Текст книги "Горячий пепел. Документальная повесть. Репортажи и очерки"

Автор книги: Завязочка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 37 страниц)

Двадцать целей

25 октября 1945 года президент Трумэн изложил «двенадцать моральных принципов», которые якобы составляют основу внешней политики Соединенных Штатов в послевоенном мире. Первый пункт этого заявления гласил: «Мы не стремимся ни к территориальной экспансии, ни к эгоистическим преимуществам. Мы не имеем планов агрессии в отношении какого-либо государства, большого или малого».

Тем временем в штате Нью-Мексико началось строительство завода для массового производства атомных бомб. В Соединенные Штаты прибывали все новые группы германских инженеров и техников. Ведущие концерны военно-промышленного комплекса США спешили завладеть техническими достижениями нацистского вермахта и люфтваффе. Наибольшим спросом у американских производителей боевой техники пользовались бывшие сотрудники исследовательских отделов гитлеровского министерства авиации.

3 ноября 1945 года – меньше чем через три месяца после уничтожения Хиросимы и через два месяца после капитуляции Японии – на рассмотрение комитета начальников штабов США поступил доклад № 329 объединенного разведывательного комитета. Его первый параграф гласил: "Отобрать приблизительно двадцать наиболее важных целей, пригодных для стратеги-ческой атомной бомбардировки в СССР и на контролируемой им территории".

При выборе целей рекомендовалось учитывать возможности нового оружия, то есть иметь в виду площадь эффективного поражения районов с высокой концентрацией материальной части и живой силы. В докладе цинично отмечалось, что использовать атомные бомбы против полевых войск и транспортной сети не рационально.

"Двадцать наиболее выгодных целей для атомных бомб, – говорилось в докладе, – представляют собой индустриальные центры, в которых сосредоточено много научно-исследовательских учреждений, специализированных промышленных предприятий, ядро государственного аппарата. Этот подбор обеспечит максимальное использование возможностей атомного оружия".

В списке намеченных целей фигурировали Москва, Ленинград, Горький, Куйбышев, Свердловск, Новосибирск, Омск, Саратов, Казань, Баку, Ташкент, Челябинск, Нижний Тагил, Магнитогорск, Пермь, Тбилиси, Новокузнецк, Грозный, Иркутск, Ярославль.

3 декабря объединенный разведывательный комитет представил доклад № 329/1, где предложенный план был уточнен и дополнен. Предусматривалось, что вместе с Соединенными Штатами в нападении на Советский Союз примет участие и Соединенное Королевство. Так что для бомбардировки СССР могут быть использованы также авиабазы на территории Англии и ее заморских владений.

"Советский Союз, – констатировали авторы доклада, – в ближайшем будущем не может напасть на континентальные Соединенные Штаты. Советские заморские операции практически исключаются, так как у СССР нет значительного военно-морского флота. Для того чтобы действовать против Соединенных Штатов, Советскому Союзу надо было бы перевезти свои войска за 4 тысячи миль и воевать с противником, располагающим мощным военно-морским флотом, сильной авиацией и десятикратным превосходством в производстве стали".

На взгляд вашингтонских стратегов, наступил самый удобный момент для вероломного удара по вчерашнему союзнику. Советский Союз заплатил за победу двадцатью миллионами человеческих жизней. Потери Соединенных Штатов во второй мировой войне составили четыреста тысяч человек.

Гитлеровцы разрушили 1710 советских городов, вывели из строя 32 тысячи промышленных предприятий. На территорию Соединенных Штатов не упала ни одна вражеская бомба. Индустриальный потенциал страны не только не пострадал, но неизмеримо возрос благодаря военным заказам. В конце войны на долю США приходилось почти две трети мирового промышленного производства, в том числе половина выплавки стали. Три четверти мирового запаса золота было сосредоточено в американских банках. К этому небывалому сочетанию мощи и богатства добавилось еще и атомное оружие. В Пентагоне были уверены, что Соединенные Штаты будут монопольно владеть им по крайней мере 10–15 лет.

Так созрел чудовищный по своему коварству замысел: нанести атомный удар по Советскому Союзу, прежде чем он успеет залечить нанесенные войной раны, устранить последнюю помеху к безраздельному господству Соединенных Штатов над послевоенным миром. Идея эта стала предметом обсуждения в правительственных кругах США сразу же после того, как в Белом доме сменился хозяин, и особенно после встречи Трумэна со Стимсоном и Гровсом.

