Текст книги "Горячий пепел. Документальная повесть. Репортажи и очерки"
Автор книги: Завязочка
сообщить о нарушении
Текущая страница: 30 (всего у книги 37 страниц)
Типичные для старого Лондона слегка изогнутые дугой фасады четырехэтажных кирпичных домов с белыми наличниками образуют маленькую круглую площадь со сквером посредине. Два расходящихся под углом переулка отделяют от остальных домов как раз тот, на котором привлекает внимание темно-голубой круг мемориальной доски, какими в Лондоне принято отмечать исторические памятники.
Лаконичная надпись гласит: "Владимир Ильич Ульянов-Ленин (1870–1924), основатель СССР, жил в 1905 году на Пэрси-сёркус в доме 16, который стоял на этом месте".
…Они приехали сюда с Надеждой Константиновной в апрельский день, как и три года назад, когда впервые попали в Лондон. Но теперь они уже чувствовали себя в английской столице старожилами, особенно в этих знакомых им местах. Ведь буквально по соседству, в каких-нибудь двух минутах ходьбы, им довелось больше года прожить в том самом доме, адрес которого Владимир Ильич указал в заявлении на имя директора Британского музея:
Сэр! Обращаюсь к Вам с просьбой о выдаче мне билета на право входа в читальный зал Британского музея. Я прибыл из России для изучения аграрного вопроса. Прилагаю рекомендательное письмо м-ра Митчелла.
С глубоким уважением к Вам, сэр, Якоб Рихтер.
30, Холфорд-сквер,
Пентонвилл; W. С. 21 апреля 1902 года.
До библиотеки Британского музея отсюда было легко добираться на велосипеде, а еще ближе было до старого, похожего на помещичью усадьбу двухэтажного дома с фронтоном на Клэркенуэлл-грин, 37а.
Там, в тесной комнатке с косым чердачным потолком, где в ненастье было слышно, как барабанит по крыше дождь, Ленин редактировал с 22-го по 38-й номера "Искры", которые набирались и печатались тут же, в помещении английской социал-демократической газеты "Джастис".
И вот апрель 1905-го. После двух лет жизни в Женеве Ильич снова в Лондоне, куда съехались представители двадцати большевистских комитетов. Это делегаты III съезда РСДРП, созванного вопреки противодействию меньшевиков, чтобы обсудить вопросы организации и тактики, выдвинутые гигантским подъемом революционного движения в России. Многие сторонники Ленина, работавшие в русском подполье, впервые встретились с Владимиром Ильичем лишь на съезде.
Вот как рассказывает об этом делегат В. Н. Лосев: "В пивнушке, в отдельной комнатке, где собрались мы, у окна за столом сидел невысокого роста плотный человек с высоким, переходящим в лысину лбом. У него были живые и очень веселые глаза – даже как будто огонек какой-то хитрецы, как говорится, "себе на уме", играл в них, особенно когда он их прищуривал".
Проводить собрания в верхних этажах английских пабов, то есть пивных, до сих пор в традициях здешних профсоюзов и политических кружков. Такие помещения – их было легко то и дело менять – использовались и для заседаний III съезда РСДРП, работа которого продолжалась две недели.
"Не очень большая, длинная и узкая комната, – пишет в своих воспоминаниях В. Н. Лосев, – вполне вмещала те 40–50 человек, которые вместе с гостями и членами с совещательными голосами составляли съезд. В одном конце комнаты, по узкой ее стороне, размещались за столом президиум и секретари-протоколисты, которые выбирались на каждое заседание для записывания докладов и прений. Остальное пространство, где стоял длинный узкий стол, было занято делегатами".
Возвращаясь по вечерам на Пэрси-сёркус, 16, Владимир Ильич допоздна засиживался за работой. Он был председателем съезда и тщательно готовил каждое из двадцати с лишним его заседаний.
С трибуны большевистского съезда Ленин убедительно доказал несостоятельность оппортунистических взглядов и действий меньшевиков. Его искусством оратора и полемиста здесь же, в Лондоне, восхищался Горький, когда два года спустя тоже в апрельские дни слушал Ленина на V съезде РСДРП.
"Первый раз слышал я, что о сложнейших вопросах политики можно говорить так просто. Этот не пытался сочинять красивые фразы, а подавал каждое слово на ладони, изумительно легко обнажая его точный смысл. Очень трудно передать необычное впечатление, которое он вызывал.
