Текст книги "Оболенский: петля времени I. Часть 1 (СИ)"

Автор книги: Волопас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

– Молчать! – повысил голос я. – Ну что ты треплешься⁈ Страх, что ли, потерял? Ты её едва знаешь!

– Но она же хорошая! Она этого мальчика тоже не знает, а искренне хочет помочь. Прямо как ты! Вы оба такие замечательные люди!

Однажды он без меня умрёт.

– Он-то замечательный? – София возмутилась не меньше меня. – Да если я с моста или крыши падать буду, он мне руки не подаст! Не человек, а… а… а придурок!

– Сама-то, ненормальная.

– Ну хватит вам, что вы ссоритесь? Тут человеку плохо, а вы разругались, – протянул Миша. – Долго ещё до общежития? Яму, кажется, обо что-то ногу поцарапало…

– Ну час от часу не легче, – вздохнул я. – Где ж этой батарейке врача брать… Кто электрических людей лечит и как?

– Робота вызовем, – решила София. – Попроще же будет.

– Робот настучит в полицию или скорую вызовет, у эспера же полтела поджарено, – легко отвергнул эту идею я.

– Ну а что тогда делать? Не звать же студентов из медкласса, – огрызнулась София. Мы сделали несколько поворотов, проскользнули мимо ряда ровно подстриженных пушистых ёлочек и оказались перед живой изгородью. – И вообще, на месте разберёмся. Обманщик, давай лезь.

Глядя на сплошную стену из листвы, я почувствовал полное непонимание.

– Что, прямо наверх? А посложнее ничего не придумала?

– Да не наверх, тут ветки раздвинуть, и будет проход. Мне старшекурсницы показали, – объяснила Долгорукова с таким гордым видом, будто она сама это самый проход сделала, собственными руками. – Давай ты первый, подерждишь потом.

– А сама ты не хочешь быть во главе процессии?

– Иди, говорю!

– Ну ребята, перестаньте, – проныл Морозов где-то позади нас. – Смотрите, у него ноги наэлектрилизовались…

Глубоко вдохнув, я полез на поиски лаза; он оказался достаточно маленьким и неудобным, чтобы я даже получил чем-то по лицу. Кое-как вытащив себя на другую сторону, я постарался раздвинуть ветки и позвал:

– Давай, Михаил, Её Высочество будет замыкающей.

– Почему это я последняя? – послышался заглушенный голос девушки.

– Ну не похоже, чтобы ты кого-то несла.

Эспер был вытолкнут через дыру, прежде чем Миша протиснулся следом. С трудом – уж очень он крупный для девичьего лаза.

За ним, наконец, вышла и София. Отряхнувшись от маленьких листьев, облепивших её волосы, она указала вперед:

– Вот и здание общежития! Пойдём через чёрный ход.

Глава 23

Мы пробрались в женское общежитие, как какие-то крадущиеся крысы, и безжалостно выкинули эспера прямиком на дорогущую плитку в комнате Софии. Точнее, выкинул его Миша, потому что он всё это время дай бог живое тело и тащил. Как только неизвестный нам парень упал на пол, как мешок картошки, Морозов упёрся руками в колени и тяжело выдохнул.

– Фух!

– Тяжело? – спросила Долгорукая, запирая дверь. – Конечно, дружок твой и пальцем не пошевелил, чтобы помочь.

– Да какое там тяжело! – Миша весело махнул рукой. – Да он лёгкий, как пушинка, будто кости полые! Я только вю дорогу думал, а вдруг током ударит? Вот это уже как-то боязно. А Ванька-то что? Я посильнее буду, так зачем кого-то напрягать?

София перевела взгляд с Миши на меня, да ещё и смотрела так, будто я какой-то рабовладелец. Затем она снова обратилась к Морозову:

– Он тебя что, эксплуатирует? Ты скажи, я же вижу, что он странный.

– Сама ты странная! – сердито выкрикнул я, но осёкся: лучше не орать, чтобы никто не услышал. Громкий мужской голос в женском общежитии – всё-таки, немного лишнее. – А делать с этим чудом теперь что?