19 мая 1945 года, через 10 дней после того, как над Москвой прогремел салют в честь Победы, заместитель государственного секретаря США Джозеф Грю писал: "Если что-либо может быть вполне определенным в этом мире, так это будущая война между СССР и США".

Это не было болезненным бредом рехнувшегося на антисоветизме чиновника-одиночки. Преданные гласности секретные документы Пентагона свидетельствуют, что в первые же месяцы после общей победы над гитлеровской Германией и милитаристской Японией военное руководство США начало всерьез готовиться к нападению на своего союзника.

Главную роль в этой подготовке играл комитет начальников штабов США. Возглавлял его адмирал Уильям Леги, начальник штаба при главнокомандующем вооруженными силами США. В состав комитета входили начальник штаба армии генерал Джордж Маршалл, главнокомандующий ВВС генерал Генри Арнольд и главнокомандующий ВМС адмирал Эрнест Кинг.

Непосредственно комитету начальников штабов подчинялись такие органы, созданные из представителей разных видов вооруженных сил, как объединенный разведывательный комитет и объединенный комитет военного планирования. Именно они вели практическую подготовку атомного удара по Советскому Союзу.

14 декабря 1945 года объединенный комитет военного планирования издал директиву № 432/Д. К соучастникам нападения на СССР в этом документе причислены Англия, Франция и Турция. Авиации дальнего действия предписывалось использовать базы на Британских островах, в Италии (Фоджа), в Индии (Агра), в Китае (Чэнду), на Японских островах (Окинава).

"Единственным оружием, которое США могут эффективно применить для решающего удара по основным центрам СССР, являются атомные бомбы, доставляемые самолетами дальнего действия, – говорилось в директиве № 432/Д. – На карте к приложению "А" указано двадцать основных промышленных центров Советского Союза и трасса Транссибирской магистрали – главной советской одноколейной линии коммуникаций. Карта также показывает базы, с которых сверхтяжелые бомбардировщики могут достичь 17 из 20 указанных городов и Транссибирской магистрали. Согласно нашей оценке, действуя с указанных баз и применив все имеющиеся в наличии 196 атомных бомб, Соединенные Штаты смогли бы нанести такой разрушительный удар по промышленным источникам военной силы СССР, что он в конечном счете оказался бы решающим".

Заключительный параграф директивы № 432/Д показывает истинную цену не прекращающихся по сей день ссылок на мнимую "советскую угрозу". В нем говорилось: "В настоящее время Советский Союз не располагает возможностью нанести аналогичные разрушения промышленности Соединенных Штатов. Когда же СССР создаст стратегическую авиацию с бомбардировщиками радиуса действия в 5 тысяч миль и атомную бомбу, он будет в состоянии нанести ответный удар и решающее преимущество Соединенных Штатов будет сведено к нулю".

Итак – бить первыми, бить, пока Советский Союз еще не оправился от жертв и разрушений, пока экономическое и военное превосходство Соединенных Штатов еще наиболее очевидно, бить "со всех азимутов", предварительно окружив СССР кольцом американских баз. Такова была суть стратегии Пентагона в 1945 году. Причем уже тогда в ней содержались главные элементы современной военной доктрины США: ставка на первый удар и средства передового базирования, развернутые на территории союзников.

«План Баруха»

5 марта 1946 года Черчилль в присутствии Трумэна выступил в Вестминстерском колледже американского городка Фултон. Эту речь принято считать публичным провозглашением «холодной войны» против СССР, открытым призывом к созданию антисоветской военно-политической коалиции. Черчилль разглагольствовал о «железном занавесе», который будто бы опустился над странами Восточной и Юго-Восточной Европы, ратовал за союз между США и Англией, подкрепленный атомным оружием.

Но первый послевоенный год ознаменовался и событием диаметрально противоположной направленности. 19 июня 1946 года Советский Союз предложил Комиссии ООН по атомной энергии "Проект международной конвенции о запрещении производства и применения оружия, основанного на использовании атомной энергии в целях массового уничтожения". Участники такой конвенции должны были взять на себя три обязательства. Во-первых, не применять атомного оружия ни при каких обстоятельствах; во-вторых, запретить его производство и хранение; в-третьих, уничтожить его запасы в трехмесячный срок.

29 октября того же года СССР внес на рассмотрение 1-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН проект резолюции, в которой говорилось, что сокращение вооружений "должно включать в качестве первоочередной задачи запрещение производства и использования атомной энергии в военных целях". Вопреки клевете западной пропаганды этот проект предусматривал установление международного контроля в рамках Совета Безопасности ООН.

