Текст книги "Плутовка против некроманта. ( Не) желанная для ректора (СИ)"
Автор книги: Юэл
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)
– Ой.
Я попыталась прикрыть себя. Мое прекрасное исподнее, новое, в очередной раз подаренное хозяйкой дома, было испорчено. До середины бедер платье было сожжено. Красивые кружева превратились в обугленные катышки. От длинных рукавов остались только лямки. С левого боку была огромная выжженная дыра, которая уходила в сторону спины.
Подняв голову, столкнулась с немигающим взглядом некроманта. От рубашки ректора осталось несколько полос, которые он, продолжая изучать меня, стягивал с груди. Зато штаны почти уцелели. И никаких голых задниц. Уже неплохо.
– Пойдем, – сказал мужчина и начал выходить из воды.
Делать было нечего. Продолжать стоять там, куда меня перенесли, я не была готова. Слишком холодно.
– Где мы?
– В стране Салемарт, водопад Инроз.
И снова осознание пришло с опозданием.
– Ты чего застыла?
Застыла? Он шутит?! Я прямо сейчас нахожусь в другой стране. В другой стране! Я никогда не была за пределами своей деревни, пока не решилась сбежать из дома. И никогда не была за пределами столицы, пока…
Пение птиц отвлекло от размышления. В стране Салемарт было лето или поздняя весна. В нашей же зима только подошла к концу. Новый год праздную за день до начала весны.
Водопад Инроз оказался невысоким, но широким. Он попадал в реку, которая исчезала за поворотом. Как и полагается, вокруг воды росло много растений. Вполне возможно, некоторых из них, не существует в нашей стране. Я плохо разбиралась в травологии, но ярко-сиреневые цветы очень привлекали внимание.
– Здесь так красиво.
Ко мне подошли и одной рукой приобняли за талию. Я была зла на ректора весь вчерашний вечер, несмотря на то, что он меня спас. Люди всегда ненавидели магов. Когда жители деревни осознали бы, что пламя меня не берет, в ход пошли бы другие способы убийства. Топор, зависший над моей головой, был тому доказательством. Он спас меня, привел в дом, где все счастливы, чтобы я не была одна в ночь празднования Нового года, а сейчас спас от очередного возгорания.
– Спасибо Вам.
– Я перенес тебя лишь потому, что ты пыталась сжечь дом.
– Не за это…
Впервые в жизни, я захотела обнять человека. Обнять так, чтобы он почувствовал то, что я чувствую, но не могу объяснить. Обнять так, чтобы слова оказались не нужны.
– Я всегда приду, когда буду нужен.
Смелости обернуться и обнять так, чтобы кости некроманта захрустели от благодарности, мне не хватило. Но этого не требовалось. Ректор притянул к себе и прохрипел на ухо.
– Нам надо идти, малышка. Ветер кажется теплым, но это обман. Простынешь и не заметишь.
Мужская ладонь исчезла с талии, отчего стало холодно. Может, ректор прав и ветер был холодным. Просто я не замечала этого, пока он был рядом. А может, все это просто сон.
– Что это? – не знаю в какой раз спросила я.
Некромант отвечал на каждый из вопросов. Я увидела чайку, черепаху, пальму, ракушку.
– Море.
– Море?
Оно оказалось совсем не такого цвета, каким я видела его на картинках. Даже в свете луны, легко было определить, что оно голубовато-зеленое. Набрав полную ладонь, я отхлебнула и закашлялась.
– Эль, оно не пригодно для питья.
– Соленое! Оно соленое!
Вероятнее всего, со стороны я выглядела как ребенок, но столько эмоция я не испытывала… Да я никогда столько эмоция не испытывала. Все было таким ярким, чарующим, притягательным. Ни о чем не хотелось думать. Было желание утонуть во всей этой красоте без остатка.
– Знал бы, что ты так будешь этому радоваться, давно бы привез тебя сюда, – ректор улыбался. В свете полной луны его улыбка была такой красивой, что я забыла обо всей окружающей красоте. И почему он не может всегда быть таким?
– В картинках, что я видела, море серого цвета. Как Ваши глаза. А оно не такое.
