Текст книги "Оболенский: петля времени I. Часть 1 (СИ)"

Автор книги: Волопас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 9

Магазинчик без названия встретил меня звоном колокольчика и запахом машинного масла. Тут было набито всё подряд: запчасти, все вразнобой и неизвестно где взятые; да и знать, честно говоря, не хотелось. Какие-то детали, части роботов: старые и новые. В общем, всё на любой вкус.

А приняли меня, потому что я кое-что смыслю в ремонте. Хозяин, тучный и совершенно незапоминающийся мужчина, показал мне, где работать, да бросил что-то про мои пять копеек в час. Маловато, зато если отремонтирую что-то крупное, и мне хорошо заплатят, могу получить прибавку.

Не так уж и плохо, хотя до цели в шестьдесят рублей это очень и очень далеко. Но нужно же с чего-то начинать. Уйти в место получше я всегда успею – но ведь пока я его найду, пройдёт время, которое я мог потратить на работу.

Поэтому я заступил на свою четырёхчасовую смену.

А потом снова.

И снова.

И снова.

Дни стали похожи друг на друга. Магазинчик, конечно, посещаемый, но доверить мне ремонт мало кто решается. Пока на моём счету только микроволновка, два тостера и пылесос. И в перерывах между ними и редкими покупками – сплошная тягомотина и рассматривание маленького, доверху забитого всяким хламом, да ещё и в придачу вонючего помещения.

В общем, не жизнь, а сказка.

В одну из своих смен в дождливый день, когда не было ни единого клиента, я решил заняться чем-то полезным. Например, освежить свою память о школьной программе. За восемь лет всё вылетело из головы, а согласиться на меньшее, чем Императорская академия, я не готов. Не для того я возвращался в прошлое, чтобы опять прожить жизнь насмарку.

Так я и просидел до самого перерыва, прежде чем закрыть магазин и сбегать за едой в ближайшую забегаловку. Обед я сегодня всё равно пропустил, а молодость позволяет мне набить желудок любой дрянью, пока она съедобна.

Только на подходе обратно к магазину, держа в зубах довольно мерзкую промасленную картошку фри, я заметил шумиху. Кто-то стоял неподалеку и снимал происходящее, кто-то просто опасливо смотрел издалека. Посреди дороги стояла машина – ну, то что могло ей быть. Ей не хватало очень и очень многих частей, и выглядела она не разобранной… а скорее разорванной. Будто кто-то отрывал куски, как пластилин.

Я прибавил шагу и протолкнулся ко входу в магазин. Или к тому, чио было входом. Дверь снесли с петель, а окно разбили, почему-то уже изнутри. Внутри много чего не хватало – что-то было сломано, что-то как будто даже погрызено. Стеллажи были повалены, в единственную лампу на потолке воткнули полусогнутую железную балку.

С каменным лицом от ещё не пришедшего осознания происходящего я проверил время. Меня не было пятнадцать минут. Тогда скажите на милость, что за чертов ураган здесь прошёлся?

– Что здесь случилось? – я обратился к людям, которые осматривали место происшествия, как будто оказались на выставке. Но никто не смог сказать ничего внятного – они сами только подошли.

Единственным выходом было позвонить хозяину магазинчика и звать его сюда. Объяснить, что случилось, словами, было бы как минимум тяжело.

Пока я ждал его, я немного прошёлся по разгромленному помещению. Ну и беда – а самое главное, и не скажешь, что тут случилось. Хозяин магазина слишком скуп, чтобы установить камеры, а свидетели и свидетелями-то не являются. Касса полная, ничего не украли. Нет ни одного пропавшего предмета – если не считать некоторых оторванных и отломанных частей.

Грохоту, наверное, было немало, такое сложно не заметить. И всё равно никто не видел, что тут случилось? В это сложно поверить. Но не сложнее, чем в то, что кто-то разгромил это совершенно не имеющее значения место и скрылся меньше чем за пятнадцать минут.

Мои размышления прервал гневный крик:

– Оболенский, какого хрена⁈

Это был хозяин магазинчика. Он вышел из своего старенького автомобиля и встал перед входом, даже не раскрыв зонт. Жаль его – магазинчик, всё-таки, его детище.