Его рука, протянутая вперед и немного поднятая вверх, ладонь, которая как бы взвешивала каждое слово, отсеивая фразы противников, заменяя их вескими положениями, доказательствами права и долга рабочего класса идти своим путем, а не сзади и даже не рядом с либеральной буржуазией, – все это было необыкновенно и говорилось им, Лениным, как-то не от себя, а действительно по воле истории. Слитность, законченность, прямота и сила его речи, весь он на кафедре – точно произведение классического искусства: все есть, и ничего лишнего, никаких украшений, а если они были – их не видно, они так же естественно необходимы, как два глаза на лице, пять пальцев на руке".
Решения III съезда прозвучали как присяга верности большевиков марксизму. И глубоко символично, что перед тем, как разъехаться из Лондона, все делегаты во главе с Лениным отправились к могиле Маркса на Хайгейтском кладбище.
"У ворот кладбища, – вспоминает старый участник съезда Миха Цхакая, стоял директор в высоком цилиндре. Кладбище представляло собой огромный парк с узкими аллеями, с массой капитальных, дорогих монументов, вплоть до изваяния любимой собачки какого-то лорда или леди. Но могилу великого мыслителя XIX века, творца научного коммунизма и основателя I Интернационала нельзя было найти без помощи работавших на кладбище каменщиков, которые, убедившись, что мы из России, тотчас же догадались, что мы непременно ищем могилу Карла Маркса, и показали ее. Мы долго стояли вокруг могилы, потом сели, не спеша уходить. Ильич иронически напомнил о директоре, который, вероятно, волнуется, что мы так долго здесь, у какой-то могилы незнакомого ему человека.
– Несчастный буржуа не догадывается, что все нетленное, все бессмертное Маркса и Энгельса мы несем с собой и воплощаем даже в отсталой царской России, к ужасу буржуев всех стран".
Прошло несколько десятилетий, и пророческие слова о способности научного коммунизма преобразить отсталую царскую Россию доказали свою правоту. Основанная Лениным Страна Советов оказалась единственной силой, способной преградить дорогу расползшейся по Европе коричневой чуме.
22 апреля 1942 года, в день рождения Владимира Ильича Ленина, несколько тысяч лондонцев собрались на Холфорд-сквер перед разрушенным фашистской бомбой домом, где когда-то жил Ленин. По инициативе местного населения здесь был торжественно открыт памятник основателю СССР – бронзовый бюст на постаменте из гранита.
Друзьям Советского Союза – особенно в годы "холодной войны" – не раз доводилось вставать на защиту ленинских мест в Лондоне. Многое удалось отстоять, но кое-что все же не сохранилось. В 50-х годах при реконструкции Холфорд-сквера на месте памятника и поврежденных бомбами домов был построен восьмиэтажный многоквартирный корпус. Бюст Ленина перенесли в здание муниципалитета округа Излингтон.
В конце 60-х годов дом на Пэрси-сёркус был за одну ночь снесен коммерческой фирмой, которая приобрела весь прилегающий участок, чтобы возвести на нем крупный отель.
Лишь в результате энергичной кампании протеста, которую развернули общественные организации, профсоюзы, прогрессивные историки и архитекторы, местные власти добились, чтобы часть здания, выходящая на площадь, была полностью восстановлена в прежнем виде и на его фасаде была вновь открыта мемориальная доска.
С Лондоном связаны многие знаменательные страницы в истории ленинской партии. И люди никогда не забудут о них. Ибо главным памятником ленинскому гению служит сам Октябрь, рожденная им Страна Советов.
«Руки прочь от России!»Роту построили на плацу, объявив, что с солдатами будет говорить майор из генштаба. О чем пойдет речь, все уже знали. С тех пор, как месяц назад 11 ноября 1918 года – на европейских фронтах вступило в силу перемирие, в казармах было только и разговоров, что о демобилизации: попасть бы в приказ до рождества, чтобы встретить новый, 1919 год дома с родными. Но для британской армии война, оказывается, не кончилась: в частях набирали людей для отправки в Архангельск.
Усатый майор, сверкая пуговицами и нашивками безукоризненного мундира, изрекал:
– Большевики предали Антанту, заключили мир с немцами. Мы обязаны помочь нашим верным союзникам, у которых красные силой отобрали власть, спасти Россию от анархии и террора… – Майор сделал многозначительную паузу и добавил доверительно: – Вы сейчас получаете пятнадцать шиллингов в неделю. Тому, кто вступит в ряды экспедиционного корпуса добровольно, будут платить двадцать пять шиллингов в день. Повторяю: двадцать пять, и не в неделю, а в день. Итак, – майор снова перешел на патетический тон, – кто готов выполнить наш великий исторический долг в России, – два шага вперед!
