Текст книги "Услышь мой голос во тьме (СИ)"

Автор книги: Victoria M Vinya

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

– Не знаю, о чём он тогда думал. Но со временем мне пришло на ум, что, знаешь, он будто… будто даже не желал мне зла. Да, он влез в мою голову, потому что таков был отданный ему приказ. Да, было мерзко, что кто-то чужой переворачивал самые болезненные вещи в моей памяти. Но он сделал это так неуклюже и осторожно, что я легко вторглась в его сознание в ответ.

– На моих глазах он согнал в кучу поселенцев на Джакку как скот и отдал приказ расстрелять их. Я уж не говорю о прочих масштабах тех деяний, что он натворил.

– Да, натворил, и предостаточно, – печально кивнула Рей, сжимая в руках пустой стакан. – Налей, пожалуйста, ещё.

– Но ты не хочешь об этом говорить, верно? – вытянул ниточку из распускающегося шва на домашнем джемпере. Рей промолчала и уставилась снова в окно. По прошёлся за бутылкой и налил ей до краёв. – Так почему не рассказала нам с Финном? Не доверяешь друзьям?

– Я знала, что вы не поймёте.

– Твоё «знала» звучит даже ещё обиднее, чем потенциальное недоверие. Но я сейчас вот о чём подумал: ты так тихо и смиренно говоришь о нём. Так говорят о любовниках – прощают им их природу.

Рей испуганно уставилась на Дэмерона, не зная, как ей ответить на эту реплику: правдиво, неполно или снова соврать. Крепкий алкоголь обжёг ей горло и мысли.

– Ты что, серьёзно обдумываешь ответ? Мать честная, – выдохнул, надув щёки и вытянув губы, и откинулся на спинку дивана.

– Это было слишком сложное и запутанное чувство, – Рей хотелось вновь разрыдаться от невозможности спрятаться от его проницательности. По умел талантливо просчитывать серию гиперпрыжков и с лёгкостью просчитал её, будто она космический объект или расстояние. Рей ощутила бессилие и укол злости. – Просто он понимал то, что я испытывала. Понимал, с чем я столкнулась, тьму внутри меня. Он тоже прошёл через это и даже через кое-что похуже. Это сблизило нас. Но я слишком хотела его на стороне Света, а он меня – на стороне Тьмы.

– Не сочти меня сволочью, но я смотрел похожую голопорнушку в юности, – шутка расслабила По и успокоила нервы, но Рей тут же больно ущипнула его за локоть. – Ауч!

– Сволочь.

– Согласен, это был перебор, – придвинулся к краю и упёрся ладонями в колени. – Так что ты намерена делать с этим?

– Для начала я просто хотела, чтобы ты, Финн и Роуз знали об этом. Расскажи им сразу, как представится возможность. Понимаю, мне бы лучше самой, но неизвестно, как скоро снова увидимся. И теперь я хочу, чтобы в Сенате тоже знали об этом, что сын Леи Органы-Соло вернул к жизни их нелепого последнего джедая, которая в одиночку пала бы во Тьму и стала императрицей-ситхом.

– Позволь перефразирую: ты хочешь, чтобы я тебе в этом помог?

– Было бы весьма кстати. Твоё слово имеет в Сенате вес. А я не хочу с ними связываться… Проклятье, как же трусливо я звучу, – Рей прикончила новую порцию и моментально опьянела. Стыд, страх, сомнение и парадоксальное бесстрашие толкались в её сознании. – Но даже если ты откажешь мне или твоих слов будет недостаточно, я сама заявлю об этом. Так, чтобы все услышали.

– Видимо, оно того и впрямь стоит. Хоть я действительно с трудом могу принять это. Мне тяжело оценить свои чувства на этот счёт: с одной стороны, во мне ещё живо презрение к Кайло Рену, но, с другой, ты говоришь, что он не безнадёжен, а ты для меня хороший человек, и я уважаю твоё мнение. Если закрыть на многие вещи глаза, я готов поддержать тебя, но твоё присутствие будет необходимо на заседании, где я подниму этот вопрос. Им нужны будут подобные речи из твоих уст, понимаешь? Тема тяжёлая и щекотливая. Меня одного сожрут со всеми потрохами за эти высказывания.