Но когда мужчина ткнул в меня пальцем, резко стало как-то не жаль.

– Что ты сделал с моим магазином⁈ Ты мне за всё расплачиваться будешь, сопляк!

Я ещё раз посмотрел на лежащую дверь, полный хаос в помещении и выбитое стекло (не в фильме же живём – оно не сахарное!). Даже если хорошо постараюсь, мне силёнок на такое не хватит. Вообще никак. Особенно за пятнадцать минут.

Я пнул валявшийся на полу стальной корпус робота и указал на место, где была вмятина, походившая на следы от зубов. Или даже целой пасти, полной клыков – тут уж как посмотреть.

– И покусал тоже я? Это же смешно. Я просто вышел на перерыв. Всё запер, как вы и велели. Говорю же, не я. Были бы тут камеры, было бы ясно.

– А случилось при тебе! – рявкнул хозяин магазина, брызжа слюной. – И возмещать мне всё будешь! До копейки!

Я вздохнул.

Только я хотел что-то ответить, как над головой раздался топот. Хозяин магазина напрягся. Да и я тоже – сверху жилые помещения, где сейчас никого не должно быть. Почему? Да потому что тот, кому они принадлежат, сейчас стоит передо мной.

– Кто пробрался в мой дом⁈ – прорычал мужчина. Я медленно попятился к выходу. Звукоизоляция тут хорошая, обычного человека было бы не слышно. Так что за хрень там бродит? Ещё и хозяин магазина от ярости совсем обезумел – отпер дверь, ведущую к лестнице, и помчался наверх.

Я вышел на улицу, потому что желания проверять, кто именно топал на втором этаже у меня не было. Тогда-то я и заметил то, что пропустил в первый раз – одно из окон второго этажа тоже было разбито.

Разбито снаружи.

Я почти уверен, что не хочу знать, что происходит.

Раздался истошный крик хозяина магазина. Услышав его, я на секунду застыл, не зная, за что хвататься: то ли бежать на помощь, то ли куда подальше. Потому что сопровождал этот самый крик не человеческий голос, а настоящий рёв какого-то монстра.

Тогда я заметил тень. Нечто приближалось к окну. То ли волк, то ли крупная, чертовски уродливая собака оскалилась, обнажая окровавленные зубы. Вдруг она выскочила на улицу – прямо из окна, – зарычала на меня и умчалась куда-то, тяжело и громко ударяясь лапами об асфальт.

Моё сердце билось в бешеном ритме. Чёртово чудовище, чуть инфаркт не словил! Никто не предупреждал меня, что животные-эсперы вообще появятся в моей жизни!

О них не должны и слышать ещё по крайней мере несколько лет. Процент животных, обладающих паранормальными способностями намного ниже, чем людей, но всё же такие особи есть. Век бы их не видел, как не видел до сих пор. Что это вообще было, собака с суперсилой?

Но как-то уж слишком осмысленно она действовала. Тварь разнесла магазин, а что с хозяином, неизвестно, но легко предположить, а меня или других прохожих не тронула.

И сказать нечего, на уме только одна мысль.

Ёбана мать.

На секунду я задумался, стоит ли отмотать время и спасти хозяина магазина. Но на ум не приходит ничего, что я мог бы противопоставить этой псине. Могу ли я пожертвовать едва знакомым человеком, просто потому что не хочу даже пытаться? Или я должен снова убить себя, чтобы не быть тем, кто бездействует из равнодушия? Что именно я должен выбрать, чтобы оставаться человечным?

Я вызвал полицию, прежде чем крадучись отправиться на второй этаж, чтобы увидеть хозяина магазина. Или то, что от него осталось.

* * *

Мама как всегда пропадает на работе, зато мистер Уинтер тут как тут. Его рабочий график всё ещё загадка, но по крайней мере меня кто-то забирает – один я уходить из участка не хочу. Странное дело, я снова оказался здесь за такой короткий срок, и снова меня пытаются выпнуть отсюда поскорее.