Вероятнее всего, в такие места принято приезжать на красивых каретах, в дорогих платьях, а я в сожженной сорочке. Осмотрела себя с ног до головы и тяжело вздохнула.
– У меня никогда не будет красивого ночного платья.
– Ты хороша и без них, – его глаза пробежались по мне, а затем он развернулся и зашагал в противоположную от меня сторону. – Но если это так важно, я куплю тебе сотню сорочек.
После этой фразы я снова почувствовала тепло где-то в области ребер и захотела обнять ректора. Но он широким шагом удалялся от меня.
Путь мы держали к небольшому деревянному домику прямо на берегу моря. Некромант, заставил надеть свою рубашку, что хранилась в большом шкафу слева от входа, оделся сам, разжег огонь в импровизированной печи и лишь после этого начал разговор.
– Мне нужно увидеть то, что заставляет тебя терять контроль.
В большом мягком кресле было уютно, безопасно и тепло. Взобравшись в него с ногами, я, казалось, выкинула из головы все, что произошло до момента переноса к водопаду. Холодному, но прекрасному водопаду. Маленьким и красивым черепашкам. Сине-зеленому морю. Прекрасной улыбке ректора и его руки у меня на талии.
Стоило ли бередить еще незажившую рану. Дом возле моря красивый, но деревянный. Он сгорит за считаные минуты. Не хочу портить такую красоту.
– Я спалила комнату в доме семейства Рройс, – решила напомнить я.
Он покачал головой, тяжело вздохнул и сказал то, чего я не ожидала услышать.
– Нет, Эль. Ты спалила дом.
Мужской разговор
– Да что, мать твою, ты себе позволяешь. – Король понятия не имел, что именно сказал, но ругательства Кристиана приносили почти физическое облегчение. Быть беззаботным королем перед дамами он мог, а перед мужчинами играть роль не требуется. Да и руки чесались вдарить некроманту. – Целое поселение. Ты чуть не уничтожил целое поселение.
– Да ладно тебе, Уолт, – рука иноземца легла на могучее плечо правителя. Кристиан миротворец. По крайней мере, с его слов, противоположную сторону он уже занимал. Там темно и мерзко. – Они хотели сжечь его женщину. Я бы за такое тоже всех порешал.
– Она не моя! – с тяжелым вздохом констатировал очевидное некромант, который после ухода прекрасной половины человечества продолжил пить. Алкоголь всегда слабо на него действовал. После смерти Лилии мужчина глушил боль всевозможным пойлом. Видимо, организм привык к большим дозам.
– Тогда кой черт… – король остановил себя на полуслове. Тяжело вздохнув, он посмотрел сначала на мужчину с кожей цвета жженого сахара, а затем на того, кто не выпускал из рук бокала с ромом. – Почему бы тебе просто не признаться в своих чувствах. Уверен, девочка по уши в тебя влюблена.
– Ц-ц-ц-ц… – отрицательно покачал головой кореец.
– Хочешь сказать, ты разбираешься в чувствах женщин лучше, чем я.
– А ты сомневаешься?
Вражды между ними не осталось уже давно, но противостояние останется до конца дней. Такова участь близких друзей.
– Ты предпочел умереть, вместо того, чтобы признаться в любви своей женщине. – На лице короля появилась издевательская ухмылка.
– Чувак, – Кристиан победно сложил руки на груди, – я пожертвовал собой ради нее. Что может быть ценнее?! Покажи мне мужчину, который сделал подобное?
Рука правителя указала на некроманта. Ну да, он сегодня чуть было не уничтожил около сотни людей.
Ректор первой магической академии устало потер виски. Если бы все было так просто. Проблема заключалась даже не в том, что Эль может его не любить. Если сердце девушки свободно, он смог бы завоевать ее. Но все куда сложнее. Оставленная на воспитание самой себе, она совершенно не понимает банальных человеческих чувств. Все, к чему стремилось ее трепетное сердце – это признание. Оттуда и появилась желание стать главой охраны короля. Отец уничтожил в ней это желание. И с чем она осталась?
