобствами, с которыми вы здесь столкнулись, – ответил я.

– Так и есть, – кивнула Элен. – Все плохо. Точнее, все очень плохо. У меня такая куча проблем, что вы даже не представляете. Лечите меня, доктор.

– Я буду вас лечить, но для начала должен от вас услышать обо всех проблемах.

Она вздохнула еще раз и сказала:

– Понимаете, доктор, я веду абсолютно правильный образ жизни. Не пью, не курю, занимаюсь спортом регулярно: два раза в неделю хожу на бассейн и три раза в тренажерный зал. То есть у меня идет правильное чередование силовых и кардионагрузок. Я придерживаюсь правильного питания, постоянно сижу на диете, исповедую интервальное голодание. Прилежно выполняю все те задачи, которые передо мной ставят лечащие врачи, горстями пью витамины и БАДы. Я уже не знаю, что еще можно придумать. Прохожу чекап раз в полгода, и при всем при этом у меня такое впечатление, что я словно ветхая половая тряпка, которую выжали и бросили где-то на пороге. У меня совершенно нет сил.

– А вот с этого места поподробнее, – попросил я. – Как именно у вас нет сил?

– Ну вот представьте, я сплю, – начала Элен, – всю ночь нормально, как положено. Утром просыпаюсь – такое впечатление, что я всю ночь вагоны разгружала. А утром еще более уставшая, чем до того, как ложусь спать. Это раз. Во-вторых, у меня нет никаких сил заставить себя что-то сделать. Я по несколько минут себя уговариваю и делаю все только на силе воли. Даже в театр хожу через силу, даже в гости или с подругами встречаюсь. Раньше я это делала с удовольствием, а сейчас я совершенно ничего не хочу. В общем, я так думаю, что довела себя до полного выгорания и не могу никак восстановиться. Пропила полный курс витаминов. А еще недавно была в хорошем санатории в Кисловодске. Пытаюсь выдержать режим дня, но у меня ничего не получается. Неужели это настоящая старость и на этом все⁈ Доктор, я не хочу умирать, помогите мне, пожалуйста.

Она завершила свой монолог таким вот призывом и с надеждой уставилась на меня. Повисла пауза. Я смотрел на нее – точнее, не столько на нее, сколько определял слабые места, с которыми предстояло работать. Элен, очевидно, восприняла это как то, что я ей не поверил, или еще что-то, потому что смутилась и отвела взгляд.

– Проблема примерно понятна, – сказал я. Это было хорошее дополнение к той картине, что мне уже дала Система.

От удивления Элен на меня внимательно посмотрела, но ничего не сказала.

– Давайте первый этап нашего с вами оздоровления начнем следующим образом, – добавил я. – Во-первых, у вас проблема не столько физическая, сколько комплексная, поэтому будем воздействовать на все ваши болевые точки одновременно.

– Как это? – удивилась Элен.

– Ну, смотрите. Физическая работа будет заключаться в том, что вы начнете выполнять мои предписания как врача, а также делать то, что я вам скажу. Например, сейчас мы с вами пойдем на улицу. У нас до завтрака еще примерно минут сорок есть. Мы с вами будем расчищать дорожки от снега.

– Но я никогда… – пробормотала Элен.

– Вот именно. Вы никогда. А вот сейчас мы с вами на свежем воздухе немного поработаем, и вы сами увидите, что ситуация сразу же начнет меняться. Немножко, но главное, что вам требуется – это почувствовать свою нужность. Вы кем работали, до того, как вышли на пенсию?

– Э… п-пенсия, – Элен покраснела и замямлила. – Ну, я не совсем как бы и пенсионерка…

– Давайте не будем сейчас вот эти реверансы изображать, – осуждающе покачал головой я. – Поговорим серьезно. По возрасту вы уже должны быть на пенсии. Получаете вы ее или нет – это другой вопрос, но меня интересует другое: вы же работали раньше?

– Ну да, немножко, – тихо сказала она и покраснела. – До того как вышла замуж и пошли дети. Они сейчас в Америке, поэтому мы общаемся редко, в основном в соцсетях.

– Понятно, – сказал я. – То есть вы абсолютно одиноки здесь, в Казани, правильно?