Да уж, варианта есть только два: говоришь, что видел собаку, и тебя посчитают сумасшедшим, или говоришь, что не видел никого, кроме хозяина магазина, и смотрят на тебя странно, но оспорить не пытаются. Первый вариант был лишь моим предположением, но я решил промолчать и притвориться, что видел только разгром и труп.

Ситуация слишком странная, чтобы быть неосторожным. Было бы глупо отматывать время в поисках варианта временной ветки, гле мужчина выживет, потому что неизвестно сколько раз я сам умру; учитывая то, как быстро ухудшается моё состояние, отматывать время несколько раз подряд может быть опасно. Я даже не знаю, могут ли побочные эффекты от запуска способности быть тем, что убьёт меня насовсем, а ставки недостаточно высокие.

Проще говоря – я слишком эгоист, чтобы пытаться предотвратить то, что случилось. Смерть хозяина магазина не вызвала тех же чувств, что и в тот день, когда младших Морозовых попытались похитить. Как будто тогда действия преступников задели меня за живое, а сейчас… Этого не произошло.

Мистер Уинтер не принялся расспрашивать меня о том, что случилось, а молча отвёз меня домой. Только когда мы оказались в знакомых стенах, в нашей небольшой прихожей, он спросил:

– Эван, ты в порядке? Хоч’ешь об этом поговорить?

Я отмахнулся, даже не поправив его, как обычно. Почему-то это не оставило никакого отпечатка. А я, вообще-то, не любитель внутренностей и трупов; тем не менее, разорванная глотка убитого мужчины мне даже толком не запомнилась. Так это то что бывает, когда умираешь чаще, чем любой другой человек в этом мире?

То ли я резко стал чёрствым, то ли меня не волнует судьба этого конкретного человека. Но я ведь не какой-то герой, не спасатель и не альтруист; я не должен чувствовать себя виноватым за то, что сегодня мне не хочется решать проблемы посторонних людей.

Кстати о проблемах посторонних.

Отделавшись от мистера Уинтера и любопытной Алисы, я заперся у себя и сделал один важный звонок. После пары гудков взяли трубку. На той стороне раздался немного скучающий голос Анны Морозовой.

– Это ты, дядь Вань? Я думала, не позвонишь.

– Были дела. И зови меня по имени. Какой я дядя? – отозвался я, прежде чем перейти к делу. – Я давно хотел немного расспросить вас с Серёжей о ваших силах.

Давно надо было это сделать: узнать наконец, сколько силы таится в этих маленьких детски телах. Это отвлечёт меня от стремительно накапливающихся вопросов, связанных с сегодняшним днём.

– Ну-у… – протянула Анна. – Ты ведь никому не скажешь, да? Я иногда занимаюсь этой… телепатией. Но только с Серёжей. Обычно никто кроме него меня не слышит. А он иногда морозит вещи, как-то целую ванну воды за пару секунд превратил в лёд! И у него руки всегда холодные. Правда, он эту свою силу использовать не любит… У нас так год назад хомячок умер. Замёрз. Было грустно. Он вообще-то старенький был, но Серёжа всё равно много плакал…

– Я не плакал… – впервые раздался тихий голос мальчика.

– Вот как… Но он всё равно использует сверхсилу, да? – уточнил я.

– Неа. Почти, – отозвалась девочка. – В тот раз это впервые было, раньше он не хотел. Но он очень испугался, когда увидел пистолет, думал, что с тебя с Мишей покалечат.

Я медленно обрабатывал информацию. Если мальчик семи лет может за пару секунд заморозить большое количество воды, то и с человеком такое может провернуть. Действительно, лакомый кусочек для тех, кто захочет обзавестись лабораторной крысой. И узнай кто, его запросто сочтут опасным для общества.

– Он… очень заботливый, – наконец я нашёл что сказать. – Кстати, с вами ничего не случилось? Больше не было ничего странного, никаких преследований?

– А мы пока из дома не выходили, – сообщила Анна.

Я опешил.

– Столько дней подряд?

