Текст книги "Плутовка против некроманта. ( Не) желанная для ректора (СИ)"

Автор книги: Юэл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

– Ну что ж, пойдем, раз приехали, – сказала я, забирая свой чемодан со сменным платьем из рук кучера.

– Пи, – поддержал Дымок, прячась в кармане.

– Пап, я дома!

– А? Кто это?

Он сидел все за тем же столом, за которым я видела его в последний раз. Потрепанный жизнью, в подвыпившем состоянии, с синяками под глазами и болезненным видом.

– Микаэла?

– Смотрите-ка, кто объявился?

Тетка тоже почти не изменилась. Разве что поправилась немного, но в остальном все было как и прежде. Приличный наряд, собранные волосы, недовольное выражение лица и хищный взгляд. В детстве я считала, что ненависть отцовской тетушки ко мне не имела границ, и все потому, что я ведьмино отродье. Чуть позже, пришло понимание, что она ненавидит всех. А вот что ей сделали все остальные, остается загадкой. Впрочем, я давно перестала задаваться вопросами об отношении членов моей небольшой семьи, ко мне же. Это не имело значения с тех пор, как я решила, что стану главной личной охраны короля.

– Каким ветром тебя занесло, неблагодарная змея?

– Я тоже рада тебя видеть, тетушка.

Она стояла у стола и раскатывала тесто. Новый год был единственным праздником в году, когда мы ели сладкое. Каждый год она пекла яблочный пирог, которому я была очень рада. Что-что, а готовила тетушка хорошо. Особенно учитывая то, что я готовить не умела совсем. – Нужна помощь?

– Нужна была, когда ты бессовестно сбежала черт знает куда, вместо того, чтобы стать женой благородного…

– А я в академии учусь.

Слушать ее разглагольствования можно бесконечно, но у меня не было ни сил, ни желания. Все, что от меня требуется: пережить сегодняшний вечер, завтрашний день и завтрашнюю ночь. Кучер господина Геката будет у ворот послезавтра в семь тридцать.

– В какую академию взяли такую бездарь, как ты? – хмыкнула тетка, продолжая раскатывать тесто. – Ни готовить, ни стирать не умеешь. Я даже не говорю о том, что в твоих руках иголки отродясь не было.

Это она права. Без дымка привести в порядок платья, в котором я приехала, не получилось бы. Вот только мне это не было нужно.

– В первой магической академии…

Договорить не успела. Отец встал, пересек комнату и влепил мне звонкую пощечину. Никогда бы не подумала, что мужчина, еле держащийся на ногах, мог быть настолько сильным и метким. Рухнув на пол от тяжелой отцовской руки, я во все глаза взирала на того, кто при всех своих недостатках никогда не поднимал на меня руку. Даже будучи пьяным, он в порыве злости покидал дом, но никогда не смел бить меня.

И вот, казалось бы, именно сейчас, я должна была разгореться праведным гневом и спалить все и всех, но нет. Покачиваясь от удара, я встала и, высоко подняв голову, посмотрела на отца.

– Иди в свою комнату, паршивка. Нет у тебя никакой магии и отродясь не было. Ты пошла в отца, ясно тебе.

Как и в первый раз, он поставил точку на нашем диалоге. Развернувшись на каблуках, он покинул дом, со злостью хлопнув дверью. Тетка так и застыла со скалкой в руках. А я…

А я просто ушла в свою комнату.

– Пи, – сказал Дымок, когда я легла на пыльную кровать. – Пи, – сказал он, когда я сжалась в комок. – Пи, – сказал он, когда я сдерживала крик, рвущийся из самой глубины души, но не проронила ни единого слова и не пустила ни одной слезинки.

Наутро оказалось, что в доме никого нет. Я переоделась в единственное уцелевшее от собственных возгораний платье и посмотрелась в зеркало.

Зеркало. Оно было идеально чистым. Резко развернулась и посмотрела на всю комнату. Она разве что не сияла переливами бриллиантов.

– Это твоих рук дело?

– Пи, – удовлетворенно произнес мышонок.

– Какой же ты умничка.

Я почти уверена, что дымок залился краской. На серой шерстке этого не видно, но опущенная голова и сминания красного фартучка говорили об этом.

