Текст книги "Плутовка против некроманта. ( Не) желанная для ректора (СИ)"

Автор книги: Юэл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Глава двадцать восьмая – Враг или друг

«Враг может стать другом, и друг может оказаться врагом. Жизнь всегда полна сюрпризов».

Кристиан вывел нас из бойцовской ямы и захлопнул дверь. Это был не тот путь, которым мы пришли. Переулок, заканчивающийся тупиком, освещался одним факелом, что висел над замаскированной под стену дверью. Чужеземец стянул маску, как только наша четверка встала напротив него. Он оглядел всех, хмыкнул и, прислонившись к стене, сложил руки на груди.

– Ну и что вы здесь делаете?

– Вы перенесенный из другого мира друг короля? – Стэлла двинулась в сторону Кристиана, но была остановлена Агатом.

– Не спеши, – прошептал друг. – Он может оказаться врагом.

– Да нет же, – белокурая красавица выдернула руку, – мужчина с необычной внешностью помог победить тирана и чуть не погиб в битве.

– Погиб, – Кристиан ухмыльнулся. – Я погиб в битве, но Эва смогла вернуть меня.

– Вот видишь.

Я злилась. Злилась на Стэллу, что с улыбкой объясняла Агату в необходимости довериться чужеземцу. Злилась, на Рэма, что отошел в сторону, как только мы покинули помещение и стоя спиной смотрит в ту сторону, где начинается переулок. Что он стремится разглядеть сквозь темноту? Злилась на Кристиана, что стоит, сложив руки на груди, и не делает ничего. Совершенно ничего.

– Там ректора бьют!

Мой крик прекратил разговоры. Все присутствующие, кроме Рэма, обратили внимание на студентку академии, кулаки которой были охвачены пламенем.

– Надеюсь, – ответил чужеземец, посмотрев на меня исподлобья. – Сроки поджимают. Дедлайны. Нельзя просрать шанс, второго у нас не будет.

– О чем вы говорите?

Агат высказал вопрос, который интересовал всех. Кристиан частенько использовал слова, которые никто не понимал. Не удивительно, он из другого мира. Но порой в такие дни, как сегодня, я бы хотела, чтобы он выражался попроще. Потому что из всего сказано понятно одно: он надеяться, что ректора бьют.

– Я говорю, – вздохнув, начал объяснять чужеземец, – что, вполне возможно, вы, своим появлением, порушили весь план. А на его проработку и выполнение ушло полгода.

Осознать сказанное мы не успели. Дверь, возле которой, подпирая стену, стоял Кристиан, с грохотом отворилась.

«Ой-ё-ёй», – пронеслось в голове. Вот это взгляд! Ректор смотрел так, словно я только что у всех на глазах задушила котенка. Я почти физически ощущала, как на меня надвигается туча и вот-вот грянет гром. Он спустился со ступеньки и двинулся в нашу (то есть мою) сторону, разматывая бинты, которыми были перевязаны пальцы. Серая рубашка, без пуговиц не скрывала прекрасного тела ректора. А он, действительно стал больше. Вспомнился полутруп, что пришел в академию в начале учебного года. Вот это изменения. Хотя о чем я думаю, меня же сейчас убивать будут.

– Проиграл? – услышала я голос Кристиана, не смея отвести глаз от мужчины, что шел в мою сторону.

– Да, – почти прорычал он.

– Хорошо, – ответил чужеземец.

Я была не против длительно беседы мужчин, но следующая фраза адресовалась мне.

– ЧТО… ТЫ… ЗДЕСЬ… ДЕЛАЕШЬ?

Ну вот, опять со мной, как с глупой разговаривает. Еще и рычит. А я что? Я всегда вовремя вспоминаю, что я собственного говоря, девочка.

– Меня мальчики привели посмотреть, как дерутся на улицах. – И глазками такими хлоп-хлоп. По-моему, ректор должен был как минимум восхититься, как максимум перевести свой гнев на виновных. А это кто угодно, но не я.

