Текст книги "Дракон, девушка и гусь (СИ)"

Автор книги: ЙаКотейко

Соавторы: Сова Люськина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 30

Глава 30

Эмиль провел пальцами по шелковистой ткани моего платья, и его взгляд, темный омут, приковал меня к себе. Дыхание участилось. Предчувствие, сладкое и волнующее, разлилось по венам. Сильная рука медленно потянулась к шнуровке. Я замерла, наблюдая за каждым его движением, в животе запорхали бабочки.

Шнуровка подалась легко, она ждала этого прикосновения. Корсет, сдерживавший до этого момента грудь, повинуясь невидимой команде, распахнулся, освобождая ее из плена ткани. Воздух коснулся обнаженной кожи, и по телу пробежала волна мурашек. Эмиль провел кончиками пальцев по вздымающейся груди, вызывая трепет, от которого напряглось сладко тело.

Я не сопротивлялась. Не могла, да и не хотела. Прикосновения обжигали, как клеймо, оставляя на коже невидимые следы. В голове роились мысли, сбиваясь в нестройный хор, но тело знало лучше. Оно жаждало Эмиля, томилось по этой близости, по этим жарким взглядам, по ощущению полного растворения в нем.

Эмиль наклонился, и его губы коснулись моей груди. Легкие, дразнящие поцелуи, переходящие в более уверенные и властные. Я прикрыла глаза, отдаваясь ощущениям, позволяя ему вести игру. Мои руки сами собой поднялись, чтобы обвить его шею, притягивая ближе. Мне хотелось почувствовать его всего, раствориться в ласке, забыть обо всем на свете.

Эмиль отстранился, и я открыла глаза, полная ожидания. В его взгляде читалось то же желание, что и во мне. Он медленно провел рукой по моему бедру, заставляя вздрогнуть. По коже пробежали мурашки, а внизу живота разгорелся огонь.

Его губы накрыли мои, и я ответила на поцелуй со всей страстью, на которую была способна. В голове кружились мысли, смешиваясь с желанием и предвкушением. Я понимала, что сейчас произойдет нечто важное, что изменит все между нами. И я была готова.

Эмиль начал снимать свою одежду с поспешностью, которая выдавала его нетерпение. Каждое движение было резким, будто он боялся упустить момент, разрушить эту хрупкую связь, которая возникла между нами. Когда его рубашка соскользнула с плеч, я впервые смогла рассмотреть его тело во всей красоте. Грудь, мускулистая и сильная, поднималась и опускалась в такт дыханию, которое теперь было более частым. Кожа, покрытая мелкими шрамами, теплая, будто излучала какой-то особый свет, и я не могла отвести взгляд. Талия, узкая и изящная, плавно сужалась книзу, подчеркивая атлетическое телосложение. А дальше… дальше мой взгляд скользнул ниже, и я почувствовала, как щеки заливаются румянцем, а сердце начинает биться еще быстрее.

Эмиль заметил это и замер, давая время привыкнуть, осознать, что происходит.

– Ты… ты прекрасна, – прошептал он, и этот голос, низкий и немного хриплый, заставил меня вздрогнуть.

Я не нашлась что ответить. Вместо этого протянула руку. Эмиль только этого и ждал.

Его губы нашли мои, и поцелуй стал глубже, требовательнее. Я ответила с не меньшей страстью, забыв обо всем на свете, кроме этого момента, кроме тела, прижатого к моему. Сильные руки скользили по моей коже, лаская каждый сантиметр, вызывая дрожь и желание. Я чувствовала, как Эмиль тоже дрожит. Его дыхание обжигало шею, а шепот заставлял мурашки бегать по коже. Я чувствовала себя желанной, любимой, той единственной, ради которой он готов на все. И я хотела отдать ему все, без остатка, без колебаний.

Эмиль медленно опустился ниже, целуя мою грудь, живот, бедра. Каждое прикосновение было наполнено нежностью и страстью, и я таяла от удовольствия. Я чувствовала, как он горит от желания, как тело напряжено до предела. Но Миль не торопился, давая мне время насладиться каждым моментом, каждой секундой.

Наконец, он посмотрел мне в глаза, и я увидела в них любовь, страсть и бесконечную нежность. Я ответила тем же, и Эмиль понял, что я готова. Он вошел в меня медленно, осторожно, боясь причинить малейшую боль. Движения были настолько бережными, что я почувствовала, как мое тело раскрывается перед ним, принимая его с полным доверием. Я застонала от удовольствия, и этот звук, казалось, разжег Эмиля еще сильнее. Крепкие руки обхватили мои бедра, крепко, но нежно, будто хотел удержать в этом моменте навсегда.