Гнев заполнял его сердце, а руки сжимались в кулаки от своей беспомощности. Когда-нибудь настанет день, и он сможет объяснить ей все чувства и эмоции, которые усердно сдерживает. А пока, ей надо научиться испытывать что-то кроме злости и любопытства. Но как же тяжело стоять в стороне, пока его малышка учится жить.
– Она не готова к чувствам, – некромант опустошил бокал и, подумав, решил, что на сегодня хватит.
– Ты же не слышишь ее сердцебиение, – напомнил чужеземец.
– Нет.
– Вот мне интересно, – король взял из рук некроманта бокал, наполнил его ромом и отпил, – почему ты не слышишь ее сердцебиения?
– У меня есть информация только по наблюдениям предыдущих магов. – Мужчина с сединой в волосах откинулся на стуле и сложил руки на груди. – Некромантия пришла из другого мира, как нам известно.
– И что говорят твои предшественники? – Чужеземец, решивший остаться в их мире, прошел к друзьям с бокалом в руках и присел рядом с королем, напротив некроманта.
– Что мы не слышим сердцебиение только своей истинной.
Наступило молчание, в котором каждый думал о своем. Некромант принял, что нежеланная с самой первой встречи девушка, его истинная. Кристиан сочувствовал другу, которому предстоит медленно завоевывать любимую, а король радовался, что его окружают преданные друзья, с которыми можно откровенно поговорить и на которых всегда можно положиться. А что же касается любимой, все просто. Гекат не отступит. Мужчина, который не успокоился, пока не уничтожил убившего его любимую женщину тирана, никогда не остановится.
– Что говорит разведка?
Гекат и хотел бы спросить у друзей, чтобы они сделали на его месте, но ответ ему был известен. Кристиан принял бы решение быть со своей женщиной и просто медленно и уверенно шел к своей цели. Без стрессов, без спешки, без страха. Уолтер озвучил бы свои чувства, как только осознал их. Правитель не ходит вокруг да около. Идет на пролом. Ну а ему придется ждать. Ждать, пока его мелкая шантажистка разберется в себе. А пока, есть дела государственной важности.
– Вышла на бойцовские ямы. – Кристиан легко переключился. – Мы уже внесли необходимые изменения.
– Уолт, что с черным рынком?
Удивительно, но несмотря на то, что бастард занял престол, он никогда не пытался перетягивать на себя одеяло и зацикливать все управления в руках одного человека. Он умел давать указания правильным людям.
– Пока еще в поисках. Они умеют прятаться. – Он предложил некроманту бокал, но тот отказался. – Что с тихим убийцей?
– Он в городе, он в…
– Гека-а-ат!
Крик кота разлетелся по дому за мгновение до того, как в гостиной вспыхнули гардины. Дом охватило пламенем.
Глава двадцать первая – Воспоминания прошлого
«Порой мы даже не осознаем ту боль, что скрыта в глубине нашего сердца».
– Я спалила комнату в доме семейства Рройс, – решила напомнить я.
Он покачал головой, тяжело вздохнул и сказал то, чего я не ожидала услышать.
– Нет, Эль. Ты спалила дом.
– Нет, нет, нет, нет…
Осознание содеянного привело в ужас. Я вскочила и зашагала босиком по холодному деревянному полу. Да, я не являюсь образцом хорошего человека. Если необходимо, подслушать, украсть или обмануть, я сделаю это без зазрения совести. Что уж говорить про угрозы сожжения, которые я раздавала направо и налево. Но Эва и Кристиан отнеслись ко мне с добротой и пониманием. Пригрели в своем доме. Не осуждали, не лезли в душу. Не попрекали ни едой, ни постелью, что я сожгла. Эва сказала, что сама уничтожила неимоверное количество мебели, пока научилась магией владеть. И чем я отплатила? Спалила их дом. Дом, в котором…
– Я спалила дом. Со всем, что там было.
– Малышка, все…
– Дети! – ладони зажали рот. В доме были дети. – Король, королева? Алексан…
– Успокойся. – Ректор медленно подошел, и также медленно притянул меня к себе за талию. – Все живы. – Руки на талии сжались сильнее. – Все в порядке. – Какие же у него теплые руки.
