Текст книги "Оболенский: петля времени I. Часть 1 (СИ)"

Автор книги: Волопас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

– Я не парень этой красотки, – измученно выдавил я, отталкивая какого-то пацана от Новы. – Я хозяин этого робота. У вас что, нет глаз? Вы идиоты? Совсем с ума люди посходили, андроида от человека отличить не могут – с таким интеллектом рановато вам к девушкам соваться, не думаете?

– Че сказал? – рыкнул тот, который уже успел хорошенько промять силикон Новы своими потными пальцами. – В смысле робот?

– Она? Робот? – глупо переспросил рыжий, пока третий просто выпучил на меня глаза. – Ты что, мне мозги запудрить пытаешься? Да я тебя…

– Светодиоды наружу – скомандовал я.

Нова молниеносно выполнила команду, открывая миру светящиеся голубые полосы, тянувшиеся вдоль всего её тела. Глаза тоже сияли, да так ярко, что Нова могла бы в одиночку работать уличным фонарём.

В общем, не без причины я их прикрыл, вовсе не без причины.

– Твою мать! – троица отшатнулась и те, Что были понеприметнее, метнулись за спину рыжего. Тот же взвопил: – Что это за ебать⁈

– Не «ебать», а андроид. Самим не стыдно машину трогать? А если бы она настоящей девушкой была, я бы вас вообще руки переломал. А не получилось бы, поручил бы ей; она вас раз в пять сильнее, – заявил я, кивая на Нову. Всё же, есть во мне какие-то инстинкты старшего брата симпатичной девочки. Правда, она еще и в школу пойти не успела.

Лет через десять моя жизнь станет тяжёлой…

– Тьфу, блин, – сплюнул рыжий и махнул своим дружкам. – Таскают всюду своих роботов, что за гадость. Сам, поди, её сиськи трогаешь, когда захочешь, извращенец.

С этими словами троица удалилась, а я так и остался стоять в недоумении, прежде чем ярость всё-таки настигла мой воспалённый мозг.

– То есть, извращенец здесь я⁈ – спросил я в пустоту.

Глава 17

Вступительный экзамен в Императорскую академию. День, когда мечты сотен подростков и их родителей разбиваются в пух и прах. День, когда нервозность в Царьгороде такая густая, что кажется, будто скоро она превратится в какой-то тяжёлый, окутывающий всё вокруг плотными клубами туман. Хуже всего находиться в его эпицентре – я вроде и в толпе молодых людей, а тишина гробовая. Такое чувство, будто это гигантские похороны.

Похороны чьего-то будущего, очевидно.

Сам я старался не волноваться. Если что… нет, никаких если что! Я в себе уверен, мозги у меня работают как надо – что мне, расплакаться от напряжения, как одна из девочек, столпившихся неподалёку?

Да и вообще, за меня волнуется Миша – вон, кругов сто уже вокруг меня намотал: туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда…

Мы стояли во дворе Императорской академии, и будь я проклят, если тут не помещается не меньше тысячи человек за раз. Царьгород – город новый, красивый и благоустроенный, а таких, за неимением других слов, чтобы это описать, шикарных мест я всё равно ни разу не видел. Тут тебе и сосны где-то неподалёку, аккуратные зелёные насаждения и клумбы с ухоженными цветами, явно новенькая статуя императора, блестящая на солнце… Главное здание всё равно что дворец – и это я ещё других корпусов не видел.

В общем, сплошное богатство, из-за которого волей-неволей начинаешь думать: а правда ли сюда пустят простого человека, не княжича и не богача?

Впрочем, до вступительного экзамена и допустили-то не всех: слышал, чтобы оказаться на этом самом месте, нужно, чтобы проверили твоё личное дело, характеристику из школы и вообще всё, что можно на тебя найти. Повезло, что я в соцсетях не сижу: охотно верю, что были случаи недопуска из-за найденных там нелицеприятных вещей.

А я не то что отвык – и не привыкал ко всем этим социальным штучкам.

– Сколько ещё? – спросил Миша, когда оказался передо мной. А потом снова позади, и снова перед глазами… Скоро голова закружится от этого мельтешения.

Я глянул на часы.

– С последнего раза, как ты спросил, прошло две минуты. До экзамена тридцать семь минут.