– Вечно я сама себе проблемы создаю.

– Ну, не хнычь теперь только. Если для тебя восстановить репутацию Кайло, прости, Бена Соло так важно, ты поборешься за это на незнакомом поле. И поборешься яростно, поняла меня?

– Наверное… нет, я поняла, – добавила с решимостью.

– Для начала неплохо.

«И всё равно я лгу. Прямо в его лицо. Конечно, это можно назвать недоговариванием, но разве суть изменится? Бен Соло жив, и потому всё это так важно мне как никогда прежде. Хватит ли у меня духу сказать хотя бы друзьям о его воскрешении? Никогда не чувствовала себя настолько ничтожной, как сейчас. До чего мне хочется, чтобы кто-то принял эти решения за меня, избавил от ноши ответственности за последствия. Страшнее всего, если в Сенате узнают, что Бен жив, и объявят на него охоту! Виновата буду я одна, за то, что не сдержала на замке болтливый жалкий рот».

Рей проплакала всю ночь, ворочаясь на том самом диване, где они беседовали с По. К рассвету она чувствовала себя опустошённой и потерянной. Ей всё казалось, что зря открылась, что её план провалится. Да и когда выбрать подходящий момент? Сейчас верхушку более всего занимает восстановление экономики и армии, чем отбеливание чьих-либо имён. К тому же главных имён Первого Ордена.

Утром По накормил подругу завтраком, пожелал удачи и расстался с ней, полный тяжёлых дум и неожиданных открытий.

Митч заметил, что по возвращении Рей стала невесёлой и молчаливой.

– Твои дружки из Сопротивления – кровопийцы, ну, честное слово! Опять ты из их компании пришла сама не своя.

– Дело не в них, Митч, – устало проговорила Рей, наводя порядок спальне на Соколе, который должен был отправиться в путь буквально через несколько часов, – дело в том, что с ними я вспоминаю вещи, которые задевают меня.

– Слушай, ты это, извини, если я сгоряча порю тут всякие обидные вещи о них.

– Я не злюсь на тебя, ни капельки. Я даже понимаю твоё негодование: ты всё время беспокоишься за меня. Честно говоря, это очень трогательно.

– Да? – наивно округлил глаза, и они засияли на фоне его вечно красных щёк.

– Да, дурик, да, – сердечно улыбнулась ему.

– Слушай, у нас тут наклюнулось ещё одно дельце: те жулики сдали своего спонсора – дядька один богатый с пузиком. Его взять вообще не проблема, но лететь надо тихо и обходными путями, а то он почует запах палёного у самой задницы и ускользнёт. Ты как, в деле или домой хочешь?

– А что дома-то делать? Меня там тем более никто не ждёт, в отличие от тебя как раз. Так что полетели брать пузатого дядьку, – подставила плечо для любимого лёгкого стука кулаком Митча.

– Я чего, такой предсказуемый? – состроил шутливую грустную гримасу.

– Ага, – подёргала его за нос и присела на пол подле трёх больших кейсов с электронными замками. – Я пока продолжу хлам разгребать: он здесь находится, поди, с зарождения Вселенной, никто лет за двадцать, наверное, не удосужился оптимизировать в спальне жилое пространство. Ты как будешь готов к отлёту, сразу скажи, я закончу побыстрее.

– Да, конечно, лучик. Развлекайся тут, – хихикнул и пошёл на штурм переносной морозильной камеры с провизией.

Рей ковырялась в старье около полутора часов. У каждого из кейсов был свой владелец, судя по разношёрстному содержанию. В первом была контрабанда десятилетней давности, а во втором находился личный хлам сутенёра. Последний кейс был самым дряхлым и разрисован детскими разноцветными каракулями. Потускневшие с годами волны, овалы и корявенькие Икс-Винги вызвали в душе Рей умиротворённое чувство светлой грусти по собственному детству, в котором так быстро не осталось места для рисования, поделок и сборки конструктора: каждый день – борьба за жизнь, наполненная голодом, разочарованиями и крохотными минутами прекрасного, вроде обнаружения цветка бочкоствола* внутри шагохода. Вскрыла замок, и туго набитый кейс резко выплюнул наружу содержимое: чехол с инструментами, кипу детских рисунков, кучку смятых фантиков от конфет, парочку сломанных бластеров, несколько пар тканевых и кожаных перчаток, заляпанных машинным маслом, тряпки и чертежи тех-отсеков. Среди вороха бумаг и ткани валялась мягкая игрушка голубого цвета с салатовыми вставками на острых ушках. Рей осторожно взяла её в руки и с любопытством оглядела: затёртый правый глазик, местами проплешины шёрстки, на бочке сбился в кучу клок наполнителя – хозяин игрушки любил своего подопечного и часто играл с ним.