Я выразительно ткнул пальцем в сторону лежащего на полу в неприглядной позе тела. Парень-то, при ближайшем рассмотрении, болезный какой-то: весь чутка зеленоватый, с просвечивающими венами и впалыми скулами. О мешках под глазами и говорить нечего – они у него просто гигантские, будто две чёрные дыры на лице.

– Так… – София прикусила губу. – Я предлагаю подкуп.

– Ты всегда предлагаешь подкуп. Но почему не мне? Если бы у меня было десять тысяч, ты бы нравилась мне больше, – закатил глаза я, но не вынес никаких предложений. Потому чтго нет у меня идей – формально, я этому электрическому чуду природы и помогать-то не соглашался. А то хожу тут, мать Тереза сверхъестественного разлива.

– Вань, ты же умный и всё такое, вон, в класс инженерии ходишь, – влруг Миша уставился на меня своими огромными, блестящими голубыми глазищами, которые ничего хорошего не предвещали. – А может ты возьмёшь медицинского андроида и сделаешь с ним… Ну, что-нибудь? Я в этом вообще ничего не понимаю. Ну как-нибудь же можно решить вопрос?

– Ты бы спросил чего попроще. Я кто, по-твоему, программист? – я хотел было полностью отказаться от этой идеи, когда Миша сделал что-то, что ему наверняка казалось щенячьими глазками.

Тогда я и вовсе отвернулся.

– А что, он может? Ты можешь? – затараторила София и подскочила ко мне в два шага. – Так сразу и сказал бы, что ты не бесполезный! Я робота достану, на меня можно положиться – а ты с ним провернёшь свои инженерные штучки. Я тебе денег за это дам, если надо.

Я скривился.

– Вот когда ты предлагаешь, сразу как-то и не хочется…

София прищурилась с недовольным видом и предложила:

– Ну хочешь я тебя чмокну? Только разочек. Но сиськи трогать не дам.

Я содрогнулся от её предложения и прорычал:

– Да доставай уже своего робота, я всё что угодно сделаю – ты меня только никогда в жизни не целуй, ладно?

– Почему это не целовать? – надулась девушка. – Ты не знаешь от чего отказываешься…

– А ты сконцентрируй внимание на чём-то поважнее задетой гордости, – посоветовал я. На счёт Нины я бы подумал, но с этим чудищем в девичьеми обличье связываться уж больно не хочется. – Андроида-то где доставать будешь?

София усмехнулась, задрала нос и подняла руку, показывая указательный палец.

– Один! – заявила она звонким голосом. – Один звонок, и я решу проблему. А вы пока ничего не трогайте. И шкафы не открывайте, знаю я вас, мальчишек.

Она достала свой телефон и с разочарованием поняла, что он безвозвратно сломан. Чертыхаясь, она принялась шарить по комнате в поисках средства связи. Чувствуя полное безразличие к тому, чем она занималась, я огляделся и обнаружил банкетку, расшитую каким причудливым образом, будто её София из дворца сюда и привезла. Как и вся комната в целом: мебель резная, ткани шёлковые, сколько ж это денег на один квадратный метр?

Но я без зазрения совести упал на банкету, закрыл глаза да так и чуть было не уснул; Миша, взявший за привычку ходить туда-сюда, когда нервничал, топал, как слон, а громкий голос Долгорукой, спорившей с кем-то по телефону, было невозможно игнорировать.

Зато через каких-то полчаса неизвестно кто, неизвестно как и уж точно неизвестно, за какие деньги, привёз медицинского андроида, выполненного в виде очаровательной медсестры с неприятной искусственной улыбкой. Ну и модель – глазами хлопает, как кукла, от такой любой пациент сбежит, сверкая пятками.

– Ну что ж, – я вздохнул, принимая перчатки от Миши и давая андроиду знак отойти в смежную комнату, которой оказалась ванная; ну и общежития тут, прямо-таки, маленькая квартирка на студента. Или это привелегия быть богатым? – А назад эту консервную банку не потребуют?

– Консервную банку? Звучит как-то не очень для сборщика роботов, – с сомнением протянула София. – Ты точно хоть что-то умеешь? Да и кому она нужна – я за неё столько денег отдала, покупка без возврата… Но это не призыв всё ломать.

Я фыркнул, подзывая Софию поближе к андроиду.

