Текст книги "Услышь мой голос во тьме (СИ)"
Автор книги: Victoria M Vinya
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)
– Да я бы сказал, что не шибко отличается. По качеству уж точно одинаковы.
– Прекрасно, – процедил сквозь зубы, горящими глазами таращась в монитор и записывая новую пометку. – Тогда свяжись с ним в ближайшие дни, хочу встретиться, чтобы заключить контракт на поставку, если его товар пройдёт проверку и всех устроят условия сделки. Да и неплохо бы тут хлам подразгрести…
– Бен, ещё зола от нашего дорогого Лесли не остыла в крематории, а ты уже тут так резво хозяйничаешь. Я понимаю, что это не потому, что ты его не уважал, но дай себе хоть минуту покоя: вечно суетишься, туда-сюда, там пошёл тумаков раздал, себе мозг вынес, а потом домой полетел ушатанный вусмерть. Ну? Посиди спокойно, побухай за упокой старикана, чего мечешься?
– Мысли не умолкают никак. Я весь на нервах, да и надо решать ряд задач как можно быстрее: на меня теперь люди работают, я несу ответственность за них и за целый порт.
– Уж поверь, сегодня твоя излишняя озабоченность никому не нужна, неделя впереди на подготовку, – Говард умолк и прикрутил крышку к горлышку бутылки. – Раньше и не задумывался, какой отсюда чудесный вид. Особенно, когда вот так безлюдно, а вдали настолько потрясающий закат.
– Да, я тоже, – Бен сложил перед собой руки, уткнувшись в них подбородком, и снова уставился в окно. – Солнце окутано томлением, как долгое прощание с любимой.
– Вот это проза пошла… Торжественно заявляю, что ты маленько нажрался, Соло!
***
– Ты глянь только на него, Грег! Как сияет, а! Отполированный весь – ни дать ни взять принц или жених.
– Хм, думаю, где-то примерно посередине, – молодецки ухмыльнулся Бен, небрежно взъерошив пряди на затылке.
– Наш Соло – и принц! – хрюкнул Валдэр.
– Наследник правителей Алдераана, – со сдержанной гордостью и как бы подыгрывая соседу продолжил он.
– Слышь, принцесса, у нас опять с раковиной беда, – заворчал Грег, – посмотри хоть в ближайшие дни, в чём там проблема.
– Знаете, парни, проблема в том, что вы оба криворукие придурки, и это при том, что у Валдэра целых четыре руки.
– До чего же ты злющий порой, Соло, – обиженно пискнул Валдэр, почесав складочки на пузе.
– Да вы как кастрюли делить – так оба бойцы-налётчики, а если я вам по делу что-то говорю, так сразу злющий. Между прочим, Валдэр, я предупреждал тебя рыбью чешую в сток не бросать. Но демонстративно игнорировать меня, потому что я, видите ли, злющий, вы сочли очень остроумным решением.
– Дуй уже скорее к своей девчонке! Может, хоть подобреешь.
– Надеюсь, что не слишком, а то вы расслабитесь.
– Наследник выпендрёжников Алдераана, – гоготнул Грег, вешая на кухне чистое полотенце.
– Возможно, где-то в этих словах притаилась истина, – бодро натянул сапоги, махнул рукой и вышел наружу.
Он шёл к её дому пешком, осознавая каждый шаг и каждый вдох. Солнечный свет казался ярче, чем обычно, распростёр к земле искрящиеся объятия, танцевал на каждом листке, дрожал на каждом цветке. Ветер таинственно напевал, плутая среди сочных стеблей, подгонял вперёд, остужая пылающую под одеждой кожу. «Ты подарила мне право увидеть всё это, вновь узнать доброту. Ты всегда боролась за второй шанс для меня и продолжала, даже когда было не на что надеяться. Даже когда я выбрал смерть. Ты пришла за мной в пустоту и обняла, чтобы забрать домой. Забрать к себе», – от непостижимой приятности этих мыслей поджимались пальцы ног, и он ускорил шаг. Показавшаяся впереди аллея предвещала скорый поворот к улице, где жила Рей. Покачивающиеся ветви с переливающимися в лучах листьями серебристо-зелёных и тёмных оттенков любезно укрыли его в малахитовой тени. В её прохладе терпко пахла земля и влажная трава у кустов, птицы тихо пересвистывались в гуще крон. Как только хвойные и лиственные лапы в конце дорожки расцепились над головой путника и показалась тропа среди оград, увитых плющом, хмель счастья опьянил Бена, растёкся по венам и стал его кровью.
