Текст книги "Услышь мой голос во тьме (СИ)"

Автор книги: Victoria M Vinya

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

– Глаза разуй! Прёт как шагоход*! – крикнула она вслед неосторожному водителю, но тот уже не слышал её и скрылся в густой листве за поворотом.

«Такую грёзу испортил, сволочь», – выругалась Рей, затормозила у обочины и умылась водой из фляги.

Бен оглянулся, ему показалось, что девушка что-то прокричала ему вслед, но возвращаться было стыдно. Да и некогда: у Арди́ сегодня первый итоговый экзамен в академии, он обещал ей, что заедет и отвезёт куда-нибудь отпраздновать, а время потихоньку поджимало.

Долгое время после того, как он очнулся, жизнь виделась Бену бледным пятном с повторяющимися днями. Их похожесть отупляла, а забвение приносило всё больше озлобленности. По ночам ему хотелось рыдать и стать ничем, вновь умереть, только бы не ощущать, как он жалок и беспомощен, не знает, куда ему податься, и что делать с бесценным вторым шансом. Отца он убил, Люк слился с Силой, как и мать, отдавшая последние капли жизни, чтобы вернуть его к Свету. Ему было не к кому возвращаться. Некому больше доказывать, что он готов идти дальше, готов принять нового себя. Он считал, что место ему в тюрьме, если совсем уж честно. «Между всеми этими событиями что-то было. Кто-то. Кто-то невообразимо важный, иначе откуда такая зияющая дыра внутри? Мне хочется хохотать над собой, ведь я вновь Бен Соло, но не могу понять, почему… Я знаю, что так правильно, но, чёрт побери, почему? Будто подсмотрел в математической задачке ответ и вписал его без решения примера: просто знаешь, что так нужно, но не весь путь».

Макк проявлял к нему ласку и доброту, нередко упрашивал поесть, потому что Бен постоянно был угрюм и отказывался от пищи, словно не считал себя достойным жить. Дни напролёт он проводил в молчаливых раздумьях.

Арди́ всегда была рядом, она не заставляла его что-либо делать, не упрашивала, не бегала вокруг, как самка над детёнышем. Но по ночам она молча приносила ему воды, подтыкала одеяло или клала руку на плечо, когда Бен начинал бредить в лихорадке.

– Я больше так не могу, не хочу ничего, – проговорил одним дождливым вечером в бессилии Бен, когда Арди́ закончила с бритьём его изрядно отросшей бороды и стрижкой волос.

– Что ты хочешь, чтобы я сказала на это? – ровно, с лёгким упрёком, ответила она. – Ты сам себе хозяин. Сам и решай: ещё охота побарахтаться здесь или сдаться. Так или иначе, кому-то было угодно, чтобы ты сидел здесь и ныл, что устал. Кто-то уж очень хотел, чтобы ты ещё раз вышел на улицу и увидел, как прекрасен сегодняшний вечер.

Вытерла текстильной салфеткой его лицо от пены и вышла на крыльцо. Бен почувствовал злость. На себя самого. Ему вопреки отчаянию захотелось подняться с проклятого кресла и выйти посмотреть на дождь в сумерках. Он вообразил себе, как чист и свеж, должно быть, снаружи воздух, как дивны и загадочны деревья и кусты во мраке под тёмно-серым плачущим небом. Опёрся на чёрную лакированную трость и прихрамывая вышел следом.

Вода лила вовсю, нещадно хлестала тёмно-малахитовую траву, колыхающуюся под тяжестью вытянутых капель. Бен глубоко вдохнул, не закрывая глаз: он должен видеть всё, весь этот вечер.

«Ещё не всё утрачено… Я помогу тебе», – нежно пел ему дождь, протягивая навстречу жидкую руку. Бен разогнул пальцы, протянул руку в ответ. Его задушили разрывающие лёгкие рыдания.

Поднял голову и посмотрел на дымящую сигаретой во тьму Арди́: шипящий пористый огонёк истлевал перед её отрешённым лицом. Вытянула мягкие маленькие губы, втянула новую порцию табака и запрокинула голову – неземная и притягательная. Из-за влаги её волосы вились сильнее, чем обычно. Упругая дождинка отскочила от перил и приземлилась на белую кожу кисти, окропила маленькую костяшку десятком рождённых ударом крохотных капелек-бисерин.