Неожиданно для себя осознала, что и пол под ногами тёплый. Мужчина снова использовал магию для непутевой студентки. Надо выучить это заклинание.
– Их дом, – мои пальцы вцепились в черную рубашку ректора.
– Восстановят.
– Их имущество, – и снова это желание обнять.
– Уверен, что ничего, что действительно было бы ценно, в доме не осталось. Тем более, они дружат с королем. Что-что, а с жильем проблем у них не будет. Помниться, Уолт обещал Эве дом с десятью комнатами. Пришло время выполнять обещание.
Я должна стать богатой. Не такой, как правитель, но… Когда у меня будет много денег, я смогу возместить весь нанесенный ущерб. Все, что спалила в доме Рройс.
– Мне срочно надо подтянуться по учебе, чтобы король захотел взять меня в личную стражу, – вслух произнесла я свои мысли.
– Уолтер никогда не возьмет тебя в личную стражу, – ответил ректор, делая шаг назад. Я попыталась ухватить вырвавшуюся из захвата рубашку, сама не понимая зачем, но он уже отошел.
– Думаете, я настолько плоха?
Впервые этот вопрос был задан не с издевкой или вызовом. Тот, кем восхищается Александр Фоер, достоин уважения. Его мнение много значит для короля. Да правитель даже закрывает глаза на преступную деятельность ректора.
– Я думаю, – ответил некромант, присаживаясь в кресле, с которого я вскочила минут пять назад, – что ему дороги все его конечности.
– Не поняла.
Ректор устало покачал головой.
– Знаешь, Эль, – загадочно протянул мужчина, – настанет день, когда я потребую плату за все, через что ты заставляешь меня пройти. Расплачиваться будешь долго – То есть ему мало того, что я почти всю его библиотеку в порядок привела?! – А пока, иди ко мне. Пришло время узнать, что же твой мозг так усердно скрывает.
Хотела бы протестовать против его слов, но господин Соун прав. Я его и подслушивала, и сплетни о нем распускала, и в преступности обвиняла, и поджигала. Да и самой уже интересно, что такого в моей голове. Тем более, я уже давно решила, что стану главой личной стражи Его Величества. Слова некроманта ничего не меняют. Сейчас главное – стабилизировать магию. С моими срывами места при дворе мне не видать.
Подойдя к ректору, я огляделась в поисках стула. В дальнем углу стояла старая потрепанная табуретка. Взять ее не получилось. Стоило мне развернуться к цели, как меня схватили за руку, притянули к себе и посадили на одно колено. Огромная мужская ладонь легла на спину, в области талии, пока вторая продолжала удерживать за запястье.
Стало тепло. Не только ногам, которые теперь не касались пола (ректор даже в сидячем положении оказался довольно высоким), но и во всем теле. Да, моя магия странно реагирует на этого мужчину. С другими подобного не бывает. Ни Рэм, ни Агат, ни Алексан не приводят к подобным последствиям. Может, проблема вовсе не во мне? Надо будет узнать у Барсика, существует ли несовместимость магии. Не то чтобы мне было неприятно от тепла, разливающегося по всему телу, но раздражало то, что это происходило бесконтрольно.
– Смотри в мои глаза и не отводи взгляд, – приказал ректор.
Рука, удерживающая запястье, оказалась на щеке. Средний и указательные пальцы касались висков. Серые глаза начали темнеть, и мир растворился, когда он произнёс:
– Aperi velum*
* открой завесу
* * *
– Не смей ее трогать! Красивый мужчина с легкой щетиной на лице вырывался как дикий зверь. Его удерживало шесть человек. Шесть бандитов против него одного.
На коленях перед ним стояла любимая. Ее красоте завидовали многие женщины, ее телом хотели обладать все мужчины. Сотни обещали ей счастливую жизнь, но лишь один предпочел словам действия.
Даже когда за день до свадьбы в ее руке загорелось пламя, он не отвернулся от любимой и не выбрал трусливый побег.