– Целых тридцать семь! – чуть не взвыл парень. – Я думаю, у меня сердце остановится…

– Расслабься, – посоветовал я. – Экзаменаторы тебя не съедят.

– Ну а вдруг? – выпалил он.

В ответ я весело протянул:

– Действительно, а вдруг… Ну ты-то что так волнуешься? Мог же вообще не записываться.

Миша пожал плечами.

– Ну а что ты тут один, а я значит сиди потом, вытягивай из тебя клещами, что тут было? Ещё и Снежу с Серёжей отец решил ещё немного оставить, а мне что делать? Хоть посмотрю на Имперскую академию – я столько денег в одном месте ни разу не видел! Думаешь, ворота реально золотые были?

Я покачал головой.

– А как ты думаешь? Конечно, нет! И защиты никакой, и растащили бы уже давно.

– Блин, а я думала, золотые… – вздохнула какая-то девушка, стоявшая неподалёку и слышавшая наш разговор. Я разочарованно покачал головой: не очень-то приятно, когда тебя подслушивают.

Меньше, чем через десять минут нас начали пускать в классы. Двери тут огромные, коридоры будто на гигантов рассчитаны, а убранства всюду, как во дворце. Даже декоративных ваз понаставили, будто дети не поразбивают их в кратчайшие сроки. Подростки они такие – чуть на них не смотришь, уже чп…

А сам экзамен – не такая уж, в общем-то, и трагедия. Не сложно, скорее, средненько. Если готовился, то попробуй провалить – не получится.

Вышел из академии я совершенно другим человеком: полным энергии, счастливым из-за одного из немногих дней без «требующих перезагрузки провалов» и в целом будто заново родившимся.

С другой стороны, встретивший меня за воротами Миша был моей полной противоположностью: нервный до трясучки и почему-то очень удивлённый.

Завидев меня, он подбежал, схватил меня за плечи и принялся трясти. Я бы увернулся, да только как, от такого-то бульдозера?

– Это был худший день в моей жизни! Я думал, выпуск из школы дерьмо, а это было ещё хуже! – заверещал Морозов.

– Я понял, уймись, – всё же вырвался из железной хватки я. – Что, так плохо? Это было не так уж и сложно.

– Ты что это, – Миша прищурился. – Отличник что ли? Говорил же, не такой уж и выдающийся! Но там же вопросы были такие, ух! Будто университетские. И на выходе поймали, чего-то про семью расспрашивали, как будто опять у соцработника очутился…

Вздохнув, я резво вытянул руку и щёлкнул Мишу по лбу, прежде чем он успел опомниться. Когда он отскочил, глядя на меня, как на предателя, я пробурчал:

– Готовиться надо было. И не конец света, чего так убиваешься… Погоди, о чём это тебя расспрашивали? – переспросил я. – Со мной такого не было. Странно, не находишь.

Миша пожал плечами.

– Не знаю, может, потому что с родителями не живу. К таким как я всегда чуть-чуть с подозрением, хотя с родными тётей и дядей живу, не сирота ведь, – выпалил Миша с сердитым видом.

Какой иди…

…ничего не подозревающий, совершенно невинный человек!

Это как же можно жить без малейшей тени паранойи!

– Ты бы поосторожнее. Лишнего не сболтнул? – спросил я. – Про мелких просили рассказать?

Миша настороженно кивнул.

– Ну да. Типа, с кем живу, какие отношения, как себя ведут… Я что-то не подумал, что ими как-то сильно интересуются… Думаешь, они это, что-то подозревают? – он сморщил нос, крепко о чём-то задумавшись. – Так ведь академия такая серьёзная, да и зачем им лезть во всё это с суперсилами…

Я раздражённо потёр виски.

– Я не знаю. Честно говоря, я уже ничего не знаю, – вырвалось у меня. – Но ты лучше следи за близнецами. Не думаю, что от них отстали бы так просто.

Несмотря на то, что мы с Морозовым распрощались, доехав до города, мне было не суждено отвязаться от него больше, чем на сутки. В половину пятого утра следующего дня (хотя грех такую рань так называть!) он принялся мне трезвонить; когда я разлепил глаза, браслет запищал уже в третий раз, а моя правая рука была готова отвалиться от вибрации.