«Такая красивая девушка, – просто и честно подумалось Бену. Он опустил протянутую руку. – Видел каждый день, как она красива, но ни разу не осознавал этого. – Насколько мог, тихо попытался всхлипнуть, успокоил себя. – Пусть так и будет сегодня: красивый вечер и красивая девушка – маленький повод, чтобы жить. Смешной и крошечный. Но до невозможности приятный».

Арди́ повернулась и взглянула на Бена: его губ коснулась ненасытная, хищная улыбка. Она ощутила дрожь в коленях.

День за днём, откровение за откровением, и Бен не заметил, как уже целовал её капризный рот на этом самом крыльце. Затем ещё. И ещё. Вкус табака и красной помады теперь стал синонимом исцеления, терпкого самообмана, резко хлынувшего в зияющую дыру внутри него, чтобы до краёв наполнить её новым забвением.

Они не связывали друг друга, не торопились называться любовниками. Им нравилось дышать свободой рядом друг с другом, иметь пути отступления, которые оба держали в запасе. Ни пресловутого «мы влюблены», ни обязывающего «мы встречаемся», никаких ярлыков, убивающих удовольствие совместного времяпрепровождения. Арди́ даже попыталась разрушить стену отчуждения Бена: в ночи явилась к нему в спальню, целовала с исступляющим жаром, потянулась к ширинке, но он остановил её руку и рвано выдохнул ей в шею: «Не могу!.. Не сегодня. Извини». Виновато взглянул в её смущённое лицо. «Всё хорошо, – ответила она с пониманием. – Как-нибудь потом».

Бен не смог бы объяснить, как ему было странно лежать рядом с ней. Словно всё это неправильно. Не так. Не с той.

Он вновь ощутил прежнее бессилие и утомлённость, озлобленность на своё забвение, что не давало ему дальше жить без оглядки на прошлое. Будто он потерял в дороге нечто важное, но не остановился, чтобы подобрать это.

В конце концов, Бен просто смирился с этим чувством откладывания «настоящей жизни» и плыл по течению. К счастью, Арди́ ничего от него не требовала, и он мог сколько потребуется раз остановиться и взглянуть на ситуацию со стороны.

Через три часа вылетел к Сосновому каньону – молчаливому и величественному, почти ровеснику самого Гринстока. Внизу простирался песчаный дол, протекала спокойная мелководная река, вблизи которой, на склонах, раскинулась редеющая сосновая роща – пристанище местной фауны. Бен обожал каньон, и это была одна из причин, почему ему нравилась его работа в космопорте Пайн-Порт, куда его пристроил по знакомству Макк. На Гринстоке многое решали межличностные отношения и кумовство, и Соло повезло, что старик, владеющий портом, принял его на работу без надлежащей проверки документов (он обзавёлся поддельными) и лишних вопросов, ограничившись элементарным техническим экзаменом. Здесь вообще всем заправляли старики, оттого планета переживала долгую и уютную стагнацию, которая раздражала Бена. Не нравилась ему и новая ложь, в которой он должен был жить. Макк придумал для него легенду, по которой якобы у Бена амнезия из-за контузии, полученной на войне с Первым Орденом, и ни документов, ни прошлого у него нет. Предприятие не сильно опасное, если не переселяться жить на более развитую планету, где его могут раскрыть, невзирая на то, что официально Кайло Рен считался погибшим. Абсурд в высшей степени. Но особо и выбора не было.

Остановился ненадолго у края отвесной скалы и взглянул вдаль, на космопорт. Он любил это место на закате, когда тяжёлое солнечное золото стекало по возвышенностям, переливалось на буро-охровой глинистой породе. Бен часто ночевал здесь у костра: под боком трескучий огонь, вдалеке поднимались ввысь или опускались в порт корабли, похожие отсюда на бесформенные глыбы, звёзды протягивали к нему тонкие иглы серебристого света. Он предавался гнетущим мыслям, мечтам и воспоминаниям детства. Теперь было не стыдно и не страшно чувствовать любовь к родным полной грудью, ощущать себя прощённым и простить самому. Бен вспоминал о близких почти каждую ночь.