Каждое его движение было наполнено смыслом, каждый толчок – обещанием. Я чувствовала, как волны удовольствия накатывают, смывая все мысли, все страхи, все сомнения. Это было слияние, соединение, которое я не могла описать словами.

– Ты… ты невероятна, – прошептал он. Его голос дрожал от напряжения и эмоций, – сокровище…

Я не могла ответить, только сильнее вцепилась пальцами в его плечи, чувствуя, как тело отвечает ему, как каждая клеточка моего существа кричит от восторга. Его дыхание стало чаще, горячее, и я знала, что он тоже близок к краю.

– Я… я не могу больше, – выдохнул он, и его тело напряглось, а затем расслабилось, наполнив меня теплом.

Я чувствовала, как мое собственное тело взрывается волной удовольствия, которое растекается, оставляя после себя только сладостное опустошение.

Эмиль обнял, тяжело дыша. Я уткнулась в его грудь. Лили была права, делать это с любимым было приятно.

Глава 30

Глава 30

Эмиль

Эмилия уснула, доверчиво уткнувшись мне в плечо и обхватив его руками, а я лежал, глядя в темный потолок, и переваривал случившееся.

Когда, развернувшись у двери в коридоре, я увидел эту хрупкую малышку, вцепившуюся в волосы шлюхи, опешил настолько, что ничего не предпринял. Попросту не мог поверить собственным глазам. Казалось, это бред, навеянный вином. Когда же наконец сообразил, Мили почти скрылась в комнате. Не обращая внимания на гневно сквернословящую шлюху, пролетел мимо, спеша оказаться в комнате до того, как Эмилия запрет дверь. Казалось, я тогда совершил самую большую ошибку в своей жизни, и нужно было успеть ее исправить… хотя бы облегчить последствия. Потому что от одной мысли, что Эмилия больше на меня не взглянет, становилось страшно до дрожи. Страшно так, как не бывало и перед лицом врага. Когда же она произнесла эту фразу… люблю… сердце едва не остановилось. Безумная нежность заменила мне душу. Желание отключило выучку и гордость. Страх сковал мышцы цепями. Я пытался оправдаться, донести свои страхи, свои мысли, но она не слушала. Обида не позволяла ей расслышать мое отчаяние. А потом я оказался за дверью и понял, что так и могу провести всю жизнь, за стеной привычного холода в стороне от любимой женщины.

Злость и решимость помогли мне оказаться рядом.

Влезть на стену, в открытое окно ее номера, было легче легкого, а вот оказаться с ней рядом… слова вырвались помимо воли, как и должно быть. Сокровище. Только теперь я понял слова Адриана, его злость и ругань. Действительно, быть таким слепым… Пытаться отказываться от той, что предназначена мне судьбой. Когда я понял, что именно сказал, перестал сопротивляться, и произошедшее дальше стало логичным и правильным.

Теперь я лежал на кровати рядом с любимой женщиной и… страдал.

Стоило представить, что ее ждет рядом со мной. Сколько слез и горя я ей принесу, и хотелось выть. За что мироздание сделало меня драконом.

А я еще зубоскалил над Эртоном… бедный дракон, как же я его теперь понимал.

Что мне делать?

Я задавал себе этот вопрос в который раз и понимал, что ответа на него всего два. Первый, отстраниться, который я уже откинул. Потому что он означал сделать эту маленькую, мою женщину несчастной прямо сейчас. Оскорбить ее, обидеть, оттолкнуть ее искреннюю любовь. Второй, быть с ней, пока я могу. Этот вариант был страшен для меня. Потому что… король предпочитает, чтобы его семью охраняли со всей отдачей, и если передо мной станет выбор… Я не предам. И нужно найти способ донести это до Эмилии, потому что… потому что она этого так и не поняла.

Измучив себя до предела, я наконец заснул. Проснулся утром с ощущением полного покоя и умиротворения. Открыл глаза и понял, что счастье есть. Оно так и лежало, уткнувшись в меня носом.

За окном было еще совсем серо. Я нежно провел рукой по лицу Эмилии, полюбовался, как во сне растягиваются ее губы в легкой улыбке, и тогда уж поцеловал. Ее губы оставались мягкими и безучастными всего несколько мгновений, потом включились в игру, а на шею легла невесомая ладошка.

– А я боялась, что мне все приснилось, – шепнула Эмилия, едва оторвавшись от моих губ, но не открывая глаз.