Зря я звук включил, как знал, что зря.

Но на звонок я всё-таки ответил. Не станет же адекватный человек названивать кому-то засветло без причины?

Голос Миши был настолько взволнованным, словно его вот-вот хватит удар. Он рвано объяснил, что отец близнецов не выходит на связь, да и вообще что-то не так. Проще говоря, Миша собрался на первый поезд, чтобы ехать за братом и сестрой. Почему в такое время, непонятно, что случилось, я тоже толком не понял, но прежде чем я успел это осознать, меня уже уговорили натягивать штаны и нестись на станцию с Новой на буксире.

Да к чёрту эту Риту Гейман – Морозова бы проверить на силу убеждения. Хотя, мне и самому хочется убедиться, не случилось ли с детьми того же, что и с телом Одувана.

Лучше бы ничего не было. А то придётся исправлять…

Так я и оказался в скоростном поезде. Никакой тряски, мягкие сидения, чистый воздух внутри, и всё равно я почувствовал себя странно. Слишком быстро сменяющийся пейзаж за окном почти сливался в единую смазанную картинку; всё это вызывала внутри то же чувство, как когда я возвращаюсь назад во времени: головокружительно, неприятно и почему-то липко.

– Ты извини, – сказал сидевший рядом со мной Миша. Рядом, потому что терпеть Нову прямо под боком всю поездку я бы не смог, потому она и устроилась напротив, сверля меня безжизненным взглядом таких же безжизненных глаз. И не то чтобы Нова мне неприятна; просто от старых привычек ой-как сложно избавиться. – Вчера такой нервный день был, а я ещё и сегодня пристал со своими проблемами.

Я махнул рукой.

– Одна поездка, туда да обратно – мне не сложно. И всё равно надо было куда-нибудь выбраться.

Миша ткнул меня локтем в бок. Локтем, стоит сказать, не острым, но силища в этом юном теле…

– Добрый ты парень, Вань! Только притворяешься сердитым: лицо такое кислое постоянно, а сам! – весело прокричал он.

Женщина с другого конца вагона цыкнула на нас. Я отвернулся к окну, решительно отказываясь отвечать. Добрый парень, да? Я ничего такого для таких похвал, вроде как, и не сделал.

* * *

Доехали в рекордные сроки – слава скоростных поездов оказалась полностью оправданной. Выйдя на потрёпанной, не в пример царьгородской, станции, я глубоко вдохнул и чуть было не закашлялся.

Такой грязный воздух! Если здесь дышать нечем, как тут люди живут?

– Так, здесь живёт твой от… ну, кто бы то ни был. Знатное местечко, – присвистнул я, осматривая покосившуюся кассу с облупившейся синей краской, старенькие вывески и скромного робота с лотком закусок. – Как там называется, Грозино?

– Вопреки всему, не деревня, а город, – важно сказал Морозов, прежде чем двинуться к дороге, частично скрытой за зелёными тополями. – Идём, тут недалеко.

– Действительно, вопреки, – пробурчал я себе под нос, топая за ним.

И под боком у Царьгорода обосновалось такое чудо? Спустя лесять минут прогулки я понял, что каждый второй дом тут под снос; кадому первому нужен капитальный ремонт, а дороги все в кочках да ямах. И дело ведь не в том, что я стал привередливым – мы ведь с мамой сами родом из почти такого же места. Но за столько лет я так привык к комфортной жизни, что совсем позабыл, какого бывать в таких… мягко говоря, требующих обширных ремонтных работ местах.

И не то чтобы неприятно – даже ностальгия какая-то проснулась.

Многоэтажка, оказавшаяся местом обитания отца близнецов, была совсем недалеко. Мы резво добрались до нужного этажа, позвонили в дверь и принялись ждать.

И ждать.

И ждать.

Миша позвонил ещё. Потом забарабанил в дверь. Ожидание не прекращалось.

– Нет что-ли никого? – возмутился Миша. – Так рано утром? Да и я его просил их никуда не водить…

– Внутри есть человек, – отрапортовала Нова, стоявшая позади. – Подошёл к двери двадцать секунд назад.

Миша чуть не подскочил и уставился на меня огромными глазами.

– Она у тебя что, сквозь стены видит? – спросил он полушёпотом.