Основные идеи советского предложения были воплощены в резолюции 1-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН, принятой 14 декабря 1946 года. Международное сообщество рекомендовало Совету Безопасности ускорить рассмотрение конвенций, предусматривающих запрещение атомного и других видов оружия массового уничтожения, а также мер контроля, которые обеспечивали бы использование атомной энергии исключительно в мирных целях.

Советская инициатива 1946 года открывала возможность пресечь ядерную гонку еще в зародыше, сберечь гигантские средства, поглощаемые каждым ее витком, который к тому же нес ее участникам не новую степень безопасности, а новую степень опасности.

В наши дни вашингтонские политики объявляют "ядерное замораживание" неприемлемым, утверждая, будто оно закрепило бы неравновесие в пользу СССР. Но как при подобной логике объяснить, почему были отвергнуты советские предложения в 1946 году, когда явное, а не мнимое превосходство было на стороне Соединенных Штатов?

Вашингтон противопоставил тогда советской инициативе демагогический демарш с так называемым "планом Баруха". Летом 1946 года представитель США в Комиссии ООН по атомной энергии Бернард Барух внес на рассмотрение этого органа американские предложения. Чтобы придать им вес в глазах международной общественности, к их разработке был привлечен ряд видных ученых во главе с Оппенгеймером.

Цель американского проекта состояла не в том, чтобы запретить атомное оружие, а в том, чтобы закрепить монопольное обладание им за Соединенными Штатами. В "плане Баруха" предлагалось создать международный орган по атомной энергии, который находился бы под полным контролем США и единолично распоряжался сырьевой, производственной и научно-исследовательской базой атомной промышленности во всех странах.

Еще в разгар войны руководство "Манхэттенского проекта" задалось целью прибрать к рукам мировые запасы расщепляющихся материалов. "В начале 1943 года, – писал генерал Гровс, – мы пришли к выводу, что нам следует составить справку о распределении залежей урановых и ториевых руд во всем мире. Мне казалось совершенно очевидным, что обеспечение Соединенных Штатов Америки на будущее запасами материалов, которые могут служить источниками атомной энергии, является нашим долгом".

Предлагая передать "международному органу" контроль над расщепляющимися материалами, Соединенные Штаты уже заручились правом закупать всю добычу урана в Бельгийском Конго. Соглашение на сей счет вступило в силу в декабре 1944 года.

Созданная по инициативе Гровса карта главных месторождений урана и тория во многом предопределила направления империалистической экспансии США в послевоенные годы. Достаточно вспомнить, например, об активности американских неоколонизаторов в Конго или Намибии.

Американские предложения о передаче атомной энергии под международный контроль были, разумеется, чистейшей демагогией. Уже при подготовке "плана Баруха" госдепартамент подчеркивал: "План вовсе не требует, чтобы США прекратили производство атомных бомб – ни после того, как он будет предложен, ни после учреждения международного органа".

Комитет начальников штабов оговаривал "план Баруха" следующим условием: "Атомная бомба должна оставаться сердцевиной американского арсенала, и система контроля должна быть разработана таким образом, чтобы предотвратить создание атомного оружия русскими".

24 сентября 1946 года специальный помощник президента США Клиффорд представил в Белый дом доклад, озаглавленный "Американская политика в отношении СССР". "Советский Союз, – говорилось в этом документе, – трудно одолеть, ибо его промышленность и природные ресурсы рассредоточены. Однако он уязвим для атомного и бактериологического оружия, для дальних бомбардировщиков. Следовательно, Соединенные Штаты должны быть готовы вести атомную и бактериологическую войну. Любые переговоры об ограничении вооружений следует вести неторопливо и осмотрительно, постоянно помня, что запрет на применение атомных бомб и других видов наступательных вооружений дальнего действия значительно ограничил бы мощь Соединенных Штатов". Читая эти слова сейчас, поневоле думаешь: уж не ими ли поныне руководствуются американские представители на всех переговорах, связанных с обузданием ядерной гонки?

Битая карта

Ветры «холодной войны» дули все сильнее. 12 марта 1947 года была провозглашена «доктрина Трумэна». Предоставление экстренной военной помощи Греции и Турции должно было послужить прологом антикоммунистического «крестового похода». Составной частью политики «сдерживания коммунизма» стал и «план Маршалла», выдвинутый 5 июня 1947 года.

