Текст книги "Оболенский: петля времени I. Часть 1 (СИ)"

Автор книги: Волопас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

– Дизайн андроидов – это, всё-таки, всё равно дизайн, – возразил я. Глаза Распутина, ядовито-зелёные и отчего-то жуткие, опасно сверкнули. – Другое дело, что и собрать их нужно уметь, но практики в изображдении человеческого тела у меня давно не было… Мне она не повредит.

Я и Нову-то едва пересобрал, условня помня, как должны выглядеть не просто приличные, а совершенно идеальные части тела. Неидеальных мне и не надо: если выйдет посредственно, зачем мне вообще стараться? Простенького андроида и машина может собрать.

Анатолий вдруг прыснул от смеха и весело покачал головой.

– Упрямец, кто же отказывается, когда предлагают? Вижу, ты запутался, а может и кое-чего не знаешь. Первый день, простительно, – произнёс он так, будто перед ним был несмышлёный младенец. – В несколько дополнительных классов записаться нельзя, менять их тоже.

…чёрт возьми.

– Тогда мне придётся уступить, – сдался я. Нет никакого повода упускать шанс войти в класс инженерии, если потом его не будет, даже учитывая то, что внутреннее устройство роботов меня интересует меньше, чем внешнее.

Предупреждали бы что ли, что дополнительный класс один на всё время обучения!

– Когда заполнишь анкету, хоть целыми днями занимайся своими скульптурами, – широко, но всё ещё пугающе улыбнулся Анатолий. Аура у этого человека подавляющая, словно стоишь перед греющимся на солнце тигром: вроде и не собирается разорвать тебе глотку, а проверять не особо-то и хочется. – Главное – показать результат в конце семестра.

– Вот как. Значит, я должен сделать какой-то проект?

– Вроде того, – кивнул Распутин; в какой-то момент я понял, что послушно иду за ним в другой корпус, и от этого мне стало не по себе. Я ведь не соглашался, да и не припоминаю, чтобы собирался его слушать… А ноги всё равно рванулись вперёд мозга. – В основном твоя работа: хорошо сдать все экзамены, не нервировать главу инженерного класса и столько баллов, сколько сможешь. Звучит просто, да?

– Что ещё значит «не нервировать»…? – пробурчал я себе под нос.

Глава 21

Я закрыл глаза. Крепко зажмурился до цветных пятен, плавающих на периферии зрения. Потом снова открыл. Комната передо мной никуда не исчезла, и мне пришлось признать, что это не глюк и не странная фантазия, вызванная стрессом.

Когда я думал о инженерном классе, я представлял, что он точно не будет больше аудитории. Может, что-то похожее на мамин домашний кабинет только в несколько раз больше: железо, инструменты, роботы да запчасти, духота и запах масла…

А тут было чисто. Белый пол, белые стены, белый потолок. Окна в пол да ещё и с какой-то плёнкой, блокирующей свет. Огромные столы, станки, много шкафов и ящиков, но всё собранно и аккуратно, хоть и готово к работе. Было немного прохладно благодаря кондиционерам и настолько просторно, будто тут могли бы одновременно работать человек тридцать или больше. Все поверхности были натёрты до зеркального блескка, словно я смог бы увидеть своё отражение в чём угодно, если бы захотел.

Находиться в таком помещении… даже немного некомфортно. Но вместе с тем появилось какое-то чувство предвкушения, а руки зачесались всё потрогать и посмотреть.

Я сделал правильный выбор. Дизайн с этим классом и рядом не стоял.

– Добро пожаловать в наш скромный класс, – Анатолий снова ударил меня по спине. Как-то не совсем по-доброму, как будто ему просто нравилось бить людей.

…интерсный человек, сработаемся.

Кроме нас в чересчур большой, прости господи, комнате, собралось столько студентов, что можно было по пальцам пересчитать. Негусто.

Высокий, крепкий брюнет с голубыми глазами, стоял посреди помещения, что, учитывая его размер, было комично далеко. Чуть поближе, на маленьком кожаном диванчике такого же нервирующе-белого цвета, сгрудились патлатый парень с длиннючими ногами, напоминавший приведение, и фигуристая кудрявая девица с большущими глазами.