Рота не шелохнулась. Эндрю смотрел из второй шеренги на побагровевшее лицо майора и ликовал. Двадцатилетний капрал, призванный в армию полтора года назад со студенческой скамьи, накануне произнес в казарме первую в своей жизни политическую речь. И, судя по поведению роты, выиграл заочный диспут с вербовщиком из генштаба.
Эндрю изучал в Оксфорде историю, был членом Британской социалистической партии и хорошо понимал подлинные цели интервенции.
До погрузки на борт транспорта дело так и не дошло. В середине января 1919 года во все воинские части, расположенные на территории Англии, неожиданно поступил приказ о массовой демобилизации.
Если Эндрю узнал об Октябрьской революции будучи солдатом, то Робина весть о ней застала в тюрьме. Как и другие противники империалистической бойни, приверженцы Базельской резолюции II Интернационала, он был арестован и осужден за "антивоенную пропаганду".
После ноябрьского перемирия Робина выпустили на поруки, и он вновь почувствовал себя в водовороте событий, вернувшись в "Лейбор рисерч" (отдел изучения трудовых отношений). Созданный группой энтузиастов во главе с Бернардом Шоу, "Лейбор рисерч" занимался не только и не столько научными исследованиями, сколько оказанием практической помощи британскому профсоюзному движению.
В январские дни 1919 года, кроме цеховых старост, туда за советом и помощью стали часто наведываться солдаты. Робин был поражен размахом волнений в войсках: 50 солдатских бунтов за один лишь месяц! Фронтовики требовали немедленной демобилизации, прекращения военных действий против Советской России.
Ведь если высадка десанта в Мурманске весной 1918 года мотивировалась "защитой севера от угрозы германского вторжения", то чем можно было оправдать насильственный и вероломный захват Архангельска в августе? Или появление интервентов в Баку и Владивостоке?
Военная цензура, которую словно забыли отменить, не пропускала в газеты вести о солдатских волнениях, скрывала их даже от членов парламента. Но однажды, как раз во время заседания кабинета министров, встревоженный секретарь доложил: свыше 200 солдат без офицеров собрались на Даунинг-стрит и митингуют прямо под окнами главы правительства.
Как все это было угрожающе не похоже на добрую старую Англию! Правительство было напугано не только волнениями в воинских частях (отсюда внезапный приказ о демобилизации на территории метрополии), но и тем, что они совпали с грозным подъемом рабочего движения.
Надвигалась стачка шахтеров и железнодорожников. Вышли на улицы судостроители Глазго, их вожак Уильям Галлахер был арестован при столкновении демонстрантов с полицией.
В те бурные дни комитет цеховых старост Лондона положил начало политической кампании, которая с поразительной быстротой распространилась по стране: 18 января 1919 года в английской столице был образован комитет "Руки прочь от России!". Его первая листовка, которую Робин прочел в Лондоне, а Эндрю – в Оксфорде, называлась "Британскому рабочему – от британского рабочего".
"Сейчас много говорят о России. Газеты кричат о большевистской анархии, о красном терроре. Но вдумайся, друг: Россия – первая страна в мире, где рабочие стали сами решать свои дела. Британский народ не хочет воевать с Россией. Только богачи, капиталисты жаждут уничтожить свободу в этой стране, боясь, как бы мы не захотели, как и русские рабочие, стать хозяевами собственной судьбы. Друг! Если мы позволим нашим правителям-богачам посылать войска в Россию, наши сыновья и братья будут гибнуть за то, чтобы русские рабочие лишились свободы, а богачи богатели. Помни – британские капиталисты ненавидят Россию потому, что они ненавидят свободу; а свободу капиталисты ненавидят потому, что она мешает им богатеть!"
Вернувшись в Оксфорд после демобилизации, Эндрю быстро сблизился с группой прогрессивно настроенных студентов, вместе с ними установил связи с активистами местных профсоюзов: железнодорожниками, транспортниками, почтовиками.
Инициатива цеховых старост Лондона нашла у них горячий отклик, и в университетском городе вскоре был создан местный комитет "Руки прочь от России!", одним из активистов которого стал Эндрю.
Как раз в ту пору Робин по поручению "Лейбор рисерч" помогал наладить после четырехлетнего перерыва, вызванного войной, ежедневный выход газеты "Дейли геральд".
Возрожденная газета с этого времени стала не только профсоюзной трибуной, но и рупором левого движения.