Я весело ответил:

– Нет, конечно! Я похож на волшебника? Просто слух у неё отменный.

Услышав это, Миша задолбил в дверь пуще прежнего. В какой-то момент я подумал, что он её выбьет. И тот, кто прятался по ту сторону, тоже, потому что совсем скоро щёлкнул замок, образовалась маленькая щель, и оттуда на нас уставился обросший щетиной мужчина с мешками под глазами. Он оказался красноватым и тощим, как скелет, с затравленно-злым выражением лица.

– Мишка ты, проклятье моего существования! Кто тебя звал, а? Проваливай! – проорал он и снова захлопнул дверь. Точнее, попытался – я оперативно просунул ногу в щель и поморщился от давления. Благо, сил в этом мужчине поменьше, чем в Мише. – Проваливайте вы оба! Сказал, привезу спиногрызов, значит, привезу! Мишка, ну когда я тебе врал? Ну приболели они, на следующей неделе привезу домой – почему твоя тётка согласилась, а ты припёрся⁈

– Что значит заболели? – взревел Миша, врываясь в тесную прихожую. – И когда ты мне врал? Да с первого дня, как тебя мама привела в дом, ты вешал всем лапшу на уши! Где они? Повезу их в Царьгород и сам к врачу поведу, тебе и не то что хомячка – домашних тараканов никто не доверит.

Я деликатно отчалил обратно в подъезд. Крики начались знатные. С моего места было видно, как от ец близнецов прижался к стене, справедливо опасаясь, что пасынок (бывший?) вдвое больше пропишет ему по лицу.

Или ещё куда-нибудь.

– Могли бы просто посмотреть телевизор, – буркнул я Нове, наблюдая за действием в квартире. – Было бы то же самое.

– Разве нет личного интереса? – отозвалась Нова.

Я в замешательстве повернулся к ней.

– Интереса к чему? Эй, к чему? Ты решила меня игнорировать? Ну и пожалуйста, эволюционируй в молчаливый пылесос.

Некоторое время драма развивалась, затем сошла на нет, закончившись переломом носа. Миша вышел, хлопнул дверью и вдруг посмотрел на меня (и выглянувшую молодую соседку, перепуганно прятавшуюся за дверью) взглядом побитого щенка.

– Я не хотел вас с Новой втягивать… извини. И вы, девушка, извините, уже ничего не происходит!

Ну и ну – минуту назад человека чуть не убил, а сейчас сама невинность. Морозову бы в киллеры податься, его любой адвокат на раз-два оправдает.

Когда мы вышли на улицу, Миша заговорил снова. Хотелось бы сказать, что спокойнее, но за те несколько десятков секунд, что мы спускались по лестнице, он только взбесился ещё сильнее.

– Ну ты представляешь! – возмущённо выпалил он. – Их куда-то забрали! Что мне теперь делать, не понимаю, ну что⁈

– Куда забрали? – не понял я. – Давай по порядку – я из-за всего этого шума ничего толком не понял.

– Да мне бы самому кто объяснил – этому денег предложили, так он их и сдал за каких-то двести рублей! – выдал Морозов. – Мол, обследование, может быть инфекция. Это дня три назад было. Сейчас пойду в эту больницу выяснять – это же что, какая-то покупка! А вдруг это те – ну которые в день открытых дверей были. Ну, если увезли куда-то?

Я похлопал парню по плечу.

– Ничего-ничего, люди бесследно не пропадают, – мрачно сказал я. – В больницу так в больницу.

Миша посмотрел на меня с явным недоверием во взгляде.

– Что ж это, ты со мной что ли? В больницу? Уверен?

– Я уже здесь, – раздражённо выдохнул я. – Куда ты меня денешь? И ты не обольщайся, опять хорошим парнем что ли обзовёшь? Мне и самому интересно, куда малолетних эсперов собирают. Скажем так, хочу получить информацию из первых рук.

– Если ты хочешь хранить в тайне, что можешь быть отличным другом, то ничего не поделать, – покачал головой Миша. – Только пошли быстрее – а то у меня скоро сердце остановится!

Я закатил глаза от его драматичности, хотя у самого на душе неспокойно. Не для того я ради этих детей помер раз десять подряд, чтобы с ними что-то случилось, стоит только отвернуться! Мало было этому папаше нос сломать, ох как мало.