Внезапно перед глазами пронеслась яркая вспышка, вокруг всё застлало пеленой, которая, впрочем, быстро рассеялась, и Рей увидела напротив малыша, прижимающего к себе голубую мягкую игрушку, которую она только что обнаружила. Тёмная вьющаяся шапочка волос, большой носик, лицо усыпано родинками, оттопыренная пухлая нижняя губа. Мальчонка обратил к Рей карие блестящие глаза, радостно заворковал и замахал куклой, протягивая её незнакомке. Образ угас, оставив Рей обездвиженной и поражённой. В воздухе оседала старая пыль, ложилась вокруг чемоданов, свет по-прежнему блёкло обливал предметы и заправленную постель, но перед глазами всё ещё стояли ясные мягкие очертания и искрящаяся широкая улыбка ребёнка. Рей опустила руки на колени, её рот задрожал. С пылкой нежностью приложила к лицу игрушку и позволила себе тихие неудержимые слёзы.

«Бен… – тоска образовала в её груди полость, о которой она предпочитала не думать весь этот месяц. – Мой милый, мой родной», – смущённо зажмурилась, опалив себя невыразимой чувственностью, никогда прежде не распробованной во всей полноте этих ласковых слов. И это к нему-то, родному и милому, она собиралась не возвращаться ещё очень долго. Рей было страшно, что она вновь размягчится и позволит их отношениям вернуться к той оскорбляющей неопределённости, которая уродовала в её глазах облик Бена. Она была готова простить ему запутанность чувств, но решительно поняла одно – отныне никакой близости, никаких уединённых разговоров, только по делу или в компании друзей.

Добирались до пункта назначения не спеша и без суеты. Через неделю Митч и Рей вылетели к планете, на которой скрывался спонсор доставленных на Корусант аферистов: голубая, с зелёными и бело-розовыми прожилками. План захвата был перенесён на завтрашний день, поскольку Митч порядком устал, а Соколу требовались дозаправка и технический осмотр. Рядом с планетой находилась станция «Сияющая» в форме разорванного кольца – грандиозное сооружение, строительство которого завершилось на пороге захвата власти Палпатином. Предполагалось, что здесь будет обустроено здание большой библиотеки для студентов различных специальностей, научно-культурный центр и гостиница, но этим планам не суждено было осуществиться. В Эпоху Империи станция пустовала и в основном использовалась в качестве перевалочного пункта для дозаправки кораблей и отдыха пилотов. С окончанием войны её выкупил загадочный состоятельный человек по имени Эрл Гранд. О нём ходило множество слухов, но достоверно никто не знал, как ему удалось сколотить своё огромное состояние на пепелище тех дней: одни говорили, что богатым его сделала торговля оружием, другие – спекуляция, но кое-что знали наверняка – господин Гранд обожал гостей. «Сияющая» превратилась в гостиницу с уникальной библиотекой в своём составе, правда, постояльцев принимала не так уж много, поскольку здешние торговые пути утратили былое значение и популярность. Зато Митч был здесь частым гостем, и господин Гранд вскоре стал его добрым другом, делающим наёмнику щедрую скидку за проживание.

После изысканного ужина Эрл повёл гостей прогуляться по станции, а заодно решил поболтать со старым приятелем и узнать у него какие-нибудь сплетни с Гринстока. Поначалу Рей активно участвовала в разговоре, но вскоре хозяин пустился в воспоминания, и Рей потеряла нить обсуждения.

– Я пройдусь одна, ничего? – дёрнула Митча за рукав.