Нуждам данной политики отвечала реорганизация государственного руководства США, проведенная в конце того же года. Был учрежден Совет национальной безопасности во главе с президентом, создано Центральное раведывательное управление.

В одном из первых документов Совета национальной безопасности меморандуме № 7, изданном 30 марта 1948 года, – говорилось: "Разгром сил мирового коммунизма, руководимого Советами, имеет жизненно важное значение для безопасности Соединенных Штатов. Этой цели невозможно достичь с помощью оборонительной политики. Поэтому Соединенные Штаты должны взять на себя руководящую роль в организации всемирного контрнаступления с целью мобилизации и укрепления наших собственных сил и антикоммунистических сил несоветского мира, а также в подрыве мощи коммунистических сил".

Несколько месяцев спустя, летом 1948 года, западные державы спровоцировали так называемый "берлинский кризис", проведя в своих зонах оккупации Германии сепаратную денежную реформу. Использование новой валюты в западных секторах Берлина грозило вызвать экономический хаос в советской зоне.

В конце июня советская военная администрация ввела ограничения на перевозки в Берлин с Запада. Одновременно были предусмотрены меры по снабжению западных секторов города из советской зоны. Империалистические круги подняли крик о "блокаде". Якобы ради спасения берлинцев был создан "воздушный мост".

Воспользовавшись этой шумихой, Пентагон положил начало развертыванию в Западной Европе американских ядерных сил передового базирования. На аэродромах Восточной Англии, с которых союзная авиация еще недавно наносила удары по гитлеровскому рейху, появились девяносто американских бомбардировщиков "Б-29" – в ту пору единственных носителей атомных бомб.

Так была начата практическая подготовка к осуществлению плана "Хафмун". Объединенный комитет начальников штабов утвердил этот документ 21 июля 1948 года. При наличии военных баз, говорилось в нем, Соединенные Штаты смогут вскоре же после начала войны предпринять стратегические военно-воздушные наступательные операции против жизненно важных центров России. Район Москвы, бомбардировка которого дала бы наибольший моральный эффект, находится в пределах досягаемости самолетов "Б-29", базирующихся на Британских островах или в районе Каир – Суэц. Главные промышленные центры Урала и Кузбасса могут быть достигнуты с баз, расположенных в Индии. Поэтому для ведения максимально эффективной воздушной войны нужно иметь базы в Англии, на Ближнем Востоке и в Индии.

Кстати сказать, Пентагон не считал нужным держать подобные замыслы в тайне. Главные установки плана "Хафмун" были публично изложены в статье "Белая звезда против красной звезды", опубликованной в журнале "Ньюсуик" в том же 1948 году.

"Американская стратегия исходит из создания баз вокруг сферы влияния русских с последующим нанесением ударов с воздуха, – писал "Ньюсуик". – США имеют лишь два вида оружия, способного противостоять многомиллионной армии русских: стратегическую авиацию и атомную бомбу. Сторонники ВВС утверждают, что уничтожение главных городов в европейской части России сломает хребет Советской Армии. Они говорят, что современная война под силу лишь индустриально развитой нации, а Советская Армия утратила бы способность сражаться вскоре после уничтожения русской промышленности с помощью атомных бомб. США не намерены перебрасывать войска в Европу и сражаться по принципу "солдат за солдата", – заключал журнал. – Наполеон и Гитлер допустили подобную ошибку и были проглочены Россией, имевшей колоссальные людские резервы. Американские стратеги предпочитают замкнуть петлю военно-воздушных баз вокруг России и постепенно стягивать ее".

Черчилль призывал к атомной войне против СССР, если Москва не пойдет на уступки в "берлинском кризисе". В октябре 1948 года он выступил с речью, которую за океаном впоследствии назвали "незаслуженно забытой". Бывший британский премьер заявил: "Было бы неразумно полагать, будто в нашем распоряжении неограниченное время. Мы должны вступить в схватку и достичь окончательного решения, пока западные страны опираются на атомную мощь, – и до того, как русские коммунисты тоже овладеют ею".

4 апреля 1949 года было объявлено о создании Организации Североатлантического договора (НАТО). Ее членами стали США, Канада, Англия, Франция, Италия, Португалия, Дания, Норвегия, Бельгия, Голландия, Люксембург, Исландия. Три года спустя к ним присоединились Турция и Греция, а еще через три года ФРГ.