Тёмно-зелёная крыша её дома. Опутывающая тело дрожь.
Ноги донесли его к двери, но как только Бен занёс кулак, чтобы постучать, в сознании разлилось нечто почти позабытое – невероятное ощущение утраченного единения: он знал, что Рей не внутри, а на заднем дворе. Как он знал это когда-то давно и мог протянуть ей руку через сотни парсеков. Обойдя дом и тихо открыв калитку, замер и очарованно уставился перед собой: его Рей сидела коленями на рыхлой почве в нескольких шагах от него, окружённая ящиками с рассадой и механизмами для поливки, утирая тыльной стороной ладони взмокший лоб.
Она сажала красные и синие цветы.
Сердце Бена переполнилось, он как никогда остро ощущал красоту вокруг и близость Рей, которая сняла с руки тканевую грязную перчатку и с благоговением прикоснулась к багряному лепестку.
«И ты меня любишь… Без оговорок и без «но». Ты любишь меня прямо сейчас? В эту секунду? Любишь, пока твои усталые пальцы касаются лепестка. Любишь в это мгновение, когда целиком погружена в своё суетное занятие. Ты любишь меня, пока утомлённо поднимаются и опускаются твои плечи? Наверное, ты любишь меня и этими плечами – собой целиком!.. – На мгновение Рей замерла, ясно ощутив его присутствие. – Ну же! Солги! Солги мне всем своим существом, что остановилась не потому, что чувствуешь меня. Посмотри на меня! Посмотри глазами, которыми ты любишь меня. Посмотри…»
Подняла голову и обернулась, объятая чудесным сиянием. Улыбнулась с гладящей беспечностью, убив расстояние между ними и тысячи сомнений, что растаскивали рассудок на части. Ему стало трудно дышать от радости.
– Бен! Здравствуй! – крикнула с нескрываемым восторгом, юрко подскочила с земли, неуклюже и суматошно отряхнула бриджи от прилипшей мягкой земли и сорняков. Сорвалась с места, но на полпути искусственно замедлилась, постаралась придать лицу чуточку отстранённости.
«И опять этот навязчивый и бессмысленный самоконтроль. Не приведи мне понять, что ты чересчур радуешься моему визиту! Как будто я не замечу».
Подплыла к нему, поправляя на ходу пушащиеся пряди у висков и продолжая отряхиваться. Бен неотрывно оглядывал её, каждую чёрточку, впитывая в себя этот момент и упиваясь невесть откуда взявшимся чувством власти. Власти над ситуацией. «Невозможность рассказать для тебя была мукой, но отчего-то мне это даже забавно: ты не знаешь, что теперь я знаю. Знаю всё. Знаю даже больше, чем нужно. Больше, чем было бы удобно. Тебя словно можно схватить и спрятать в кулаке, сладостно ощущая, как в нём трепещут крылышки твоих подавляемых ко мне чувств».
– Я так рада, что ты пришёл, – заговорила она сбивчиво, едва удерживаясь, чтобы не зарыдать, – я бы и сама пришла. Это правда. Мне стыдно за то, как я себя вела. Оборвать тебя на полуслове было трусливо и нечестно…
– Нет, нет, погоди! Постой! – он взял Рей за плечи, приулыбнулся и посмотрел ей в глаза. – Я сам виноват. С моей «поспешностью» мы бы до старости тянули, – тихонько рассмеялся и погладил полусогнутыми пальцами её щеку. – Я теперь скажу совершенно определённо, чтобы ты осознала: я давно ничей, я даже никогда не был ни с кем так близок, как тогда с тобой. И ты мне безумно нравишься… нет, я влюблён в тебя! До такой степени, что у меня трясутся колени. Я бы не задумываясь повторил позавчерашнее прямо здесь, если бы ты хоть малейший намёк дала. Хотя это звучит довольно нелепо, потому что я пришёл, чтобы пригласить тебя пойти куда-нибудь со мной. Это будет свидание. Я ведь без ума от тебя, значит это действительно свидание.