Конечно же, больница оказалась не детской, да и вообще выглядела не принадлежащей этому потрёпанному городку. Новенькая, с блестящей плиткой, большими окнами м огромным двором, она будто переместилась сюда из самого Царьгорода. Это и настораживало – хотя куда уж больше.

Оставив нас у входа, чтобы не толпиться, Морозов пулей рванул к регистратуре и принялся мучить стоявшего там андроида, чтобы его пустили к Мише и Снежане. Только вот машина ни в какую не соглашалась; через некоторое время к спору присоединилась медсестра, которой Миша успешно вынес мозги. Окончательно достав и напугав её, он чуть не оказался выгнанным на улицу.

Но в конце концов нам разрешили пройти в кабинет заведующего и подождать там. Точнее, разрешили Мише, а я отправился за компанию. Кабинет оказался удручающе пуст, и нам пришлось уныло сидеть на жёстком диванчике под отвратительно тикающими часами в полной тишине.

Миша молчал злобно, а я разъярённых тигров палками не тыкаю. Ещё чего, на нервах и мне что-нибудь сломает.

Через некоторое время из коридора послышались голоса. Тихо, совсем смутно, но вскоре это переросло в топот, крики и грохот. Мы с Мишей переглянулись и одновременно встали, чтобы посмотреть. В тот же момент мои ноги подкосились, и, не удержавшись, я упал на пол, чувствуя головокружение похлеще, чем после использования способности. Глаза застилало серой пеленой; как будто сквозь толщу воды, я слышал, как Миша зовёт меня и трясёт за плечо, прежде чем резко свалиться прямо на меня, окончательно выбив воздух у меня из лёгких.

Пока меня покидало сознание, я мог думать только об одном…

…в том, что у него немаленький вес я и не сомневался, но чтобы убийственно?

Глава 18

Очнулся я чёрт знает когда и чуть было не выблевал кишки прямо себе под ноги. Похоже, увидев моё позеленевшее лицо, Миша, у которого похожих симптомов не наблюдалось, тут же подтолкнул меня к кустам и достал из кармана пачку салфеток.

Ох уж эти ответственные старшие братья. Мне до такого уровня ещё жить да жить. Впрочем, моей ответственности хватает, чтобы я в случае чего ради Алисы жизнью пожертвовал… но да и только. В няньки я не нанимался и не собираюсь, а вот Морозову эта роль явно в самый раз, даже если он выглядит так, будто ходит в спортзал семь дней в неделю.

Ах, кажется, мне так хреново, что начался бред.

Едва живой (что меня вообще убило, скажите на милость?), я дополз до ближайшей скамейки, плюхнулся на нее и вытер лицо, прежде чем закрыть глава. Давненько такой реакции не было, будто я не один раз откинулся, а сразу три подряд.

– Ты как? Выглядишь плохо. Как знал, что не надо тебя таскать, а оно вот как получилось, – засуетился Миша. – А может от жары? Меня и самого что-то замутило… И чувство такое нехорошее… Что ж за день-то такой!

Я нахмурился, но отмахнулся от этой информации в пользу того, чтобы осмотреться. Знать, сколько времени, мне сейчас толком и не надо – всё равно не знаю, во сколько помер. Зато оказался минутах в трёх от больницы; похоже, моя доля везения уже давно израсходована.

– Да помолчи ты, дай мне минутку, – я махнул Мише рукой. – А лучше знаешь, мы недавно прошли магазин – не возьмёшь мне воды? Совсем плохо…

Морозов тут же сбежал; стоило ему скрыться из виду, я повернулся к Нове и поманил её к себе.

– Ну-ка подойди, дело есть.

Нова нагнулась ко мне с нейтральным выражением лица.

– Что я могу сделать? Показатели…

– Нормальные у меня показатели, через минуту пройдёт. Адрес больницы, куда идём, помнишь? Иди туда, как-нибудь проникни и оденься медсестрой или санитаркой. Там много народу, смотри, чтобы внимания не обратили… Да кому я это говорю, ты поумнее многих людей будешь, так что давай, задействуй свой искусственный интеллект. Найдёшь Морозовых, выведешь их как-нибудь и свяжешься со мной. Сможешь, или я зря над тобой трудился? Смотри, чтобы тебя никто не запомнил… Зря я тебе волосы яркие нацепил.