«К кому я бежал без оглядки и наплевав на то, что меня ждёт? Для кого я не пожалел ничего? Кто ты?.. Так или иначе, я рад, что где-то там, в глубине космоса, есть уголок, где ты живёшь и здравствуешь. Ведь это был мой выбор».

Забыться бы хоть на мгновение, не думать об этом. Даже пыл поцелуев Арди́ был не в силах унять зуд этих мыслей.

Комментарий к Часть I

**Выдержки из статей на Вукипедии:**

*Банта** – вид мохнатых млекопитающих, обитавший на пустынной планете Татуин. Их молоко имело отличительный синий цвет и использовалось для приготовления йогуртов, мороженого, масла, а также могло употребляться в сыром виде.

*Влагоуловитель/влагодобыватель/влагосборник** – устройство, использовавшееся на влагодобывающих фермах для извлечения воды из воздуха.

*Квотерстафф** – боевой посох; двуручное оружие ближнего боя в форме шеста разной длины.

*«Я всегда буду с тобой»** – В новеллизации Девятого эпизода это были последние слова Бена, которые он сказал Рей, после того, как слился с Силой.

*Хаппабор** —вид крупного травоядного, используемого в качестве домашнего животного на планетах Джакку и Деварон.

*Кредит** – стандартная валюта в Галактике.

*Шагоход** – тип вездеходного транспорта, создававшегося преимущественно для военных нужд. Конструкция базировалась на механической ходовой части, у разных моделей имевших от двух до двенадцати шагающих опор, в просторечии именовавшихся ногами.

_______________________

*Цигарка** – самокрутка.

*Пучок** – составляющая художественной кисти, мягкий кончик.

На образ ОЖП вдохновила картина турецкого художника Айкута Айдогду (aykut aydoğdu): https://i.pinimg.com/originals/08/25/74/082574f25b1b0254e59ec155a958f853.jpg

**Пост к главе:** 1) https://vk.com/wall-24123540_3275 2) https://vk.com/wall-24123540_3416

**Группа автора:** https://vk.com/public24123540

========== Часть II ==========

Грязная и уставшая, Рей поздно вернулась домой. Несмотря на сонливость, она быстро вымылась и переоделась. Митч и Кори звали её в гости посмотреть кино. Влюблённые, как большинство жителей Гринстока, любили разного рода искусство, поэтому часто брали подругу с собой в галереи, музеи и в голокино. Рей пристрастилась к кино. Она была всеядным новичком и с детским восторгом поглощала всё без разбора – и шедевры галактического кинематографа, и приторные мелодрамки, и боевики разного пошиба, и комедии всех сортов. Отдельным любимым пунктиком походов в кино для Рей была традиция что-нибудь жевать во время просмотра: так делали все вокруг, никто не осуждал, и она набивала рот до отказа, жадно глазея на голографические приключения вымышленных персонажей. Но сегодня друзья пригласили её на уютный домашний вечер и обещали, что фильм Рей понравится.

Взяла из гаража второй спидер, меньше габаритами и литражом, она передвигалась на нём в основном в пределах посёлков. Рассматривала в дороге домики соседей, махала рукой встречным знакомым. Из садов долетало усталое, вечернее благоухание цветов, клонящихся головками к земле, начинали запевать первые песни ночные насекомые, хлопали узорчатые калитки – ребятня спешила к ужину. Миссис Блюм, как обычно, ворчала и тягала за ухо перебравшего горе-супруга, еле стоящего на ногах, однако всегда оборачивающегося, когда кто-то проходил мимо, чтобы одарить его чудаковатой извиняющейся улыбкой. «Добрый вечер, милая Рей!» – нежно хрюкнул мистер Блюм, не изменяя привычного уклада. «Глазки он строит молоденьким, скотина такая… Здравствуй, Рей!», – между делом щебетнула миссис Блюм. Рей приветственно подняла руку, усмехнулась и отправилась дальше.

Встреча проходила в молчании, Рей засыпала на цветастых больших подушках перед голопроектором и клевала носом в плечо Митча под хихиканья Кори. Фильм закончился, и молодые люди тихонько потянулись друг к другу. Рей проснулась от глухого чавканья уже страстно целующихся друзей.