– Смотри, двигается деревянно, лицо пугающее, а кожа! – я провёл пальцем по руке андроида. – Как ни посмотри, процентов на девяносто обыкновенный силикон. Я тут пока поработаю, а ты иди, возвращай свои кровные – позорная консерва это и есть.

– Вот мы, значит, какие важные, – София скрестила руки на груди. – Ну давай, давай, я посмотрю, что ты будешь делать. А денег мне не жалко, пф-ф.

Игнорируя зависшую в дверях Софию, я отключил робота и начал его «вскрывать». ИИ нового поколения – штука неуправляемая, но вот если полностью от него избавиться… Тут оборвать, здесь отцепить, затем запустить и немного поработать с настройками – и передо мной андроид… который не способен обрабатывать вообще никакие команды. Пустышка обыкновенная.

– И что? – спросила София, глядя на зависшего андроида. – Да сломал же.

– Поломка – зачастую, важная часть ремонта, – пробормотал я, запуская экран браслета. – Как звучит? Только что придумал. Вот буду писать свою автобиографию, надеюсь, в глубокой старости…

– Тьфу ты, прекращай болтать, дальше-то что?

– А дальше ты молчишь, – буркнул я, подключаясь к удалённой связи с Новой. Затем покопался в поисках универсальных кабелей для передачи данных и таки нашёл один; хорошо, что у пиджака такие большите карманы, удобно таскать с собой всякие вещицы.

Наконец мой браслет, который, наверное, придётся заменить от такой нагрузки, был помещён в кармашек в шее андроида, куда я и воткнул одну из частей кабеля. Теперь связь должна быть установлена; не очень надёжно, но на короткий срок сойдёт.

– Сейчас мы запустим это чудо света и поглядим, как будет работать, – заявил я.

– А что ты сделал? – нахмурилась София. – Я ничего не поняла.

– Да я тоже понимаю только в теории. Однажды надо было попробовать… А что ты от меня хотела? – в ответ я только пожал плечами. – Я не программист, да и вообще ни за что не стал бы пытаться, перенастраивать эти чертовы современные ИИ. Как только такая механическая тварь увидит человека, которому срочно нужно настоящее врачебное вмешательство, или ещё что-то выходящее за рамки её понимания, она тут же связывается со скорой и полицией. А мы тут выглядит очень подозрительно, если ты не заметила.

– И что тогда? – не поняла София.

– Что-что. В любой непонятной ситуации есть толко одно неживое существо, которому я доверяю. Я их как бы… Друг к другу удалённо подключил.

– Ты что, засунул туда Нову? – проявил чудеса сообразительности Миша, зависший где-то за дверью.

София недовольно заворчала:

– Один парень в моей ванной, второй припёрся, да что мне теперь с вами делать?

– Ничего, потерпишь, – махнул рукой я, наблюдая.

Робот моргнул, зашевелился и наконец встал. Движения были непривычными, и Нова в них не прослеживалась, потому что все они, роботы, делали это одинакого. Да и какая индивидуальность, когда тело кто пылесос: неловкое, неестественное и похожее на человека уж очень смутно.

– Что я могу сделать, хозяин? – невозмутимо спросил андроид, глядя прямо на меня.

– Правда что ли Нова? – с сомнением спросил Миша. – Что-то я их совсем не различаю…

– Да она, кто ж ещё, – фыркнул я. – Нова, у нас человек с ожогами… И ещё, наверное, много чем. Используй память и программы этого медбота и сделай что-нибудь, пока он там не откинулся. Давай, живее.

На секунду или две андроид завис, прежде чем кивнуть.

– Будет сделано.

Нове понадобилось меньше часа, чтобы перенести и эспера в ванную (попирать на её постель София не позволила с сильнейшей истерикой), обработать его как следует, замотать бинтами да отрапортовать, что он стабилен и весь электрический заряд медленно растерял. Сразу после этого андроид-медик отключился и даже малость запах гарью.

Вскрыв его, я обнаружил свой браслет… который был несколько испорчен. Оставалось только оплакивать предстоящие траты на новый. И не только денег, но и времени – вот настраиваешь вещь, работаешь над ней, а она в топку.