– Я справлюсь, – монотонно сказала Нова.

– Да-а, – согласился я, сглотнув очередной приступ тошноты. – Что б ты ещё не справилась. Камер избегай! Всё ты сможешь.

– А вы? – спросила Нова.

– А я что… Нет, в больницу нам пока нельзя. Ты сообщи, если что-то пойдёт не так… Я придумаю что-нибудь ещё.

Нова прищурилась, явно специально, чтобы меня понервировать. Но она ничего не сказала, да и объясняться перед своим роботом я не обязан.

Что ж, посмотрим, как пойдёт этот план.

Нова ушла, но один я остался ненадолго. Совсем скоро примчался Миша с двумя бутылками воды. Одну тут же шлёпнул мне на лоб, другую сунул в руки.

Снимая импровизированное средство охлаждения, я лихорадочно думал, как задержать Морозова. Первой мыслью было пойти да убедиться, как же нас на самом деле убили, но можно обойтись без лишних экспериментов.

– А может мы как-то побыстрее? – предложил Миша. – В больницу же, там тебе и помогут… Наверное. Знать бы ещё, что за люди такие там работают. А Нова где?

Чёрт.

– Она в аптеке. Дай мне минутку, – попросил я; головокружение уже прошло, и я активно притворялся, сгорая от желания посмотреть на часы. Сколько нужно времени, чтобы вывести малявок? Надеюсь, не так уж и много.

Через некоторое время пришлось вставать. Миша, этот несчастный человек, решил, что у меня то ли солнечный, то ли тепловой удар, принялся причитать, что мне бы спортом заняться да витаминки попить, и чуть было не вызвал скорую.

А скорую мне здесь как раз и не надо, так что я неохотно и очень медленно двинулся за ним в строну больницы.

Долго время потянуть не получилось. Мы уже были в дверях, а от Новы ни слуху ни духу. Наблюдая, как Миша топает к регистратуре, я решился…

И шлёпнулся на бок, пользуясь своим бледным лицом и полумёртвым видом.

Под истерику Миши меня куда-то перенесли, что-то скормили, уложили и напоили водой – будто мало я её нахлебался. Сам процесс я толком не видел, потому что делал вид, что нахожусь в глубочайшем обмороке.

Пока вокруг меня носились, я почувствовал вибрацию браслета и едва выцепил секунду, пока никто на меня не смотрел; не повезло только, что в этот самый момент Миша растрепал моё имя и красочно рассказывал медсестре и дежурному андроиду, как меня тошнило минут двадцать назад. Почему-то мне снова поплохело; хотя я начал подозревать, что дело не только в стыде…

Сообщение Новы было по крайней мере обнадёживающим, но не очень-то понятным.

Смайлик со знаком окей. Чёрт бы побрал все эти современные штучки, уже и робота мне испортили.

Я тут же открыл глаза, вскочил с койки и вышел из комнаты, оказавшейся палатой. Ко мне бросился больничный андроид, но я был быстрее – кинулся к Морозову, больно ткнул его под ребро и повернулся к андроиду.

– Мне уже лучше, большое спасибо за помощь, нам пора!

– Ваня! – воскликнул мой приятель я вгляделся в моё лицо. – Да ты же выглядишь, как помятая мочалка!

– Как что? – поперхнулся я, но быстро взял себя в руки и сердито прошипел: – Мы живо должны отсюда уйти! Сейчас же!

– Но как же… А Снежа и Сережа?

– А ты в моих словах не сомневайся – говорю надо, значит надо!

Вытащить Морозова из больницы было тяжело, но когда я понял, что собственного имени он не называл, я даже подумал, что наверное оно того стоило. Когда мы оказались за углом какого-то жилого дома, подальше от больницы, я спешно написал Нове, чтобы выяснить, где её искать.

– Что случилось? Почему ты нас увёл? Я не понимаю, – причитал Миша.

Не удержавшись, я ткнул его снова.

– Уймись, – проворчал я, поняв, что как Морозову всё объяснять, я не продумал. – Нова сейчас должна быть с твоими. Мы уезжаем.