За широкой спиной послышался заливистый смех. Смеялись не мои друзья, а Кристиан. Потому что Агат, просто сделал шаг назад и потянул за собой Стэллу. Они были справа от меня, и я их хорошо видела. А Рэм… Рэм как стоял к нам спиной, так и продолжал стоять.

– Какая хитрая лиса…– и снова это был Кристиан.

Ему бы помолчать. Я, между прочим, пытаюсь защититься от ректора. Его разгоряченное тело почти касалось меня, а глаза почти метали молнии. Склонившись надо мной мужчина, не обращая внимания на присутствующих, сказал:

– Эль, я тебе запретил появляться в этой части города.

Какой грозный! Лучше и дальше оставался бы такой же непробиваемой серой глыбой. Дыхание перехватило от близости его лица, но отступать не привыкла.

– А с чего Вы решили, что можете мне что-то запрещать? – Ох, зря я это сказала. Зря! Надо было промолчать.

– Хо-ро-шо. – Ректор склонился надо мной и почти прорычал в нос. – Ещё раз увижу твою чёрную головку среди этих насильников и головорезов, и твоя кровать перекочует в библиотеку до скончания веков.

Я уже набрала воздух, чтобы ответить, но привлек голос Рэма:

– Кто-то идет.

Одним легким и быстрым движением некромант спрятал меня за своей широкой спиной. Кристиан отделился от стены и встал подле ректора.

– Давно не виделись, сынок.

Тихий, приятный, я бы сказала заботливый голос. Видимо, довольно обманчивый, так как последующие действия мужчин намекали на их готовность к битве.

– Я тебе говорил, что он вернулся.

Кристиан скинул плащ и начал стягивать перчатки.

– Ты говорил, что он уехал из столицы, – прошептал господин Соун, засовывая руки в карманы брюк. – Давно не виделись Воут.

– Я смотрю, ты сдружился с тем, кто порушил все наши планы.

Попыталась выглянуть из-за спины ректора, но она оказалась слишком широкой.

– Это потому что я нормальный четкий пацан. – Чужеземец, как всегда, говорил на непонятном языке. – А еще я красавчик. Правда?

Он похлопал по плечу ректора, который никак не отреагировал на его слова. Интересно, а некромант понимает слова Кристиана. Алексан вроде понимает, может и некромант знает, о чем говорит человек из другого мира.

– Надо было тебя убить сразу, как ты вывалился полутрупом из портала.

Я попыталась встать на цыпочки и посмотреть на того, кого звали Воут. Ректор оказался слишком высок. И на что я рассчитывала?

– Надо было, но ты облажался.

– Зачем ты вернулся, старик?

Широкая спина некроманта напряглась. Сквозь тонкую рубашку, которая намокла от пота, перекатывались мышцы.

– У меня остались незавершенные дела.

Голос мужчины убаюкивал. Я устала от неведения и, сделав шаг в сторону, посмотрела на того, кто был скрыт от глаз. Он оставался в тени, поэтому я могла оценить лишь силуэт.

– Только не говори, что снова жаждешь власти?

Вместо ответа мужчина вышел на свет и посмотрел в мою сторону. Длинные седые волосы, густые усы и борода, проницательный взгляд, плотная фигура и пиратский наряд. Ничего примечательного, обычный мореплаватель, коих много в этой части города.

– Кого это ты прячешь?

Ректор вполоборота посмотрел на меня и сверкнул сиреневыми глазами и закрыл мне обзор, снова скрывая собеседника за широкими плечами.

– Вот значит как? – услышала я тихое.

После этих слов последовало странное жужжание и треск.

– Не заставляй меня.

Ректор почти рычал. Хорошо, что не на меня. Сомневаюсь, что столь злопамятный и упрямый человек, как Гекат Соун забудет о нарушенном приказе, но сейчас его злость может выплеснуться на другого. Может, тогда мне достанется не так сильно? Вот только странно, что сдержанность некроманта дала трещину. До сих пор это удавалось сделать только мне.

