Текст книги "Услышь мой голос во тьме (СИ)"
Автор книги: Victoria M Vinya
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)
Тесно придавленные плечом к плечу с двух сторон Бен и Рей долго выбирали в заляпанной винной карте напитки, абсолютно не разбираясь в сонме интригующих названий, половина из которых имела пикантный тематический подтекст, но тут к ним обратился бармен озорным голосом.
– Может, наперегонки? Кто быстрее.
– Если это не опасно, то почему нет? – ободрилась Рей, увидев в предложении спасительный круг посреди алкогольного моря.
Сутью игры было первым опустошить кружку напитка, переплетясь руками с соперником.
– У нас есть парочка наперегонки, друзья! – объявил бармен на всю кантину, и посетители заметно оживились, начав проталкиваться к стойке.
Участников посадили лицом друг другу так, чтобы они соприкасались коленями, и вручили по довольно вместительной кружке горячительного. Поклонники сего незамысловатого развлечения привыкли, что со временем эти игры превратились в настоящие схватки, где соперники применяли грязные отвлекающие приёмчики, вроде удерживания руки, чтобы из кружки невозможно было сделать глоток, или щекотки. Особо бесстрашные порой прибегали к мелкому холодному оружию: один завсегдатай, местная легенда этого бара, однажды воткнул в ляжку противнику короткий ножик. По команде Рей и Бен сплелись руками согнутыми в локтях и поднесли кружки ко рту. Оба посмеивались от непривычности ситуации и вопросительно оглядывались по сторонам, пока не последовал свисток, означавший начало поединка.
– Пей! Пей! – взорвались голоса посетителей, а за ними начались хлопки в такт. – Сделай его, девочка! Раздави! Покажи ей, кто здесь мужик, парень! – поддерживали соперничающие стороны особенно вошедшие в раж болельщики.
В какое-то мгновение Рей показалось, что она уже не выдержит потока льющейся в глотку противной холодной, но обжигающей всё внутри лавы. Прикрыла веки и призвала всё своё джедайское мужество и спокойствие. Бену же, казалось, поединок давался неимоверно легко: он улыбался лисом и игриво поглядывал на Рей. К финишу пришли одновременно, разом подняв вверх пустые кружки.
– А я знал, что так и будет! – самодовольно гаркнул сухенький дедок из толпы, подкручивая жиденькие усишки.
– Кто-то из них точно смухлевал! Помяните моё слово – баба мухлевала! – раздосадовался шатающийся тви’лек*, который проиграл в споре последние кредиты.
– Если уж проиграл, то делай это достойно, – медленным и похожим на гудок вдалеке голосом ответило ему огромное пузатое существо без единого волоска на кожном покрове.
Хмель неистово ударил Бену и Рей в головы, чем напугал обоих: незнакомое состояние лёгкости и неконтролируемости тела вызвало в них тревожность и желание поскорее вернуть себе ясность мысли. Подобный поединок для столь неподготовленных участников был не самой удачной идеей, и оба полчаса с лишком сидели в прострации на диванчике, погружаясь в Силу в надежде на исцеление. Совершив поход в чарующе грязные уборные, где Бену посчастливилось столкнуться у раковины с поддатым актёром, репетирующим спектакль, а Рей с дамочкой, предлагающей спайс и себя, решили спешно покинуть заведение и осмотреть город.
Свежий воздух приободрил их, подарил желанный лёгкий ветер, о котором оба грезили в пелене удушливых запахов дыма и смраде вспотевших тел. Бен с облегчением вытер рукавом взмокший лоб, встряхнул влажную чёлку и с блаженством задышал полной грудью. Его рука внезапно оказалась сжата пальцами Рей, которая неуклюже потянула Бена за собой с радостным вскриком «смотри!». У одного из крытых продуктовых павильончиков с прибитой к прилавку облезлой табличкой «закрыто», написанной от руки, сидел на потрёпанном покрывале уличный музыкант, играющий на трубе щемящую романтическую мелодию. Рядом с ним водили крошечные хороводы малюськи-роботы. Подбежали к музыканту, Рей вперила в него радостный взгляд, отпустила руку Бена и присела на корточки, чтобы лучше рассмотреть танцующих роботов. Глаза музыканта вдохновенно зажглись при виде восторженной девчонки, и он вложил всю душу и артистизм в своё исполнение, какие только смог найти в этот миг в своём сердце.