– Объявляю пополнение в нашей большой семье! – вмиг Анатолий переменился, широко улыбнулся и толкнул меня вперёд, раскинув руки. Я в ужасе уставился на его лицо: уж лучше бы он и дальше ходил с хитрым видом, потому что «абсолютное счастье» ему ну ни капельки не шло. Очень… инородно.

– Привет! – чудак посреди класса упёр руки в боки и звонко прокричал: – Теперь нас пятеро! Хлопушки в бой!

Какие, чёрт подери, хлопушки⁈

Лучше бы всё-таки выбирал дизайн…

Двое с диванчика вяло вытащили что-то из карманов, и совсем скоро меня окатил душ из конфетти. Я в ужасе уставился на Анатолия, невербально крича о помощи.

– Теперь ты наш, мальчик, – заявила кудрявая девушка и чмокнула меня в щёку, оставив на ней что-то мокро-липкое. Стерев это рукой, я обнаружил, что это огромный след розового блеска для губ… как ни странно, наполненного блёстками. Его хозяйка несколько раз ткнула меня пальцем в грудь в такт своей речи: – У-сы-нов-лён.

…спасибо, откажусь.

– Кого это вы усыновляете? Я думал, приличное место… – я оторвался от девушки, опасливо глянул на Распутина и возмущённо взвопил: – Это какой-то обряд посвящения? Хватит уже!

– Обряд посвящения? – чудак, всё ещё не сделавший ни шагу со своего заметного места щёлкнул пальцами. Пол под ним начал подниматься; как оказалось, это был выдвижной постамент, на котором чудак выглядел, как на сцене.

Я огляделся. Долговязый парень медленно махнул мне рукой, в которой был зажат маленький белый пульт управления.

– Нет никаких обрядов посвящения! – воскликнул чудак. – Просто класс инженерии – одна маленькая дружная семья! Добро пожаловать, Иван Оболенский!

Пока я думал, как сбежать отсюда куда подальше, Анатолий подошёл ко мне сзади и тихо сказал таким жутким голосом, что у меня чуть волос дыбом не встали:

– Вот, что значит не нервировать главу класса. Он у нас человек хрупкий, с ним надо помягче. А ещё, – он понизил голос ещё сильнее. – Человек на голову больной.

Ну это я уже и без подсказок заметил.

Чудак спрыгнул с постамента и подбежал ко мне знакомым движением – так же, как Миша, когда ему уж очень хочется обняться. Я умело увернулся, заработав обиженный взгляд чудака; он нахмурился и заявил:

– Ты что делаешь? Приветственные объятия с главой – это правило класса.

…мамочки, какие ж у них ещё правила?

– Я бы отказался, – покачал головой я.

Долговязый парень тряхнул своими длинными чёрными волосами, чем-то напоминавшими гнездо, и мрачно сказал:

– Ещё никто не избежал главу.

– Попытайся, дружочек! – девушка подбадривающе взмахнула кулаком с полным энтузиазма лицом.

Уже через час я чувствовал себя выжатым, как лимон. Еще никто не высасывал из меня столько энергии за раз; мне казалось, что я в любой момент мог бы лечь и умереть на месте. Совершенно сумасшедшим главой инженерного класса оказался Василий Павлович Долгоруков. Семейка у них интересная: сначала на его сестру наткнклся, так она оказалась странной истеричной девочкой. А теперь ещё и этот… Как его вообще главой класса сделали, с такими-то замашками.

В общем, всё с правилом «не нервировать главу класса» понятно: я теперь и сам его справедливо боюсь.

Долговязый парень был Яковом Крыловым, и пока он внушал наибольшее доверие среди всей этой шайки. Учитывая то, что с момента, когда я переступил порог класса, он ни сказал ни слова и странно меня сторонился… это о многом говорило.

Последней была леди Лилия Альбицци, юная дочь маркиза. Развелось их, куда ни ткнёшь – сплошные дворяне, а эта то ли иностранка, то ли с иностранными корнями – поди разбери. Императорская академия, чего ж я от неё хотел.