– Хочешь, я надеру ему задницу? – предложил Кристиан.

«Смотри», – услышала я слова Стэллы, которая стояла около выхода. Как они с Агатом оказались так далеко от меня, ума не приложу, но посмотрев туда, куда указывала взгляд девушки, охнула. Меж пальцев чужеземца струились струйки песка. Они переливались золотом и серебром в отсветах единственного источника света – факела у входа.

Завораживающе. Очень хотелось прикоснуться к магии чужеземца. Я протянула руку и двинулась в сторону Кристиана. Стоило сделать шаг в сторону, как тишину огласил крик Рэма.

– Мика!

В эту же секунду за спиной раздался грохот, который заставил зажмуриться. По ощущениям кто-то открыл дверь так, что она слетела с петель и, пролетев метров десять, ударилась о стену и разлетелась в щепки.

Открыв глаза, первое, что я увидела, это широкая спина ректора. Неподвижной стеной он продолжал возвышаться передо мной. Глаза попытались найти Рэма, но увидела его я только после того, как сделала шаг в сторону. Рыжий стоял с разинутым ртом и поднятой рукой.

– Вот это сила!

Агат смотрел на некроманта, а Стэлла на меня. В недоумении я начала искать то, что умудрилась упустить. И нашла, стоило только обернуться. У ног, изогнувшись дугой, валялись осколки стекла и заостренная рама. Самое интересное, что острием эта рама, была обращена в мою сторону. Меня что, пытались убить?

– Ты всегда был хорош, но сейчас… – мужчина мечтательно протянул и добавил почти шепотом. – Было глупо ожидать иного от прямого потомка первого Бога.

А вот тут уж моя челюсть не устояла на месте. Потомок первого Бога? Наш ректор потомок первого Бога? Разве Боги не являлись обладателями силы войны и мира?

– Еще увидимся.

Старик развернулся и зашагал прочь от студентов академии, ректора и чужеземца. Его никто не останавливал.

– Может, все же надерем ему задницу?

Что значит «надрать задницу» и почему ректор отрицательно мотнул головой из стороны в сторону, я не знала, но последовавшие за этим слова, были приговором и наказание.

– Эль, я запрещаю тебе пользоваться магией за пределами академии.

– Вы не можете запретить мне!

Гекат Соун произнёс ужасное, даже не удосужившись повернуться ко мне лицом. Они с Кристианом о чем-то перешептывались, пока во мне разгоралось пламя. Разумно было бы сдержаться и показать ректору, каких успехов удалось достигнуть благодаря тренировкам. Подумала, потушила огонь в душе, посмотрела по сторонам. За спиной продолжали валяться обломки чьего-то окна. Нагнувшись, взяла в руки небольшую балку, подбросила пару раз для определения тяжести, приноровилась в мишени и…

Широкая спина, в которую попал мой снаряд, медленно обернулась. Левая бровь изогнулась дугой в вопросительном жесте. Мне бы постыдиться выяснять отношения при свидетелях, но… пусть стыдиться тот, кому стыдно. У меня в очередной раз отнимают самое дорогое. Не позволю.

– Вы не можете запретить мне пользоваться магией!

Когда фигура ректора двинулась в мою сторону в сердце на секунду, всего на секунду появился страх. Еще бы он не появился. Любой бы испугался, если б в его сторону шел большой и опасный некромант. А еще взгляд такой… Один из тех, что говорит: «Сейчас ты умрешь».

– Что ты сказала, малышка?

– Вы… – голос сорвался, но я быстро взяла себя в руки. – Вы не можете запретить мне пользоваться магией!

– Отойдите от нее.

Рэм намеревался прикоснуться к плечу ректора, но его снесло волной сиреневого тумана. Серьезно пострадать он не успел. Золотой песок перехватил рыжего в полете, а затем нежно, я бы даже сказала бережно, опустил на землю. Я бросилась было к другу, но меня перехватили за руку выше локтя. Только сейчас пришло осознания насколько же холодно.