– Серёже на солнце плохо! – важно ответила Морозова. – И с нами всегда Миша или дядя. А когда мы одни, не открываем незнакомцам. Что с нами случится?

Удивительная смелость!

– Ну… Дело ваше, – выдавил я. Затем я немного подумал и решил сделать предложение, которое давно крутилось на языке. Анна и Серёжа едва ли старше моей собственной сестры, да и к их спасению я приложил достаточно усилий, чтобы мне не хотелось, чтобы с ними случилось что-нибудь ещё. И кто-то с такой силой, как Серёжа, не должен оставаться один на один с такой силой. Ребёнок всё-таки. Случится что-нибудь, так вдруг он ненароком попадёт в беду? – Слушайте внимательно. У меня тоже есть способность. Вы можете поговорить со мной об этом, когда захотите… И если что-то случится, я обязательно вам помогу.

– Ты тоже? – выдохнула Анна. Её брат пролепетал что-то на фоне. – Правда? Мы не одни такие странные?

Её голос дрожал, как будто она вот-вот расплачется. Наверное, страшно так жить: быть маленьким и зависимым и думать, что ты какой-то ненормальный уродец среди нормальных людей.

– Таких как мы больше, чем ты думаешь, – заверил я девочку. – И со временем их станет только больше. То, что у вас с Серёжей есть способности не значит, что вы неправильные. Просто вы сильнее других. Быть сильным разве значит быть плохим? Так что не волнуйтесь из-за этого. И подумайте о том, чтобы поговорить с братом. Мне кажется, что от вас так просто не отстанут, и лучше Михаилу быть предупреждённым о том, что его семье что-то угрожает.

Когда мы закончили наш маленький разговор, я с облегчением бросил трубку и упал на кровать. К такому жизнь меня не готовила: с каждым днём события всё запутаннее, а я не знаю, что делать и за что хвататься. По крайней мере, за Морозовых можно быть спокойным – если у малолетних эсперов будет опора, они будут в безопасности.

Только вот они не единственные, кого я должен защищать. Если по городу бродит сверхсильная псина, что я должен делать, ждать, пока те же охотники на эсперов поймают её, или попытаться что-то предпринять, чтобы следующими жертвами не стали члены моей семьи?

Я поднялся и прошаркал к холодной Нове, прежде чем начать разбирать её ногу. Внутренний карман сам по себе силком не откроешь – или ломай, или разбирай. Разрезав заменитель кожи в нужном месте, я принялся осторожно снимать разные части механизма, прежде чем добрался до маленькой ячейки кармана.

Пропуск в «Скорпион».

Сдаётся мне, это не совпадение. Тот, кто преследовал эспера-пирокинетика, тот, кто его забрал, и те, кто охотились на детей – все они могут быть связаны. Неужели все работают на «Скорпион»? Или это всё-таки случайность? Нет, мамин пропуск выглядит иначе, имеет имя, должность и фотографию, а это совершенно пустая с одной из сторон карточка. Как будто её владельцу нужно соблюдать анонимность.

А собака? Обычная не нацелилась бы на определённого человека. Животные со сверхсилами, которые нападают на людей, зачастую глупы и агрессивны, а эта передвигается по городу, даже не подняв шумиху. В сети никаких новостей о странных животных, на камеру собаку никто не снял. Странно всё это, очень странно.

Проникнуть в «Скорпион»? Чтобы что-то разнюхивать, нужно знать, что и где искать. Да и использовать пропуск неизвестного я лишний раз не хочу, а отмазка «Я к маме на работу» на закрытых этажах башни «Скорпиона» никогда не сработает.

Я вздохнул. В какую же чёртову проблему я ввязался! Наверное, стоит сосредоточиться на собаке. Пока эта тварь бродит по городу, и её даже не пытаются (и не факт, что будут пытаться; что, тот, кто стоит за всем этим, подмял под себя местную полицию?) отловить, мне будет тревожно смотреть, как родные выходят из дома. Да и в здании небезопасно – эта шавка, наверное, не пролезет только в бункер.