– Я вам тут не мешаю? Извращенцы! – шутливо стукнула Митча подушкой, взъерошив медно-русые пушистые волосы.

– Ну, чего сразу взъерепенилась, а? Посмотрела бы зато ещё один фильм…

– Фу-у…

– Митч, прекрати смущать Рей, – заворчала Кори, поднимаясь с пола и собирая пустые тарелки и стаканы, – не все такие любители похабщины, как ты.

– Да все любят похабщину! Просто не все в этом признаются, – наивно развёл руки и весело вскинул брови.

– Я привыкла, Кори, у меня уже иммунитет к этому засранцу, – смешно поджала губы и стала отрывисто щипать Митча за бока, пока тот визгливо хохотал, пытаясь убрать её руки.

Кори с улыбкой помотала головой и ушла на кухню. Запыхавшись, оба успокоились, затем придвинули последнюю глубокую миску с закусками и начали лениво засовывать в её недра проворные пальцы.

– Замоталась на работе? Сонная такая, как моя восьмидесятилетняя бабушка.

– Ага, вызов на дом, – согласно кивнула Рей, зевая. – Проковырялась там весь день, думала уже, что на завтра придётся перенести, но благо успела всё доделать сегодня. У меня и дел выше крыши было в последние дни… Мои друзья из Сопротивления прилетают завтра. Всё думаю, куда их можно отвести, так чтобы за пару дней управиться, но осмотреть кучу всего? Я и сама мало где была, если подумать.

– Своди в Центральную галерею искусств Гринстока, на недавно открывшуюся выставку Клавдия Орэ – знаменитого художника родом отсюда. Он крутой гений, а там целое собрание его полотен привезли, так что за глаза интересного увидите.

– Угу, и небанально, наверное, будет, – надела на пальцы правой руки выпуклые кусочки хрустящих снэков. – А то мы никогда вместе не ходили по таким местам, ну, знаешь, по которым ходят нормальные люди, когда нет войны.

– А ещё отведи их погулять в рощу на холме или покажи цветочные луга. А то будто у нас и на природе посмотреть нечего! Прихвати контейнеры для пикника, – обернулся и тыкнул пальцем в сторону кухни, – вон возьми у меня две здоровые «тележки», в них, я думаю, десять вуки влезут и ещё место для маленького дроида останется.

Рей обхватила колени и рассмеялась, припав к ним щекой. Ей нравилось, когда Митч её смешил, любыми, даже самыми глупыми шутками. Она знала, что он всегда искренне желал ей радости.

К полуночи распрощались, но на Рей накатил внезапный приступ бодрости после короткого сна. Усевшись на спидер, она с минуту поразмышляла, а затем повернула в сторону кинотеатра, что находился на окраине полиса, куда съезжались отдыхать жители пригородов.

Прожекторы из центра города упирались в небо, разукрашивая его то красным, то синим, то ярко-фиолетовым. Со стороны кинотеатра была площадка, где открывался неплохой вид на небоскрёбы и мосты вдалеке. Рей с деловым видом изучала аляпистые афиши под гомон голосов посетителей, входящих внутрь здания, и обрадовалась, заметив, что через несколько минут будут крутить третью часть старенькой антологии, которую она начала смотреть с Кори и Митчем.

– Мне нравится, как оператор там кадр берёт: что ни план – произведение искусства. Говорят, он оканчивал мой факультет пятьдесят лет назад! А потом ушёл в операторы, – шумный выдох за спиной Рей, запах сладкого табачного дыма.

– Мой отец был большим фанатом! Всё-таки сага о контрабандистах… На все эти фильмы меня мелким таскал, я там каждую реплику помню. Любил дружкам потом показывать, как я цитатами оттуда говорю, – приглушённый смех.

Рей почувствовала, как поджались пальцы ног, по телу пронёсся колючий ток. Огляделась по сторонам, зашевелила губами, как в бреду, бегло стала всматриваться в толпу. «Совсем уже спятила! – выругалась на себя. – Ещё бы хоть слово сказал – ноги бы отнялись, до чего знакомо звучал… Это не мог быть Бен. Он бы нашёл меня. Почувствовал меня. И я его. Просто устала, ведь уже за полночь, а я подремала полтора часа всего. Немудрено, что уже мерещится». Резко выдохнула, сжала и разжала кулаки и вошла внутрь.