– Гекат?! – Настойчиво, но тихо позвал Кристиан некроманта.

Мужчина тряхнул головой, закрыл и открыл глаза.

– Воут, – хриплым голосом произнес ректор так, чтобы его слышали все, – коллекционер. Он обожает собирать магов с редким даром. Маг огня – его мечта. Понимаешь?

– Подумаешь, какой-то старикашка…

– Этот старикашка, несколько минут назад чуть не убил тебя, даже не пошевелив пальцами, и если бы не ректор…

Я с изумлением посмотрела на Стэллу, которая оказалась возле нас с некромантом. Гекат Соун благодарно кивнул ей.

– Ты чего бросилась его защищать? – Шипела я на белокурую красавицу, когда мы, разбившись на пары, шли в сторону академии.

Ректор приказал Агату идти первым, Рэму быть подле друга. А еще рыжий должен был наложить иллюзию, пряча нас со Стэллой от лишних глаз, ибо наш внешний вид не подразумевает спокойной прогулки. Я бы поспорила. В конце концов, его распахнутая рубашка выставляла на всеобщее обозрение два ряда кубиков и могучую мужскую грудь без единого волоска на теле. Бывшая королева академии приложила указательный палец к губам, стоило мне только приоткрыть рот. Пришлось промолчать. А я не любила молчать, когда было что сказать. Это делало одну студентку первой магической академии очень раздражительной. Подумав, решила, что раз Стэлла меня сдержала, ей и страдать от недосказанности, которая прет из всех щелей.

– Я защищала не его, а тебя.

– Что-о-о?

– Я не знаю, что это за маг, но он обладает могущественной силой, позволяющей двигать предметы силой мысли. И он нацелился убить тебя, а ректор спас. Не двинув ни единым мускулом и не произнося ни одного заклинания вслух, он создал вокруг тебя защитный купол.

Так вот почему дугой изогнулись осколки. Они должны были проткнуть меня, но наткнулись на преграду.

– Ты осознаешь, насколько Гекат Соун силён, раз смог использовать «абсолютную защиту». Это высшая магия.

Знала ли я, что ректор силён? Конечно. После произошедшего в поселении сомневаться в могуществе мага было бы глупо. Но «абсолютная защита» – это за гранью. Даже я, плохо учащаяся студентка знаю, что подобное доступно единицам.

– Молчание – золото, – продолжала вещать Стэлла. – Ректор прав, для коллекционера огромная находка маг огня. Вас всего двое. Алексан не по зубам магу. Слишком большой опыт ведения войн. Но ты другое дело.

Вот змея! И как теперь на нее злиться? Кто бы еще два месяца назад сказал, что Стэлла Самарин станет моим другом, получил бы удар под дых. Какая же странная и сложная жизнь. Рэм, что был другом почти три года, стал самым далеким человеком. Ректор, которого я ненавидела, уже не в первый раз спасает мою жизнь. Стэлла из злейшего врага превратилась в лучшего друга. Один только Агат неизменно остается хорошим и простым парням с острым языком и не менее острым умом.

Когда мы вошли на территорию академии, белокурая красавица отделилась от меня и бросилась догонять любимого, который стоял поодаль и вел беседу с рыжим.

– Эль?

– М-м-м?

Гекат Соун стоял совсем близко. Я даже отшатнулась от подобной близости. Это ж надо было так подойти, что ни одна веточка под ногами не треснула под тяжестью веса.

– Переоденься и приходи ко мне. Расскажу тебе о Воуте.

Он провел рукой по спине и исчез за поворотом, что вел к основному входу в академию. А я… А я не поняла, почему от легкого прикосновения мужчины, по телу побежали мурашки. И не знала, как заглушить стук сердца, который нарушает тишину ночи.

Глава двадцать девятая – Лидеры нужны всегда

«Влюбляясь в человека, мы пускаем в свою жизнь и сердце не только его, но и всех, кто ему дорог».