– А пойдем на рынок? Ректор дал денег накрыть на стол.

Рынок был переполнен. Я особо часто не ходила за продуктами. Все больше по хозяйству помогала. И чаще всего, за пределами дома. Кто такую грязнулю, да еще и ведьмину дочь пустит в дом. Сейчас понимала, что хорошо, что за продуктами мне не доводилось ходить. Выбирать я совершенно не умела.

– Что нужно юной красавице?

Разглядывая разве что не самую большой прилавок из увиденных, приняла решение взять все в одном месте.

– Я хотела бы взять гуся и свежих овощей.

Молодой мужчина, шире меня раза в три, если не четыре, поднял огромного, по своим же габаритам очищенного гуся за лапы. Посмотрел на меня, посмотрел на вытянутую руку с тушей в ней и сообщил:

– Не донесешь.

– Не донесу, – согласилась я.

– Помогу, – решил он.

– Помогите, – согласилась я.

Дома мы оказались быстрее, чем я ожидала. Широкий шаг Иланаса, сыну Анфисиры был равен трем моим. Поэтому пока он шел, размахивая могучими руками, я почти бежала.

– Так, ты та самая дочь Тираистера, что сбежала почти три года назад, а вчера вернулась.

А быстро у них тут информация распространяется. Даже академические болтушки с позором проиграли в неравном бою. Опыт!

– Приехала в гости, – поправила я.

– Здесь говорят, что ты либо понесла от кого, либо продажной женщиной в столице стала.

Вот те раз. Я еще приехать не успела, а на мне уже клеймо.

– Врут ваши бабки. – Зло прошипела я и направилась к выходу. Широко распахнув дверь, указала Иланасу за порог. – Спасибо, что помог донести, хорошего праздника.

– А ты не дерзи! – огромная туша шла в мою сторону. – У нас бабки умные, жизнью ученые. Ты лучше докажи, что нормальной девкой осталась.

Вот еще. Мне всего-то сутки потерпеть. Ректор обещал, что меня заберут в семь тридцать утра.

– И как я должна это сделать? С бубном поплясать, или каждому в ноги поклониться?

– Ясно дело как. Сейчас со мной в постель ляжешь, а я уж свое слово скажу, коль ты еще девка. – У меня даже глаза на лоб полезли, а в кармане завертелся Дымок. – Ты не боись, я все как надо сделаю, а коли девка, еще и женюсь, так уж там. Кажись, не уродина.

«Кажись, не уродина»?! Да они здесь что, все с ума посходили? Огромная мужская длань потянулась к моим волосам. Недолго думая, ударила наглеца и приказала:

– Пошел прочь, свинья недоразвитая.

Гнев, что вспыхнул в крови лесным пожаром в жаркий летний день, я сначала почувствовала, и лишь после увидела в блеске черных глаз. Иланас больно ухватил за плечо.

– Это ты зря, девка. Все равно будешь моей, коль я так решил. – Секунда, и меня выкинули за порог. – Люди добрый, смотрите, падшая женщина, – пробасил мужик, хищно улыбаясь. – Что ж делается?

Ну тут я и не выдержала, Никакая я не падшая. Всего лишь один раз предложила себя ректору, и лишь чтобы остаться учиться в академии. Да и отказался он. Тоже решил, что я не очень хороша. По сравнению с теми женщинами, что окружают его, я тот еще уродец. Но одно дело, некромант. Он слишком силен, а этот…

Вскочив на ноги, я разожгла в руках огонь, который без промедления бросила в сторону Иланаса. Убивать я его не планировала, так, запугать, но толстая распахнутая дубленка вспыхнула мгновенно. Он только и успел, что сбросить ее с плеч и отпрыгнуть в сторону.

– Пи, – услышала я тихое.

– Ведьма! – прокричал мужик.

– Ведьма! – подхватили соседки, которых с каждой секундой становилось больше.

– Сжечь ее! – прокричал кто-то, кого я не видела. Уже хотела ответить, но мне по голове ударили чем-то тяжелым. Мир ушел из-под ног, и я погрузилась в темноту.

Глава девятнадцатая – Забираю

«Никогда не цепляйся за то, чего, по сути, нет»

– За использование магического дара по отношению к воспитавшим ее членам семьи...