Купила себе большой напиток и набрала закусок к просмотру, с довольной миной отправилась занимать своё место. Места представляли сдвоенные диванчики на пару человек, и рядом с Рей уселся тучный поддатый мужичок тоже с большим набором еды. Коротко глянул на неё: «Щёки как два бородатых парашюта», – подумала Рей и улыбнулась ему. Мужичок в ответ кивнул на свой набор, дескать, угощайся, если хочешь.

– У меня тоже можете брать, если что, – дружелюбно отозвалась она.

– Не, не, золотко, – пробубнил он сонно, замахав чуть поднятой рукой, – я такое дерьмо не ем.

– Да? Ну, как хотите, – неловко закусила губу и уставилась на голоэкран.

Погасили свет. Бен и Арди́ заняли свои места в последний момент, облегчённо выдохнув, что успели. Рей вскрыла упаковку любимых снэков и попыталась хрустеть тихонечко, чтобы не мешать. Бен взглянул на возвышающийся перед ним хохолок её пучка, путешествующий от одного края подголовника к другому, и улыбнулся тому, как сосредоточенно «пучок» старался не шуметь. Зрители пребывали в состоянии дрёмы, в основном засыпали или шептались о своём. Рей реагировала вслух на происходящее в фильме: эмоционально вздыхала, всплёскивала руками и иногда спрашивала что-нибудь у поддатого мужичка. «Да ладно? Так это тот дядька оказался?!» – она смачно закусила свой восторг. Бен уже не мог скрыть не сходящей улыбки, хотя тактично держал кулак у рта, чтобы Арди́ не спрашивала его. Ему жуть как захотелось подвинуть соседа «пучка» и самому комментировать для неё фильм: «Да и сюжет я лучше знаю. Этот пьяный дурень там уже напутал всё», – мысленно возмущался Бен.

– Ничего не имею против еды и разговоров в кинотеатрах, но не так же громко, – ворчала Арди́, хотя звучала странно по-доброму.

Бену нравилась эта её манера иногда давать такую мягкую негативную оценку. Но на сей раз его задело, что она сделала замечание «пучку». Ему хотелось присесть рядом и извиниться перед ней, сказать: «Ты прости её, она не всегда такая злюка. Не обращай внимания. Ешь спокойно свои сладости и смейся так же звонко». Хотя в этом не было никакого смысла, потому что «пучок» ничего не слышала, продолжая хохотать и звучно лопать вкусности, ссыпая их в рот прямо из упаковки. Ей не было дела до того, что он сзади переживал за неё.

Ближе к концу фильма Арди́ начала засыпать и попросила Бена отвезти её домой, они покинули зал ещё до титров. Как только дверь на выход захлопнулась, Рей тревожно обернулась и приложила ладонь к груди. Ей стало печально.

***

Ночью Бен видел дивный сон, он преследовал его уже давно. В пелене забытья он видел самого себя шестнадцатилетним падаваном Люка. Знакомый солнечный день, купол храма джедаев отбрасывает чудовищную тень на цветочный луг, где тренируются ученики дяди. Он же прячется среди мшистых колонн полуразрушенной древней постройки – тихий и угрюмый, поглощённый давними печалями и обидами, тоска душит его, отравляет.

Издалека в его сторону запорхала бежевая бабочка, замахала крыльями-ручками, она неминуемо приближалась к нему. Плюхнулась на колени, подняв вуаль из гравийной пыли. Каре-зелёные смешные глазёнки посмотрели на него с сочувствием, маленькая ручка дёрнула за белый рукав.

– Бен, ты чего здесь один? Тебе грустно?

– Я просто не хочу ни с кем говорить.

– Ты правда так хочешь? – неуверенно потёрла испачканные пылью колени. – Гляди-ка! Я поймала солнце в бутылку! – в её руке отливало бирюзой стекло, внутри которого светилось что-то жёлтое.