Рей на миг обомлела: столь откровенный поток чувственных слов из его уст звучал непривычно, и она озадаченно моргнула, дёрнув подбородком.
– Да. Разумеется, да. Конечно, да, в смысле… – сделала длинный выдох, пытаясь нащупать равновесие и спокойствие. – Мне только надо бы в душ и переодеться…
– Я едва ли тороплюсь.
– Чудесно, – прошептала она и, неуверенно протянув руку, с блаженством коснулась его чёлки, всё ещё не веря, что между ними установилась эта новая открытость. – Бен, я ведь тогда толком с ним время не провела. Ушла и слонялась по городу всю ночь.
– Мне безразличен он и то, что было. Не нужно оправдываться. Сегодня весь день лишь мы с тобой. Всё, что захочешь.
– Я сейчас не могу придумать, чего хочу. Пойду, куда поведёшь.
– Что ж, раз так, у меня есть парочка идей навскидку. Прежде всего, хочу показать тебе одно место в Сосновом каньоне: оно вроде моего сокровенного уголка, где можно вволю заниматься самоедством или какими-то более созидательными для психики вещами. Мне важно поделиться им с тобой.
– Это очень трогательно, – она опустила взгляд, призадумавшись и будто собираясь с мыслями, затем мягко взяла обе его руки и легонько сжала в своих ладонях. Бен задержал дыхание, предвкушая её новообретённую нежность. Рей невесомо скользнула щекой по его костяшкам и принялась покрывать их отрывистыми поцелуями. Каждое прикосновение её губ представлялось Бену синекрылыми бабочками*, садящимися на его кожу: далёкое воспоминание, полное детского бескрайнего счастья – оно слилось с его новым счастьем и растворило в себе печаль.
«В неумолимом хаосе войны, в суете, жестокости и недопонимании мы ухватили несколько минут связавшей нас тишины. Это всё, что у нас было. И это то, ради чего было не жалко распрощаться с собственной шкурой. Но как я счастлив, что пережил вместе с ней эти удивительные моменты покоя здесь. Такие долгие, близкие – невообразимо близкие! Теперь, когда я вспомнил её, они волнуют меня куда сильнее, потому что прежде я не мог представить по-настоящему нас двоих вне войны: одни лишь фантазии, как мы будем вместе править Галактикой, в них не было места приземлённой нежности, откровенным долгим разговорам по душам, что случились между нами. Я даже боялся грезить в полную силу! Это было настолько желанно, что я ощущал уязвимость и путал её со слабостью. Боялся разочароваться в иллюзиях… А теперь она целует мои руки. Она. Та самая Рей, которая всегда нападала первой. Целует и дрожит… Я люблю её сильнее, чем когда-либо любил. За тот огонь и за этот покой. Я испытал с ней всё. И хочу ещё больше».
Бен рассматривал россыпь веснушек на её лбу, шрам на плече, форма которого будто бы незатейливо предвосхищала прикосновение рук, и вспомнил ужаливший его страх, когда заметил, как один из преторианцев ранил Рей в пылу битвы в тронном зале Сноука. Коснулся кривоватого рубца с эхом злости и сострадания в груди, с наивным желанием подарить запоздалое на пару лет утешение.
– Я не буду долго копаться. Если хочешь, можешь подождать меня в гостиной, – оставила его руки и взглянула себе под ноги, оттолкнув носком изогнутую сухую веточку.
– Пожалуй, так и сделаю, – бережно заправил ей за ухо одну прядь. – Полетим транспортом: от лётного поля здесь неподалёку на днях стали отправлять небольшие пассажирские судна к парочке остановок в Сосновом каньоне. Губернатор полиса иногда умеет удивлять своевременной реакцией на жалобы! Больше не придётся дышать пылью на спидере три часа. Хотя в этом была своя прелесть… Но возможность скорее добраться до работы всё-таки целесообразнее.
– Только у меня не прибрано! Много работы в дом притащила, там караул.
– Твой бардак меня не остановит, если ты так переживаешь, – в озорном самодовольстве поджал губы.