Да не воспитывал меня никто. Даже про регулы никто не рассказал. Пришлось все, краснея и бледнея, одновременно и от боли, и от стыда, узнавать у Барсика.

– За совращение посредством магического приворота…

Какой там приворот. Привороты пишут исключительно на древнем языке. А я даже при большом желании не смогла бы прочесть написанное на древнем языке. Не уверена, что в академии вообще есть кто-то, кто способен читать на древнем языке.

– За применения принуждающего заклятия к сыну Анфисиры, купца Иланаса…

Да кому нужен отъевшийся поросенок. Вот ректор да, и высок, и красив и хорошо сложен. Задница и та хороша.

– Микаэла, дочь Тираистера приговаривается к смерти через сожжение.

Да какая я ему дочь?! Как увидел, что меня привязывают к столбу, вокруг которого уже стояли люди с зажженными факелами, так развернулся и пошел в сторону дома. Видимо, пить.

Я, может, и сопротивлялась бы, да после такого удара со стороны отца не было ни сил, ни желания. Одно дело влепить пощечину, другое – позволить стаду овец сжечь меня заживо.

Слез не было, как и мольбы о прощении.

Перед прочтением приговора Иланас подошел еще раз и сказал:

– Скажи, что раскаиваешься, что готова искупить вину, и я тебя спасу. Правда, речи о свадьбе уже быть не может. Из-за твоей выходки все считают тебя падшей женщиной. А мне такая в качестве жены не нужна. Но будешь вести себя хорошо, да ночи мои скрашивать, нужды не узнаешь.

Вот сдалась я ему, такая кривая и косая. Мое молчание было воспринято как отказ, и началась казнь.

Оказалось, что ведьмы испокон веков уводят благородных мужей из чужих семей для продолжения своего ведьминского рода. И овец травили, чтобы кровью умыться, да молодыми дольше оставаться. И голыми по полям, под лунной ночью бегали, чтобы злых духов призвать.

Мне стало скучно, и я ушла в свои мысли. Это была ошибка. Перед взором раз за разом возникала, пошатываясь, удаляющаяся отцовская фигура. Неужели я настолько плохая, что ему безразлично мое будущее и моя жизнь. Да, я дочь ведьмы, но и его тоже.

– Поджигай!

Как можно настолько не заботиться о своем ребенке. Даже животные умирают, лишь бы спасти своего детеныша, а мы не животные.

– Она пошла по стопам ведьмы, что совратила мужчину и понесла от него, – продолжал вещать тот, кто выносил приговор.

И зачем маме сдался такой, как отец? Разве долг женщины по отношению к своим детям не заключается в том, чтобы выбрать достойного мужчину.

Огонь охватил все нехитрое сооружение, которое смастерили специально для меня. Какая честь! Одно только пугало: я не ощущала мышонка. А вдруг я при падении задавали его? Или его увидел этот бугай и прибил чем потяжелее. Мысль, что Дымка могли убить, не давала покоя. Воинственный малыш не мог просто сбежать, но куда он запропастился, было непонятно. Очнулась-то я уже после того, как меня привязали.

– Ее душа очистится огнем, и, быть может, ей будет дарован свет.

Да кому он нужен, этот свет! Так хотелось кричать или плакать, или… кричать. Но не получалось ничего. Я стояла, молча принимая все оскорбления и обвинения. Дочь пьяницы и ведьмы. Никому не нужная и всеми покинутая.

– Что это?

– Что это?

– Это ведьма. Ее магия!

– Быстрее убейте ее.

– Топор. Руби топором.

Мои глаза отвлеклись от созерцания языков пламени и поднялись в тот самый момент, когда топор застыл над головой. Острый, идеально отполированный металл, отражал застывший под ногами огонь. Наступила тишина. Пугающая, давящая тишина.

Из-за спины Иланаса разрастался сиреневый туман. Через мгновение, тело, что застыло перед глазами, было отброшено в сторону одним мановением руки.

– Малышка, а ты что делаешь?

Ой-ё-ёй! А его-то, кто пригласил?! Сейчас окажется, что я же и виновата во всеобщем сумасшествии. А я совсем ни в чем не виновата. Я просто исполняла его приказ.