– Эрл, мы утомили мою подругу, она хочет отколоться, всё в порядке? – шутливо подмигнул господину Гранду.

– Я вас не обижу, Эрл? – поинтересовалась Рей.

– Чтобы я переживал о том, что кто-то хочет осмотреть мою станцию? Глупости. Да и что может быть интересно молодой леди в сальных разговорах старых друзей?

– Не такая уж она и леди, – захохотал Митч.

– Я просто чувствую себя немного лишней…

– Знаешь, где тебе понравится? В главном коридоре: там красиво и никого нет, через панорамное остекление во всю стену можно любоваться космосом и мечтать. Я обожаю часами там круги наматывать и предаваться долгим размышлениям.

– Звучит замечательно.

– Тогда до завтра, Рей, – господин Гранд махнул ей рукой и тут же вернулся к болтовне с Митчем.

Рей обошла площадку с ресторанами и сувенирными лавками и вышла к главному коридору, что находился со стороны внутреннего фасада сооружения. Монументальный и минималистичный дизайн, вдоль стены вереница тонких тусклых ламп, а под потолком тянулась балюстрада второго этажа, на котором располагались гостиничные номера. За стеклянной стеной открывался непостижимо прекрасный вид на звёзды и далёкие планеты разных цветов, напомнившие Рей о полевых цветах Гринстока. Её одиночество перед лицом этой торжественной картины не казалось убивающим и уничтожающим, напротив – в нём было спокойное величие, дающее свободу для глубоких дум и открытых чувств. Рей остановилась и уставилась вдаль, где-то там внизу её ждала неизведанная планета, ждал завтрашний день и захватывающая развязка приключения. «Скорее бы уже всё это кончилось!» – призналась она себе, с грустью припав лбом к стеклу. Ей надоели все лица на свете, ей безумно наскучили весёлые скитания, она до нервных тиков устала от интересных рассказов: Рей желала лишь голоса Бена, его мимолётных касаний и непривычной прежде радостной улыбки, в которую она влюблялась снова и снова. Внезапная мысль коснулась её сердца, Рей запустила кисть в перекинутую через плечо сумку, пошарила по дну и нащупала то, что хотела – шершавую обёртку уже сплющенного и подтаявшего кусочка шоколада. Того самого, что в её ладонь вложил ласковым жестом Беном, когда они отдыхали в баре.

«Как же я хочу, чтобы ты оказался сейчас здесь! Прямо в эту секунду. Хочу потерять гордость и стыд и обнять тебя со всей силы! Хочу, чтобы ты был моим!» – обхватила плечи, удерживая непослушные мысли в голове, и испугалась того, как же развязно это прозвучало, даже в её голове. Но космосу можно доверять – он никому не расскажет, о чём она мечтала в это уязвимое мгновение.

Через пару часов отправилась в свой номер, дабы начать готовиться ко сну. Приняла ванну с ароматическими солями и пеной, которыми были забиты настенные шкафчики, облачилась в пижаму и села на кровати. Сон не шёл к ней, и Рей любовалась видом из окна спальни. Особый трепет в ней вызывал большой газовый гигант, опоясанный кольцами, вокруг которого вращалась россыпь карликовых планет. Небесные тела медленно плыли в невесомости, исполняя незамысловатый танец: «Чего уставились? Толку от вашей красоты никакого. Приведите лучше ко мне его… – капризно простонала и откинулась на спину, протянула ноги и упёрлась пятками в матрас. – Вот бы он был рядом, вот бы раздел меня и прижал к себе. Мой милый, мой родной, – с блаженством пробовала на языке уже знакомый вкус сладостных эпитетов, – мой драгоценный, ненаглядный, мой желанный Бен, – осмелела и заелозила по одеялу. – Хочу быть с тобой голой!» – с остервенением стащила с себя верх пижамы и уютные широкие штаны. Прикрыла веки и медленно проследила пальцами округлости грудей, воображая, что это руки Бена гладят её кожу. Между ног хлынуло вязкое тяжёлое тепло и отдалось внутри бьющейся наружу пульсацией. Рей повернулась набок рывком и зажала между бёдер одеяло, как можно сильнее сдавив мышцами промежность. Она расслабилась, затем вновь повторила это приятное напряжение. Ещё и ещё. Этот момент казался ей таким порочным, таким захватывающе «неправильным», обволакивающим, что было трудно дышать, и через минуту меж её сжатых вновь бёдер разлилась горячая судорога и наполнила собой низ живота: «Кайло», – прошептала, захлёбываясь от восторга, и закрыла в стыдливом смешке рукой рот.