– Ну, у меня подруги есть и вот Альфик…

– Все ясно. Но вы не ответили: кем работали?

Она замялась и тихо сказала:

– Я закончила пединститут. Училась на логопеда.

– О как! – искренне обрадовался я. – Это же просто замечательно! Вы даже не представляете, насколько это замечательно!

– Почему? – испугалась она.

– Потому что мне как раз нужен логопед. Есть здесь такой мальчик, зовут его Борька, мать у него алкоголичка… – И я начал рассказывать о том, как спас Борьку в Чукше и как Райка пытается встать на путь истинный.

– Сейчас этот мальчик находится в одной семье под временной опекой, – закончил я. – Но разговаривает он из рук вон плохо, много букв вообще не выговаривает. Сами понимаете, какая это проблема и что ее нужно решать именно сейчас. Предшкольную подготовку он совершенно не прошел, поэтому вся надежда на то, что мы найдем ему логопеда и хоть немного его подтянем до того, как он пойдет в школу. Вы представляете, однажды он даже пытался из больницы сбежать и сам пошел в школу учиться, – рассмеялся я. – Завуч меня вызвала, и мы его практически насильно вернули обратно.

– Вот это да, – округлила глаза Элен. – Дети сейчас не особо хотят в школу.

– Вот поэтому я хочу, чтобы вы с ним позанимались. Каждый день вы будете заниматься, сколько там положено. Около часа, видимо.

– По сорок минут или по тридцать пять, – поправила меня Элен. – Потому что, если ребенку пять лет, как вы говорите, длинные занятия он просто не сможет выдержать.

– Ну, может, в день по два урока по тридцать минут? Я начну вас лично возить в Морки, и вы будете с этим мальчиком заниматься.

– Я не помню методики, – попыталась выкрутиться Элен, – я и работала-то логопедом лет тридцать назад. Уже все забыла. И методики давно поменялись.

– Да что вы говорите! – усмехнулся я. – Тоже мне проблема! Методики. Здесь, в Морках, нет ни одного логопеда. Была одна женщина, но, говорят, ушла в декрет и уехала в соседний район. А мальчику прямо сейчас помочь надо.

– Но зачем это мне? – удивилась Элен.

– А вот это и есть ваша вторая болевая точка. У вас будет дело, за результат в котором вы в ответе, потому что все Морки, которые знают историю этого Борьки, будут наблюдать за вами. Это раз. Во-вторых, это для вас как особый пункт самореализации. Видите, вы сами говорите, что вам стало скучно ходить на все эти светские тусовки, театры, встречи с подругами. А новое занятие, помощь сироте, больному ребенку, который находится в сложной жизненной ситуации, – это очень благое, хорошее дело, и оно даст вам ту ментальную энергию, которая вместе с физической работой немножечко выдернет вас из апатичного состояния. Понимаете?

Элен задумалась на некоторое время, а потом сказала неуверенным голосом:

– Можно попробовать.

– Вот и замечательно, – обрадовался я. – Так чего тянуть? Давайте попробуем прямо сейчас. Смените этот свой ужасный костюмчик на что-то более приемлемое, и идемте сперва чистить снег. Потом вы попьете воду. И я с вами, затем у нас завтрак. А дальше посмотрим, как вы будете себя чувствовать, и начнем следующий этап нашей программы.

– Чем вам не нравится мой розовый костюмчик? – возмутилась Элен – впрочем, больше притворно. Видно было, что она заинтересовалась моим первым этапом программы и уже горела от нетерпения попробовать что-то новенькое.

– Нет, он неплохой, – пожал плечами я. – Хотя цвет ярковат, но это с моей точки зрения. Просто я смотрю на него и понимаю, что вы в нем замерзнете, на улице, сами видите, какая погода.

– Вижу, – вздохнула Элен и пошла переодеваться.

Мы вышли, и я прихватил на крылечке две лопаты, которые оставили для нас рабочие.

– Вот, пожалуйста, – по-джентльменски протянул я одну, чуть поменьше и полегче, Элен.

– А что здесь копать? – с ужасом посмотрела она на огромные сугробы, и лицо ее выразило весь скепсис по отношению к предстоящей работе.