Сердце снова бешено билось в груди. А еще ноги подкашивались от одной мысли, что переступлю порог личных покоев ректора. Неужели я так боюсь получить выговор за выход в город? Или причина в том легком прикосновении к голому участку тела? Тряхнув головой, сделала глубокий вдох и открыла дверь. Не люблю, когда не понимаю, что происходит. Особенно когда не понимаю, что происходит со мной.

В покоях никого не было. Пустая постель, пустое кресло – излюбленное место ректора. И лишь стол, что стоял в углу, был неизменно завален книгами. Такое чувство, что они не заканчивались. Сколько бы я их ни оттирала от копоти, грязи и пыли, они все появлялись и появлялись. Казалось, в сгоревшем доме Кристиана хранилась вся королевская библиотека.

Я взяла одну из тех, что лежали сверху, и попыталась прочесть название. Мертвый язык. Мне и с современным-то тяжело, что говорить о мертвом.

– Леди не входят в чужие покои, без стука. Особенно в покои мужчин.

Я вздрогнула от шепота, раздавшегося прямо у уха. Вскрикнув, развернулась и что есть мочи, врезала книгой по физиономии говорившего. Поздно, слишком поздно осознав, что в покоях ректора говорить мог, собственно говоря, ректор. Он стоял передо мной в одних брюках, с босыми ногами и мокрой головой. Серые глаза смотрели с примесью удивления и раздражения, а на щеке красовалась черное пятно от книги, покрытой сажей.

Я ойкнула, а затем, не знаю, почему рассмеялась и начала стирать с его лица черноту. Но вместо того, чтобы убрать грязь, я ее лишь размазывала. От этого я рассмеялась еще больше. Затем неожиданно мою кисть перехватил ректор. Серые глаза начали темнеть с неимоверной скоростью, отчего желание смеяться улетучилось. Сердце снова пустилось в бег.

– Эль… – прохрипел некромант. Казалось, что он очень хочет сказать что-то важное, но, тряхнув головой, мужчина опустил мою руку.

Подойдя ближе, он нагнулся я к столу и достал из тумбочки носовой платок, которым вытер лицо. И вроде как все хорошо, вот только я все время, пока он стоял совсем близко, так что мой нос почти касался шеи склонившегося над столом, а значит, и надо мной, ректора не дышала. А когда мужчина, вытерев лицо, взял мою руку и начал вытирать ее тоже, снова перестала дышать.

– Знаешь, Эль, – кажется, я со свистом втянула воздух, – ты единственная, кто может нанести мне удар безнаказанно.

– Но я же не специально, – как-то обиженно вышло.

Левая мужская бровь изогнулась, и почти хищно он произнёс.

– То есть то, что ты кинула в меня остатки оконной рамы, это случайность?

Ой, а об этом-то я совсем забыла.

– Это… это… Это Вы сами виноваты. – И снова мужская бровь изогнулась в вопросительном жесте. Так бы и дала в эту бровь, чтобы не заставлял сомневаться в сказанном. – Вы запретили мне использовать магию.

– Я ректор магической академии и могу запретить пользоваться магией за пределами этой самой академии всем студентам.

– Но запретили Вы только мне. – От злости я топнула ногой.

– Так, ты единственная, кто не способен контролировать эмоции настолько, что самовозгораешься и сжигаешь все вокруг себя.

Нечестно. Я уже почти два месяца ничего не сжигала.

– С тех пор как я возобновила тренировки с профессором, подобных случаев не было. – Нечего меня обвинять. Я вообще молодец.

– Ты сегодня ночью вышла из себя и еле сдержалась. – Ректор начал злиться. Еще бы! Вспомнил, что я нарушила приказ и вышла в город. – Рабица не помешала мне увидеть, как в кулаках полыхает огонь.

Ответить мне было нечего. Но почему-то стало жутко обидно, что разгоревшейся пламя он увидел, а то, что я нашла в себе силы потушить его – нет. Обняв себя за плечи, отвернулась от мужчины, потому что точно знала, что на глаза набежали слезы. Не хватало еще, чтобы он увидел мою слабость. Не хочу никому показывать свою слабость.