– Собираюсь сгореть в пламени и очистить душу, чтобы мне был дарован свет, – пробубнила в ответ.

Левая бровь мужчины изогнулась в привычном вопросительном жесте.

– Спешу напомнить, что огонь не способен причинить тебе вреда.

– Знаю, – ответила я и неожиданно для себя разревелась. – Они сказали, что я применила принуждение и приворот, и навредила своей семье. А еще Ды-ы-ымок пропал. Я переживаю, что они его уби-и-или. – Подняла глаза, чтобы посмотреть на ректора, и ужаснулась. – Ой, – слезы высохли моментально.

Привычный безжизненный цвет глаз, превратился в два сияющих сиреневым светом омута.

– Вот, значит как…

Голос ректора пробирал до дрожи. Он словно исходил из очень глубокого колодца. Я бы, может, и отшатнулась, но тело было сковано туго натянутыми веревками. Связывали на совесть.

– Господин… – начала было я, и веревки упали к ногам. Ректор и слова не произнес.

– Кого ты там совратила?

– Я…

Не знаю, что заставило меня промолчать. Сделав шаг в сторону и выглянула из-за широкой спины мужчины, что пугал своим ледяным спокойствием и ужаснулась. Тонкие сиреневые нити пронзали всех присутствующих на площади, заставляя корчиться и извиваться от боли, раскрыв рты в безмолвном крике. А вокруг была тишина. Пугающая, давящая тишина. Он не произнес ни одного заклинания и не произвел ни одной манипуляции.

Я задыхалась от этой тишины, от увиденного, от безжизненных глаз некроманта, который, не двигаясь, уничтожал больше сотни человек.

* * *

– Вы же их всех убиваете!

Мой крик растворялся в гнетущей тишине и безмолвном крике умирающих. Казалось, ректор не слышал моих слов и не видел моего лица. Уставившись в одну точку, чуть выше моей макушки, он стоял, сверкая глазами и контролируя сиреневые нити, которые сокрушали врагов. Полное отсутствие эмоций.

– Эль…

Голос утопал в тишине, растворяясь без остатка. Я пыталась найти источник этого голоса, но не могла. Все без исключения, лишь раскрывали рты, но не произносили ни звука. У кого-то изо рта пошла кровь, кто-то рухнул на колени. Я следила за тем, как они умирали, и ничего не могла сделать.

– Эль…

– Барсик?

В отличие от всех остальных звуков, мой голос, как и голос ректора, был слышен отчетливо. А вот все остальное было стерто. Каким образом, кот смог прорвать завесу тишины, мне неизвестно, но глаза начали искать черное пятно. Он стоял около ближайшего дома, спрятавшись за телегу, наполненную соломой.

– Об…и ..о

– ЧТО?

Кот выглянул из-за колеса, сделал два шага и повторил.

– Обн.м. .го

– Я не слышу.

Неразумное тело само понесло в сторону существа, что попыталось сделать еще несколько шагов ко мне. Но неожиданно, нити, что удерживали умирающих людей, сверкнули ярким светом и погасли только тогда, когда вернулась на свое место.

– Обними его, – рыкнул кот и, развернувшись, убежал в спасительную даль, а точнее, спрятался за телегу.

Обнять ректора? Он в своем уме?! Некромант в прямом смысле этого слова, уничтожает поселение. Я не то что прикасаться, я смотреть в его сторону боюсь.

– Об…

Тяжело вздохнув, я крепко зажмурила глаза и обняла мужчину за талию, вцепившись в рубашку. Ухо, что аккурат расположилось в области могучей груди, услышало, как дыхание на миг остановилось, после чего сердце начало замедлять свой бег. Где-то над головой со свистом втянули воздух. и хриплый голос произнес:

– Refugium*.

За широкой спиной, в которую я вцепилась двумя руками, раздавались: плач, хрип, кашель, но это не имело никакого значения. Мужская ладонь опустилась на спину и притянула к себе еще ближе. Некромант прижимал меня к себе так, словно я была единственным, что удерживало его от массового уничтожения людей. Глупо, конечно, но это мысль заставила улыбнуться.

– Вы же не убиваете без причины, – напомнила я.

– Желание сжечь тебя на костре – достаточно весомая причина.

– Люди ужасны.

– Люди трусливы. Вот и все.