– Выглядит нормально, – вынесла вердикт София, нагнувшись над ванной, в которой наш эспер покоился, как в гробу. – Насколько это возможно. Это он и был такой… полумёртвый?

– Да наверное и был. Лицо у него такое… И тощий, ну скелетяка, – с жалостью сказал Миша. – Покормить бы его… Мне и самому от стресса что-то есть захотелось.

Он немного пошуршал одеждой, достал откуда-то шоколадный батончик и хотел было откусить, но София была быстрее – отобрала, сунула в рот и была такова, умчавшись в комнату.

– Вот, чего мне для души не хватало, – выдала она оттуда с набитым ртом, пока Миша разочарованно стоял на месте.

Я сочувствующе хлопнул его по спине.

Пока эспер валялся в ванной, мне оставалось только упасть обратно на банкетку; была грешная мысль, а не разбогатею ли я, еще умыкну её с собой и продам. Тем временем Миша нервно ходил туда-сюда, изредка нервно заглядывая к бессознательному парню. Дай волю, он бы его палкой потыкал. София же… она была счастлива, как никогда, сначала строчила что-то в телефоне, отчего мне захотелось сломать его и выбросить в окно от греха подальше, затем показала средний палец фотографии на тумбочке (кто же там запечатлён, я не рассмотрел), а затем помчалась обратно в ванную, включая камеру… Где она вообще взяла этот чёртов телефон? Запасной что ли?

Я был быстрее – поставил ей подножку, совершенно не жалея упавшую на пол девушку. Я ж ей не по лицу дал. А так…

– С ума что ли сошла? – прорычал я. – Ты кому там хвастаться собралась полудохлым пацаном в твоей ванне?

– Да только брату… – буркнула она.

– У тебя что, реально что-то не так с головой? Мы человека похитили! Прямо в академии его же будут искать, – я наконец указал на слона в комнате. – Боже мой, надо было его там оставить…

У меня-то будет второй шанс, так что можно и поэкспериментировать ради сбора информации, но эти двое-то чем думают? Глазки в пол, надулись, как дети, которых застали за какой-то гадостью! В этом возрасте вроде как должен быть какой-никакой разум. Я что, тоже в свои шестнадцать был… вот таким?

– Ну вдруг за ним и правда кто-то придёт, а он даже не в сознании, – Миша пожал плечами. – Кто знает, что будет, я так не могу…

– Я это уже слышал, дальше что?

– А вы откуда знаете, что этого, – София кивнула в сторону ванной. – спереть попытаются?

Цыкнув от досады, я махнул рукой:

– Ну ты что, книжек не читаешь, кино не смотришь? Конечно, тут же прибежит какая-нибудь таинственная захватывающая мир организация и… ну что они там обычно делают? Вот, будут это делать.

– Ты прямо как мой дядя, – вдруг выдал Миша. – Смотришь фильмы для стариков.

Я дернул бровью, но ничего не ответил. Тоже мне, старик. Да я в самом расцвете сил! Духом, а телом и того моложе: правда, «прелести» подростковой жизни придется терпеть по-новой, но я же молод и свеж, как огурчик.

– Ты мне зубы не заговаривай, – брякнул я. – И вы, княжна, тоже. Удумали тут. У меня одно предложение: если помрёт, поедем куда-нибудь прикапывать. А вот если эспер не помрёт…

– А чего ему помирать? – не поняла София,

Я протянул руку и постучал по включенному светильнику, который, наверное, стоил больше, чем все мои органы вместе взятые.

– Я точно не знаю, в чём его способность, но предположительно он вытянул электричество из столовой, еще нескольких комнат и разного рода электроники. Сейчас он без сознания как раз потому что сконцентрировал в себе больше, чем может вынести – он и живой-то только потому что способность может предусматривать какой-то способ выдерживать её использование. И, насколько я заметил, здание общежития довольно большое…

Морозов охнул от испуга и пробормотал:

– Это что, он когда проснётся, второй раз с собой такое сделает?

Я развёл руками.

– Я не знаю. Мы вообще не в курсе, что произошло в столовой. Может, это разовый случай, может, он пытался что-то сделать, а может оно само… Узнать можно только опытным путём.