Ну и как я мог забыть Анатолия Распутина, который оказался не просто каким-то баронским сынком, но ещё и товарищем по играм Долгорукова. В общем, знали они друг друга с пелёнок, и я бы даже сказал, были «одной Сатаной». Кажется, скинуть новичка на растерзание своему откровенно ненормальному другу – главное развлечение Распутина. Его лицо в момент, когда меня окатили очередной кучей разноцветных кусочков бумаги, говорило само за себя.

В общем, если бы кто-то предупредил меня, что я попаду в такую разношёрстную шайку идиотов, я бы десять раз подумал, прежде чем вестись на речи Анатолия. Чёрт бы его побрал.

Мне даже ничего толком не показали. Судя по всему, за деятельностью класса должен следить его глава, и Василию было искренне наплевать, буду я делать зарисовки, делать модели или замачиватт вонючие компоненты для создания искусственных ногтей. Такое отношение, да в таком месте…

Об этом лучше даже не думать, пока у меня голова не лопнула.

Еще через несколько часов я выполз из класса инженерии с конфетти в волосах и контейнером с куском торта в руках. Злой, как чёрт, я сердито смехнул зацепившийся за рукав серпантин и смирился с тем, что попал в ад.

Я вышел из здания и быстро направился в сторону главных ворот. Когда я приблизился к ним, заметил чью-то фигуру, прислонившуюся к стоявшгей рядом будке охранника в полусне.

Фигура дёрнулась, чуть не упала и вдруг начала махать руками и кричать:

– Ваня! Думал, не дождусь!

Я и так травмирован этим днём, Морозова мне ещё не хватало.

– Ты что, меня ждал? – нахмурился я. – Неужели совсем нечего делать?

– Но есть столько всего, что хочется рассказать! – воодушевлённо заболтал Миша. – У нас такая разрозненная группа, у-ух… Кажется, я им не особо понравился, но это только первый день. Но с парой человек поговорил, они милые. Несколько дворян видел, представляешь? Одна княжна со мной даже поздоровалась!

Я вздохнул, смиряясь со своей судьбой.

– Поздоровалась, значит…

– Она правда на меня смотрела странно, но это ничего, – махнул рукой Миша. – А потом я вступил в спортивный класс, там все вообще страшные! Никогда не видел таких сильных людей в жизни… Только по телику. А что это у тебя, тортик? Можно мне?

Смутно подозревая, что торт отравлен с лёгкой руки Распутина, я без капли сожалений вручил зефирно-кремового монстра Морозову. Даже если яда в нём нет, что-то мне не хочется повторять свой путь инвалидности с сахарным диабетом.

– Ну и что за спортивный класс? Тяжёлая атлетика? Волейбол? Футбол?

Миша пожал плечами.

– Ну в заявке было написано «общий спортивный класс». Не знаю, что там будет, но мне очень интересно!

Миша продолжил болтать, и я позволил ему делать это, совершенно ни слушая ничего из того, что он произнёс за следующий час, пока мы не разошлись в разные стороны после короткой поездки на поезде.

И наконец-то этот день закончился.

* * *

За следующую неделю я понял несколько вещей.

Во-первых, ни в коем случае нельзя перечить Долгорукову. Не то чтобы он действительно на голову больной, но замашки у него своеобразные, и если ты хочешь спокойно жить в инженерном классе, с этим можно только смириться. Вон, Распутин научился с Василием жить и даже нашёл, как через него реализовывать свои садистские замашки.

Во-вторых, учиться казалось не так тяжело, как я думал. Вообще не тяжело, если быть точным. Когда я упоминал об этом, Нина и Миша смотрели на меня, как на инопланетянина, но никак это не комментировали.

Говоря об этих двоих, они упорно обедали со мной каждый божий день. Я бы хотел сказать, что это я обедаю с ними, но моего мненрия и не то чтобы спрашивали.

Не мешают, и ладно. Нина, вон, хорошенькая и молчит, даже приятно как-то.

В очередной день мы собрались за дальним столом; я сосредоточенно рассматривал студентов в поисках идей для проекта – члены класса вызвались строить андроида для годового проекта, – пока Миша… Делал то, что он обычно делает. Говорил.

С ним всё вообще странно – с того момента, как началась учёба, с близнецами Морозовыми не было никаких проблем. Всё затизло настолько, что это даже пугало; день за днём во мне копилось чувство напряжения и подготовки к чему-то неизвестному, в то время как Миша явно был в порядке.