Я нехотя отодвинулась, чтобы посмотреть в посеревшие глаза.

– Вы чуть было их всех не убили потому, что они трусливы?

Ректор ухватил одной рукой за талии и вернул меня в исходное положение. Вторая рука прижала голову к груди, прежде чем я расслышала произнесенное шепотом.

– Нет. Потому что я трус!

Дверь в дом тетушки он открыл магией. Магией же и пододвинул себе стул, присаживаясь напротив отца.

– Добрый вечер!

Пьяный взгляд устремился в сторону гостя.

– Кто такой?

– Гекат Соун – ректор первой магической академии в нашей стране. Спешу сообщить, что Ваша дочь смогла собственными силами поступить в мое учебное заведение, самостоятельно научилась читать и одна из лучших в боевых магических искусствах.

Ого! Вот это он меня расхвалил. Интересно, как много книг придется протереть от пыли за такую щедрость.

– Ой! – послышалось со стороны лестницы. Далее последовал звук падения, и очередное, – Ой.

– С прискорбием готов признать, что повинен в том, что Эль приехала домой на празднование Нового года. Я, знаете ли, был лишен родителей, почти с рождения. – Мое сердце больно сжалось, от его слов. Захотелось снова обнять его, но вместо этого сжала частично сожженное платье и продолжила смотреть в пол. Не могла заставить себя посмотреть на мужчину, что оставил меня на верную смерть. – Будучи сиротой, мне казалось, что не существует весомой причины, отказываться от семьи.

– Что, малявка, не сгорела?

Подняв глаза, столкнулась с полным презрения взглядом. Я никогда не знала его любви. Мне неведомо, что это такое. Но желание получить от него похвалу всегда затмевало все остальное. Мечта, что я смогу занять место подле короля, человека по своей природе, двигала вперед. Меня не останавливало ничего, ни отсутствие денег, ни мысль о потере девичьей чести. Как же я была глупа.

– Я бы рекомендовал Вам убавить количество потребляемого алкоголя, – ректор стряхнул несуществующую пыль с брюк.

– Тебя никто не спрашивал, молокосос.

– Не спрашивал, – согласился некромант, закинул ног и сложил руки на груди. – Я знал одного мужчину, который готов был стереть с лица земли все королевство, убить всех людей и магов, лишь бы отомстить за смерть дочери.

На лица мужчины не отразилось ни одной эмоции. Как всегда, холодный и спокойный.

– И? – отец наполнил кружку дешевым пойлом и отхлебнул.

– Я бы не согласен с его методами, но шел на уступки, закрывал глаза на ошибки, нарушал законы как государственные, так и моральные. И не только из-за того, что его дочь была мне дорога, – сердце больно сжалось в груди, и я поняла, что не дышу, – но и потому, что он был хорошим отцом, потерявшим свое дитя.

– Я говорил тебе, – отец вскочил и одной рукой отбросил в сторону стол со всем содержимым. – Говорил, что ты не обладаешь магией. Говорил или не говорил?

Его кулаки были сжаты, когда он направился в мою сторону. Я отступила, осознавая, что пощечиной не отделаться. Но неожиданно отец рухнул на колени и схватился за грудь.

– Не надо, – прошептала я, но мою просьбу услышали.

Ректор вырос за спиной отца, который завалился набок. Он посмотрел на пьяницу с презрением и почти плюнул в лицо фразу:

– Я ее забираю!

* возврат

Глава двадцатая – Новый год, или сон в зимнюю ночь

«Наш мозг отчаянно пытается защитить нас от всего плохого. Порой в своих попытках, именно мозг лишает нас воспоминаний, оставляя после себя лишь неосознанный страх перед неизвестным».

– Ой!

Мы переместились посреди покоев в доме семейства Рройс, что мне выделили во время прошлого визита, слегка задев кого-то. Кого именно я увидеть не смогла, так как стоило мне дернуться, как мою голову прижали к могучей груди.

Из кармана выскочил мышонок, которого я нашла возле чемодана с вещами, а точнее, с вещью. Одно-единственное платье – вот и весь багаж.

– Пи-пи-пи, пи-пи, пи-пи-пи-пи-пи…

Меня упорно отказывались выпускать из цепких объятий, несмотря на попытки вырваться. Дымок определенно кого-то отчитывал, но вот кого, я видеть не могла. А посмотреть хотелось.