Когда первый крик ребенка огласил их старую хижину, счастье двоих достигло невообразимых высот. Кто бы мог подумать, что спустя пять лет, и дверь этой самой хижины постучится беда.
– Истер, не надо… Эль.
Слова, сорвавшиеся с ее нежных губ, прозвучали как приговор. Единственная женщина, которую он любил, приняла решение. Это было верное решение согласно всем законам жизни, но как он мог с подобным смириться. Его жена – его ответственность.
– Не переживай, ведьма, – сказал тот, что держал у ее горла кинжал, – твоё отродье мы тоже убьем.
Это было его ошибкой. Нет на свете ничего сильнее материнской любви.
Нож лишь слегка задел ее горло. Женщина с красивыми черными волосами и черными как ночь глазами, вывернулась и ухватила нападавшего за ногу. Этого было достаточно. Он загорелся золотыми всполохами пламени и, ища помощи, с криком бросился на своих друзей. Друзья оказались друзьями только на словах. Спасать горящего как факел, они не планировали. Мужчина же, вырвавшись из захвата, легко одолел троих. Он врезал одному, ударил в пах второго, сломал шею третьему. Нож, что был приставлен к горлу любимой, оказался в сердце четвертого. А затем оказался в сердцах первого и второго. Жена сожгла двух оставшихся.
Дело было за малым – убрать тела. Мужчина, уже хотел обнять любимую, когда увидел на ее лице грустную улыбку и потускневший взгляд.
– Анна?
Вместо ответа, женщина начала тихо оседать на пол. Он успел перехватить ее, но что-то было не так.
– Анна? – повторил он имя жены, закладывая в это короткое слово все сомнения и вопросы.
Они были идеальной парой. Одной из тех, что понимают друг друга без слов.
– Нож был отравлен.
Женщина видела, как в глазах любимого погас огонь. Он умер. Только что, за две минуты до ее ухода, он распрощался со всем в этом мире и покинул его.
– Эль, – напомнила она.
Плод их любви. Их маленькая хрупкая девочка, что внешне так похожа на мать, но так же упряма, как отец.
– Я не могу, Анна, – в его голосе не осталось жизни.
– Они придут к ней, Истер. Они придут за нашей малышкой. Ты должен взять кинжал и вонзить его в мое сердце.
– Что? – Просьба любимой вывела из оцепенения. Как могла она решить, что у него поднимется рука.
– Ты должен. Я умираю, любовь моя. Я умираю. Убей меня и скажи всем, что я пыталась напасть на Эль из-за того, что она не унаследовала мою магию.
Скажи всем, что я сошла с ума от разочарования.
Скажи, что как только моя душа покинула тело, ты словно очнулся ото сна. Пусть думают, что ты был под чарами. – В такт ее словам он лишь отрицательно качал головой, понимая, что ход мыслей жены правильный. Но разве мог он самолично убить ту, что любил больше жизни. – Я в любом случае умру. Так, пусть смерть не будет напрасной. Защити Эль от моей участи. Спаси ее.
– Анна, – взмолился он.
– Прошу тебя, Истер. Это же наша малышка.
Плод их любви. Маленькая Эль. Девочка с волосами черными как ночь, и такими же глазами, стояла на лестнице и прижимала к груди серого кролика с одним белым ушком. Детские глаза увидели то, что не должны видеть. Увидели то, что тяжело принять даже взрослому. Отца, который убил четверых, мать, что убила двоих, и нож, что был вогнан по самую рукоять в сердце женщины, ее породившей.
– Папа…
Он слышал дочь, но не мог выпустить из рук любимую.
– Папа…
Если дочь умрет, то смерть жены потеряет любой смысл. Опустив голову любимой, он встал, подошел к ребенку и сказал:
– В доме должна быть идеальная тишина. Маги убили нашу маму из-за того, что она ведьма. У тебя магии никогда не будет. Держи ее под контролем и никогда не показывай. Потому что у тебя ее быть не должно.
– Мама? – закричал ребенок.
– Тишина, Мика. В доме будет идеальная тишина. А если кто будет спрашивать о наличии у тебя магических сил, всем говоришь, что пошла в папу и безумно этому рада. Поняла меня?