– Что значит… Так вот где она? А я думаю, то ли случилось что, то ли потеряла нас… Погоди, она их похитила? Прямо оттуда? Моих Снежу и Серёжу?

– Да ты меня до смерти заговоришь, – поморщился я. – Похитила, да, похитила. Их у собственного отца купили, а тебе должны выдать? Да тут явно что-то нечисто. Забрали их, и хорошо, какая разница, как?

– Ну ты, Ванька, даёшь, – присвистнул Морозов. – Я ж думал со страху помру… Если ты сам раньше меня не, ну, того. Ты б себя видел – бледный, полумёртвый, все кусты попортил! Каков актёр!

От стольких упоминаний смерти за раз я даже поморщился.

– Да не актёрствовал я… Почти всё взаправду было, только с обмороком немного перестарался – признался я, отправляя Нове местоположение, чтобы она сама меня нашла, потому что самому тут сориентироваться мне явно не светит. – Надо двигать к станции и уезжать в Царьгород от этого местечка, пока ещё что-нибудь не приключилось.

– Погоди! Так если это всё реально было, как ты на ногах-то стоишь? – снова засуетился Миша.

Раздражённо отмахнувшись, я спросил:

– Тебя что больше волнует, брат и сестра или моё здоровье? Что ты вообще так на этом зациклился? Не взрослый парень, а курица-наседка какая-то.

В ответ на это Миша только понуро опустил голову и несмело улыбнулся.

– А мне все так говорят, в школе вообще мамой-уткой прозвали, смешно, да? А мы пока к тёте не попали, мотались туда-сюда по родственникам. С нами же сложно, ещё и отцы разные… Этот, их, вообще никудышный. Я привык немного заботиться, а ты выглядишь так, будто тебя можно всего лишь ткнуть веткой, чтобы убить.

– Веткой⁈ – оскорбился я. – И ты бы поменьше про смерть говорил. С таким шутить не надо.

Со смертью могу шутить только я. Я с ней, можно сказать, в близких отношениях.

От дальнейшего разговора меня спасла Нова, выскочившая откуда-то, держа по ребёнку в каждой руке. Сила в этой механической красотке знатная, она не только своими гигантскими сиськами трясти умеет – знать не хочу, каково таскать семилеток под мышками, в нынешнем состоянии мне бы точно переломило позвоночник.

Снежана и Серёжа выглядели бледными, испуганными и потрёпанными, но, вроде как, невредимыми. Завидев Мишу, они разревелись, благо, совсем негромко. Вырвавшись из на самом деле стальной хватки, они набросились на старшего брата, будто он был их спасательным кругом.

– Боже мой! Что с вами делали? – встревоженно воскликнул он. – Да я их всех… Да я их за вас… Вы как?

Снежана хлюпнула носом, но почти мужественно выдала:

– Ничего. Мы просто сидели и ждали, а потом пришла Нова и сказала, что спасёт нас. И мы пошли с ней, только…

Серёжа упал в руки Миши, как мешок с картошкой, и стало ясно, что сил у него совсем нет.

– Пить хочу, – хрипло прошептал он. – Миша, а мы тебя так ждали. Папа сказал, ты не придёшь.

– Как бы я не пришёл? Не надо было ему вообще вас отдавать, – растрогался старший Морозов.

Момент воссоединения пришлось прервать.

– Нужно скорее отсюда сваливать. Рано или поздно их отсутствие заметят. Держу пари, на самом деле эти двое стоят далеко не двести рублей – товар дороговат будет, чтобы за ним не следить.

– Они не товар, – возмутился Миша, взваливая младшего брата на руки.

– Ты знаешь, что я имею в виду. Нова, возьми Сне… Анну, – распорядился я. – Где их держали? Нет, лучше расскажи мне всё.

Нова подняла девочку, и мы быстро двинулись в сторону станции.

– Я не нашла их в базе больницы, но проследила за группой людей, охранявших кладовую. Туда не пускали медработников.

– И как ты ворвалась, через окно что ли? – фыркнул я.

– Да, – невозмутимо ответила Нова. – Я самостоятельно приняла решение добиться желаемого результата другим путём.

…каков в наше время искусственный интеллект!

– Такая крутая! Там под потолком было окошко с решёткой, она их прямо руками повыдирала, – немного вяло, но счастливо сообщила Снежана. – А потом нас вытащила. Я тоже хочу такой быть.