– Стыд и срам, – оповестил Барсик, когда ректор, хмыкнув, разомкнул объятия, позволяя отойти. Почему-то отходить не хотелось.

– А что здесь было?

Я уже знала, что когда кот смотрит в сторону некроманта с вертикальными зрачками, мне никто ничего не расскажет. Вздохнув, развернулась и осмотрелась. К счастью, не было ни головокружений, ни тошноты, ни обморока.

В этот раз перемещение далось легче. Во-первых, я была предупреждена. Господин Соун подождал, пока я переоденусь в единственное уцелевшее платье, подошел к зеркалу и, протянув руку, сказал: «Destinauit Эва». Во-вторых, я набрала полную грудь воздуха, чтобы не задохнуться.

– Я думала, мы переместимся в академию, – сообщила я, подходя к огромной кровати. Подпаленная от моей нестабильной магии древесина была отполирована и окрашена. Не знай я о произошедшем, не догадалась, что кто-то посмел сжечь половину комнаты. Пробежалась пальцами по мягкому покрывалу.

– Сегодня Новый год, – как бы между прочим произнес ректор.

Новый год, праздник, который он называл праздником семьи. Семьи, которая отказалась от меня самым незатейливым способом – решила сжечь на костре. Хороший праздник, нечего сказать.

– Пи.

Маленькая мышиная лапка прикоснулась к руке, заставляя поднять голову и осознать, что слезы застилают глаза.

– Все хорошо, – шепотом сообщила Дымку и обратилась к ректору – А почему Вы оказались в моей деревне?

– Твой заботливый друг – рука указала на серого мышонка, которого я погладила пальцем по голове, – сообщил, что готовят ведьминский костер. Пришлось бросить все дела и разбираться с тем, что ты натворила.

– А как он сообщи… Стоп! Я натворила? – слезы высохли мгновенно. – Да я вообще ничего не сделала. Вы сказали: «возьми деньги и накрой на стол». Я взяла деньги, купила гуся, овощи, а эта свиная морда возьми да начни лапать. А затем толпа набежала, по голове меня чем-то ударили. Я просыпаюсь, а Дымок пропал, меня связали, отец уходит… – Сердце больно сжалось в груди, но я не позволила боли вырваться наружу. Боль сменилась гневом. – Это Вы во всем виноваты.

– Я?

– Конечно, Вы.

Разделяющее нас расстояние сократилось. Краем глаза увидела, как тень метнулась на кровать, и мгновенно исчезла.

– Я тебе сказал, проведи время с семьей, отпразднуй торжество и поезжай домой, а ты что.

– Я так и планировала. Мечтала, чтобы кучер приехал пораньше, но Вы же запретили! – Ноги сами двинулись в сторону ректора, который нависал тучей. Вздернув нос, посмотрела в его темнеющие глаза. – Скажете честно, Вы желаете моей смерти?

– Ты была самым нежеланным пунктом в прилагающихся проблемах к должности ректора в этой чертовой академии, но теперь… – некромант со свистом втянул воздух. – Поверь малышка, смерть – это последнее, что тебя ждет.

– Пугаете тем, что вернете меня и заставите протирать пыль вечно? Решили себе личную прислугу в моем лице приобрести?

Впервые я увидела настолько пугающий и одновременно завораживающий хищный оскал.

– Это было бы замечательно.

– Привет, мой старый друг! – В дверях стоял мужчина с необычной внешностью. Прислонившись к дверному косяку, он ел яблоко и с живым интересом наблюдал за тем, как мы спорим. – Бесит, да?

Ректор потер двумя пальцами переносицу, переместил их выше и потер виски.

– Не то слово.

– Алекс сказал, что ты почти свалился ему на голову.

– Не совсем ему. И не совсем на голову.

Я переводила взгляд с одного мужчины на другого и не могла перестать злиться на вмешавшегося в наш разговор, между прочим, хозяина дома. Мой гнев требовал выхода.

А затем я вспомнила, что частым гостем в их доме бывает король.

– Скажите, а Его Величество случайно не здесь.

Кристиан Рройс удивленно приподнял брови, но ответил.