– Эль, – тяжелый вздох, – Воут жаждет заполучить мага огня. Если он прознает то, что ты владеешь магией, способной управлять пламенем, он решит забрать тебя и тогда… – Гекат Соун замолчал. Я посмотрела на ректора, который, опустив голову, снова тяжело вздохнул, прежде чем закончить мысль. – И тогда, мне придется убить отца женщины, которую я любил.

* * *

Хотела бы я посмотреть на себя со стороны в момент озвучивания им этой фразы. Сказать, что меня шокировали слова ректора не сказать ничего. Сегодня ему пришлось противостоять отцу любимой.

– Воут – прекрасный манипулятор.

Некромант склонил голову к левому плечу и изучил меня с головы до пят. Под пристальным вниманием серых глаз я поежилась. Наряды Стэллы были слишком свободны для моей фигуры. Нам с Дымком приходилось экспериментировать, но все равно получалось слишком открыто.

– Старик способен вести за собой людей, – продолжил мужчина, направляясь в гардеробную, – определив их боль. Много лет, за ним шли угнетенные в год гонений и потерявшие любимых в пожаре. Каждый готов был не только слушать и подражать лидеру, но и умереть за него.

– Но почему?

Я определенно не могла понять, что должно такого произойти, чтобы я решила умереть во имя чего бы то ни было. Гекат Соун вышел из соседнего помещения, натягивая через голову серую рубашку. Вот бы мне ее. Мужская одежда, как оказалось, намного удобнее.

– Можешь взять парочку, – со смехом сообщил мне ректор, проследив за жадным взглядом.

– Правда?

– Правда.

Было в этом: «правда» столько тепла, что я убежала в гардеробную. И неважно, что вслед понесся смех мужчины. Ректорские рубашки – прекрасная замена ночным сорочкам, которых у меня нет. Тем более, если сгорит его одежда, будет не так обидно. Вернулась я спустя минут пять, держа в руках три рубашка разного цвета: серую, черную и зеленую.

Мужчина сидел в своем любимом кресле, закинув ногу на ногу и попивая пиратский ром. Оглядевшись по сторонам, отложила рубашки на стул, на него же и присела.

– Почему они выбрали лидером этого манипулятора? – вернула я к теме разговора некроманта, который продолжал пристально изучать меня. Тонкое вечернее платье Стэллы с завязками под грудью я выкину завтра же.

– Он готов был дать им то, что было желанее всего.

Думаю, моя изогнувшаяся бровь, в точности повторяла излюбленный жест ректора. Голова мужчины, снова склонилась к правому плечу, а глаза вновь переместились на завязки под грудью. Платье выкину сегодня же.

– Месть. – последовал ответ, после очередного глотка, – Воут обещал им отмщение за содеянное. – Понимаешь, когда нет предводителя, образуется хаос, в котором рано или поздно, кто-то берет на себя задачу спасения окружающих, или видимого спасения окружающих. Так было всегда и так будет. Миру нужны лидеры. К сожалению, малышка, не все лидеры отличаются благородством.

Ректор посмотрел на комнату через бокал и сделал очередной глоток. Казалось, что он не просто так рассказывает мне о старике. Есть что-то, что я должна услышать и понять. Решила молча ждать конца истории. Как говорит Стэлла, «молчание – золото».

– Все считала старика достойным предводителем. Один лишь я знал, что он готов идти и по головам, и по трупам своих же людей. Встать против Воута я не мог, из-за Лили. Влюбляясь в человека, мы пускаем в свою жизнь и сердце не только его, но и всех, кто ему дорог. Тем более старик жаждал мести за смерть дочери так же сильно, как этого желал я.

– Но? – Почему-то это самое «но», казалось важнее всего.

– Но, – ухмыльнувшись ответил ректор, – я не убиваю без причины. В смерти Лилии был виноват один человек. Всего один. Его жизнь мне и была нужна.