Очнулся. Он всегда просыпался на этом месте. Ему жутко хотелось узнать, что же было в бутылке у девчушки. И кто она такая. Он не знал её в пору обучения у Люка, её не существовало, но хрупкий образ из лета и чистого стекла врезался в его думы.

Тихо собирался на работу в душной спальне, окна не открывал, чтобы не греметь и не разбудить сожителей в других комнатах. Он поселился через три дома от Макка и Арди́: владелец отсюда давно съехал, но недорого сдавал три комнаты. Бен быстро отказался от идеи нахлебничать за счёт своих спасителей, и съём жилья стал для него разумной идеей, особенно после получения места в космопорте. Несмотря на скромность своего нового существования, Бен полюбил его всей душой: это была его жизнь, его и больше ничья. Он не был сыном знаменитых бойцов Альянса, не был учеником великого мастера-джедая или марионеткой Палпатина. У него не было желанной власти и могущества, но у него был он сам – свой, не принадлежащая кому-то вещь. Он мог ковать с нуля собственную судьбу.

Маленький Пайн-Порт долгое время пребывал в упадке. В диспетчерской работала практически без выходных миссис Карс – пожилая дама семидесяти пяти лет, мучащаяся от подагры, безделья и часто дремлющая на рабочем месте. Небольшой штат работников порта когда-то в шутку назвал её Леди Вомп*, когда та была моложе и разводила слухи да сплетни, но с годами успокоилась, подобрела, а вот прозвище за ней так и закрепилось до самых седин. Хозяин космопорта держал её по старой памяти и за выслугу, ничего особенного не требовал, кроме отчётности. У миссис Карс были проблемы со зрением, поэтому клиенты частенько надували и обсчитывали старушку, а поставщики запчастей пользовались её немощностью, чтобы иногда задерживать поставки. Ушлые дельцы были в бешенстве, когда в Пайн-Порт приняли Бена Соло. Мимо него и насекомое не могло прожужжать. Порой он устраивал пройдохам такую взбучку, что тем казалось, что с ними сама Тьма во плоти воюет. У должности Бена и названия не было: он выполнял ряд обязанностей – от принимающего корабли техобслуживающего до работника с финансами, и мелкие техники нередко бегали к нему за советами и помощью, будто видели в Соло спасителя. Бену нравилось ощущать себя в каком-то смысле Верховным Лидером космопорта, быть негласным начальником, пока его «император» в основном был занят тем, что планировал, куда отвезти на каникулы внуков. Финансовое состояние порта потихоньку приходило к стабильности. Но Бену было этого мало. Голова была полна идеями о развитии инфраструктуры близ Пайн-Порта, и он собирался предложить их воплощение хозяину при первой же возможности.

Около месяца назад у Бена появился сменяющий его коллега, и наконец-то на неделе стало три полноценных выходных дня вместо одного. Начальник никак не мог нормализовать рабочий график своего бесценного сотрудника, и Соло уже сходил с ума от усталости. А без «Большого Бена» ныне все начинали психовать как дети, что космопорт опять придёт в упадок. Новый парень нравился ему: исполнительный, аккуратный и ответственный – надёжная страховка. А ещё он любил отпускать шуточки про миссис Карс, которые по утрам здорово поднимали Бену настроение.

– Доброе утро, Говард! – Бен махнул рукой коллеге, заходя в здание диспетчерской, где располагались также помещения для сотрудников.

– Утречка тебе, Бенджамин! – передразнил Говард манеру речи миссис Карс: она называла Бена исключительно Бенджамином.

– Как тут дела? Космопорт ещё не разнесли? – буднично ответил с улыбкой Бен покровительственным тоном.

– Да в общем и целом нормально. Приняли два грузовых и один пассажирский: у всех трёх мелкий ремонт и дозаправка… А! Тебя тут какая-то баба спрашивала, вроде бы жена того лысого богатого старпёра. Что-то там про индивидуальный осмотр их элитного корыта, ибо отбывают завтра.

– О нет… – прохрипел на выдохе Бен, запрокинув голову и зажмурившись.

– Что такое? – прыснул Говард, взглянув на коллегу, когда тот садился рядом, чтобы принять у него технический журнал.