В дверь постучали. Я спешно отправил пропуск обратно во внутренний карман, прежде чем накрыть Нову ближайшей футболкой, висевшей на стуле. После этого я открыл дверь; мистер Уинтер стоял в коридоре, широко-широко улыбаясь. Как всегда.

– Эван, я позвонил Энни и немного посов’етовался с ней, так что у меня есть небольшое предложение…

Глава 10

– Что за предложение? И я Иван. Хватит уже называть меня Эваном, – в который раз попросил я.

– Рад вид’еть, что ты такой же эньергичный, как всегда, – мужчина зачем-то кивнул самому себе. – Ты ведь копил на какие-то запчасти? Раз уж тебе негд’е работать, и ты не хочешь взять деньги у меня, ты можешь поработать в издательстве. Просто побыть ассистентом.

– Ассистентом? – переспросил я. – И что я должен делать?

– Носить об’орудование, бегать по поручениям. Это не сложно. Я с этого начинал, – объяснил отчим. – Отличный вариант на месяц.

Сначала я хотел отказаться. Это звучит как типичная работа андроида-помощника, да и все эти журналистские штучки слишком далеко от всего, что я умею. Но потом я вспомнил, что других вариантов-то и нет. Пришлось соглашаться.

Это дало начало сложной неделе. Мистер Уинтер работал в одном их этих небоскрёбов в самом центре города, и жизнь там кипела круглые сутки. Быть ассистентом, конечно, не значило, что работать начал именно на него: в мальчике на побегушках нуждались всё эти несчастные работники, которые не разгибались, сидя за компьютерами двенадцать часов в сутки. Вечно что-то происходит, вечно надо куда-то спешить, что-то принести или унести, отправить, распечатать, позвонить, доставить… Зато платили хорошо, за день можно урвать пару рублей – даже больше, чем я думал.

Первые дни я приспосабливался к рабочей рутине, в свободное время пытаясь подготовиться к экзаменам. Это было не сложно, учитывая то, что когда-то я уже это учил. Да и способность явно перенесла в прошлое мой разум, а не мозг: те связи, которые образовались для хранения раз за разом заучивающегося материала, ещё не распались за ненадобностью. Но это не повод расслабляться и надеяться, что я пройду в академию и так.

Поводов расслабляться в моей жизни в последнее время вообще нет.

Параллельно всему остальному, я постоянно просматривал новости, выискивая что-то о странных происшествиях, нападениях или хотя бы бродячих собаках. Ничерта. Не помогала странная возрастающая паранойя: иногда на улице мне казалось, что на меня кто-то смотрит.

Конечно, это не так. Но на нервы ещё как действует.

Конец очередного рабочего дня подкрался незаметно. Я готовился получить свой рубль и пятьдесят копеек, мысленно подсчитывая, на какие материалы для ремонта мне уже хватает, пока тащил на склад коробку всякого хлама, который пойдёт в утиль. Склад – громко сказано, но с табличкой на двери не поспоришь. А внутри, за этой самой дверью, пряталась крохотная комнатушка с затхлым воздухом.

Коробка отправилась на пол. Пусть стоит – никого уже не волнует, что с ней будет. Из любопытства я заглянул внутрь; я проделывал это уже несколько раз в надежде найти что-то стоящее. Было дело даже подслушивал и поглядывал, над чем работают местные журналисты, но раз за разом сталкивался с удручающим отсутствием полезной информации. На самом верху коробки красовался какой-то журнал с очень откровенно одетой женщиной на обложке – должно быть, его забраковали к печати. Чуть ниже какие-то страницы с почти одинаковыми текстами, стопка самых разных неудавшихся фотографий и маленький конверт.

На конверте красовалась размашисто написанная инструкция: «Безвозвратно уничтожить – производственный брак».

Кто вообще это написал? Да даже этот несчастный журнал с грудастой дамой наверняка просто отправится в помойку, а не будет уничтожен. С другой стороны, если это то, что не должен видеть никто… В последнее время я только и делал, что мониторил новости: эсперы, собаки, нападения, пропажа людей… Если эти отбракованные новости относятся хоть к чему-нибудь из этого, почему бы мне не взглянуть?