«Нет, до чего же всё-таки хорош! Так бы и убила за это!» – в околдованном бессилии капризно свела брови. Её мысль шаловливо привстала на цыпочки и бесстыже прошмыгнула в голову Бена. Он не удержался от вскружившего голову наслаждения и хитровато ухмыльнулся, источая магнетизм счастья, которому покоряются против воли, и Рей была готова поколотить Бена за то, какой податливой она стала в одно треклятое мгновение. Он, как зверь, почуял её уязвимость и захотел прижать к себе в сжигающем объятии, беззастенчиво шепча у её горячей щеки: «Ну, чего теперь бесишься? Ты же этого хотела!»
Вошли в дом, Бен расположился за столом в гостиной, Рей принялась суетливо убирать ремонтируемые приборы и детали, её охватило волнительное оживление, дрожь то накатывала, то отступала, действия лишились последовательности. Покончив с подобием уборки, схватила из спальни полотенце с чистым бельём и скрылась в ванной. Бен придавался романтическим размышлениям и воспоминаниям, глядя на трепыхание штор на ветру, не подозревая, в какой ужас впадала Рей, лихорадочно уничтожая волосы на теле и оттирая чуть не до блеска кожу. Подсознание с восхитительной порочностью повторяло «ты знаешь, чем всё закончится», и ей было страшно оказаться в это желанное мгновение «неидеальной», «некрасивой», «отталкивающей», она придумывала себе один за другим глупые страхи и позволяла им овладевать собой. Бряцанье дверей настенных шкафчиков отдавалось в ушах лаем, в мокрой духоте витали мыльно-фруктовые запахи, вызывавшие головокружение. Рей даже вспомнила о противозачаточном препарате, поселившемся в её ванной благодаря осмотрительности Кори и Митча во время дружеских ночёвок. Каждое утро во время чистки зубов она со скептическим снисхождением поглядывала на развороченную упаковку с наспех воткнутыми в неё пластинами, как бы напоминая, что та в её доме «приживалка». Ей с трудом верилось, что её подрагивающие пальцы нырнули вглубь коробки, подцепили пару капсул и отправили их в рот. Зачерпнула в ладони воды и сделала большой глоток, запрокинув голову. Крепко сомкнула веки, мотнув головой, и издала смущённый смешок: «Даже не задумывалась раньше над тем, что когда-нибудь буду озабочена подобными вещами. Обыденными и совершенно мне незнакомыми. Так и вижу изумлённую гримасу меня девятнадцатилетней, смотрящей на то, что происходит сейчас!»
Выскочила обёрнутая полотенцем, оставляя за собой вереницу маленьких мокрых следов, и заперлась в спальне.
Не имея привычки долго подбирать одежду, Рей с огорчением обнаружила, что не знает, что ей надеть. Злосчастное жёлтое платье она даже не рассматривала, разочарованно понимая, что оно-то как раз было бы кстати именно сегодня. Внезапно её взгляд пал на изголовье кровати, и в глазах мгновенно зажглись счастливые искры.
Ожидание вовсе не тяготило Бена, вопреки переживаниям Рей, он даже находил его приятным. И когда она показалась в гостиной, его лица коснулось упоение. «Алая помада», – удовлетворённо отметил про себя. Простая причёска – пара прядей у висков собраны на затылке, остальные чуть подкручены на концах; на Рей были те самые бордовые бриджи, что и в их первую встречу в роще на холме, и подпоясанная кожаным ремнём безразмерная чёрная туника, горловина которой оголяла ключицы. Как только она подошла ближе, губы Бена удивлённо разомкнулись: на ткани туники он приметил несколько аккуратно заштопанных дыр.
«Ты надела мой свитер на свидание со мной?»
Безмолвное признание. Ласковое обещание. Откровение.
Подошла к столу, на ходу закатывая до локтей рукава, кивнула в сторону выхода. Бен повиновался, не переставая оглядывать её с головы до ног.
– Я, конечно, скажу об этом не первый, – произнёс с мягким сарказмом, – но ты очень красивая.
– Тебе, вижу, до одури нравится злить меня, – весело хмыкнула, щёлкнув застёжкой на туфле.
– Я бы предпочёл что-нибудь другое.
– В самом деле? – вскинула брови.
– Разврат и сознательность… – мечтательно буркнул себе под нос.
– Чего? – изумлённо расхохоталась Рей, звякнув ключами в замке.
– Просто мысли, – делано опустил взгляд в пол.
– У тебя слишком громкие мысли о разврате, Бен Соло! – не переставала смеяться Рей, выходя наружу, в облепляющий солнечный свет.