Роботом? Живому человеку не советую, то ещё желание.

– Так вот почему это заняло столько времени, – понял я. – Ну, может они подумают, что это был кто-то с суперсилой. Со всеми этими сверхсилами посвящённые в первую очередь на робота не подумают. Хотя следовало бы.

– А вдруг догадаются? – засомневался Миша.

– Ну тогда им ещё хуже будет – андроиды не люди, определённого попробуй найди, – заявил я, прибавляя шагу. – Судьбу лучше не искушать – чем быстрее отсюда уедем, тем лучше.

– Мы же и в Царьгороде не в безопасности, – всё причитал Морозов. – Из страны что ли уехать… Да как и куда, и тётя не согласится. И что с этим делать? Я уже совсем ничего не понимаю…

Мы собирались перейти улицу, когда из ниоткуда выехала чёрная машина, резко остановившаяся прямо перед нами. Воспоминания это вызывало не лучшие, да и без них тонированные авто – предзнаменование ужасно дурное.

Из машины выскочили двоё мужчин, вопреки всему одетых не в стильные чёрные костюмы с очками. Боевики – сплошной обман; это была парочка не амбалов, но крепких вооружённых мужчин, готовых отбить детей силой. И так уж получилось, что я, не отяжелённый детским весом, оказался впереди, прямо перед ними.

В общем, голову мне прострелили быстро, к сожалению, не безболезненно и очень… обидно.

Я открыл глаза где-то в двух минутах до смерти. Чуть было не упал на землю, порадовался, что в желудке больше ничего не осталось и остановился, пошатываясь на месте.

– Ваня! Ты что, опять поплохело? – всполошился Миша.

Я покачал головой, через силу выхватывая Снежану из рук Новы. Не самое лучшее, что я испытывал, но лучше двум балластам держаться вместе.

– Нова вперёд. Идём другой дорогой.

Попытка номер два началась с того, что мы свернули на другой путь, следуя указаниями Миши. Я попросил держаться подальше от больших дорог, и Морозов в замешательстве согласился. Это помогло нам выиграть немного времени; тщательно следя за часами и пытаясь не кряхтеть от веса первоклашки у меня на руках, я отсчитал девять минут, прежде чем звуки автомобиля омрачили наш побег.

Ладно ещё с первого раза, но почему со второго никогда ничего не получается⁈

Они снова остановились перед нами, но Нова мигом поняла, что от неё требуется, и накинулась на одного из мужчин, как ураган. Один удар этой железной, без преувеличения тяжеленной ноги заставил не ждавшего сопротивления отморозка упасть замертво; не заботясь о нападении на живого человека, андроид старого поколения запросто кого-то покалечил.

Я считаю, старый ИИ – отличное вложение, не то что новенькие с этими их непонятными инструкциями на каждый чих.

Второй нападавший выстрелил в Нову из пистолета. Выстрел застрял где-то в её груди – нет, не в механизме, а, судя по всему, в мягком наполнителе, которого я не пожалел. Это всё равно, что бронежилет. Андроиду такое нипочём – она схватила мужчину за руку и некоторое время бесплодно боролась с ним, оглядываясь на меня в поисках указаний.

– Чёрт возьми, отбери оружие, – скомандовал я издалека и сделал жест, проведя большим пальцем по шее. Меньше свидетелей – лучше. Почему-то я уверен, что те, кто послал этих двоих, сами догадаются всё подчистить… Двоих? – И выкинь водителя из машины!

– Твою мать, – прошептал Миша, наблюдая, как мой андроид стреляет в живого человека, а потом лезет в пытавшуюся отъехать машину и сквозь крики палит в кого-то ещё раз, прежде чем выкинуть на обочину чьё-то жирное окровавленное тело.

– Да, советую обзавестись андроидом-помощником, поразительная эффективность, – не раздумывая, буркнул я, подбегая к автомобилю и закидывая Снежу на пассажирское сидение. – Ну живее, живее! Нова, за руль!

– Нова умеет водить⁈ – почти панически спросил Морозов, забираясь в машину за мной.

– Наверное, нет? Ничего, не то чтобы кто-то из нас справится с этим лучше, – предположил я. – Нова, в Царьгород и поживее!