– Как красиво, – Рей приложила ладонь к щеке.
Из-за близстоящих зданий вырвались красно-жёлтые отсветы, прогремел фейерверк и восхищённые голоса прокричали: «Целуйтесь! Целуйтесь!» – где-то там праздновали свадьбу. В унисон чужому счастью заходился окрылённый музыкант, выталкивая наружу воплощённую печаль и любовь. В небе повисла яхта, похожая на точку, сливаясь на тёмном полотне с мерцающими звёздами. Внутрь Бена мягко просачивались томление и нега, озарение: «Не могу больше лгать. Ни Арди́, ни себе… До чего я хочу касаться этих волос, этих рук. Понимаю, что не нужен ей, не собираюсь клянчить у неё снисхождения. Но я хочу идти вслед за ней, хочу наслаждаться звуком её голоса, ловить краткие мгновения, когда она смотрит на меня. Я не знаю, как назвать это чувство. Всего лишь хочу свободно упиваться им. Я живой. Я наконец-то снова живой».
Рей положила несколько кредитов в открытый футляр для инструмента, где валялась пара монет. Бен пошарил в кошельке и повторил её щедрый жест. Рей поднялась и с нежностью взглянула на него, вновь взяла за руку и повела за собой.
В вышине поползли свинцовые кучевые облака, в воздухе запахло озоном. Они вышли к набережной, вдоль которой ютилась вереница лавок, а над ними нависали открытые ветхие балконы жилых квартир. У балюстрады набережной стояла парочка пожилых рыбаков, душевно вспоминающих годы своей юности в лётной академии, по каналу неспешно плыли катамараны и водные велосипеды, пассажиры которых озабоченно поглядывали вверх, предчувствуя дождь. Бену пришло на ум, что они практически не сказали друг другу ни слова с тех пор, как вышли из последнего бара, но их молчание не тяготило его: «Молчим – и ладно, не страшно, – думал он, – натянутая болтовня была бы куда хуже». Чем дальше они уходили, тем старее кварталы представали перед их взором: вывески мигали, уличные фонари местами не работали, дороги были разбиты. Бен отмечал в своей памяти все несовершенства, обдумывал, как можно было бы повлиять на своего начальника, а через него на губернатора, чтобы тот наконец-то разул глаза и обратил внимание на россыпь проблем, создающих неудобства в городской жизни. Заморосил мелкий дождь, окропил кожу прохладными капельками. Рей предложила укрыться в ближайшем обшарпанном баре.
Внутри было обманчиво тихо и прилично. Бармен, зевая, протирал стаканы, перекидывался сплетнями с дроидом, занятым починкой ламп у стойки. Рей заказала слабоалкогольные напитки и отнесла их к дальнему столику в той части помещения, где царил мутно-жёлтый полумрак и вся мебель была из красных тяжёлых древесных пород.
– Смотри-ка, этому залу почти двести лет! – обратил внимание Бен на памятную табличку, как только они с Рей расположились друг против друга. – Любят же здесь всей душой старьё, – он проговорил это без привычного презрения.
– Вот потому что старый – потому такой классный. Он какой-то такой… не знаю, как сказать…
– Атмосферный?
– Да, точно! Мне даже кажется, словно за соседними столиками сидят люди былых лет, выпивают и едят вместе с нами, одетые в старомодные вещи и говорящие о заботах своего времени. Меня это завораживает. Только не говори, пожалуйста, что тебя нет! Не порти мне настроение! – жалобно насупилась, воинственно взглянув на него.
– Обещаю, что не буду докучать тебе сегодня.