Эта коробка всё равно будет пылиться тут недели две. Да никто и не заметит!

Я вскрыл конверт и заглянул внутрь. Там был маленький прямоугольник, почти плоский – своеобразная флешка. Не хотелось бы, чтобы кто-то застал меня читающим непропущенные к печати тексты в подсобке, так что я сунул маленькую вещицу в карман, аккуратно закрыл конверт, чтобы издалека не было видно, что его открывали, и отправил его обратно на дно коробки.

Вот она, польза от работы в СМИ. Надеюсь, это будут не просто фото каких-нибудь знаменитостей или дворян в глупых ситуациях.

Сразу после этого я вышел из подсобки – или со склада, как пытается утверждать многострадальная табличка, – и захлопнул дверь. Это было моё последнее поручение на сегодня, так что оставалось только покинуть здание и выбирать, на какую из своих многочисленных задач я потрачу время сегодня.

Я медленно спускался по лестнице. С пятнадцатого этажа это может быть немного медленно, но в обоих лифтах в любое время толкучка. Да я и дал себе обещание побольше двигаться, чтобы перестать выглядеть, как лапша на ножках. До уровня Миши Морозова мне ужасно далеко, но нужно же когда-то начинать.

Сначала я услышал цоканье каблуков. Необычно – никто не захочет тащиться по этой огромной лестнице в неудобной обуви, так что женщины, обременённые дресс-кодом ходят тут ещё реже, чем мужчины. Но вот она: высокая, белокожая и златовласая, энергично поднимается, насвистывая что-то себе под нос.

Когда мы оказались на одном пролёте, я понял, что она здесь не работает. Маленькое красное платье на тоненьких бретельках, яркий макияж и длинные ногти со стразами выдают в ней кого угодно, но не человека, которого могут выгнать переодеваться за неправильный оттенок костюма.

Утрирую, конечно, я утрирую. Но даже мне, мальчику на побегушках, пришлось надеть рубашку и обязаться носить только приглушённые цвета. Вроде издательство и телестудия, а настроения здесь как в скучном и унылом офисе.

Когда мы встретились взглядами, девушка растянула свои ярко-красные губы в улыбке и остановилась ровно на той же ступеньке, на которой был и я. Так мы и стояли: почти соприкасаясь плечами, повернув друг в другу головы; я легко учуял запах духов, который был настолько густым, что казалось, будто незнакомка в них искупалась или одежду вымочила.

– Привет. Не подскажешь, как попасть в кабине шестьдесят один М? – пропела она своим странно сладким голосом; я так на него отвлёкся, что пришлось сморгнуть пелену с глаз, чтобы снова обратить внимание на лицо и осмыслить вопрос.

Когда я наконец справился с этим, мне показалось, будто я вынырнул из воды. Или из чёртовой ванны, заполненной едкими цветочными духами. Странное, липкое чувство нахлынуло на меня; вместе с ним пришло расслабление, такое сильное, что я просто отмахнулся от произошедшего.

–…А? Семнадцатый этаж, от лестницы за угол, – выдавил я, не понимая, что произошло. – Там не заблудиться, рядом ещё большой аквариум и маленькая пальма…

Девушка снова улыбнулась.

– Спасибо, – она по-лисьи прищурилась и добавила: – Знаешь, если лезть, куда не надо, могут возникнуть проблемы. Иногда нужно просто отпустить ситуацию и жить своей жизнью, не думаешь? Кстати, увидимся на вступительном экзамене!

Она помахала мне рукой; на секунду я почувствовал себя пьяным, вяло наблюдая, как девушка отворачивается и резво бежит наверх, исчезая из виду. К тому моменту, как меня отпустило, даже цокот её каблуков затих.

Я в ступоре простоял на месте секунду или две, прежде чем спохватиться и помчаться на семнадцатый этаж. Что за чертовщина только что случилась? Мало того, что я был не в себе, так она ещё и сказала что-то настолько странное для незнакомки! И какой ещё вступительный экзамен она имела в виду? Единственный, в котором я собираюсь участвовать, это экзамен Императорской академии через две недели…

Но откуда она могла узнать?