Рей вглядывалась в сумрак, мысленно спрашивая себя, почему вдруг ей вспомнилось это имя, ведь она свято верила, что ненавидит его. Но другого она произнести не желала. Искромётная вспышка сонливости поглотила и вопросы, и думы, унеся с собой во мрак её обмякшее тело.

Перед глазами плыл пасмурный туман, и океанические брызги леденили кожу. Рей вздрогнула, оглядев себя, испугавшись, что была раздета, но обнаружила на себе белый костюм и обувь. В воздухе пахло ржавым железом, сыростью и холодом. Подняла голову и увидела перед собой Кайло Рена, держащего в руке голокрон. Выточенная из камня стать, гордая осанка, за спиной чёрный плащ в пол – словно из другого измерения явился. Он говорил с ней о Тёмной стороне, и Рей отвечала ему в точности теми словами, что и в минувшем – её разум был заперт в клетке, в теле безвольной куклы. «Я хочу прикоснуться к нему! Я не хочу драться!» – в ужасе думала она, не желая вновь переживать битву, что должна была вот-вот разразиться между ними.

– Единственный способ добраться до Эксегола – только со мной, – невозмутимо и бескомпромиссно произнёс Кайло, затем яростно сдавил голокрон, и тот с хрустом раскрошился в его могучей руке.

Рей глубоко вдохнула и прикрыла веки, заставила пальцы деактивировать сейбер. Снова взглянула на него, с облегчением осознав, что всё ещё стояла на месте и теперь могла контролировать свои реакции. Каждая мышца в теле Кайло напряглась, готовая увернуться от напористой атаки, но Рей осталась неподвижна, и это вогнало Рена в ступор.

– Твой СИД одноместный, – отпустила с ухмылкой Рей, и Кайло пару раз моргнул, проверяя, не снится ли ему происходящее.

– Ну, да… – тихо и несколько сконфуженно произнёс он, стараясь не терять при этом грозной позы.

– Значит, либо это очень необдуманное предложение с твоей стороны, либо наоборот чересчур хорошо спланированное совращение, – Рей задорно улыбнулась и медленно двинулась в его сторону, чем окончательно вывела Кайло из равновесия, и он инстинктивно отступил на пару шагов. Рей не сдержала светлого смеха.

– Я вовсе не собирался… я…

– Надеюсь, в кабине пилота теплее, чем здесь.

Очутилась подле него и медленно взяла за руку. Он молчаливо и оторопело наблюдал за каждым её движением. Волной сна их отбросило в кабину звездолёта. Кайло сидел в кресле, и Рей живо забралась к нему на колени, обвив руками шею, и глубоко поцеловала. Он сдавленно простонал и неистово прижал её к себе в ответ. «Не отпущу теперь тебя», – властно прошептала Рей и принялась раздевать его.

Сонная лихорадка лишила её чувствительности, дав сию секунду то, что она так пылко призывала. Рей не слышала и не ощущала, как по полу спальни раздались упругие и тихие, хищные шаги, как над её напряжённой грудью дрогнула широкая ладонь и укрыла обнажённую кожу одеялом. Она не слышала, как колени коснулись пола рядом с кроватью, и жаждущие пальцы до скрипа ткани сжали простынь в мучительных нескольких сантиметрах от её нагого тела.

– Забери меня! Обними, овладей! – громко стонала Рей, когда Кайло погружался в неё осторожными, но сочными толчками, и сладостно прижала к груди его голову, сжав на затылке взмокшие пряди. – Забери меня! Хочу быть голой! – и он разворотил вырез её туники, обнажив грудь, чтобы припасть к ней горячим языком.