До лётного поля добрались на спидере Рей, успели запрыгнуть в отлетающий транспортник, направляющийся к нужной остановке в Сосновом каньоне. Дорога заняла около получаса. По прибытии горстка пассажиров высыпала наружу и разбрелась в разные стороны.
Пройдя несколько шагов, Рей замерла вполоборота и, мягко улыбнувшись Бену, с нежностью взяла его за руку, переплетясь пальцами: «Ну, веди», – тихо и волнующе произнесла она, обрамлённая пронзительно синим чистым небом, из-за её спины выглядывали наконечники скал и крутые склоны холмов. Ветер поднимал с бугристой земли красную пыль, и она кружила позёмкой, ложась на приземистые куцые колючие кустарники. Столь привычная картина насытилась в глазах Бена новыми красками, исполнилась волшебным блаженством. Никто из них двоих не мог до конца осознать, насколько настоящим был этот момент, они брели как во сне, с неистовой крепостью сжимая пальцы друг друга, словно Сила снова могла насмешливо разбросать их по разным уголкам Галактики.
Взбирались наверх по петляющей тропинке. Бен то и дело оборачивался, чтобы подстраховать Рей на опасных участках, хоть и понимал, что ей не особенно нужна помощь. Она не противилась его заботе, предвкушая прикосновения Бена снова и снова.
– Ты, верно, думаешь, с каким же идиотом пошла на самое кошмарное в жизни свидание, где приходится ползти по пылищи невесть куда?
– Вообще-то мне нравится это самое кошмарное в жизни свидание, – едва не поскользнувшись на ссыпавшихся камушках, схватилась за кромку джемпера Бена. Он тотчас обернулся и обхватил её запястья, удерживая от падения. Рей лучезарно рассмеялась и припала лбом к его рукаву. – Можешь мне не верить, но это лучше, чем сидеть где-нибудь на веранде в центре города и молча есть, таращась друг на друга.
– Ещё один повод не сомневаться в том, что ты мой идеал, – подтянул её выше. – Ну, вот и пришли.
С багряно-охровой отвесной скалы, с противоположной стороны от речной долины, открывался поразительный вид на песчаную равнину; вдали горел красный огонёк с вышки Пайн-Порта. Сегодня он был безлюден и тих: к корпусам не слетались шустрые спидеры, поднимающие клубки пыли, не садились и не взлетали в ввысь корабли, лишь ослепительные лучи мерцали на возвышенностях, отбрасывающих величественные тени. Рей приблизилась к краю и распростёрла руки навстречу ветру, ощущая, как у неё сжались внутренности от перехватившего дух восхищения. Бен подошёл к скрюченному тонкостволому деревцу с накренившейся кроной, под которым находилась покинутая нора, где он хранил свои вещи, и достал покрывало. Расстелив его на выступе, сел и уставился на равнину.
– До чего прекрасное место, – чуть дыша вымолвила Рей.
– По ночам оно не менее прекрасно, здесь отличный обзор на полотнище неба: спутник Гринстока видно целиком, и хорошо различимы сотни созвездий.
– Теперь я ещё больше понимаю, почему ты так любишь космопорт, пусть и вечно ворчишь на свою работу.
– Он теперь мой.
Рей повернулась к Бену и недоумённо взглянула на него.
– Вчера хоронили моего начальника, он завещал мне Пайн-Порт и неплохую сумму для его обслуживания. До сих пор с трудом верится, но у меня теперь есть целое состояние практически из воздуха,– упёрся за спиной руками в покрывало и сощурился под напором солнечного света. Рей расположилась рядом с ним.
– Представляю, в каком ты был шоке… Но уверена, ты рад, что отныне можешь делать то, что захочешь. Ты хотел этого. Помню, постоянно был не в духе, что не имел достаточно полномочий, чтобы что-то изменить.
– Я чувствую необычайный душевный подъём, какого не испытывал прежде: я начал с пустыми руками, у меня ничего не было, кроме себя самого, и я понимаю, что чего-то достиг… что я чего-то стою. И то, что это даёт пользу другим, питает меня вдвойне. Всю жизнь мне не хватало контроля, но как только я получал его, это не приносило мне полного удовлетворения. Не делало меня счастливым. Никого не делало, надо сказать, – грустно усмехнулся и опустил голову. – Хочу думать, что в этот раз всё иначе.