– Мне предложили общежитие, – вдруг сказал Миша. – Так странно. Кажется, куратор о некоторых сиуждентах очень беспокоится. Говорит, безопасность хорошая, условия тоже… Если бы не мелкие, я бы даже подумал об этом. Главноес говорят, кормят отлично!'

– С чего это они? – нахмурился я. – Заманивают тебя.

Миша за секунду смёл еду со своей тарелки и довольно сказал:

– Не знаю, но не только мне. Ещё говор ли что-то про моих младших, типа, если я что-то там оформлю… На самом деле я ничего не понял.

– Тц, пустая голова, – закатил глаза я. – По крайней мере, никто не сможет тебя ни к чему склонить, когда у тебя в одно ухо влетает, а из другого вылетает…

– Хорошо быть таким… – прошептала Нина, сжимая в руках кружку чая. – Очень освежающе.

Я только пожал плечами. Иногда Нина довольно странно говорила о людях; такой уж она человек.

– Ну, странно переезжать общежитие, когда живёшь не так уж далеко, – пробубнил я, когда позади раздалось громкое:

– Ты!

Какой-то знакомый голос…

– Ух ты, это же княжна из моей группы… – вылупил глаза Миша. – А откуда ты её знаешь, Вань?

– Я? – указав на себя, я переспросил: – Полный зал людей, а звали меня?

– Кого ещё, тебя! – прокричали сзади; раздалось стремительно приближающееся цоканье каблуков. – Смеешь меня игнорировать⁈

Я обернулся. София Павловна собственной персоной, та самая девушка, которая донимала меня по поводу пса-мутанта. Мне-то казалось, в тот раз я от неё отделался, но гневных выкриков в свой адрес я от неё не ожидал.

С собранными огненно-рыжими волосами и пышной грудью, обтянутой почему-то чуть более прозрачной, чем принято по форме, рубашкой, Долгорукова была страшно хороша, но всё омрачалось таким яростным выражением лица, что было понятно: доведёт до ручки минут за пять. Всё же, что-то от старшего брата у неё есть – например, совершенно невыносимый характер.

София опасно приблизилась, чуть не цапнула меня своими длинными касными ногтями и рявкнула:

– Так это ты, обманщик! Знал, что я сюда поступаю, и за мной увязался⁈

…ах, а интеллект ей по наследству не передался. Павел Долгоруков, вроде как, человек умный, сын его, возглавивший класс инженерии, не совсем адекватный, но при этом и не тупой, а София Павловна… подкачала. Иначе я это объяснить не могу: и с чего, скажите на милость, она решила, что я её преследую?

– И вам доброго дня, Ваше Высочество, – я немного отодвинулся на скамье, но вот незадача – уткнулся в бок Нины, и дальше сбегать было уже некуда. – А почему это я сразу «увязался»? Судя по нашему последнему разговору, повод был только у вас. А я что? Живу своей скромной плебейской жизнью.

София цыкнула и остородно осмотрелась. На нас уже начали поглядывать, и устраивать сцену ей просто-напросто было бы невыгодно. Он и сама это понимала, поэтому предприняла попытку ткнуть мою ногу каблуком, которую я умудрился избежать, и на секунду задумалась, зло впасть за стол рядом со мной или с Мишей.

Похоже, ни тот, ни другой вариант ей особо не нравился.

– Одногруппник! Живо притащи мне стул, – прорычала она Мише. Ах, так вот, что за княжна с ним поздоровалась. Что-то мне даже стало жалко несчастного парня; впрочем, я и сам окружён опасными и сумасшедшими, себя жальче.

Миша весело отсалютовал.

– Сейчас принесу, отчего же нет!

И он резво вскочил на поиски несчастного предмета мебели. О чём я и говорил – беднягу достаточно поманить, и он,как маленький слюнявый лабрадор, будет весело вилять хвостиком.

Даже в благодарность за… приветствие. Ясно, почему студенты с позвоночниками из спортивного клуба с ним не сдружились.

Миша вернулся в рекордные сроки – секунд пятнадцать, если быть точным. Конечно, у меня нет каких-то вечно тикающих часов в голове, но пока София откровенно дулась, глядя прямо на меня, было не сложно не сосчитать эти тянущиеся вечно секунды.