В этот миг откинутая рука сонной Рей нашла путь к самому желанному наяву и нежно пробралась к волосам на затылке Бена, сгорающего от вожделения. Секунда, другая – испепеляющее пламя – и Сила отбросила его обратно на Гринсток. Рей открыла глаза и посмотрела во тьму на цветастые искры под потолком.

Комментарий к Часть VIII

**Выдержки из статей на Вукипедии:**

*Дежарик** – популярная настольная игра для двух игроков, в которой команды голографических существ боролись друг с другом на круглом игровом поле.

* Система Хосниан** – звёздная система в Центральных мирах, принадлежавшая Новой Республике через тридцать лет после битвы при Эндоре. В данной системе находилась планета Хосниан-Прайм, которая являлась столицей Новой Республики.

*Бочкоствол** – цветок, который в юности Рей обнаружила в пустыне на Джакку, внутри шагохода, который в итоге приспособила себе под жилище.

*Сцена, в которой Рей находит игрушку Бена, вдохновлена артом от автора SketchyBones: https://sun9-3.userapi.com/c813024/v813024696/92008/blapQXEtAUc.jpg

________________________________________________________________

*Фюзеляж** – корпус летательного аппарата. Связывает между собой консоли крыла, оперение и (иногда) шасси.

**Пост к главе**: https://vk.com/wall-24123540_3342

**Группа автора**: http://vk.com/club24123540

========== Часть IX ==========

Никогда в своей жизни Бен не видел такого листопада, как на Гринстоке. С прохладой и сыростью лес насытили запахи прелой растительности, отсутствие привычных звуков насекомых и птиц открыло слуху завораживающую тишь, а взору явили себя звери, каких было не видать в летнюю пору. В свой единственный на неделе выходной Соло навёрстывал километры по неисхоженным тропам, отдаваясь неугомонным мыслям и восхищению – такому обыкновенному, тихому, сокровенному. На сапоги прилипли комья грязи и хрупкая сеточка корней увядших трав, к брюкам прицепилась паутина, и местами ткань покрылась зацепками от голых сучьев. Позади остались роща, опушка, поросшая ягодами, и небольшое сильно пахнущее торфом и мхом болото – Бен вышел к мелководной узкой речушке, заваленной через каждые пару сотен метров упавшими деревьями. Уселся на стволе одного из них, устало выдохнул облако пара в холодный и чистый воздух, разулся и опустил стопы в ледяной поток, поставив рядом сапоги. Невообразимо. Незнакомый прежде покой. Вода понесла с собой мутное скопление грязи с обуви, которое на краткий миг расплылось по прозрачной глади туманом и исчезло.

Он пытался справиться с накрывающей его всё сильнее с каждым днём злобой, никак не мог выкинуть из головы минувший эпизод в кабинете своего начальника, которому он предлагал план развития инфраструктуры вокруг порта и строительства новых корпусов для сотрудников. Как назло у того гостил губернатор, которого Бен не выносил всей душой.

– Какой запальчивый юнец у тебя пашет, Лесли, – буркнул губернатор, не вынимая изо рта электронную сигару.

– Юнцом я был лет десять назад… господин губернатор, – удерживая внутри себя ярость, процедил Бен, не поворачивая головы. – Лесли, послушай, – вновь обратился к начальнику, придерживая края чертежей, – в бюджет мы уложимся: я всё просчитал, даже свою зарплату готов временно урезать, но обещаю тебе, что через полгода-год это принесёт плоды. А там уже можно будет расширить посадочную площадку и даже достроить парочку новых ангаров…

– Вот разошёлся! – вновь загоготал губернатор, смачно прихлебнув коньяк. – Может, ещё и штат урежешь сам, ась? Твои предложения на деле потребуют куда больше финансовых вливаний, а кто вам с этим поможет, позволь-ка спросить?

– Я, кажется, не с вами разговаривал.

– Бен, тише, тише, – Лесли легко взял его под локоть своей морщинистой рукой и отвёл в сторону. – Я понимаю, ты хочешь всё с наскока поменять, но так дела не делаются. Даже если мы будем ужиматься в имеющийся бюджет. К тому же его весомую часть я решил потратить на празднование стопятидесятилетия Пайн-Порта: людям нужен праздник и положительные эмоции, они заслужили такого рода отдых. Это и повод для гордости.