– Ты! – княжна ткнула в меня пальцем, сделав сердитое личико, будто я должен её испугаться. Забыла что ли, что мы соучастники? – Ты просто нас пугаешь!

– Ага, именно этим я и занимаюсь, – гордо признал я. – Итак, что и кому ты писала? Конечно, ты не настолько глупая, чтобы сообщить кому-то, что притащила в свою комнату бессознательного человека, но…

– А, ну… – София нервно хихикнула. – Но он никому не скажет!

Я смачно выругался про себя, но вслух сдержался: если эти двое примут это за позаволение выражаться при мне ужаснейшим матом, моя жизнь станет ещё хуже чем сейчас.

– Кто? – прошипел я. – Кто никому не скажет⁈

Прежде чем София успела ответить, в дверь забарабанили, да так, что она чуть с петель не слетела. Морально я уже приготовился умирать – не то чтобы это правильно, но иногда нужно принимать действительность. В следующий раз вообще не пойду за этим эспером – будь с ним что будет, зато мне легче станет…

– Кто? – крикнула Долгорукая, и в ответ с той стороны раздалось громкое:

– Софка! Открывай, живо!

Этот голос…

– Вася! – взвизгнула София, когда её старший брат собственной персоной таки выбил дверь. Какого чёрта? Почему вокруг сплошные качки? Я тренируюсь с тех пор, как вернулся во времени, но если я врежусь в дверь, сломается скорее какая-нибудь кость в моём теле, чем она!

– Софка, как ты могла! – прокричал Василий Долгоруков, обвиняюще указывая на сестру. За ним в комнату влетела Альбицци – метнулась прямо ко мне, обняла за шею и погладила по голове. Почему-то… я почувствовал себя униженным.

– А я что! Тебе творить всякую чепуху можно, а мне заниматься своими делами нет? Я же тебе говорила, что всяки супер-штучки существуют, и я докажу…

– Да плевать мне на твои глупости! – Василий очень не по-княжески показал Софии язык. Зате он указал на меня рукой. – Софка, этот – мой! Я тебе говорил, покау тебя опилк в голове, к инженерному классу даже не приближайся! Хочешь Ваньку переманить, да? Он умный малый, в твою чушь верить не будет – и вообще, так хитрить, чтобы обработать мою семью…

– Эй, я твоя семья! – закричала София. – Да сдались мне твои придурки! И сам ты придурошный, чем ты вообще заслужил свой статус? Я подошла бы на твоё место гораздо лучше!

…как это превратилось в семейную драму? Неужели у Долгоруковых семейное ести себя так? Вот тебе и будущее имперского дворянства… Сваливать что ли из этой академии? Или из страны заодно?

И это что получается, София рассказала ему всё в таких подробностях, что даже имя моё назвала? С таким человеком в разведку не пойдёшь.

– Я его забираю, – припечатал Василий. Его можно понять… Можно было бы, если бы не то, что он и сам был каким-то психованным.

Лилия подтолкнула меня к двери, помахав Морозову рукой. Он, дурья башка, аж разомлел, не принося совершенно никакой пользы.

– А ты не водись с ней, – обратился ко мне Долгоруков. – Она же совсем того! Мозги всем прожужжала со своими тайными заговорами, мутантами и сверхлюдьми! Папа думал, с возрастом пройдёт, а оно не прошло…

– Дурь твоя с возрастом не прошла! – не оставила это без ответа София.

Странно признавать, что в этом споре права оказалась именно она.

Глава 24

Единственный способ вести себя так, чтобы Василий Долгоруков ничего не заподозрил – это кивать, кивать и кивать, когда он несёт всякую чепуху про то, как инженерный класс «должен смастерить какое-нибудь крутое шоу к дню академии» или вроде того. Будто это вообще наша работа. Лучшее учебное заведение в империи, перед кем мы выделываемся?