Когда Морозов притащил стул, он, добрая душа, просто поставил его рядом с Софией, но никак не перед столом, прежде чем упасть обратно на своё место. На мгновение на лице девушки отразилась неприятное осознание, что отодвигать-пододвигать никто ничего не будет; от этого мне вдруг захотелось закатить глаза и наконец попросить княжну вернуть мне мою чёртову собаку.

Моего друга. Одно другому не мешает.

– Ваше Высочество, вам не с кем присесть? – оскалился я.

– Обманщиков не спрашивали, – девица вздёрнула нос. – Значит, пока я там распиналась, ты даже не пикнул, что сюда поступаешь? А, чёрт с тобой – ты лучше скажи, что было с той псиной? Мне так никто ничего и не рассказал!

– М-м, – я сделал вид, что задумался. – Понятия не имею, спросите кого-нибудь ещё.

В этот момент Нина дёрнула меня за рукав. Она надула щёки, отчего походила на рыбу-шар с покрасневшим лицом; взгляд которым она впилась в Софию, был не просто неуважительным, а даже слегка обиженным.

– Это твоя подруга? – тихо спросила Нина, да так, что даже через стол её было бы не расслышать.

– Судя по всму, это моя язва, – отозвался я чуть громче.

– Кто это ещё язва⁈ – возмутилась София.

Я пожал плечами.

– Кажется, Вашему Высочеству послышалось.

– Княжна, – позвал Миша. – А вы чего без обеда? На диете? Моя тётя тоже постоянно на диете, худая, как тростинка. Но кушать всё равно надо. Хотите шоколадку? У меня всегда с собой есть, младшие любят.

Он покопался в кармане пиджака и вытащил шоколадный батончик, прежде чем подтолкнуть его с побагровевшей от ярости Долгорукой. Я весело наблюдал за взаимодействием, пока София варилась в своей ярости, но не могла её выплеснуть.

– Не буду! – прорычала она. – Чего ты от меня хочешь? Здороваешься каждое утро, постоянно улыбаешься – простолюдины не в моём вкусе, отстань?

– А? – не понял Миша. – Да нет, я просто дружить хочу – мне рыжие тоже не нравятся. Вообще-то, одна девочка-волейболистка со второго года такая красивая, вот она…

Если бы я не был уверен, что София попытается расцарапать мне лицо, я бы рассмеялся – уж больно потешно она выглядела после такого удара по самолюбию. Эх, Мишка, святая простота!

Глава 22

– Ваше Высочество, на ваш вопрос я уже ответил. Что-то ещё?

София впилась в меня взглядом разъярённой фурии, прежде чем процедить сквозь зубы:

– Тоже мне, ответил. Обманщик, вот ты кто – пока не заговоришь со мной по-честному, я от тебя не отцеплюсь. У меня кроме тебя ни одной зацепки!

– Чего это она? – обратился ко мне Миша в друг комично раскрыл глаза. – Неужели княжна, ну… ну того!

– Ага, совершенно «того», – важно сказал я. – Очень любит мистические истории и ищет их в реальной жизни. А в ней ничего такого нет. Совсем.

Морозов выглядел неуверенно и явно не знал, соглашаться со мной или не стоит, и в конце концов решил промолчать. Нина же начала скрести стол ногтем, как обычно делала, когда нервничала. То есть, почти всё время.

– Ты давай без своих шуточек. Ясно, что переводишь тему, – София скрестила руки на груди, выпрямила спину и приняла, как ей казалось, доминантную позу. У неё бы получилось, учитывая то, что в росте, к моему стыду, она меня обогнала, но Миша придавал сие зрелищу немного… контраста. Потому княжна как до этого выглядела смешно, так и продолжала. Удивительно, как в академии, полных разного рода дворянских особ маленькую капризную девочку ещё не поставили на место. Она, конечно, дочка великого князя, но всегда есть рыба покрупнее.

Да хоть бы её брат. Я, правда, жаловаться на неё ему не буду – мало того, что банально стыдно признавать, что взбалмошная девица решила тебя донимать.