Рей с состраданием оглядела посмурневшую фигуру Бена и участливо положила руку ему на колено, тихонько стиснув его пальцами, как зверёк пушистой лапкой.
– Сейчас мне очень счастливо. С тобой, – ласково и уверенно произнесла она.
Бен подался вперёд и накрыл ладонью её руку. Он чувствовал, несмотря на её открытость, как страх сковывал Рей, удерживал от излишней благосклонности и эмоциональности. «Мы ведь больше не воюем, да что же ты до сих пор так боишься «проиграть»?» – безостановочно спрашивал себя Соло. Он протянул другую руку, желая дотронуться до её лица, но Рей, словно не заметив этого, поднялась и отошла к краю скалы, обхватив себя за плечи. Нижняя губа Бена по-детски дрогнула при виде этой отчаянной, бессмысленной борьбы. Он поднялся и медленно подошёл к Рей.
– Даже если я скажу «не бойся меня», вряд ли тебя это убедит. Не знаю, как мне выиграть этот бой, – горько покачал головой. – Ладно, я понимаю. Знаешь, я могу не бояться за двоих.
Развернув её к себе и осторожно обвив руками упругие бёдра, Бен приподнял Рей и пристально посмотрел ей в глаза: в их зеленовато-карей глубине оживали тайны, охраняемые ночами, распускались цветы десятка невысказанных желаний. Упёрлась ладонями в сильные плечи, ограждённая от любой возможности сбежать. Она была благодарна ему за этот отрезвляющий плен. Наклонилась и невесомо коснулась губами его лба, сладостно прикрытых век и горячих скул.
– Так лучше? – спросила с подчёркнутой покорностью.
– Ещё как, – почти промурлыкал ей в ответ.
Как только ноги Рей коснулись каменистой земли, она со всей силы прильнула к его груди, потёршись об неё щекой. Могучие руки оберегающе сомкнулись вокруг её плеч, Бен склонил голову ей на макушку и почувствовал облегчение. Они долго простояли так, крепко сцепившись друг с другом – одинокие дети Вселенной, нашедшие друг в друге родную душу – под гаснущими облаками надвигающегося вечера, у пропасти дивного края, что стал их новым домом. Вновь поднялся ветер, сметая песок с горных хребтов. Рей приподняла голову и дурашливо потёрлась кончиком носа о подбородок Бена, он в ответ зарылся лицом в её волосы.
– Родная… – сердечно выдохнул ей в шею.
– Я? – кротко удивилась она.
– Ты, – оставил влажный поцелуй на её ключице. – Сегодня дал себе обещание, что буду произносить вслух все нежные слова, какие будут приходить в голову. Никакого унылого молчания.
– Тебе идёт.
– Знал, что ты оценишь.
С бесстыдной улыбкой поглядели друг другу в глаза, ослабили натиск объятий и одновременно обратили взор на космопорт.
– Его я бы тоже хотел разделить с тобой, – «Он, конечно, немного меньше Галактики», – сыронизировал мысленно.
«Где-то я уже это слышала», – в унисон подумала Рей.
– Не знаю, что и ответить.
– Можешь думать сколько угодно. И даже ставить мне условия или выдвигать требования.
– Ты согласен учесть мои пожелания? Мило, – смешливо поджала губы. – Когда-то один парень тоже предлагал мне разделить вместе с ним нечто грандиозное, но совершенно не позаботился о том, чтобы спросить, как это вижу я. Нет, я тоже поступила как ребёнок и полезла в драку, спокойно не поговорив…
– Какой подлец и эгоист, – шутливо прицокнул Бен и беззаботно поцеловал её в висок.
– Искренне надеюсь, что он больше не такой, – многозначительно взглянула на него. С лица Рей вдруг сошла беспечная улыбка. – На меня столько всего разом навалилось, разум не поспевает за эмоциями. В душе я уже несколько раз согласно кивнула тебе… Просто всё так резко изменилось, и маленькая девочка внутри меня рассеянно озирается по сторонам, не в состоянии подойти и взять своё счастье, понимаешь?
– Понимаю. И мне жаль, что я напугал эту маленькую девочку.