– Ты серьёзно? Знаешь, даже спустить эти деньги в унитаз было бы не столь безумно.

– Следи за языком, мой дорогой мальчик, я твой начальник.

– Лесли, ты бы меньше слушал эту усатую сволочь…

– Эта усатая сволочь, как ты выразился, мой давний приятель. И он давно губернатор полиса.

– Да на Гринстоке каждый второй «давно» свою задницу пригрел на одном и том же месте, – ядовито усмехнулся Бен.

– Да, да, мой дорогой, мы старые и никчёмные, – ласково улыбнулся Лесли, и в его серых глазах проступили добрые искорки ответного сарказма.

– Хорошо, согласен, я как ураган – мне подавай всё и сразу, такой уж недостаток характера. Поэтому предлагаю компромисс: начнём с капремонта и строительства столовой для сотрудников, а дальше потихоньку пойдём по плану. Ты мог бы уговорить усатую сволочь помочь нам финансово: усиленный клиентский поток и более развитая инфраструктура в районе порта увеличат доход и в городскую казну. Он знает, что ты исправно платишь налоги, и будет вдвойне доволен тем, что прибывающие на Гринсток станут обогащать местные заведения. Мне лишь нужно, чтобы ты помог мне предметно просчитать всё с экономической точки зрения.

Лесли молчал, и Бен таращился на него блестящими глазами, как ребёнок, ждущий сладостей, но старик всё делал вид, якобы глубоко задумался. Затем он перевёл взгляд на заскучавшего приятеля, по-родительски похлопал своего подчинённого по плечу и выкатил наивную мину:

– Я подумаю, Соло, хорошо? Не надо торопиться.

«Не надо торопиться, – с отвращением проговорил себе под нос Бен, уже не ощущая холода быстрых вод. – Неделя прошла с того разговора, а Лесли и не думал к нему возвращаться. Хах, ну, разумеется! И на что я только рассчитывал? Что эти старикашки вдруг помолодеют и одумаются? Им наплевать, что останется после них. Но я не желаю жить в этих руинах».

К дому возвращался в сумерках, ощущая тяжесть в ногах и упоительную усталость. Просёлочные дороги размыло из-за частых дождей, и идти по ним пешком было затруднительно и неприятно – всё равно что кататься с грязевых горок. По пути Бену приходилось перетаскивать через мутные глубокие лужи ребятню или откликаться на призывы «подержать за ручку» уставших стариков. Внезапно он отчётливо расслышал впереди весёлый, залихватский хохот, который мог принадлежать только одному человеку. «Если он здесь, то и Рей тоже», – его сердце, казалось, подпрыгнуло до глотки, Бен ускорил шаг, невзирая на риск поскользнуться на густой грязи. Из-за поворота показались держащиеся за руки Кори и Митч – перекрикивающие и перебивающие друг друга, умудряющиеся целоваться на ходу.

– Вот уж кого давно не видел! – Бен приветливо махнул им рукой.

– Охренеть! Громила, ты что ли? – радостно завопил Митч. – Я так тебе рад, ты не представляешь!

«Нет, не представляю», – между делом подумал он.

– Ты так орёшь, что тебя на много миль можно услышать, – усталая улыбка озарила лицо Бена.

И как только они поравнялись, Митч набросился на приятеля с радостными объятиями, чем немало смутил его, и принялся без устали вещать о деталях своих приключений. Бен старался внимательно слушать, но язык уже был готов отпустить вопрос, что мучил его больше всего. Он тактично выдерживал время, чтобы это не выглядело невежливо или более того – неуместно. К тому же он знал Митча: начнёт ещё неудобные шуточки, а Бену этого не хотелось. И только когда начали прощаться, он наконец с блаженством позволил себе поинтересоваться:

– А Рей дома сейчас? Работает, наверное?

– Рей-то? Не, она задержалась на Корусанте у какого-то дружка. Уж не знаю, что у них там, но она у него ночевала и до этого… Может, они это, того?

– Нет, ну, ты хуже местных сплетниц! – Кори шутливо ущипнула любимого за бок. – Даже если и так, думаешь, она в итоге свою подруженцию в твоём лице не посвятит в сердечные дела?