На языке уже вертелся какой-нибудь колкий ответ Долгорукой, чтобы у неё окончательно отбило желание и на десять метров ко мне приближаться, но вдруг свет в столовой мигнул раза два и позорно погас, оставив нас в темноте. Середина дня, конечно, да только пасмурного, да и размеры помещения даже при огромных окнах на одной из стен предполагали очень и очень тёмные уголки.

Нина пискнула и вцепилась в мой рукав, а София чуть не свалилась со стула, но быстро взяла себя в руки и сделала невозмутимый вид. Один Миша, судя по звуку, невозмутимо что-то ел. А затем сглотнул и спросил:

– А чего это, со светом неполадки? Когда включат?

– Какие неполадки! В Императорской академии такого не бывает и быть не может! – упрямо заявила София. – Точно что-то не так…

Хотел бы я быть скептиком, но в последнее время меня всюду преследует паранойя. С другой стороны, я не их тех, кто будет бегать и кричать о нашествии людей со сверхсилами, да и отключение света – далеко не повод об этом судить. Поэтому я призвал к спокойствию:

– Подождём минутку, и свет дадут. Мало ли, что случи…

Прервал меня треск и маленькие, но чертовски яркие бело-голубые молнии, плясавшие под потолком вокруг светильников. Когда я поднял голову, чтобы их рассмотреть, меня чуть не ослепило; понадобилось несколько секунд, чтобы зрение привыкло к ярким огням, из-за которых хотелось съёжиться и отойти, и слабому запаху гари, распространявшемуся по столовой.

И почему-то аромату жареного мяса.

Мы с Софией почти одновременно вскочили; она попыталась сделать что-то со своим телефоном и вскрикнула, когда маленький, но меткий разряд метнулся к ней с потолка и опалил и средство связи, и её собственную руку, за которую девушка и схватилась, падая на колени.

– Что за хрень⁈ – выругалась она слишком вульгарно для княжны; это значило только, что боль и правда была нешуточной.

– Человек горит! – послышалось из глубины столовой.

– Вызовите пожарных!

– Что происходит⁈

Конечно же, студенты давно повскакивали, толпясь возле выходов из помещения. Некоторые учавствовали в это жуткой давке, другие сжимались на стульях, как дрожащая от ужаса Нина. Да уж, не каждый день такое увидишь – это ж не просто неполадки с электричеством, которые и я сто раз видел, а натуральные молнии, то кидающиеся их угла в угол, то закручивающиеся маленькими узорчатыми вихрями.

Изредка они ударяли в разные места, поражая технику, но чаще всего опускались в одно и то же место. Так как мы расположились на втором этаже, пришлось опасливо подойти к стеклянному бортику и перегнуться, чтобы разглядеть их цель. Это был… кто-то, неразличимый из-за яркого света, но верещащий таким страшным голосом, что хотелось заткнуть уши.

В какой-то момент этот студент смог заткнуться, пошевелился и вдруг побежал увлекая электрические разряды за собой, заворачиваясь в них, как кокон. Толпа с визгом расступалась, когда он нырнул в проход и был таков. Я поспешил следом, желая хоть как-нибудь рассмотреть потенциального эспера в лицо.

Вот он и показал себя опасный, не контролирующий себя подросток, которого хотелось только изучить, чтобы узнать, не будет ли он потенциально опасен.

– А ну стой, обманщик! – София поскакала за мной, едва успевая перебьирать ногами в туфлях; если повезёт, останется где-то позади и потеряет меня.

– Ребят, вы куда? – крикнул Миша, легко обгоняя Долгорукую и хлопая меня по плечу. – Ты зачем за ним пошёл? Жуть, я только об этом всём забыл…

Мы вышли в коридор, куда выбежал окружённый электричеством парень, и понеслись вперёд, повсюду его выискивая.

– Эй, – позвал меня Миша. – А что с этим парнем будет? Прямо как со Снежей и Серёжей, да?

– А нам без разницы, что с ним будет, – ответил я, сосредоточенно осматривая несколько лопнувших лампочек на нашем пути. – Он не ребёнок, взрослый уже. Кто знает, что он со сваоей силой натворил. Или захочет натворить.

– Кто что натворит? – неожиданно материализовалась сзади София. Босая, с туфлями в руках, тьфу ты! Догнала. – Я так и знала, что ты, ублюдок, что-то от меня скрываешь!