"Подписав Североатлантический договор, мы создали военный союз, целью которого является война с Советской Россией", – констатировала газета "Нью-Йорк дейли ньюс".

Рождение антисоветской коалиции встревожило миролюбивую общественность. Рост военной угрозы побудил миллионы людей к активным действиям. 20 апреля 1949 года в Париже собрался Первый Всемирный конгресс сторонников мира. (Поскольку французские власти отказались выдать визы многим делегатам, заседания конгресса одновременно проходили и в Праге.)

Одним из основателей движения сторонников мира стал Фредерик Жолио-Кюри. Выступая на открытии Парижского конгресса, он сказал: "Наш долг осудить применение атомной энергии в военных целях, заклеймить это извращение науки и присоединиться к тем, кто предлагает объявить атомное оружие вне закона".

Американская пропаганда все еще лицемерно превозносила мнимые достоинства "плана Баруха", а президент Трумэн доверительно заявил на совещании в Белом доме 14 июля 1949 года: "Я пришел к выводу, что мы никогда не установим международного контроля. А поскольку достичь этого нельзя, то в области атомного оружия мы должны быть сильнее всех".

По мере того как в антисоветскую коалицию вовлекалось все больше стран, а у Пентагона накапливалось все больше атомных боезарядов, расширялись и масштабы запланированного нападения на СССР.

По плану "Троян" объектами атомного удара должны были стать уже не 20, а 70 советских городов. На Москву намечалось сбросить 8 атомных бомб, на Ленинград – 7. Начало военных действий было назначено на 1 января 1950 года.

Почему же превентивный, то есть упреждающий, атомный удар по Советскому Союзу так и не был нанесен? Прежде всего потому, что количество атомных боезарядов и средств их доставки, которыми в ту пору располагал Пентагон, не могло гарантировать победного исхода конфликта. Одно дело массовое истребление мирных жителей, а другое – эффективное поражение военных и промышленных объектов. Мощность, точность да и число тогдашних атомных бомб были недостаточными для этого.

Командование ВВС подсчитало, что вероятность потерь при осуществлении плана "Троян" превысит 55 процентов участвующих в каждом вылете самолетов (во время бомбардировок Японии они не составляли и 2 процентов).

Решено было накопить для атомного удара еще больше сил и сделать соучастниками нападения на СССР еще больше стран. Для этого требовалось время. 19 декабря 1949 года комитет начальников штабов утвердил план "Дропшот". Начало военных действий было перенесено в нем на 1 января 1957 года. Зато предусматривалось, что вместе с Соединенными Штатами в войну вступят все страны НАТО.

На первом этапе конфликта планировалось сбросить 300 атомных бомб на 100 советских городов. Затем с запада и юга на советскую территорию должны были вторгнуться 164 дивизии НАТО, в том числе 69 американских. Завершающий этап плана "Дропшот" предусматривал оккупацию СССР и других социалистических стран Европы.

И на сей раз правящие круги США не только не скрывали, но даже афишировали свои замыслы. Наглядным примером того может служить специальный номер американского журнала "Кольерс", подготовленный в сотрудничестве с Пентагоном и госдепартаментом. Американский солдат у карты Советского Союза, территорию которого пересекает надпись "оккупировано"; создание штаба оккупационных войск в Москве; переименование Ленинграда в Петроград; выборы с участием "великорусских монархистов" и "украинских сепаратистов" это не только бредовые фантазии "Кольерса", но и конечные цели плана "Дропшот", популярному изложению которых, в сущности, и посвящен специальный номер журнала.

Его редакционная статья поныне звучит весьма актуально, напоминая язык, каким администрация США пытается разговаривать в наши дни с неугодными ей режимами – например, на Кубе или в Никарагуа. "Советское правительство, – писал "Кольерс" в 1949 году, – должно изменить свои взгляды и свою политику. Если этого не произойдет, то, несомненно, придет день, когда это правительство исчезнет с лица земли. Кремль должен принять решение. И если советские руководители не изменятся, им следует понять, что свободный мир будет бороться. Будет бороться и победит".

Но тут произошло событие, которое остудило пыл пентагоновских стратегов. 3 сентября 1949 года американский бомбардировщик "Б-29", совершавший патрульный полет над северной частью Тихого океана, обнаружил повышенную радиоактивность в верхних слоях атмосферы. Проверка данных, в которой участвовал Оппенгеймер, не оставила сомнений: Советскому Союзу потребовалось всего четыре года, чтобы лишить Соединенные Штаты монополии на атомное оружие.