– Но у меня нет магии, – говорила тогда еще без нескольких месяцев пятилетний ребенок.
– И не будет, потому что ты пошла в папу! А теперь иди в свою комнату и, чтобы ни единого звука.
Девочка не посмела перечить отцу, которого любила всем сердцем. Она легла на кровать и плакала бесшумно, задыхаясь от слез, пока внизу мужчина с криками крушил дом.
– Эль. – огромная мужская ладонь вытирала слезы. – Эль.
Папа никогда не отказывался от меня. Он никогда не ненавидел меня.
– Малышка, посмотри на меня.
Серые глаза смотрели прямо в душу. Мое сердце разрывалось на части.
– Он…
– Сделал все, чтобы защитить тебя. Несмотря на то что потерял смысл жизни.
И я начала плакать. Бросилась в объятия ректора и ревела в голос, за того пятилетнего ребенка, который не мог себе этого позволить.
Глава двадцать вторая – Разные объятия
«Когда голова не понимает, что происходит, на помощь приходит тело».
– Тише, тише, – Одна ладонь лежала на животе, вторая находилось между лопаток. – Дыши.
Алексан опаздывал, но он и не был нужен. Ректор присутствовал на всех занятиях с тех пор, как позволил мне вернуться к тренировкам. Сегодняшний день не был исключением. Порой он просто сидел на земле, уперев локти в согнутые колени. А порой, занимал место мага огня и начинал тренировки.
Педагог по боевой магии показывал в своем обучении приемы. Учил наносить и отбивать удары. Наконец-то я поняла, как в движения складываются те слова, что меня заставляли читать каждый вечер. Барсик безжалостный.
Когда же за дело брался ректор, о боевых приемах речи не шло. Он заставлял дышать и медленно разжигать и тушить пламя. Поначалу меня жутко раздражало то, что он вмешивался, но затем… Мое тело странно реагировало на его прикосновения. Оно становилось тяжелым и теплым, сердце начинало быстрее биться, и все никак не уходило то ощущение безопасности и умиротворения, которое появилось в то рассветное утро, которое я встретила в его объятиях.
Не знаю, в какой момент мое тело отключилось, но проснулась я в той же позе, в которой засыпала. Ректор сидел в огромном кресле и смотрел в одну точку, тогда как я почти развалилась у него на груди.
– Простите, – попыталась встать, но некромант не позволил.
– Тебе лучше?
– Мой отец… – Я хотела подобрать правильные слова, но не могла.
– Его сердце умерло в тот день, когда умерла твоя мать.
Одинокая слеза скатилась по щеке. Они убили маму только за то, что она была магом. Отцу пришлось вонзить нож в ее еще бьющееся сердце. Они убили бы и меня за тоже. Буквально вчера селяне готовы были сделать это снова.
– Вам надо было убить их. – Зло прошипела я. – Вам надо было убить всех в том поселении.
Мужчина устало вздохнул.
– Нет, Эль, я был не прав. Мой разум помутился от страха и гнева. Люди не должны умирать из-за своих страхов.
– А говорили, что я весомая причина для убийства.
Лица некроманта я не видела, как и он моего. Но я была уверена, что на губах мужчины широкая улыбка, когда он ответил:
– Я сказал, что желание сжечь тебя на костре достаточно весомая причина.
Одна маленькая студентка первой магической академии в стране обиженно надула губки и вцепилась в рубашку некроманта. А под рубашкой мышцы, да такие грубые, что я начала водить по ним рукой. С каждым днем, тело мужчины все больше и больше отличается от тела мертвеца, появившегося в академии, чтобы занять пост ректора.
– Что ты делаешь? – почти прохрипел мужчина.
– Я стану главой стражи Его Величества, и отец будет мной гордиться, – вместо ответа на вопрос сообщила я, убирая руку. – На терку похоже, – добавила, совершенно не по теме предыдущего предложения, указывая на торс.
– Ты никогда не станешь служить Уолтеру.
После этих слов я вскочила и с гневом уставилась на ректора, который продолжал гнуть свое.