На семнадцатом этаже я так никого и не нашёл. И в нужном кабинете никого не было. Я, конечно, туда не совался, но легко понять, когда дверь заперта, а рядом красуются часы работы. Кажется, там работает какой-то интервьюер? Вот он и должен был сегодня вообще не приходить.

Чертовка меня обманула. Нет, мало того, что она это сделала, так она ещё и мне угрожала! Не сложно распознать в этих её туманных фразах что-то вроде «не лезь – а то тебе хуже будет». Вот только куда не лезть? К псине, к «Скорпиону», к похитителям детей?

Или ко всем сразу? Я даже не могу сказать, есть связь или нет; из ясного только то, что мою активность заметили и не одобряют, и мне нужно быть осторожным и незаметным вообще во всём, что я делаю.

Я понуро вернулся на лестницу, торопливо спускаясь вниз, чтобы покинуть здание как можно раньше. Чем быстрее я окажусь на улице и подышу свежим воздухом, тем легче мне станет думать. Всё же, бетонно-стеклянные коробки дурно влияют на людей, мозги которых и без того кипят.

Я прикусил губу. Дурная привычка, появившаяся от нервов. Кем была эта девица? Она эспер? Использовала на мне способность, верно? Но что именно она сделала? Даже нет смысла перебирать варианты, потому что доказывать их мне нечем и незачем – потому что на факт, что это уже произошло, мне теперь никак не повлиять.

Я остановился, глядя на очень большую лестницу и просвет между перилами… Или я мог бы вернуться и поехать на лифте каких-то несколько минут назад?

Звук резкого шлепка об кожу эхом отдался в ушах. Это был я – ударил самого себя за одну только мысль применить способность. Если я буду решать так любую мелкую проблему, то в конце концов привыкну. Почти уверен, что это может вызвать какую-нибудь зависимость. А случись такое, я начну умирать по десять раз на дню. Я что, похож на психа, чтобы этим заниматься?

Нет, что случилось, то случилось. Если проблему нужно и можно решить, то нет смысла пытаться её избежать; если эта левушка хотела использовать на мне свою силу, она просто попыталась бы где-нибудь ещё.

Я вышел на улицу. Меня тут же встретил шум, говор толпы, десятки или даже сотни людей, бродящих туда-сюда и гудки машин, едва ли не стоящих в пробке на видневшейся дороге. Тут, в центре, как всегда даже слишком людно. Некоторые люди чувствуют себя защищёнными, когда они в толпе; пережив теракт в общественном месте, я уже не уверен, что ничего не случится, пока я нахожусь здесь.

Да и временная ветка какая-то странная. Животное со сверхсилой? Я понятия не имел, что такие особи есть уже сейчас. А что на счёт концентрации эсперов вокруг? Стоит только посчитать: кроме меня это были тот террорист, Анна и Серёжа (считать ли близнецов как одну встречу?) и эта блондинка, использовавшая на мне силу. Сейчас, когда силы ещё не пробудились и у одного процента населения планеты, почему я всё натыкаюсь на эсперов в одном и том же городе, да ещё и за такой короткий срок?

Искренне надеюсь, что мы не притягиваемся друг к другу или вроде того.

Я принялся пробираться через толпы спешащих по своим делам людей; вдруг я почувствовал, как браслет едва заметно вибрирует. Это было сообщение. Можно и не обратить внимание, но список моих контактов настолько удручающе короткий, что лучше узнать, кто и зачем написывает мне в восемь вечера.

Это был Михаил. Неожиданно, потому что до сих пор единственным, что он присылал, была пара картинок с котами в странных позах. Подростковый стиль общения?

Должно быть, я звучу как старик. Но правда в том, что я и в настоящие шестнадцать был нелюдимым и ни с кем толком не общался, так что сравнивать особо не с чем.

Сейчас же это был приправленный грустными скобочками призыв встретиться как можно скорее. И Михаилу – да чёрт с ним, Мише, – очень повезло с тем, что я как раз собирался делать вид, что занимаюсь только своими юношескими делишками, пока не пойму, что сделала та девушка. И что конкретно она имела в виду, если на то пошло.