Но дело и не в этом. Мне на все эти мероприятия, которые я наверняка прогуливал в свои настоящие юношеские годы (уже и не припомню) плевать с высокой колокольни. А вот эспер, который может и убить парочку оставшихся в женском общежитии идиотов, очень даже меня беспокоит. София… да и чёрт с ней, а вот Мишке, дурному, рано еще на тот свет. Я бы предпочёл как-нибудь без похорон в ближайшее время. Да и сам этот эспер… Может, сделать, как с близнецами? Внушать что-то подросткам наверняка сложнее, да и не имею я особого опыта в таких вещах. То, что Морозов в меня вцепился – чудо, не иначе. Просто характер у него, как у щенка. В этот неизвестный? Если он в своей худшей подростковой фазе… Ну, хорошо, что я в молодом теле, а? Легче пойдёт на контакт и пудрить кому-то мозги. Внушу ему, что я замечательный добрейшей души человек, который хочет ему помочь, а там, может, и получу от нового эспера какую-то пользу.

…иногда мне кажется, что я звучу как какой-то маньяк.

Я отсидел до конца занятий под зорким взглядом Распутина. Пугает он меня, чертовски пугает. Какая-то… аура, что ли, недобрая. Или как это называется? Но только заметишь на себе его взгляд, и сразу появляется какое-то тревожное липкое чувство, аж хочется помыться.

Можно подумать, это как с Ритой Гейман – она у меня тоже ничего хорошего не вызывала. Но это что-то другое, словно не использованная на мне способность, а плохое предчувствие. Будто бы Распутин просто неприятный человек; и ведь он не сделал ничего плохого, чтобы мне так казалось.

Но если бы он только перестал пялиться на меня, как стервятник, чтоб его!

Стоило мне только выскочить на улицу, как Распутин бросился за мной. Казалось, будто Долгоруков звал его, но тоого куда больше интересовала охота на меня. Что с ним не так? Подозрительно, очень подозрительно…

Рука Анатолия вцепилась в моё плечо так крепко, что казалось, будто эти тонкое пальцы могли бы меня проткнуть. Пришлось остановиться, сталкиваясь с неизбежным, повернуться к старшекурснику и сделать лицо, прямо как у Алисы, когда она пытается выглядеть невинной, после того как нашкодит.

– Что-то не так?

Распутин опасно улыбнулся, обнажая зубы. Жуть! Как будто глотку мне вскрыть хочет.

– Не бойся, Ваня, у тебя нет проблем. Василий постоянно тебя нахваливает: новичок такой ответственный, новичок так старается… Ты ведь собираешься оправдать его веру в тебя, не так ли? – спросил он, странным образом растягивая слова. Как там говорят, улыбайся, и люди к тебе потянутся? Анатолию стоит надеть маску на лицо и никогда её не снимать.

– Конечно, – выдавил я и вяло поднял кулак. – Выложусь на все сто.

– Это замечательно, – кивнул Распутин. – Что на счёт Софии Павловны, она тебя не доставала? Такая странная девочка, семья уже и не знет, что с ней делать… Если ты видел что-то странное, только скажи, и с ней поворят.

Это он мне предлагает на неё наябедничать? Не академия, а дворянский детский сад какой-то. Но чего на самом деле хочет добиться Анатолий?

– Ну, как я могу говорить что-то про княжну… – взмахнул руками я, изображая нежелание связываться с дворянами. На самом деле, тут и изображать-то нечего, но лучше бы мне хорошенько скрыть, что нам с Софией (чёрт бы побрал эту глупую девчонку!) действительно есть что скрывать.

– Да ладно, Ваня, все всё понимают, – вроде как, утешающе, заявил Анатолий. Моя сестра бы расплакалась от ужаса. – Всё, чего хочет Василий – это чтобы члены инженерного класса могли спокойно работать и учиться. София же так просто не отстанет, она может и проблемы принести. Если скажешь, сделала ли она что-нибудь странное, сейчас, Василию будет гораздо проще. Он выглядит так, будто для него всё это глупости, но ведь он очень заботится о классе. И он точно не хочет, чтобы однажды его милая маленькая сестренка попала в беду.

Что ж, по крайней мере, на его фоне я чертова ромашка, а не маньяк. И ведь заговорил бы мне зубы, если бы я с самого начала не был настроен на поиск угрозы. А Распутин, это чертяка, угроза мирового масштаба. Пока его «товарищ по играм с пелёнок » не верит ни в какие сверхъестественные штучки, Анатолий выискивает их, как какой-то охотничий пёс, истекающий слюной. Очевидно, он очень заинтересован; наверное, его злит, что из-за Василия Павловича он не может примазаться к Софии, которая принесла бы ему куда больше пользы.