– Да я всего-то желаю ей всяческого счастья, и с мужиками в том числе, а то она дома как затворница живёт.

– Ладно, я понял, – неловко почесал затылок Бен. – Рад был увидеть вас, до встречи, ребята, – угрюмо кивнул на прощание и зашагал к дому.

– Приходи денька через четыре к нам! – крикнул Митч ему вдогонку. – Рей как раз должна вернуться, и я хочу устроить у нас дома дружеский вечер, ты как?

– Я приду.

– Ну, и славно!

Митчу нравилось готовить. Именно поэтому он отправил Кори за Рей, а сам остался дома заниматься закусками. Бен, охваченный волнением, ходил за ним по пятам, спрашивая, не нужна ли хозяину дома помощь, но тот всучил ему высокий бокал пива и сказал, что ему по душе одному со всем справляться.

– Сделай уже хотя бы глоток этого грёбаного пива, прошу, перестань мне на нервы действовать, – смеялся Митч, протирая столешницу. – Или тебе по душе только та зелёненькая крепкоградусная дрянь из бара, от которой кишки выворачивает?

– Не совсем, я больше поклонник средства для мытья стёкол, – Бен равнодушно скривил рот, оглядывая содержимое бокала под безудержный хохот Митча. – Всё хотел спросить, как так выходит, что твоя девушка спокойно расстаётся с тобой на долгое время? Неужели не ревнует? А ты нередко ещё и в компании подруги отлучаешься.

– Ого, мы типа откровенничать будем? Как девочки?

– Можно попробовать как два взрослых мальчика.

Лицо Митча сделалось серьёзным и задумчивым. Открытость была ему не чужда, к тому же он любил почесать языком.

– Знаешь, когда-то я думал, что мы с Кори не продержимся и года. Звёзды, каким же я был до неё придурком! – провёл рукой по волосам взад-вперёд. – Иногда дружки спрашивают меня, мол, в чём секрет, что мы так долго вместе и не устали друг от друга, а я всегда отвечаю одинаково: дескать, всё банально, и мы просто много разговариваем и много занимаемся сексом.

– И всё? – удивлённо вздёрнул брови.

– Ну, да. Только под разговорами я имею в виду, что мы проговариваем имеющиеся проблемы, пытаемся решить их, находим компромиссы, но важнее всего – делимся чувствами. Кори до-о-лго меня учила этому! Уверяла, что замалчивание переживаний лишь отдалит нас. И мы учились слушать друг друга, а не только требовать… Понимаешь, когда я решил завоевать её – одну из первых красавиц академии художеств – я был дураком. Отец бросил нас, и у меня случился сдвиг на фоне развода родителей: я стал стесняться мамы и много общался с этим недотёпой, во всём ему подражал, в особенности его мужланским замашкам. Думал, что если я брутально, «по-мужски» буду ставить условия и брать своё, то все девчонки к моим ногам штабелями будут укладываться. И вот представь, подваливаю я такой умник к моей Кори и говорю: «Я всё решил, детка! Ты будешь моей. Через пару лет я окончу лётную академию, мы поженимся, найдём крутую работу, будем трахаться по несколько раз на дню и станем счастливы». Никогда не забуду того презрительного взгляда, каким она меня окинула: «Как интересно, – говорит такая, – а ты, мудила, не хочешь поинтересоваться, чего хочу я?» – это было озарением. Мы через многое в итоге прошли, и я лишь спустя долгое время узнал, что тоже нравился ей тогда, но Кори вовсю мурыжила меня, потому что всё, что я делал – просто хотел брать, невзирая на её желания. И возвращаясь к твоему вопросу: я обрёл эту девчонку с большим трудом, так что потерять её будет самым глупым фиаско в моей жизни. И она знает об этом лучше меня.

Бен ловил каждое произнесённое слово и всё думал, что те прежние чувства Митча ему будто бы знакомы: бессилие перед столкновением с чужими потребностями, когда кажется, что именно свои важнее и определяют дальнейшее развитие. Что главное – принять условия, что поставил он, а с остальным можно будет разобраться в процессе.