Я вспомнила, как тень промчалась по лесу, и одним быстрым движением вогнала кинжал в сердце нищего. Нет. В сердце тирана-убийцы. Не знаю, что такое любовь, и никогда не знала. Наблюдая за Агатом и Стэллой, решила, что это что-то на грани безумия и нежности. Послушав рассказы Барсика, поняла, что граней у любви больше, чем кто-либо может представить. Но думаю, что любовь ректора к своей Лилии, самая красивая. Потому как в стремлении отомстить за любимую, он не остановился ни перед чем. Не предал, даже после смерти. То же самое делал и ее отец. Но почему тогда несколько часов назад, они с некромантом оказались по разные стороны?

– Отец Лилии Вас ненавидит?

Это самый разумный вывод. В конце концов, я была лишь препятствием на пути к ректору. Не будь меня у него за спиной, осколки и обломки нашли свою цель без особого труда. Разумно, что сначала надо было убрать с пути одну неразумную студентку, которая, в отличие от друзей, не додумалась отойти в сторону.

– Думаю, что он злится на меня, но не ненавидит.

Я обхватила себя руками и начала думать. Мне всегда давалось тяжело понять человеческие эмоции. Гнев, раздражение, ненависть, страх – это легко. Вот только если отсутствует ненависть, значит, били не в ректора, а в меня. И тогда все предыдущие выводы неправильные. Но мы не знакомы, я ничего не делала этому человеку, так почему он пожелал моей смерти?

– Пытаешься понять, почему Воут бил по тебе, а не по мне?

Кивнув в ответ, заметила, что господин Соун наклонился к столу и не видит моего лица. Он наполнил бокал ромом, посмотрел на меня и наполнив второй, протянул. Приняла без вопросов. Слишком длинный вечер.

– Повторюсь, Воут – манипулятор. Я бы сказал гений. Считывает эмоции за раз. По сути, ему был нужен я. Он просто понял, что достать меня проще всего через тебя.

Я кивала, пока не поняла, что ничего не поняла.

– Это почему?

– Потому что я люблю тебя, – сказал мужчина и, отсалютовав мне бокалом, сделал глоток.

Снова покивала, пока не поняла, что поняла-таки озвученное и неожиданно забыла, как дышать.

Втянув воздух, задержала дыхание и попыталась разобраться с чувствами, что обрушились как лавина. Как ни пыталась, ничего не получалось. Сердце билось, по телу побежали мурашки, в горле пересохло и захотелось убежать. Желательно как можно дальше. Вот только куда? Кроме академии, мне и идти некуда

Одну проблему могла решить прямо сейчас. Ее и решила. Подняла бокал и одним глотком опустошила его. Проблему не решила, а создала новую. Я закашлялась и начала хватать ртом воздух.

– Дыши через нос, – буднично поддержал мужчина.

Последовала совету, но вместо ожидаемого облегчения чуть не разревелась.

– Обнять?

И чего это он такой умный! Прямо сейчас объятия были бы как нельзя кстати. Странно, что до ректора меня никто и не обнимал вовсе. Знать не знала о целительском действии простого человеческого участия. Точнее, я не помнила, что кто-то обнимал. До ректора и что такое любовь для меня было загадкой. Но он заставил вспомнить прошлое и последствия этого прошлого.

– Вы не можете меня любить! – почти крикнула я.

– Почему это?

Вскочив, я посмотрела на мужчину, который продолжал сидеть, закинув ногу на ногу и держа в руке бокал с ромом. На его лице застыла улыбка.

– Потому что…

Как закончить предложение, я не знала. Впрочем, это и не имело значение. Не хватало мне Рэма, который посчитал разумным перечеркивать почти три года дружбы, так еще ректор решил, что любит.

Какая любовь? Он любит Лилию. Ту самую Лилию, ради которой поднял восстание и убил свергнутого короля. Мы же на дух не переносим друг друга, чуть ли не с первой встречи. Если говорить о моих чувствах это одно большое раздражение.

– Интересный аргумент. Еще варианты будут?