– Не приснилось, и я готов доказать, – улыбнулся я и вновь накрыл ее губы поцелуем. Скользнул ниже, на шею, грудь. Эмилия с готовностью выгнулась в моих руках, подставляясь ласкам.

Подъем задержался. Так что пришлось собираться в спешке. Дилижанс нас ждать не будет.

Карета оказалась далеко не маленькой, и мы в ней были не единственными пассажирами, но Эмилии это не мешало вжаться в меня и не отпускать всю дорогу. Более того, по-моему, ей нравились возмущенные взгляды, какие бросали на нас две миссис напротив.

– Не боишься, что они растрезвонят о тебе по всей деревне? – насмешливо уточнил я. Маску шипа я, похоже, забыл где-то в номере Эмилии. Натягивать на лицо невозмутимое выражение, когда душа поет, казалось насилием над собой. Плевать. В конце концов, у меня отпуск.

– Надеюсь! Тогда ты не рискнешь засмотреться на какую-нибудь другую девицу… отец тебе не простит.

– Эмилия! – возмущенно и смущенно пробормотал я. Мне казалось, вчерашнее происшествие забылось и растворилось в другом, ночном.

Эмилия оторвалась от моего плеча, чтобы посмотреть в лицо лукаво-лукаво. Точно научилась при дворце, не помню, чтобы она так умела до появления там.

– Что? Теперь даже не надейся от меня избавиться!

– Глупая моя, – с неожиданной горечью шепнул я. Поцеловал ее в лоб и отвернулся, пытаясь справиться с эмоциями. Все сомнения с готовностью вырвались наружу лавой из вулкана. Обожгли, испепелили всю легкость и веселость, затопили жаром ужаса и сожаления.

– Эмиль, что случилось? – недоуменно шепнула она, пытаясь заглянуть мне в глаза.

Пришлось улыбаться и делать вид, что все хорошо. Не здесь же затевать очередной разговор. Не хватало еще всем окружающим рассказывать, кто я такой.

– Все хорошо, Мили, – я осторожно коснулся ее лица, а после притянул ближе, заставляя убрать от меня свой пронизывающий взгляд. Мы поговорим, но чуть позже. Возможно, я попытаюсь рассказать, кто я есть ее родителям. Может, у них найдутся доводы, чтобы объяснить этой малышке, с кем не стоит иметь дел.

Дилижанс высадил нас на обочине широкой дороги. Деревенька стояла чуть в стороне, радуя глаз приятной, пасторальной картиной. Небедное селение. Домики крепкие, укрыты новой соломой. Дворы большие, ухоженные. Насколько хватало глаз, раскинулись разноцветные поля с точками пасущихся животных. Из дворов любопытно высыпала ребятня. За ними потянулись и взрослые. Удивленно тянули шеи, поглядывая на нас.

– Добро пожаловать, сэр шип, в наш милый уголок! – опять с несвойственным себе пафосом заявила Эмилия, а стоило удивленно и насмешливо вскинуть бровь, весело рассмеялась и потянула меня за руку в сторону домов. – Идем, я ужасно соскучилась!

Глава 31

Глава 31

Эмилия

Сердце трепетало от предвкушения скорой встречи с родными. И я была благодарна Эмилю. Его забота ощущалась так явно, как невидимая теплая шаль, укрывающая от всех невзгод. Мы неспешно продвигались по знакомой дороге, и я, словно заводная кукла, приветливо махала рукой каждому встречному.

– Добрый день, тетушка Лия! – заливисто прокричала я, увидев морщинистое лицо старушки, выглядывающее из-за калитки.

Тетушка Лия, известная своим пристальным взглядом и любовью к сплетням, лишь кивнула в ответ, с неподдельным любопытством изучая моего спутника. Казалось, она пыталась посмотреть сквозь него, чтобы понять, что за фрукт я привезла домой.

И вот, наконец, показался родной дом. Дверь распахнулась, и навстречу мне вихрем вылетела матушка. Ее объятия были такими крепкими, что, казалось, она желала меня раздавить.

– Ах, доченька, как же я переживала! – причитала она, поглаживая мои волосы.

Я почувствовала, как к глазам подступают слезы. Вслед за матушкой появились отец и братья. Они, как медведи, по очереди подхватили меня на руки, закружив в вихре объятий и шуток. Чувство, будто я вернулась в безопасную гавань после долгого плавания. Эмиль стоял в стороне, наблюдая за этой бурной сценой семейного воссоединения. Я заметила, как отец, оторвавшись от меня, направился к нему. В его взгляде читалось не только любопытство, но и подозрение.