В то время как ротационные машины Флит-стрит обрушивали на читателя мутные водопады лжи о Стране Советов, "Дейли геральд" изо дня в день печатала радиотелеграфные сводки Красной Армии. Помещая репортажи о митингах против интервенции, публикуя их резолюции, снабжая участников кампании "Руки прочь от России!" агитационными материалами, "Дейли геральд" во многом способствовала тому, что движение это обрело общенациональный характер.
Из-за бойкота оптовиков рабочим пришлось взять распространение газеты в свои руки. Причем популярность ее была так велика, что, когда один прораб пригрозил каменщику увольнением за то, что он продавал "Дейли геральд" в рабочее время, все строители Лондона разом бросили работу.
Как Робин, так и Эндрю до сих пор хранят листовку, которую вручали каждому входящему в гигантскую, многоярусную чашу "Альберт-холла" 8 февраля 1919 года.
На ней напечатаны слова "Интернационала" и текст резолюции, встреченный громовыми рукоплесканиями зала: "Митинг осуждает интервенцию в России, видя в ней нарушение права народов на самоопределение – как политическое, так и экономическое – и продолжение войны в интересах финансового капитала, задавшегося целью сокрушить Российскую социалистическую республику. Митинг призывает рабочий класс Великобритании подкрепить требование "Руки прочь от России!" всем своим политическим и экономическим влиянием".
Призыв этот нашел отклик. Объединенная конференция Британского конгресса тред-юнионов и лейбористской партии в апреле 1919 года поддержала кампанию "Руки прочь от России!", а руководители трех наиболее боевых отраслевых профсоюзов (горняки, железнодорожники, транспортники) добились встречи с премьер-министром и пригрозили парализовать экономику, если эти требования не будут выполнены.
Под нажимом нарастающих протестов премьер-министру, а им был Ллойд Джордж, пришлось принять решение о выводе экспедиционного корпуса из Архангельска и Мурманска.
Однако Лондон по-прежнему поддерживал контрреволюцию на юге и западе России, британский флот не прекращал враждебных действий в Черном и Балтийском морях, оставалась в силе блокада.
"Западная цивилизация перед лицом большевистской угрозы – более зловещей, чем вторжение орд Чингисхана" – этот заголовок лондонской газеты "Дейли кроникл" дает представление о яростной антибольшевистской кампании в прессе и в парламенте, которой сопровождалась военная интервенция в Архангельске. И вот в левом еженедельнике "Геральд" появилась статья "Британия и Россия". Ее автор Дуглас Янг, уточнялось в примечании, был британским консулом в Архангельске до его военной оккупации.
"Британское правительство, – с отнюдь не свойственной дипломатическим чиновникам прямотой писал Янг, – ведет грязную, двойную игру против Советского правительства России. Сначала оно дало торжественное заверение, которое было опубликовано в печати Архангельска от моего имени, что не имеет намерений каких-либо аннексий и не будет вмешиваться во внутренние дела России. Для меня, как и для всякого, кто читал эти слова, – продолжал Янг, это означало, что британское правительство не собирается предпринимать военных акций против Советского правительства. Однако вскоре же оно нанесло Советской власти удар в спину, настояв на высадке союзных войск в Архангельске.
Совершенно не сумев понять причин и значения революции в Россини, идеалы и цели Советского правительства, – говорилось далее в статье, – в Лондоне принялись скрывать все сообщения и высказывания, которые не совпадали с предвзятыми представлениями; более того, были превратно истолкованы и очернены действия Советского правительства".
Публичное осуждение правительственной политики государственным служащим, непосредственно причастным к событиям, о которых идет речь, случай беспрецедентный в истории британского МИДа. Дуглас Янг покинул Архангельск на первом же судне, вышедшем оттуда после оккупации города, и был первым британским официальным лицом, прибывшим в Лондон из Советской России после начала военной интервенции против нее.
Как честный идеалист, он был убежден, что вероломная акция на севере России представляет собой трагическую ошибку, и считал долгом проинформировать правительство об истинном положении вещей. Однако министр иностранных дел лорд Керзон уклонился от встречи с ним. Глава департамента даже отказался принять его письменный доклад.
На свою беду, Дуглас Янг не знал в ту пору о меморандуме Бальфура, который был принят военным кабинетом как генеральный план антисоветской интервенции и помощи всем контрреволюционным силам в России.
Секретный меморандум, разосланный британским посольствам, гласил: "Союзные правительства твердо решили сделать все, чтобы свергнуть Советское правительство в России в возможно кратчайший срок". Руководство борьбой против Советов предлагалось сосредоточить в Лондоне. Для этого был создан "Русский комитет", во главе которого встал военный министр Черчилль, неизменно призывавший "задушить коммунизм в колыбели".