По голосу издевается, а вот по выражению лица, на котором застыла странная улыбка – нет.

– Я стану главой личной охраны Его Величества? – И чего это я спрашиваю, а не констатирую факт. Ректора не смутил мой вопрос, и он дал на него довольно простой ответ.

– Нет.

И столько уверенности в одном простом слове, что я на секунду, всего на секунду поверила в то, что мне не светит великого будущего при дворе.

– А вот и да!

Почему-то только при спорах с ректором я скатываюсь до того, что топаю ногой, как маленький ребенок, чтобы отстоять свою правоту.

Мужчина тяжело вздохнул, поднялся со своего места, отставил бокал и пошел в мою сторону. Мне это не понравилось. Не понравилось до такой степени, что ноги сами собой двинулись от ректора. И все бы ничего, но дверь находилась слева, а позади стена. Та самая стена, в которую я врезалась в нашу первую встречу в этом же помещении.

Тогда я пришла к нему, готовая отдать все, лишь бы остаться в академии. Сейчас он одним своим «люблю», казалось, просит больше, чем я готова предложить. Но самое страшное, что нет уверенности в том, что у меня вообще спрашивают о чем-либо. Мне просто сообщили о случившемся факте. Как же раздражает.

Стена, сквозь которую я не могу пройти, и рука ректора, что перекрывает возможность побега. Все как в ту ночь, но, казалось, сегодня меня никто никуда не отпустит.

Мужская ладонь потянулась к завязкам под грудью, серые глаза начали чернеть, а в легких не осталось воздуха.

– Не так я планировал этот разговор. И, признаться, рассчитывал на другую реакцию. – Он склонился и со свистом втянул воздух, прикасаясь носом к моей шее. Последовала примеру ректора, так как дышать было уже нечем. От некроманта пахло все теми же печеными яблоками и крепким пиратским ромом. Бежать! Кричать! Плакать! Почему я ничего не могу сделать? – Не бойся, малышка, моя любовь не причинит тебе боли. Я не планирую умирать и мучать тебя безразличием не буду тоже.

После этих слов мир перевернулся. Мама…мама и папа. Он видел мое прошлое в воспоминаниях и понял то, чего я боюсь еще до того, как это осознала я. Ну почему ректор так умен?!

– Я стану главой личной охраны Его Величества, – сдерживая слезы, прошептала то, во что сама уже не верила. Неужели я сдалась?

– Нет, малышка, не станешь!

Он отпустил завязки на легком ночном платье, которое я выкину, как вернусь в комнату, и притянув к себе за талию, крепко обнял. Спрятав лицо на могучей мужской груди, позволила себе несколько минут, чтобы дать волю слезам по умершим близким и по живым равнодушным. Позволила себе поверить в заботу некроманта, но не согласилась принять любовь.

– Я не люблю Вас, – сказала, отталкивая мужчину.

– К сожалению, дать точный ответ на этот вопрос я не могу.

– Это был не вопрос.

Ректор поцеловал в макушку и, в очередной раз хмыкнув, пошел в сторону кресла.

– Нет, малышка, это вопрос, потому что даже ты не знаешь на него ответа. Я дал обещание беречь твое сердце, и быть рядом. Исполню и первое, и второе. А как разберусь с пропажей магов займусь разбирательством в твоих чувствах.

Какой самоуверенный! Неужели он считает, что я буду спокойно сидеть и ждать, пока он решит все свои проблемы?! Правда, его самоуверенность мне на руку. Пусть планирует что хочет, я разберусь со всем намного быстрее. И, пока ректор разбирается с проблемами, я сама найду работорговцев и предстану перед королем со своей просьбой. Ему же я заговорю зубы.

– И как же Вы планируете разбираться с моими чувствами?

– Настойчиво и нежно. – Некромант опустился в кресло и взялся за бокал. А на лице такая странная улыбка, что захотелось вылить ром на мужскую голову. – Если ты не переступишь порог раньше, конечно же. Ну а пока, я готов предложить сделку.