– Вы не понимаете, я ему очень нужны. Магов огня больше нет.
– Манипуляции бессмысленны. – Мужчина встал, сложил руки на груди и сообщил. – Справиться и без тебя.
После всего, что я видела, было очевидно – не смогу убедить некроманта в своей значимости при дворе, никогда туда не попаду.
– Вы осознаете, как сильно может навредить его репутации то, что правитель бездействует?! Есть целое поселение, в котором творится произвол, а он даже знать не знает об этом.
Левая бровь ректора изогнулась. Что-то мне напоминал наш разговор.
– Шантаж тоже не сработает. Тем более уже сейчас два основных зачинщика: тот бугай, которого ты пнула, когда мы уходили, – я бы и смутилась, да не за что. Эта свиная морда заслужила пинок. – и отцовская тетка на пути к королевскому суду. Уолтер куда умнее, мудрее и сильнее, чем ты думаешь.
Вот это да. Так, правитель просто создает видимости безразличия, но на самом деле держит все происходящее в стране под неусыпным контролем! Могла бы и догадаться. Человек, который проводит личные проверки в академии, не может так наплевательски относиться к своей же стране.
У меня в запасе не осталось ничего, кроме…
– Я расскажу все, что его лучший друг-некромант, чуть не спалил поселение, а король закрыл на это глаза.
– Ты… Мне… Угрожаешь? – Мгновение. Лишь на мгновение серые глаза сверкнули сиреневым блеском, но я стушевалась. Непроизвольно сделав шаг назад, споткнулась и чуть не упала, но меня удержали за локоть. Некромант нависал надо мной. Лицо ректора не выражало никаких эмоций, лишь глаза становились все темнее и темнее.
– Знаешь, малышка, – Он помог вернуть равновесие, а затем притянул к себе за талию. – Во время пожара в доме Кристиана, вся его библиотека, перенеслась в расширенную магией мою комнату. С завтрашнего дня, у тебя дополнительная работа по протиранию пыли. – И кто меня за язык тянул. Все, что оставалось, протяжно взвыть. Что и было осуществлено. – А еще – не повелся на мое негодование ректор, – я самолично научу тебя защищаться от врагов, но ты НИКОГДА не будешь служить при дворе.
С тех пор он и учит. Спорить я не стала, так как лучший воин страны (со слов Алексана), сильнейший маг страны (со слов того же Алексана) это вам не шутки. Научусь всему, что он знает, найду тех, кто ворует магов и попрошу у короля места при его личной охране. А ректор пусть говорит что хочет.
Вот только почему возле некроманта мне так безопасно и тепло?
* * *
– Вы не могли бы отойти. Мешаете.
– Чем это я мешаю? – почти шепотом спросил мужчина, который продолжал нажимать на живот и позвоночник.
– Ваши прикосновения отвлекают. – На мгновение он убрал руку, но вернул ее еще сильнее, нажимая где-то в области солнечного сплетения. – Я сбиваюсь, когда Вы сдавливаете живот.
– Во-первых – это прекрасный способ отомстить тебе.
– За что? – Я попыталась развернуться к ректору, но мне не позволили. Мужские руки переместились на плечи и меня вернули в исходное положение. Открытые ладони сжались в кулаки, но и этого, ректор не позволил. Меня, как воина заставляли повторять один и тот же прием, по сотне раз. Сегодня моя поза была до безобразия неудобная. Широко расставленные ноги, были согнуты в коленях, а прижатые по бокам руки, согнутые в локтях, были обращенные к небу.
– За то, сколько раз ты отвлекала меня. – Справедливо. Даже представить не могу, чтобы кто-то из предыдущих ректоров не своими делами занимался, а сидел в кресле, уставившись в огромное окно, пока его студента выполняет указание. – Во-вторых, – продолжал некромант. – Я надавливаю тебе на живот для того, чтобы ты держала дыхание под контролем.
– Это легче сказать, чем сделать, – пробубнила я.
– Именно поэтому мы тренируемся. Чтобы во время битвы, сбившееся дыхание не стало причиной твоей смерти.
– Думаете, против мага огня кто-то пойдет?