Только на кого он работает? Что ему это даёт? Нет, это не праздное любопытство, как у княжны – жадный блеск в глазах выдаёт Распутина с потрохами.

Я улыбнулся в ответ. На первый взгляд весело, даже сияюще в свете голографической информационной доски, возле которой мы остановились, но где-то внутри меня было почти такое же гнусное желание поиздеваться, как у самого Распутина.

– Ну в какую же беду может попасть княжна? Я думаю, она просто смотрит много фильмов и играет во все эти новые видеоигры – они все такие яркие и красочные, разве не хочется найти в жизни что-то похожее на них? Моя сестрёнка тоже так делает. Она намного младше, но разве не у всех девочек богатое воображение? – я задумчиво промычал. – Думаю, когда София Павловна втянется в учёбу и запишется в дополнительный класс, это пройдёт. В любом случае, Василий Павлович был так зол, что запретил мне общаться с княжной и даже смотреть в её сторону. Если они не ладят… Ну, если я что-то увижу, конечно же, я поговорю с Василием Павловичем.

– Нет нужды тревожить Василия. Я ведь всегда доступен, верно? Отвлекать княжича от его дел было бы невежливо.

– Разве Василий Павлович не сказал, что мы можем оьратиться к нему с чем угодно? Лучший глава класса, которого только можно пожелать – ты видел, как он помогал Якову с этой его игрой? Действительно, такой внимательный человек. К тому же, когда дело касается его семьи, конечно, я поговорю с ним! – радостно заявил я, наблюдая, как Распутин скривился. Будто лимон проглотил. Поделом тебе, попробуй чужой напускной доброты. – Да и не будет ничего такого. Все эти суперсилы… это же для детей! Ну кто в такое поверит?

Я махнул рукой и расхохотался; стоит себя контролировать, а то смех будет немного истерическим. Кто поверит, а? Я возвращаюсь во времени, когда умираю – на самом деле, это очень даже неправдоподобно!

– Ну, её верой могут заинтересоваться плохие люди… – заговорил Анатолий.

– Как шарлатаны? – комично расширил глаза я. – Да, они такая проблема – хотя обычно разоблачение всех этих карточных фокусов и глатания огня можно найти в интернете. Я верю в княжну, она не стала бы глупить, – самая большая хренова ложь, которая только выходила из моего рта! – Но почему ты так этим интересуешься? А… А, я понял…

– Что ты там понял? – едва держал себя в руках Анатолий.

– Ну, – пожав плечами, я неуверенно сказал: – Думаешь, Василий Павлович будет злиться, когда узнает?

Анатолий кое-как сумел не отшатнуться и уставился на меня со смесью гнева и замешательства.

– Узнает? Откуда ты…

Я хлопнул его по плечу, как будто он был моим хорошим другом.

– Василий Павлович тебя очень ценит, ты ему как брат. Он точно не обидится на то, что тебе нравится фантастика, – стоило бы быть поосторожнее, а то совсем идиотом себя выставляю. Но мне так хотелось стереть эту слащавую улыбку с его лица! Только посмотрите, этот пацан чуть не оюделался от ужаса. Ребёнок ребёнком, неужели он мнит себя каким-то гениальным притворщиком? Если бы я его не перебил, он выдал бы, чем занимается на самом деле, только потому что неправильно кого-то понял, ну что за верх некомпетентности? Ему повезло, что я не зотел бы, чтобы у него был повод меня убить!

– Я не… Мне не нравится фантастика! – возмущённо прорычал Анатолий.

– Это называется как-то по-другому? – я покачал головой. – Ничего в этом не понимаю. Я немного скучный, даже в кино уже лет сто не ходил. Наверное, ты мог бы поговорить об этом с Яковом…

Пока я лихорадочно придумывал, что бы ещё такого сказать, чтобы и Распутина выбесить, и по лицу не получить, голорафическая доска начала мигать. Гигантская, как стена, она не только отображала важдную информацию, но и производила достаточно света, чтобы от него болели глаза; и всё же, когда этот самый свет немного поборолся и исчез, пришлось на пару секунд зажмуриться.