«Интересно, что он ему скажет?» – промелькнуло в голове, и я невольно затаила дыхание. Зная отца, разговор мог пойти в любом направлении, от задушевной беседы до допроса с пристрастием.

– Здравствуйте, – произнес он, протягивая руку Эмилю, будто предлагая перемирие после долгой и изматывающей битвы. – Я Джон Райт, отец этой пропаданки.

Эмиль, сохраняя непроницаемое выражение лица, ответил сдержанно:

– Эмиль Берджи, начальник охраны Его Величества.

В голосе чувствовалась сталь, как будто он постоянно был готов отразить любую угрозу.

Гарри, стоявший рядом, не удержался от колкости.

– А к чему такие почести для нашей тыковки? – ухмыльнулся он, бросив шутливый взгляд на отца.

Эмиль сухо произнес:

– Она фрейлина принцессы.

Отец внимательно осмотрел нас обоих

– Так, вы сейчас мне все расскажете, – произнес он, не спрашивая, а утверждая.

– В письме я, кажется, все упоминал, – нахмурился Эмиль, словно его раздражало, что его слова ставят под сомнение.

– Но ты ж не думаешь, что мы все за чистую монету приняли? – отец махнул рукой в сторону дома, – заходите. Отдохнуть надо с дороги.

Нас усадили за большой, добротный стол, отполированный годами, за которым обычно собиралась вся наша шумная семья. Матушка, с лучезарной улыбкой на лице, тут же принялась наполнять стол знакомыми, до боли в сердце, блюдами. Простая, деревенская еда, но какая же она сытная! Я так соскучилась по этому вкусу дома, по этому ощущению тепла и уюта. Но, сдерживая трепет в груди, решила сначала поделиться своими приключениями. Братья, как всегда, отреагировали бурно. Оливер и Гарри хохотали до слез над злоключениями Франциска. Особенно над его именем.

– А я говорил! – сквозь смех приговаривал Оливер, утирая слезы. – Этот гусь еще покажет всем!

Однако, когда я, собравшись с духом, упомянула о пробудившейся во мне магии, веселье вмиг угасло. Наступила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в печи. Я почувствовала, как ладони вспотели от волнения.

– По закону… я должна пройти обучение, – печально выдохнула я.

– Как… как она в тебе появилась? – недоверчиво спросил отец, в глазах застыло беспокойство.

Я лишь беспомощно покачала головой. Откуда мне знать? Магия просто… была.

– Такое бывает, – вступился Эмиль. – Она может проявиться сама по себе. Главное – вовремя заметить.

– Я же тебе говорила, Джон! – воскликнула матушка, с укоризной глядя на отца. – Что Мили еще в младенчестве свою бутылочку двигала, просто глядя на нее! А ты мне не верил! Говорил горячка.

– Мне придется уехать, – тихо проговорила я, опустив голову, не в силах смотреть в глаза родным.

– Ты ничего не потеряешь, если покинешь эту дыру, – весело воскликнул Гарри. – Барри будет на себе волосы драть!

– Кто такой Барри? – резко спросил Эмиль.

Кажется, он был не в восторге от упоминания о поклонниках.

– Ему наша сестренка нравится. Еще с детства, – пояснил Оливер, подмигнув мне.

– И когда ты хочешь уехать? – спросил отец, голос звучал сдержанно.

– Через день, – ответила я, стараясь говорить уверенно, хотя в душе бушевала буря. – Принцесса меня ждет, а потом я должна приступить к обучению и научиться обуздывать силу. Это мой долг.

– Ничего не поделаешь, – смиренно произнес он. – С одной стороны, это и к лучшему. А то будешь как твои братья-охламоны. Это ж надо умудриться потерять сестру.

Он с укоризной посмотрел на Оливера и Гарри, а те поспешили виновато пожать плечами.

А дальше разговор потек более непринужденно. Родные, казалось, искренне радовались моей новой должности. В воздухе витали надежды на лучшее будущее.

– Ой, и хорошо, – мечтательно проговорила матушка, ее глаза заблестели от предвкушения. – Найдешь себе достойную партию. Там, в столице.

Я украдкой взглянула на Эмиля. Мое сердце забилось быстрее, в груди поселилась тревога. Неужели он будет молчать? Неужели не найдет в себе смелости попросить моей руки у отца? Но Эмиль просто сидел, окаменев, и даже бровью не повел. И тут в мою душу закралось неприятное, леденящее подозрение. А что будет дальше? Неужели наши пути разойдутся? Ведь он мне так ничего и не обещал. Ни слова о будущем, ни намека на совместную жизнь. Только молчание и виноватый взгляд. И от этого становилось невыносимо больно.