– Элен, не беспокойтесь, уверен, что вам понравится, – сказал я. – Нет ничего интереснее, чем разгребать снег. Он же мягкий. Сами попробуйте. Мы будем расчищать от крыльца вон туда, видите тот столб – аж до него. Если у нас все получится, и мы справимся, значит, будем молодцы. Если не получится – ну, тогда завтра у нас еще есть целый день. А затем надо будет расчистить еще одну дорожку к тому месту, где была ваша машина. Помните, как мы по сугробу вчера шли?

– Помню, – кивнула Элен и содрогнулась.

– Ну вот, мы должны все это дело решить.

– Это у вас методика такая – чтобы пациентов, которые платят деньги за лечение, заставлять впахивать? – немного недовольным тоном сказала она.

– Именно так, – усмехнулся я. – Еще Антон Семенович Макаренко, великий советский педагог, утверждал, что любое перевоспитание тела и духа начинается с хорошего крепкого труда. И я его полностью поддерживаю. А все его выводы базировались на методиках известных врачей и ученых прошлого века. Да, и вы помните, Энгельс сказал: «труд создал человека». Так кто мы такие, чтобы сомневаться?

Элен никак не прокомментировала мое заявление, молча взяла лопату и пошла грести снег. Сначала она делала это через силу, скривившись, потому что надо, но постепенно начала увлекаться и загорелась настолько, что даже опередила меня. И движения ее, поначалу вялые и неловкие, становились все более и более уверенными.

– А где ваш этот Прохор Евграфович, кстати? – спросил я.

– В Казань уехал, – отмахнулась Элен, – здесь ему спать негде было. И дела дома еще есть. Послезавтра вернется. А что?

– Да просто не видел его, вот и любопытно стало, – ответил я. – Имя у него уж больно интересное…

– Нормальное у него имя, – фыркнула Элен, а затем рассмеялась. – На самом деле его зовут Олег. Сидоров Олег.

– Олег? Не Прохор Евграфович? Но как же…

– Ну а что! – Элен с вызовом уставилась на меня. – Вон у Виолетты вообще негр работает. У Джессики – настоящий китаец. У Мии – альбинос. Представляете, весь белый, а глаза аж красные. Так чем я хуже? Олег толковый парень, но он обычный. Пришлось переименовать. А то перед людьми стыдно. Что я, нищебродка какая-то?

Мы как раз добрались практически до самого столба – главной точки нашей работы, – когда из-за угла санатория показалась процессия. Я присмотрелся и усмехнулся: тетя Нина, Наиль и… Ева (!) тащили все наши пожитки (я с собой прихватил лишь небольшую часть) и шли устраиваться сюда, во флигель.

Поравнявшись с нами, они удивленно посмотрели, как мы с Элен работаем.

С Наилем мы обнялись, с Евой перекинулись парой реплик, после чего она заметила:

– Папа посмотрел то ток-шоу на Первом с вашим участием, Сергей Николаевич.

– И? – поднял я бровь.

– Попросил вам передать, что, цитирую, «Костяна накажем», а «того мужика, у которого якобы дочку врачи угробили, уконтрапупим», – Ева довольно похоже изобразила тон отца, после чего заметила: – И я с ним согласна.

– Нет, Ева Александровна, оно того не стоит. Свяжитесь, пожалуйста, с папой и скажите, что не надо марать руки. У нас есть более важные дела.

В этот момент Элен демонстративно откашлялась, и я сказал всем:

– Знакомьтесь, это Элен, наш первый пациент.

– Пациент? – удивилась Ева и с неодобрением посмотрела на меня. – Это и есть ваш метод, Сергей Николаевич? Пациентов заставлять работать?

– Да, труд создал человека, – гордо ответила Элен и, вздернув нос, продолжила работу.

– Ладно, идите устраивайтесь, там еще часть комнат свободных, – сказал я. – Сами разберетесь. И мне какую-то комнату выделите, раз уж так.

– Да, выделим, – пообещала Ева.

– А где Пивасик и Валера? – спросил я.

– Вот здесь, в переноске, – показал Наиль на переноску, которая была прикручена к его рюкзаку.

Изнутри доносилось какое-то шебуршание, но, в принципе, ребятишки-суслики вели себя спокойно.