– В прошлый раз, когда я полез осматривать их турбину, она попросила, цитирую «осмотреть прицеп под её юбкой», а потом пыталась снять с меня штаны, когда свечерело, – Говард в ответ уже хохотал и покраснел лицом. – Горячий натиск этой дамы не способен вынести, наверное, даже целый дивизион имперских клонов.

Пока Бен смотрел на смеющегося вовсю Говарда, он подумал, что тому и в голову не придёт, как же его на самом деле смущали настойчивые знаки внимания этой женщины. Доселе его жизнь была наполнена детскими тревогами, самоконтролем, тренировками, учёбой, воздержанием и жестокостью. В ней не было места сексу, и до знакомства с Рей Бен даже не думал, что его вообще интересует чувственность. Но самой Рей теперь не существовало в его памяти, и опыт разного рода близости с женщинами происходил для него впервые. Это было стрессом.

– Хочешь, я скажу ей, что ты в отпуске? Сам проведу этот её «индивидуальный осмотр», – театрально протянул по слогам.

– Буду признателен тебе, – буркнул Бен, внимательно изучая толстый журнал с гнутым от пролитого кафа* корешком и отчётность. Потрёпанные и кое-где склеенные странички под пальцами были похожи на голодранцев с войны, многое повидавших.

В диспетчерской раздался хруст, скрипучие звуки кашля, простонали петли двери, и на пороге показалась заспанная миссис Карс.

– Утречка вам, ребята! Бенджамин, ты покушал? – сердобольно осведомилась она, пройдя вглубь кабинета.

– И вам, – смиренно выдохнул Бен, – я только пришёл вообще-то, но спешу заверить, что я хорошо позавтракал, – победно приподнял сжатую руку в кулак и шутливо ею потряс.

– Миссис Карс, почему вам не интересно, покушал ли я? – Говард скривил дурацкую мину.

– Вот прохвост! Вот подлиза! – закряхтела она под его смех. – Понабрали бездельников! Один мой Бенджамин умница, работает, отдувается за всех вас… Ох… Куда я очки положила? – засеменила к себе, но на пороге остановилась, подумала несколько секунд и вновь обратила к ним озадаченное, тревожное лицо: – Бенджамин, ты покушал?

– Да, миссис Карс. Покушал. Идите, отдохните, – не отрывая взгляда от своего занятия, нарочито ласково ответил Бен.

– Спасибо, милый, и правда. Пойду-ка я отдохну, так устала.

Дверь с тяжёлым, железным скрежетом наконец-то захлопнулась.

– Интересно, если ей голову спилить, сколько годичных колец можно будет насчитать? Штук триста? – задумался Говард.

– Не такая уж она и противная в общем.

– Ну, разумеется! Ты-то у неё хороший, а остальные изверги кругом.

– Она всего лишь старуха с прогрессирующим маразмом. Которую, к сожалению, до сих пор тут держат. А я, как могу, стараюсь держать её подальше от дел, – спокойно отчеканил Бен, принявшись проверять архивы компьютера.

Рей после ночного похода в кино поздно легла и плохо спала, оттого никак не могла подняться с постели. Как назло пошёл дождь, вгонявший её в сонливость всё сильнее. Сомкнув глаза буквально на полчаса, Рей увидела Бена под белыми лучами солнца Гринстока. Он сидел скрестив ноги на лугу близ рощи, тянулся к Силе: его тело оторвалось от земли и медленно парило на небольшой высоте. Она приблизилась к нему, легонько притронулась к щеке. Бен открыл глаза, и на его лице расцвела в точности та же сладкая улыбка, что и в последний раз.

– Ты видишь меня? – внезапно заговорил он.

– Я не вижу тебя уже давно, – сознание выплюнуло пустые ожидания минувших дней, но воспоминания вновь швыряли её в тёмной бездне, где она рассыпалась на части.

– Оглядись вокруг. Присмотрись хорошенько и ты увидишь – я всегда был рядом с тобой.

Очнулась, подлетела с постели и выбежала на крыльцо в чём была: в пижамной тунике и трусах. На её глазах кончился ливень, шум воды смолк, и воцарилась короткая тишина – предвестница спешных последождевых прогулок. Потёрла зябко плечи и зашла обратно в дом.