Глава 32

Глава 32

Эмиль

Семья Эмилии оказалась милой, по-настоящему. Живая мать с горящим взглядом, строгий, но с очень доброй улыбкой и глазами отец, а братья и вовсе великовозрастные шалопаи. Меня так и тянуло улыбнуться им всем, но, как мне казалось, лучше было оставаться строгим шипом. Это избавит от необходимости объяснять, почему именно я отправился сопровождать Эмилию.

После обеда мне показали спальное место, кровать в отдельной комнате. Как оказалось, оттуда на время моего пребывания выселили одного из братьев. Бросив вещи, я уставился в окно и задумался. Пасторальная картинка все также радовала взгляд, только разбавилась прохаживающимися, а то и откровенно торчащими перед забором соседями. Чем мне заниматься здесь два дня? Не сидеть же в комнате?

– Вот, господин Эмиль, – вошел в комнату Гарри, старший из братьев, и сгрузил на кровать вещи. – Эмилия просила дать вам во что переодеться. Сказала, у вас только костюмы дорогие.

– Спасибо, – сдавленно проговорил я, поминая Эмилию добрым словом. Нет, конечно, забота радовала, но я как-то не предполагал, что мне придется донашивать за кем-то вещи. – Но у меня есть подходящая одежда.

– Вот как, а что же мне делать? – почесал репу, по-другому не скажешь, Гарри.

– Пойди отнеси на место, сказали же, – с грубой добротой велел вошедший отец Эмилии, а сам стал и всмотрелся в меня до того пронзительным взглядом, что стало понятно: мне не слишком поверили.

Гарри пожал плечом, собрал вещи и вышел. Джон обернулся, изучив закрывшуюся дверь взглядом, и заговорил тихо, мрачно:

– Кто вы, господин Эмиль?

– Я же сказал, я начальник охраны Его Величества, – я пытался говорить привычно жестко и сухо, желая смутить мужчину. Размечтался. Тот криво ухмыльнулся, оперся на стену, и не менее жестко отрезал.

– Я не спрашиваю вашей должности. Я спрашиваю, кто вы такой, что отправились в путь с моей девочкой?

– Я тот, кто дал слово помочь ей вернуться домой, и не кажется ли вам, что ваше положение не должно позволять обращаться ко мне в таком тоне?

– Нет, не кажется, – улыбка у мужчины стала совсем уж недоброй. – Ты извини, господин, но мы тут люди темные. Этикетов не учили. Так что могем морду набить даже господину за свою кровиночку.

– Я не…

– А я не договорил, – холодно отрезал он. – Думаешь, раз я деревенщина, то вообще ничего не смыслю? Думаешь, не видел, как ты на Эми смотришь? Как тебя передернуло, когда сын про Барри сказал? Ты за окошко погляди, – кивнул он в сторону означенного, и я невольно бросил туда взгляд. За время нашего разговора количество женщин там сильно увеличилось. – Вот им сказки будешь рассказывать, иначе я тебе голову оторву, а мне правду говори.

Я понял, что дальше играть попросту опасно. Да и не хотелось. Маска строгого охранника сама слетела с лица, обнажив истинные чувства. Я поморщился, поджав губы, и отвернулся, стараясь не смотреть в проницательные глаза старика.

– Я сказал правду. Умолчал лишь… вы правы, я не просто охранник, и к вашей дочери отношусь… не так, как положено.

– Любишь ее?

Я вскинул взгляд, не справившись со рвущимся наружу гневом, страстью и признанием, тут же отвел, но старик все понял.

– Обидишь, убью, – пообещал он. – Тронул?

Отвечать на последний вопрос не стал, прекрасно понимая, чем это закончится. Вздохнул глубоко, стараясь справиться с эмоциями, и честно признался:

– Специально не обижу. Более того, можете быть спокойны, даже если… трону, не оставлю на растерзание ваших кумушек. Я достаточно богат, чтобы обеспечить ей достойную жизнь в городе.

– Достойную жизнь обесчещенной и падшей?!

Если бы не видел, кто передо мной, решил бы, что он тоже дракон, настолько вибрирующий и страшный рык вырвался из его горла.