Когда мои ушли в дом, мы снова вернулись к снегу.

– Скажите, Сергей Николаевич, – задала вопрос Элен, когда мы поравнялись, – а почему вы, такой известный врач с такими неплохими результатами, судя по отзывам Алисочки, сидите здесь, в этой глуши?

Я усмехнулся:

– А чем здесь хуже, чем в той же Казани? Посмотрите вокруг: лес, а там, чуть дальше, озеро. А воздух какой! Хрустальный. Целебный! Это же чудо, а не жизнь.

– Но здесь такая глушь…

– Но тем не менее вы, довольно известный человек в Казани, приехали сюда ко мне, – усмехнулся я. – И другие приедут, если им тоже надо будет.

– Но разве вам самому не хочется всей этой городской суеты, которая здесь недоступна?

В этот момент из домика выглянула тетя Нина и закричала нам:

– Идите завтракать! Пока теплое!

– Пойдем? – спросил я Элен и добавил: – Тетя Нина к приемам пищи относится очень внимательно и не любит, когда пропускают. А суеты и здесь хватает. Уж поверьте.

Завтрак у нас был в одной из комнат, где уже сделали ремонт, но она оставалась пустой. Мужики вчера, видимо, не только в пару помещений внесли мебель. В одном из них они оборудовали что-то по типу временной кухни: тут была микроволновка, два стола-книжки, стулья, немного посуды и электрочайник. Конечно, негусто, но на первое время сойдет. А там и кухню, я надеюсь, отремонтируют.

– Электроплитку возьму у Тайры Терентьевны, – домовито рассуждала тетя Нина, раскладывая нам по тарелкам сырники со сметаной. – На обед сварю рисовый суп и гороховое пюре. А вот что к пюре – еще не решила. Может, стоит котлет на пару? Или лучше отбивных сделать?

– Вы все вкусно делаете, – ответила Ева и пододвинула к себе блюдо с сырниками.

– Я сегодня встречаюсь в администрации с нужными людьми, – сказал Наиль.

– Мне говорили, – кивнул я и налил себе чаю. – Я бы тоже хотел поприсутствовать при встрече. Но мы сейчас с Элен планируем съездить к Фроловым. Вы представляете, Элен, оказывается, – логопед. И посмотрит Борьку.

– Ой, как хорошо, – всплеснула руками тетя Нина и уже более благосклонно посмотрела на нашу первую пациентку.

Та польщенно улыбнулась. Ледок первоначального отчуждения потихоньку начал таять.

– А у нас во второй половине дня встреча, – обрадовал меня Наиль, – так что все вы успеете.

– Вот и отлично, – обрадовался я.

После завтрака мы с Элен сразу же отправились к Фроловым на моей машине.

– Давайте прямо сейчас заедем в магазин, – сказал я Элен, – это займет всего минут двадцать. Хочу купить минтай. Вы даже не представляете, как вкусно тетя Нина умеет готовить эту рыбу.

И я рассказал, как даже Наиль полюбил минтай, когда попробовал его в исполнении тети Нины.

– О! Я уже хочу попробовать! – засмеялась Элен.

Вообще, после работы на свежем воздухе настроение у нее явно приподнялось. Она всю дорогу улыбалась и даже разок пошутила.

Мы доехали до гипермаркета «Корона», который был на выезде из Морков, и вошли в магазин.

– Рыбный отдел там, – сразу же сориентировалась Элен и потащила меня в нужном направлении.

Мы пересмотрели всю рыбу, но минтая не нашли.

– Неужели разобрали? – расстроенно сказал я. – Наиль говорил, что тут его полно.

– А давайте спросим у продавцов, – сказала Элен и, не дожидаясь моего ответа, пошла искать сотрудника магазина. Я устремился за ней.

В соседнем отделе девушка в форме расклеивала ценники на новый товар.

– Извините, можно вас на минуточку отвлечь, – вежливо сказала Элен, – нам нужен минтай, но мы его не нашли…

– Минтай? – удивилась девушка и покачала головой. – Но у нас нет минтая.

– Но ведь был же?

Девушка задумчиво поморщилась, достала из кармана небольшой планшет и пробила товар.

– Нет, минтая у нас в магазине никогда и не было, – покачала она головой.