– Не напугал. Тут нужно какое-то другое слово, но мне не придумать, какое… И давай вот как поступим: я отвечаю, что согласна, но говорить об этом будем потом, идёт?
– Я ведь пообещал, что учту твои пожелания?
Оба умолкли, отдаваясь хрупкой тишине и мечтам о грядущем.
Вечерело. Небо заволокло завитками облаков, солнце умыло каньон и равнину прощальными косыми лучами. Рей и Бен возвратились назад и отправились в центр. Им хотелось вкусить воспоминаний о первой прогулке вдвоём, вдохнуть удушливый городской воздух, не скрывая взаимных чувств. Знакомый гам обволакивал со всех сторон, по небосклону плыли двухместные челноки без крыши для обзорных экскурсий и влюблённых парочек. Канонада фейерверков, музыки и криков беспощадно обстреливала улицы. Они ощущали себя частью этого праздника, частью настоящей жизни, частью общего счастья.
Бен ждал Рей у киоска с мороженым и разглядывал скачущие брызги голографической рекламы. «И как я раньше не додумался?» – спросил он себя и сию секунду захотел поделиться возникшими мыслями с Рей.
– Я тут вот о чём подумал… – начал Соло, когда его спутница задорно зашагала в его сторону, на ходу облизывая белый рожок.
– Будешь? – поднесла к его губам холодный молочный завиток.
– Не, спасибо, – улыбнулся и приобнял её. – Так вот: Пайн-Порт несовременная рухлядь, а ещё не приносит никакой выгоды Гринстоку. Было бы весьма кстати запустить голограммы и щиты в порту и окрестностях. Хорошо ещё найти грамотного менеджера в области рекламы, чтобы заключить выгодные контракты. Усатая сволочь губернатор будет доволен!
– Усатая сволочь? – прыснула в ладошку.
– Видела бы ты его ходящие ходуном мерзкие сальные усишки, поняла бы!
– Кстати, я поддерживаю твою идею и считаю, что она сработает. Много раз слышала, что прибывающие и живущие на соседних планетах считают Гринсток большой деревней, где нечего посмотреть, кроме лугов и лесов. Так было раньше, но за последние лет двадцать главный полис и другие города неимоверно разрослись благодаря молодым выпускникам из института урбанистики на Корусанте. Информационные столбы и голограммы в космопорте привлекут внимание гостей, а здесь умеют делать привлекательную рекламу, я уже убедилась.
– Ты меня ободряешь? Да мы команда, – с бархатной хрипотцой отозвался он и привлёк к себе Рей.
– Милый, – трепетно протянула она, – милый Бен.
– Ну, надо же…
– Мы ведь команда! Так что я решила присоединиться к твоей романтической акции проговаривания нежностей, – привстав на носочки, поцеловала его в нижнюю губу. – Ой! Прости! Какая я дурёха! – Рей лишь сейчас увидела, что прижала своё мороженое к джемперу Бена, и оно оставило густое мутно-белое пятно на ткани. Принялась с усердием оттирать его пальцами.
– Ничего страшного, это всего лишь вещь, – посмеивался, поглаживая её волосы. – Пойдём в кино? – легко добавил следом.
В зале кинотеатра было практически пусто: молодёжь развлекалась на уличном празднике в центре. Бен и Рей с комфортом расположились на центральном диванчике, сонно распивая один на двоих сладкий коктейль. Им нравилось привыкать к непрерывным прикосновениям, делиться мыслями – новая сказочная реальность, которую они боялись никогда не обрести. Рей сняла обувь и закинула ноги на диван, прильнула к Бену, положив голову ему на плечо, обхватила его руку, сжимая и разжимая пальчики. Она беззвучно лила слёзы, утираясь о рукав своей любви, по необъяснимой причине истязая себя воспоминаниями о долгом одиночестве, о потерянной надежде вернуть его. Бен притворялся, что ничего не замечает, но без слов понимал, что это переживание принадлежит лишь ей, и Рей необходимо выплакать накатившую грусть.
Возвращались домой глубокой ночью под покрывалом усеянного звёздами неба. Поставили спидер в гараже и вышли на задний дворик. Остановились, прижавшись друг к другу в колыхающейся тёмной траве, источавшей пряную, сочную свежесть, и поглядели в бескрайнюю высь. Запределье и величие. Метеоры гасли тут и там, тонкие струи бордово-розовых облачков изредка проползали вдалеке.