– Здесь.

– Отлично, – развернувшись на каблуках, зашагала в сторону выхода. Найти короля будет проще простого. В этом доме много шума в отличие от того, где я росла. Надо просто следовать туда, откуда исходят голоса.

– Эль, что тебе нужно от Уолтера? – устало спросил ректор.

Моя злость требовала выхода. Из-за требований некроманта я попала в передрягу, и ему, видите ли, пришлось меня спасать. Да кто его просил? Я – точно нет.

– Расскажу ему, как Вы чуть не убили почти всю деревню, – прошипела в ответ, проходя мимо хозяина дома, который рассмеялся, стоило услышать ответ.

Я уже шла в сторону лестницы, когда услышала очередное усталое:

– Есть что выпить?

– Кристиан боится мышей.

– Не мышей, а крыс. И не боюсь их, а не желаю заразиться какой-нибудь бубонной чумой или бешенством.

За огромным столом сидели все те же люди, что присутствовали на праздновании дня рождения дочки хозяев дома. Ужин был прекрасным. И даже моя фраза: «Ваше Величество, некромант чуть не убил сотню человек», – не испортило настроения присутствовавших. Смех затих примерно на минуту, в которую король и ректор обменялись скудными фразами:

– Что натворили?

– Планировали сжечь Эль на костре.

– Понятно. Погибшие?

– Отсутствуют.

– Хорошо.

Я так и продолжила стоять разинув рот, когда правитель вернулся к диалогу со своей супругой.

– И все? – моему возмущению не было предела.

– Так выжили же все, – развел руками король.

Стол накрыли на славу. Даже то, что меня посадили возле некроманта, не могло испортить вкуса блюд. Пока я уничтожала содержимое тарелки, разговоры не утихали. Дымок тоже присутствовал. Мышонок катил через весь стол разные вкусности, каждую из которых надо было попробовать. Я и пробовала, пока в меня не перестало что-либо лезть.

Когда разговоры стихли, присутствующие за столом перешли к теме страхов. Оказалось, что король боится умереть от голода и не любит темноту. Эва боится потерять любимого. Мисс Дэлин не терпит громких звуков.

– А ты чего боишься, Микаэла?

Хозяйка протянула кусок пирога, от которого я решила воздержаться. Еще немного, и одна студентка первой академии лопнет от съеденного.

– Кеаржаки, – без сомнений, сообщила я. – Они мерзкие, ползают и прыгают высок…

– Тишины, – ректор опустошил бокал в руке и потянулся к бутылке. – Она панически боится тишины.

Я с удивлением посмотрела на мужчину, который почти всю ночь пил и не притронулся к еде. Задумавшись о сказанных им словах, я поняла, что ректор прав. Я до одури боялась тишины. Этот страх появился тогда, когда он произнёс заклинание, заставившее привычный мир, замереть. Что в первый, что во второй раз, я задыхалась от исчезновения всех звуков.

– А почему Вы боитесь тишины, Микаэла? – задала вопрос мисс Дэлин, которая удобно расположилась в объятиях Алексана Фоера.

– Я… я не знаю.

Все взгляды устремились на мужчину, который посмотрел на бутылку в руке, посмотрел на бокал, на меня, а затем вернул алкоголь на место, так и не наполнив бокал. Присутствовавшие ждали, что у него есть ответ, на заданный преподавателем вопрос. Ответил кот.

– Вероятнее всего, это идет из детства. Думаю, мозг нашей Мики стирает все воспоминания, которые пр-р-ричиняют ей физическую боль. По крайней мере, из того, что я наблюдал, все работает так.

– О чем ты?

– Твоя магия не стабильна не только из-за того, что ты не знаешь теорию. Тебя что-то сдерживает.

– Моя магия нестабильно, из-за ректора.

Тяжелый вздох сбоку оповестил о несогласии с моим утверждением.

– Сомнев-в-ваюсь. Он всего лишь катализатор. Из-за чувств и эмоций, которые вызывают в тебе.

Все, кроме меня, снова посмотрели на ректора. Я же попыталась понять, почему меня так раздражает все, что связано с некромантом. Может, причина в том, что он видел меня в самых нелепых ситуациях, а может, из-за того, что он ломает все планы.