Именно поэтому спустя полчаса я стоял перед одной из понатыканных чуть ли не на каждой улице «Княжеской Булочкой».

Когда я смотрю на это заведение, не могу не думать о том, что я снова получил молодой и здоровый организм, который ещё лет до двадцати пяти будет переваривать любую гадость, лишь бы она была съедобной. Правда, привыкание к больничной еде, вкус которой я вряд ли когда-нибудь забуду, заставило меня отвыкнуть от всех чудес ресторанов быстрого питания.

Проще говоря, запах местной еды я всё ещё считаю каким-то неаппетитным.

Но что-то мне подсказывает, что Мише такие места нравятся. Ничего не поделаешь; да и все подростки сюда ходят, хоть со стороны буду выглядеть нормальным.

Я прошаркал внутрь и отыскал довольно заметного парня за одним из дальних столиков. Он меня и не приметил; Миша с понурым видом смотрел на какую-то еду, как будто она причинила ему невероятную боль и сильнейшее предательство. Когда я сел напротив, пришлось откашляться, чтобы привлечь его внимание.

– Что с тобой случилось? – спросил я. – Только не говори, что на твоих брата и сестру опять напали.

Миша медленно мотнул головой. Затем пытливо спросил:

– Ты знал?

– Знал что?

– Это, – полушёпотом, напряженно оглядываясь по сторонам, повторил парень. – Ну, то самое…

Вздохнув, я потребовал:

– Я не скажу, знал или нет, если ты наконец не заговоришь словами через рот, а не намёками. «То самое»… – фыркнул я.

Приоткрыв рот, Морозов сделал несколько неопределённых жестов руками, чтобы собраться с мыслями.

– Сегодня Снежа и Серёжа мне кое-что рассказали… Что они не такие, как нормальные люди. Ты же знал, верно⁈ – на последней фразе он чуть повысил голос и уставился мне в глаза, будто надеясь что-то в них увидеть. – Прости, я ни в чём тебя не обвиняю. Просто все вдруг стало так странно.

– Знал, – честно сказал я. – Но только потому что случайно кое-что увидел. Я думал, что мне показалось, но Алиса тоже это видела.

И снова я солгал, не моргнув и глазом; похоже, не только у носителей иностранной крови в нашей семье есть актёрские способности. Уж в том, что Миша не знает о том, что и я эспер, я был уверен. Дело в обычном доверии: я поддержал близнецов и дал им понять, что дальше меня (и ещё одной маленькой невольной свидетельницы) ихз секрет не уйдёт, а они в ответ предоставили мне тоже самое. По крайней мере, уж что я заметил, так это то, что тихие и спокойные альбиносы хоть и дети, но они уже намного надёжнее, чем большинство их сверстников.

В конце концов, они уже привыкли хранить свою собственную тайну даже от любимого брата, боясь беды из-за нагнанного тётей страха.

– Знаешь, я с самого начала так и подумал. А Снежа не хотела говорить об этом… Я пока тебя ждал, накрутил в голове невесть чего. Мне вдруг так страшно стало, понимаешь? – почти отчаянно затараторил Миша. – Они ещё так волновались, что я буду ихз ненавидеть, и я притворился, что всё хорошо. А я им никогда раньше не лгал! Всё ведь совсем не хорошо!

Пара посетителей за несколько столиков от нас обернулись с заметным неодобрением во взглядах. Я шикнул на своего собеседника.

– Хоть говори об этом потише!

Он понуро кивнул.

– Хорошо. Просто я так боюсь. Я даже не понимаю, почему они такие? Их поэтому хотели забрать? А вдруг опять попытаются? Я же не переживу! И тётя, оказывается, знала… Теперь понятно, почему она их на домашнее отправила, чтобы в школу не ходили… А я не замечал, представляешь? Живу рядом с ними, я же им даже ближе чем дядя с тётей, а в глаза не видел, что что-то не так! Какой я теперь брат?

– Да-да, – кивнул я. – Не видел, и ладно – значит, эти двое хорошо скрывались.