– Ты! – развернулся я, пользуясь тем, что свидетелей, кроме Миши, у нас нет; Нина осталась где-то в столовой, и тем лучше; не хотелось бы, чтобы хорошего человека шибануло током. – Да что ты привязалась⁈ Обманщик то, обманщик это – нас с тобой вообще ничего не связывает, ты даже имени моего не знаешь, иди, занимайся своими делами и отвянь!

– Да как ты смеешь! Я княжна, как ты со мной обращаешься! Если я хочу лезть в твои дела, я буду! – громко ответила София и топнула ногой.

Миша присвистнул.

– Да вы ссоритесь, как женатая парочка, – протянул он. – А… Так вот оно что… Вань, ты не бойся, мне Лиля из волейбольного клуба правда нравится больше, чем княжна, так что…

– Во имя всего святого, Миша, – выдохнул я и стукнул парня по голове. – Учёба заставила тебя окончательно одуреть, или что? Больше никогда не говори такого вслух! И вообще, где этот эспер? Я вас двоих больше слышать не хочу, так что замолчите и дайте мне уже его найти!

С этими словами я помчался куда глаза глядять, выискивая этого «электрического человека».

– Что такое эспер? – спросила София мне вслед, но я её проигнорировал. Связался на свою голову… Все подростки такие? Потому что рядом с ними я чувствую себя особенно старым!

Молния ударила где-то на улице, и, не теряя времени, я выбежал из здания. Топот за моей спиной указывал на то, что парочка идиотов всё ещё следовала за мной – я даже слышал, как София тихо ругалась, снова пытаясь натянуть обувь, потому что «её нежные аристократические ноги не должны ходить по камням».

Морозов хоть и бывает несмышлёным, но он хотя бы не бесит.

Наконец эспер нашёлся – какой-то светловолосый парнишка с покрасневшей кожей, усыпанной ожогами от электричества, которое уже утихло и разом куда-то исчезло. Он забился в угол за лестницей и сидел там клубком, тяжело дыша и не открывая глаз. На звук приблизившихся людей он не реагировал; позвав его, я подобрал с земли гальку и бросил ему в плечо. Он немного наклонился, обмяк, опираясь на стену и снова затих, будто и вовсе не был в сознании.

– Да ему же плохо! – охнул Миша, обогнал меня и потянулся к эсперу. – Надо помочь.

– Руки! – крикнул я. – Ты даже не узнаешь, не ударит ли тебя током. Зачем хватаешь, совсем с ума сошёл?

– Ой, – Морозов завис, не зная куда деваться. – А что тогда делать? Он же весь обожжённый, даже шашлыком пахнет…

– Шашлыком? Фу, как вообще можно было такое сказать? – сморщила нос София. – Так это эспер? У него суперсилы, да? Я всё видела, ты меня, хитрый простолюдин, больше не обманешь. Как круто! Даже папа не верил, что такое бывает! А оно вот, прямо тут! Я ему докажу!

– Что, пойдешь показывать ему? – фыркнул я. – Какая ты безжалостная. Сдашь своего ровесника в лабораторию, где его препарируют, как лягушку, и будут ставить эксперименты… Там он мучительно и умрёт, а его семья даже не узнает, что случилось…

София испуганно вздрогнула и уставилась на меня, как на чудовище.

– Вань, ну что ты нагнетаешь… Ты же вроде за этого парня даже не волновался, – Миша разом растерял всю свою энергию, явно вспомнив страхи за младших брата и сестру.

– А это чтобы понервировать Её Высочество. Я вот думаю, может, пока он без сознания, нацепить жучок? Узнаем, куда их увозят, – задумчиво ответил я, отмахиваясь от напрягщейся Софии.

– Куда увозят? Всмысле? Ты что такое говоришь? Да не бывает такого! – заверещала она.

– У нас, красавица, всё бывает, не в сказке живём, – сухо перебил её я. – Разве ты не кричала, какая ты выдающаяся и взрослая? Ну так не истери. Я полагаю, руководству академии уже известно, что тут произошло, и за эспером вот-вот придут. Интересно, что с ним будет после этого… Продадут? Вряд ли этого удастся выкупить за жалкие двести рублей.