– Барсик, – я широко зевнула, – все некроманты такие как господин Соун?

– Нет, – кот тоже зевнул, – таких как Гекат я не встречал.

– А почему он, такой сильный?

Буквально за полчаса до того, как мы все решили разбрестись по комнатам и лечь спать, Алексан рассказал, о своем спасении.

– В тот день на поле битвы мы все готовились к смерти. Несмотря на боевую экипировку и наличие в отряде мага огня, то бишь меня, противник превосходил нас числом. На каждого нашего воина они могли выставить шестерых.

Мисс Дэлин обняла мужчина и прижалась к груди щекой. А когда-то она была против появления мага огня в академии. И чуть позже протестовала против его подхода. Молодая активная магичка радела за репутацию учебного заведения. Покрытый шрамами, грозный и опасный Алексан в ее понимании не подходил на роль уважаемого преподавателя.

В любом случае они хорошая пара. Опасный маг с добрым сердцем и нежная, но бойкая магичка.

– Мы не стушевались. – продолжал боевой маг. – Каждый из воинов понимал, что может погибнуть на поле боя, и принимал это. Неожиданно слева от меня мелькнула тень, после которой остались сиреневые всполохи. – широкая улыбка отразилась на изувеченном мужском лице. – В этот момент мы победили.

– Как? – удивленно протянула я.

– Я уже видел, как дерется Гекат. Со скоростью, превышающей скорость и человека, и мага он метался между врагов, прикасаясь к их сердцам.

– Он убивал их?

Казалось, что из присутствующих, только меня интересовало, как один маг мог положить такое количество людей. Сам некромант отсутствовал, как и король с хозяином дома. Эва сидела в кресле-качалке, поглаживая большой живот, а леди Ариша, расположилась рядом с ней, в широком кресле возле камина.

– Нет. Гекат не убивает без причины. – Видел бы он, как буквально несколько часов назад он чуть не уничтожил поселение, не утверждал бы подобное. – Он способен замедлить сердце человека, отчего тот падает в обморок. Когда же среди наших воинов появились раненые, он возвел руки к небу и пронзил их сиреневыми нитями.

– А почему он сразу так не сделал? – спросила королева.

– Гекат сказал, что не способен определить кто друг, а кто враг по сердцебиению. В эти минуты он просто не видит, а ориентируется по стуку сердца.

Именно после этих слов, я вспомнила вечер, когда некромант застукал меня за подслушиванием в первый раз. Они как раз обсуждали сердцебиение ребенка в утробе матери.

Неужели он настолько силен?

– Думаю, дело в наследстве, – ответил на мой вопрос кот – Я ищу информацию о его предках, но пока не нашел.

– А почему бы не спросить?

Барсик потянулся, а затем прошелся по моему сердцу и сел на грудь.

– Спрошу, если сам не найду. А сейчас, давай разберемся с тобой.

– Со мной? – я попыталась встать, но кошачья лапка остановила.

– С тобой. Используем гипноз, для определения твоих страхов и скрытых воспоминаний.

Спрашивать моего разрешения никто не собирался. А я так устала, что не стала спорить. В какой-то момент просто осознала, что засыпаю под тихий успокаивающий голос Барсика.

– Гекат!

Где-то вдалеке послышались голоса. Кто-то кричал, плакали дети и кто-то ругался странными фразами, значение которых мне не были известны.

– Эль! – А этот голос я знала. На душе стало тепло и, кажется, я улыбнулась. – Черт, Эль!

– Гекат, не получится. Давай к воде ее.

Затем меня обняли и стало холодно. Очень холодно.

– Ааа, – крик утонул в шуме воды. Мой крик. Холодно. Было очень холодно.

– Эль! – Огромные ладони обхватили лицо. – Ты меня слышишь?

– Х… хол… холодно… – Зуб на зуб не попадался.

– Хорошо, значит, пришла в себя.

– Что… что ж хор-р-рошего? Мне хол-л-лодно.

– Ты маг огня, можешь себя согреть, при желании. Только осторожно, от твоей одежды мало что осталось. Не стоит рисковать и представать предо мной, в чем мать родила.

Тут-то до меня и дошло, что я снова устроила пожар, меня снова остановил ректор, и мы снова почти голые.