– Вон там, погляди, созвездие Гримтааша*, – очертил полусогнутыми пальцами, – это имя мифического существа родом с погибшего Алдераана, охранявшее королевский дом от злых посягательств. В пору юности я назвал так свой корабль, – его рта коснулась ребяческая улыбка. – А там, – взял её за руку и направил влево, – едва виднеется созвездие Змея. Но ближе других к Гринстоку созвездие Любовников, – мягко обогнул сплетённые линии.
Рей повернулась к нему и заговорщически свела брови.
– Флирт истинного зубрилы, – баловливо взъерошила ему чёлку.
– Готов поспорить, тебе нравится.
– Я не буду отвечать!
– Твоё молчание вряд ли что-то изменит.
Бен неотрывно смотрел на неё с самодовольной страстностью.
– Зайдём в дом? – спросила спокойно и решительно.
– Конечно.
Не стали включать лампы. Бен отстегнул и положил на столе в гостиной поясную сумку и, усевшись на стул, привлёк к себе на колени Рей. Они говорили друг другу ласковый вздор и без устали смеялись. В окно проталкивался жидкий серебристый звёздный свет и простирался до противоположного угла комнаты, переливался на одежде и волосах. Рей потянулась к низкой стопке с листами пергамента, достала свою помаду и самозабвенно принялась вычерчивать букву «Б» – молчаливый крик, готовый вырваться из горла стон. Бен перехватил её руку, едва успевшую начертать очередной символ, и мягко дописал рядом «ен Соло». Кавалькада мурашек покрыла спину Рей, кожу обдало жаром, стекающим в низ живота. Рассмеялись друг другу, пьянея от близости и дрожа. В возбуждённом трепете они без конца выводили «БенРей, БенРей, БенРей, БенРей…», отчаянно пытаясь запечатлеть на пергаменте – на самом бытие – свой уверенный выбор.
«Куда мне девать себя? Как же я хочу быть в ней! Как же хочу… Рей. Рей, Рей, Рей!..» – стенал и выл его рассудок, и эта мольба громовым эхом отозвалась в сознании Рей. Замерла и обернулась, изучающе оглядев лицо Бена, укрытое иссиня-чёрной тенью, её зрачки пронзительно сверкнули. Целиком повернулась к нему, развязно оседлав, опутала руками, словно ветвями, его шею и впилась в рот Бена глубоким поцелуем. Выдохнул с безвольным сладким стоном и сжал подрагивающими пальцами её грудь, сгребая в складки ткань свитера.
– Моя, – надрывно шептал сквозь её напористые поцелуи, словно до сих пор не мог поверить, – моя. Моя!.. Какая же ты красивая! Родная. И моя. Вся-вся, – скользнул к её пояснице и опустился вниз, сжав подтянутый зад. – Я бы умер за тебя снова, если бы пришлось. Хоть сотню раз…
– Что, что? – задыхаясь, оторвалась она. – Что ты сказал? – недоумение перекрыло ей кислород.
– Ты слышала, – плутоватая ухмылка зажглась в уголках его губ, почерневшие от желания глаза стали бездонными, утягивающими в пропасть воронками.
– Ты… ах ты… – схватилась за пряди на его затылке и с силой потянула.
– Ауч.
– Негодяй! Мерзавец! – Рей принялась лупить ладошками по его груди и плечам. – Вспомнил. И молчал! Весь день молчал!
– Ты молчала несколько месяцев, милая: теперь мы квиты.
– Ненавижу! Как же я тебя ненавижу!
– О, это ненадолго, – прикоснулся языком к её шее.
– Ненавижу! Ненавижу! – припала лбом к его лбу. – Ненавижу тебя, – и затихла.
Потёршись в ответ о её лоб, Бен с жаждой обхватил ладонью затылок Рей и запрокинул её голову. Часто и шумно задышал, хищно стиснул зубы, дотронулся до её нижней губы, очертив по кругу рдеющую мягкость. Чуть сощурившись, вожделенно скользнул подушечкой большого пальца к скуле, проложив кроваво-алую восковую дорожку. Небрежный мазок помады придал выражению лица Рей трогательный оттенок блудливой невинности, которая вызвала щекочущую тягу внизу живота Бена.