На месте доски было удручающее ничего над половинкой рамы, которая её и отображала.

Анатолий нахмурился, поворачиваясь к школьным зданиям. Да и я тоже – отключение света в таком заведении, естественно, нечто из ряда вон выходящее, особенно после инцидента в столовой, о котором Распутин, наверняка, уже слышал. Но тогда это было лишь несколько помещений, и, насколько я знаю, после ухода эспера всё быстро починили; а вот сейчас всё, что должно было излучать хоть мало-мальский свет, вдруг погасло.

Свидетелями инцидента в столовой была добрая половина академии. В голове Анатолия уже далжны появляться какие-то идеи…

– Опять что-то со светом? – сыграл невежество я. – Странно это… Но даже академия не застрахована от необходимости вызвать электрика, да?

– Ты ведь был тогда в столовой, да? Побежал за тем электрическим парнем вместе с княжной? – прищурился Распутин. – Нет смысла придуриваться – мне всё рассказали?

– Что рассказали? – я подавил желание отойти от Анатолия куда подальше. Как будто стою возле бешеного животного и жду, когда оно набросится… Впрочем, на мой внешне расслабленный вид это повлиять не должно. – Мы с княжной разговорились в столовой, а потом будто молния ударила. Княжна пошла, ну и я за ней – она ведь сестра главы класса, я так волновался! Но мы встретили кого-то из преподавателей. Знаете, такая брюнетка с пучком? Я тут пока всех не помню… Ну, она сказала, что это был какой-то тест спецэффектов, но что-то пошло не так, а потом княжна предложила посмотреть что-то в её комнате. Вот и всё, что было. Что мне от тебя скрывать? Ты такой странный, Анатолий. Не обижайся, но мы же из одного класса – какие секреты мы можем друг от друга хранить?

Распутин скрипнул зубами, пока я мысленно ухмылялся. Съел, да? Я живу с чёртовым американским журналистом и женщиной, пробившей себе путь в «Скорпион» – и что, неужели я не смог бы немного попритворяться и посочинять? Чему я научился у мистера Уинтера, так это тому, как выглядит человек, который говорит и показывает совершенно не то, что думает и чувствует.

Распутин, разве ты не сын дворянина? Тогда должен знать, как неумело ты выглядишь. В среде настоящих подростков, которые ему доверяют, выглядело бы нормально, но я же и не подросток ввовсе. Я ведь имел честь обмануть психиатра, чтобы меня выписали раньше срока и не держали за психа дольше положенного.

…да, не то достижение, которым я буду хвастаться.

– Что это была за преподавательница? – потребовал ответа Анатолий. – Она сказала, какой класс это устроил? Хоть что-то

– Прости, я не думаю, что помню имя. Она… вроде как, была среднего возраста. Не помню, чтобы она что-то уточняла, просто сказала, чтобы мы не занимались глупостями.

Здесь этих темноволосых женщин среднего возраста видимо-невидимо – штат академии-то действительно гигантский. И Распутин прекрасно понимает, что теперь он не узнает, о ком речь. Или не верит мне – ну и ладно, он мне с самого начала не доверял. Как и я ему – главное, сейчас разойтись и посмотреть, что он предпримет дальше. Держу пари, Василий Долгоруков сильно помешает ему действовать. Да и быть в сговоре с академией он не может – не было бы смысла меня расспрашивать.

Отключение света во всей академии явно беспокоило Распутина больше, чем я. Что ж, я бы сказал, что это мне только на руку, если бя не то, что потенциальная пара обугленных тел и меня волновала куда больше, яем этот возомнивший себя гениальным разведчиком придурок. Тьфу ты, уже и подумать о нём без ругательств не могу. Но а как иначе? Научил бы его кто-нибудь делать лицо попроще…

Когда я был уверен, что Распутин достаточно далеко, я припомнил путь в женское общежитие, показанный Софией, и помчался туда. Миша-то уже должен был уйти, но если с девицей что-то случилось… Хотя бы заберу свой сгоревший браслет. Не хотелось бы, чтобы его нашли в одной комнате с трупом или двумя. И уж тем более не хотелось бы, чтобы меня могли связать с этим электро-эспером, если его схватят.