Шальное чувство впилось в её сердце – скука. Неуёмная тоска. Рей было стыдно себе признаться, но одиночество заставляло её скучать по войне. Там не было место обыденности и праздности. Всегда настороже, всегда готова. Она чувствовала себя по-настоящему живой. Желанный покой не приносил эмоционального удовлетворения, и это было одной из причин её ожидания друзей: они напоминали ей о тех переживаниях, о страхах и коротких триумфах побед. Война напоминала ей о Бене. Ведь он тоже был живым. Её враг, её сомнение, её союзник, её надежда, её желание, смятение, вторая половина, первый поцелуй. И боль.

Рей было страшно, что её мышцы потеряют тонус, а тело забудет ярость атак. Она давно не видела гудящий свет сейбера, не ощущала в ладони прохладный металл рукояти.

«До чего смешно устроена! Нелепый рассудок. Ничто не приносит удовлетворения. Или я просто боюсь себе это сказать? Боюсь сказать, что ничто не приносит удовлетворения без него… Я так долго его искала. И нашла. Чтобы вновь потерять. Осталась лишь тщета – зуд от моего провала».

Неподалёку от деревни Рей находилось лётное поле*, куда обычно прибывали поодиночке её друзья, чтобы не садиться в космопорте и не тащиться потом вдаль. Туда Рей и направилась встречать своих гостей.

Когда опустился трап и показались три черноволосые головы, Рей ощутила, как к глотке подкатили рыдания. Друзья показались ей красивее, чем когда-либо. Все трое смеялись, были хорошо одеты, в движениях лёгкость и задор. Она чувствовала свою любовь к ним, проливающуюся за пределы своего существа, и когда на чернокожем лице Финна проступила широченная белозубая улыбка, обращённая прямо к ней, Рей не выдержала и заплакала.

– А ну-ка быстро все идите сюда! – жалобно скомандовала она, простирая навстречу руки. – Бегом ко мне, я вас обниму!

И как только друзья подошли на «опасное» расстояние, Рей сгребла всех троих в объятии.

– Что за нежности, ты куда девала Рей? – отшутился глубоко тронутый По, но застеснялся эмоциональности этой минуты.

– Я вас всех очень люблю, – с грустью шепнула, сомкнув веки.

Роуз ласково хихикала и гладила подругу по спине, Финн что-то торопливо начал рассказывать про трудности со сборами. Рей плохо их слушала. Ей было счастливо, что все четверо наконец-то в сборе и у неё отличный план развлечений на два дня. Но Рей стало досадно и горько на сердце: «Они мои родные люди, а я не могу поделиться с ними своей печалью. Не могу признаться, что я скучаю по Кайло Рену. Они не поймут меня. О Сила, а если осудят? Я должна доверять им… Но я не могу рассказать, как мне тяжело без него. До чего мне хотелось бы не чувствовать этого, не ощущать безнадёжность и пустоту».

Добрались до дома к обеду и расположились в гостиной. Это было упоением – слышать шум и смех, споры, шутки, крики – не упитанную тишину, которая была приятна Рей лишь иногда.

– Итак, я много тренировалась, но дегустировать было некому, поэтому провожу эксперименты на вас, – засмеялась Рей, вынося к столу кастрюльки с угощением. Разлила по тарелкам густой суп, принуждённо разложила красивые салфетки и приборы: подсмотренные где-то правила сервировки, благодаря которым она надеялась быть гостеприимной хозяйкой.

– Ой, да мне можно и без ложки! Я так, из тарелки похлебаю, – проговорил По, заметив скованность в движениях Рей.

– Рей, заканчивай суетиться. Садись с нами, – Финн с добротой сжал пойманную руку подруги.

– Ну, надо же как-то по-людски…

– Да не надо! – поддержала Роуз. – Мы не при набуанском дворе, вообще можем и на потолке пообедать.

Рей мгновенно расслабилась, выдохнула, принесла себе тарелку без ложки и села вместе с ногами на стул рядом со всеми. В разлуке она и впрямь стала забывать, как они близки.

– Ты не поверишь, я нашёл работу! – не выдержал Финн, быстро съев свою порцию. – Но самый сок даже не в том, что я её нашёл, а в том, что это за работа…