Британский империализм искал лишь удобного момента, чтобы нанести по Стране Советов новый удар, предпочтительно чужими руками. Такой повод представился летом 1920 года, когда правящие круги Лондона и Парижа вознамерились примкнуть к новому антисоветскому походу на стороне белопо-ляков.
На сей раз застрельщиками новой, еще более мощной волны протестов стали рабочие лондонских доков и верфей, где тогда трудился молодой котельщик Гарри Поллит. Портовики блокировали транспорт "Джолли Джордж", обнаружив среди его грузов военные материалы, предназначенные для белополяков. Действия докеров получили широкую поддержку.
"Тот факт, что британское правительство отказывает ирландскому народу в избранной им форме правления и помогает Польше в ее вероломном нападении на Советскую Россию, является предательством принципов свободы и демократии", заявила федерация шахтеров.
Август 1920 года стал наивысшей точкой кампании "Руки прочь от России!". В тридцати с лишним промышленных городах появились "советы действия" – нечто совсем новое в британской общественной жизни. Робин занимался тогда пропагандистской работой в национальном совете действия, который возглавлял из Лондона подготовку к всеобщей стачке против антисоветской интервенции.
И вновь, как и в январе 1919-го, британские правящие круги вынуждены были пойти на попятный и отказаться от соучастия в походе белополяков. В. И. Ленин резюмировал это кратко: "Англия струсила всеобщей стачки…"
Как раз накануне бурных событий августа 1920 года в жизни Робина и Эндрю произошло событие, которое навсегда связало их судьбы, как и судьбы многих других активистов движения "Руки прочь от России!". Оба они стали делегатами учредительного съезда Коммунистической партии Великобритании, и оба они имели основание подписаться под словами члена исполкома КПВ Джона Кэмпбелла: "Если британское империалистическое правительство было самым лютым врагом Советской страны на международной арене, то рабочий класс, прогрессивные силы Англии принадлежат к числу самых стойких ее защитников".
Не приходится удивляться, что Октябрь вызвал наибольшую ненависть и страх у тех, кто боялся потерять империю. Естественно и то, что именно в стране с давними традициями интернационализма в профсоюзном движении пролетарская солидарность с родиной Октября проявилась наиболее внушительно.
Когда оглядываешься на годы, прошедшие со времени британской интервенции в Архангельске, когда видишь, как схожи кликушества о "скором крахе Советов" или "советской угрозе" с современными измышлениями в прессе и эфире, думаешь о том, что слепая ненависть к Стране Советов и впрямь порождена страхом. С точки зрения мировой реакции победоносный Октябрь действительно являл собой угрозу для господства угнетателей и поработителей. Государство рабочих и крестьян, которое покончило с эксплуатацией, избавилось от безработицы, гарантировало права человека, – это государство, рожденное Октябрем, выступило на международной арене как противник насилия и произвола, агрессивных войн и колониальных захватов.
– Ослепление злобой рождает опасную близорукость, – говорит Эндрю. – В отношении британских правящих кругов к процессу революционного обновления мира есть общая, неизменная черта: упрямое нежелание слышать правду о происходящем, склонность верить лишь тому, во что хотелось бы верить. Именно эта политическая близорукость привела в свое время к краху архангельской авантюры. Именно подобная же близорукость подчас мешает ныне Британии полнее приобщиться к магистральным тенденциям современной международной жизни.
Как горный обвал меняет русла рек, так и Октябрь дал новое стремительное течение потокам, которые преобразили лицо земли, изменили карту мира. Да и само по себе движение "Руки прочь от России!" оставило глубокий след в общественно-политическом развитии Великобритании, способствовав консолидации демократических сил, рождению коммунистической партии.
Мы постарались взглянуть на события января 1919-го – августа 1920-го глазами очевидцев, точнее, участников. Робин Пейдж Арнот – ветеран профсоюзного движения, автор серии монографий по истории британских тред-юнионов, а также книги "Влияние русской революции на Англию". Эндрю Рот-штейн – президент Общества англо-советской дружбы, автор многих трудов о Стране Советов. В жизненном пути этих людей воплотилась частица интернационалистского подвига целого поколения.
Наш народ помнит о том, что в первые, самые трудные годы существования Советского государства английский пролетариат выступил против империалистического вмешательства в дела нашей страны, провозгласив лозунг "Руки прочь от России!"