– Как это, продадут студента? – перепугалась Долгорукая. – А может, мы его унесём и спрячем?

– Куда? Кто его лечить тогда будет? И что, думаешь, по камерам не отследят? – усмехнулся я и развернулся. – Тут, вроде, наблюдения нет… Предлагаю зайти во-он в тот корпус и понаблюдать издалека. Предлагаю Мише, Ваше Высочество, София Павловна, никто не зовёт.

Всё же, жаль, что последнюю попытку сделать устройство слежения я оставил дома. Попробовать подключиться к браслету бедолажного эспера? Да трогать его что-то не хочется – он же и убить может, если электричество ещё в нём.

– Я вот что предлагаю, – снова заговорила София. – Если кто-то может заплатить ректору, чтобы его купить… Мы сами его купим!

– Стоп-стоп-стоп, – нахмурился я. – Что значит купим? И какие еще мы? Я же вроде сказать тебе, отвянь.

– Сам отвянь, – София пригрозила мне кулаком. – А то я тебе в нос дам, достал уже. У меня денег знаешь, сколько? Захотят десять тысяч, дам, захотят двадцать, да с радостью! Для меня жто всё равно что карманные.

– А вдруг эти, которые будут препарировать, предложат миллион? – с придыханием произнёс Миша, который такую сумму не мог даже представить. – А он же студент, прямо как мы… И что будет?

– Студент, прямо как мы, может и человека убить с если захочет. А может и сотню человек. Ты помни перед тобой не ребёнок возраста начальной школы и не тот, кого ты знаешь, как облупленного.

– Да что ты заладил! Злой ты. Если у этих, о ком бы вы ни говорили, будет миллион… Ну вот как они его ректору предложат, так и поговорим. Я возьму и первая ему заплачу.

– Если у княжны есть деньги, это хорошо, – кивнул Миша. – А может, мы его всё-таки оттащим? Да хоть бы в какой-нибудь пустой класс или вроде того.

– Можно в общежитие, в мою комнату, – предложила София. – Места там полно, и спрятать есть где.

Я вздохнул. Похоже, у меня здесь нет права голоса. Надо было заставить их остаться в столовой. Один слишком добрый, вторая сама себе на уме… Хоть Ниночка за нами не пошла, она бы и вовсе разревелась и уничтожила мою последнюю нервную клетку.

Вторую попытку Миши схватить эспера прервал маленький разряд электричества, пробежавший по груди этого безымянного парня. Я снова позжвал Морозова, чтобы он ещё не убился прямо у меня перед глазами.

– А может поищем какую-нибудь кладовку? Должны же тут быть резиновые перчатки, – предложил Миша. – Точно!

– Ты гений, – совершенно искренне заявила София, и почему-то мне захотелось просто взять и отмотать весь этот ужасный день к утру.

От досады я кинул в эспера ещё один камень. То даже не дёрнулся, за что тут же стал моим фаворитом – тихий, спокойный, молчит…

Вздохнув, я покопался в карманах и нашёл пару перчаток; я предпочитал носить их когда работаю, так что пара всегда была при себе.

– Тащите, как хотите. Я посмотрю.

– Вань, я всегда знал, что на тебя можно рассчитывать! – обрадовалося Миша.

Всё закончилось тем, что он довольно неловким образом подцепил эспера под плечи и поволок его по земле, обдирая новенькую студенческую форму. Если бы не моё твёрдое требование не трогать человеческий оголённый провод голой кожей, Морозов вполне смог бы нести его одной рукой; да уж, хоть мускулами человека не обделили.

– Идём, я знаю не людную дорогу, – поманила нас за собой Долгорукая, уверенно избегая камеры, понатыканные по всей территории, будто делала это уже не раз. – А кто придумал называть таких эсперами? Их много ещё? Что, всё-таки, было с той собакой?

В этот момент она выжидающе посмотрела на меня.

– Что? Я ничего не знаю, – буркнул я, но Миша меня оборвал.

– Это Ваня придумал! Это потому что его папа журналист, Ваня вообще всё знает! – воодушевлённо выпалил он. На секунду мне захотелось превратиться в Нину, чтобы с чистой совестью поплакать. С таким другом в разведку не пойдёшь… – Он мне с моими…