В ответ на ухмылку меня развернули к себе лицом и сурово произнесли.
– Мага огня можно убить, как и всех остальных. Тем более такую необразованную, как ты. – Впервые мне стало стыдно за свое невежество. Я должна доказать ректору, что из меня выйдет отличный воин. Может быть, тогда он не будет мешать мне занять место подле короля. – Эль, – его ладони обхватили лицо, – маг огня – самая желанная добыча для работорговцев. Если ты не сможешь постоять за себя, то произойти может что угодно. Магические цепи на шеи или запястьях и ты бессильна.
– Я пришел.
Алексан пришел как раз вовремя. Я видела, как глаза ректора потемнели, и впервые, мне показалось, что мои сделали то же самое. Не знаю, как объяснить это чувство. Словно мои зрачки стали растекаться туманом, под цвет глаз ректора. А еще, показалось, что сердце увеличивается в размерах. И кровь внутри становилась горячее. Обычно подобное происходит, когда я злилась. Учащенное сердцебиение, разгоряченная кровь, но гнева я не чувствовала. Странно.
– Я оставлю вас – словно из глубокого колодца услышала я слова ректора. – Эль?
– А?
Мое лицо продолжало находиться в тисках его ладоней.
– Я уеду на несколько дней. – Мужчина склонился и поцеловал меня в лоб. – Не ввязывайся ни во что.
Пока широкая спина удалялась, я пыталась понять, что это было. Почему поцелуй обжег лоб, но отозвался в сердце. Контроль сил принёс столько необъяснимых чувств, что я совершенно запуталась.
– Мелкая, ты чего? – Алексан, снял плащ.
Если бы я только знала, что со мной. Удаляющаяся спина ректора навеяла чувство одиночества.
– Когда мне можно будет тренироваться со всеми?
Вполне возможно, из-за отсутствия в моей тренировочной жизни кого-либо кроме ректора и преподавателя по магическим битвам, я и чувствую себя брошенной в момент, когда пара по практике уходит, оставляя меня одну?!
– Когда Гекат разрешит.
– Но мне скучно одной.
– Понимаю. Но чем меньше ты контактируешь с другими, тем лучше. Уворачивайся.
Алексан бросил в меня магический шар, и я бросилась в сторону. По задумке, это должен был быть кувырок с последующим подъемом, но я просто плашмя растянулась на земле.
– Ну и чего ты разлеглась?
Мне очень скучно тренироваться одной. Буквально вчера я наблюдала за тем, как проходило занятие, где Рэм и Агат удивляли скоростью и навыками. Рыжий идеально овладел иллюзией. Создавая клонов, он путал сына лесничего и наносил удары исподтишка. Агаг же, в свою очередь, научился использовать воздух на таком уровне, что теперь взлетал над землей, примерно на два-три метра и осматривал местность на наличие врагов. Держаться на такой высоте долго не получалось, но это выглядело эффектно.
Все, чему училась я – это правильное дыхание. Срывов у меня не было с того дня, как ректор открыл скрытые воспоминания, но меня продолжали держать под контролем.
Жутко злила слабость, в единственном (не считая преподавателя) маге огня. А ведь огневики – великая мощь. Кто захочет украсть такую бездарь, как я.
– Хочу быть полезной и сильной и…
Мужчина опустился передо мной на корточки.
– Развалившись на земле как подбитая лань, полезной или сильной ты не станешь.
– Знаю, – устало ответила себе и поднялась. Делать нечего. Желанные тренировки мне вернули, хоть и не в таком виде, как хотелось бы. По крайней мере, это лучше, чем протирать пыль в библиотеке ректора. Правда, от этих занятий, меня никто не освобождал.
– Иди сюда. – Алексан Фоер заключил в объятия и похлопал по спине. – Упорный труд и несгибаемая воля – вот секрет успеха. Так что, не сдаемся.
Мужчина отстранился и встал в боевую стойку. Я последовала его примеру, признаваясь самой себе, что объятия Алексана не пробуждают во мне тех чувств, что пробуждает ректор.
Надо поговорить с Барсиком.