– Обеспеченную жизнь честной женщины. Никогда я не оставлю вокруг нее подобных слухов! Она мое… сокровище, – судя по сдавленному хеканью, старик прекрасно знал об этой нашей особенности, но прерывать мои признания не стал. – Но есть проблема, я ведь правда начальник охраны, и в первую очередь я верен королю. Если понадобится, я отдам за него жизнь, и это не метафора, это моя работа.

– То есть, оставишь ее вдовой, – констатировал Джон.

– Не оставлю, потому что не возьму ее женой! – резко обернувшись, вгляделся я ему в глаза.

Глаза его сначала расширились в удивлении, потом сузились, излучая такую ненависть, что я невольно подался назад. Лицо его покраснело, но тут же все схлынуло. Джон ухмыльнулся как-то грустно, покачал головой и выдал:

– Не устоишь. Никто из вашей братии не устоит перед таким. Погуляй, посмотри, как она живет, кто рядом есть, глядишь, и передумаешь, а когда нет, помни, за дочкину обиду я и дракона не побоюсь пришибить. Так что… подумай хорошенько, дракон, если собираешься отказаться, просто исчезни, не терзай ее. Пока же переодевайся и идем, покажу тебе хозяйство.

Оставалось только кивнуть. Одежда шипа подошла как нельзя лучше. Все же, черная форма лучше противостоит деревенскому быту, чем белоснежные рубашки.

Хозяйство тоже пришлось осмотреть. И если сараи, овины и прочую радость я осматривал с нескрываемой брезгливостью, то уже гуси вызвали страдальческий стон и смех, а широкая река – радостную улыбку. Мы бродили по округе дотемна. Джон успел познакомить меня не только с деревней, но и с ее жителями. Он останавливался почти у каждой хатки и подолгу обсуждал с живущими там мужчинами, а иногда и женщинами, гостей, то есть меня и саму Эмилию. Причем из его разговора выходило, что я как раз таки личный охранник самой Мили и если что буду бить морды местным парням исключительно по работе. И морды бить я умею, потому что работаю в охране Его Величества. А еще по секрету, когда я чуть отвлекался, папаша Эмилии всем говорил, что к его дочке я неровно дышу, но внимания не оказываю потому, что уверен, в этой деревне мне противников нет. Когда я услышал это в первый раз, решил, что это шутка. Когда увидел, какими стали лица услышавших это местных парней, понял – это месть. Причем весьма изощренная. Теперь ходить по деревне мне рекомендовалось только в светлое время суток и только с охраной или хотя бы сопровождением, готовым, если что, позвать на помощь.

Домой мы вернулись к закату и смотрели друг на друга настолько доброжелательно, что мать Эмилии и она сама несколько всполошились.

– Что случилось, Джон? – улыбаясь мне, шипела на Джона мать.

– Эмиль, что произошло? – точно так же улыбаясь отцу, оттесняла меня в сторону Эмилия.

– Все хорошо, доченька, – улыбнулся этот… хороший человек дочери. – Сегодня вечером на посиделки возьми его с собой. Больно господин хотел поглядеть на местных девушек.

– На кого?!

– На ваши обычаи я хотел посмотреть, – поспешил заверить я Эмилию, оскалившись в фальшивой улыбке.

– Ох, шутники, – облегченно рассмеялась мать и велела, – умывайтесь, идемте ужинать.

– Ну и зачем? – горько шепнул я, уставившись в стремительно темнеющее небо.

Красота. Здесь еще солнце небо подсвечивает, а уже звезды видно. Яркие, как драгоценные камни. В городе таких даже ночью не увидишь. Во дворе тишина. Зверье успокоилось, иногда только хрюкнет кто, или заблеет. А там, за забором другой мир. Песни, смех, звонкие голоса, разносящиеся во влажном воздухе на многие километры. Воздух пахнет скошенной травой, молоком и дымом. Так и хочется прикрыть глаза и остаться в этой безмятежности навеки.

Умывальник звякнул еще несколько раз. Прошелестела по траве льющаяся вода. Джон отфыркался, вытер лицо. И только тогда заговорил. Вновь мирно, по-доброму.

– Хочу, чтобы ты уже сейчас решил, будешь ли за нее стоять. Я не… – он задумался, подбирая слова. – Не для того, чтобы тебя избили, унизили. Хочу, чтобы ты решился. Если завтра не станешь просить у меня руки Эмилии, позволь ей самой с парнями разобраться. Статую вот такую же, как днем, изображай. Тогда моя девочка все сама поймет. Если станешь, можешь хоть всем им по украшению оставить… ну, или себе заработать.