Размеренность и уединённость, царящие в воздухе, запустили сластолюбивые когти в сердце Рей. «Хочу сесть к нему на колени. Хочу неустанно целоваться с ним. Чтобы мы так и сидели одни единственные в этом зале, словно одни в целой Вселенной. Я бы приласкала его так, как он захотел, я бы сделала что угодно», – трепетное желание щекотало ей воображение, сводило с ума. Рей стало душно, мокро, она легонько заёрзала на стуле, неотрывно глядя на Бена. Он говорил о чём-то, кажется, о работе – она уже слушала с переменным успехом. Бен заметил в её взгляде перемену, а в движениях истому, но не верил, что он мог быть этому причиной.
Наступила глубокая ночь, бармен захрапел. Бен оставил на стойке последнюю наличность, и они вышли в темноту, в лапы беспощадного ливня. С тротуаров стекали бурные грязные ручьи, с клокотанием опускаясь водопадами в канализацию. Здоровые капли отскакивали от асфальта и ударялись о ноги прохожих. Бен крепко обхватил Рей за плечо и прижал к себе, затем снял куртку и поднял её над их головами. Рей вцепилась пальцами в его свитер и припала щёкой к широкой груди, изнывая от телесной жажды и ликуя от счастья близости. Мимо промчался пьянчуга на спидере, окатив их поднятыми с земли брызгами. Рей сильнее вжалась в Бена, задрала голову и уставилась ему в глаза. «Славный, нежный, гладящий потаскухин взгляд», – скользко вползло в его разум. Бен понятия не имел, как на самом деле смотрят потаскухи, но решил, что, должно быть, в точности так, как сейчас смотрела Рей. Каким-то непостижимым образом в его сознании ладно и дружно соединились возвышенное обожание и разнузданные желания, облачённые в низкие, блудливые словечки, от которых по телу растекался липкий жар. Он ласково убрал с её щеки прилипшую прядь. Хмурое небо смятыми простынями нависло над городом, подталкивало быть ближе, честнее, свободнее. В это окутывающее мгновение Рей показалась ему хрупкой, женственной, нуждающейся в нём. Рей – лучший техник на Гринстоке. Рей, которая несколько часов назад воинственно надрала зад трубой коренастому мужику. Рей, которой никогда не нужно чьё-то одобрение. Этой самой Рей вдруг необходимо было его плечо и куртка над головой. Бен отдал бы ей всё, что у него есть, всего себя вместе с несчастной курткой.
– Холодно, – тихо процедила она, стуча зубами.
– Давай найдём хоть какой-нибудь убогий мотель. Переждём ливень.
Он повёл её за собой, перенося через гигантские лужи и укрывая от всплесков воды, поднимаемых владельцами наземного транспорта. На пути спасительным светом замигала красная табличка, омываемая ржавыми ручейками, льющимися с крыши. Бен влетел внутрь без раздумий, опустил в холле Рей на ноги, нехотя оставив складки её одежды, сквозь которые с наслаждением ощущал всю дорогу контуры её тела.
– Вот дерьмо! – выругался он вдруг. – Я ведь последнее просадил в баре…
– У меня ещё осталось немного, не паникуй, – успокоила его, осмотрев содержимое своей сумки.
К ним подковылял очень старый дроид-портье, скрепя шарнирами. «Сила, он ещё древнее маминого болтуна Си-Трипио! И такое ощущение, что смазывали его последний раз в год моего рождения…» – с сарказмом подумал Бен.
– Добро пожаловать в наше райское, любовное гнёздышко, дорогие постояльцы! Я могу отнести ваш багаж в номер, – протокольно и со слащавым дружелюбием отчеканил дроид.
– Спасибо, у нас нет багажа, – нахмурилась Рей.
– Тогда позвольте проводить вас к стойке регистрации, – и зашагал вперёд по коридору.
На декоре и обстановке мотеля был отпечаток чего-то вульгарного и карикатурно-бордельного: стены покрашены в пастельный мелкий цветочек, розовый и красный короткий тюль на окнах с драпировкой бантиками, рядом с ресепшеном висело полотно в красных тонах, изображающее изгиб женской талии. Пожилой администратор сидел за стойкой, уткнувшись в свой журнал, и даже не поднял головы, когда к нему подошли. Бен с нарочитым раздражением хлопнул ладонью по звонку.
– Вам на час? – спросил администратор с будничным лёгким пренебрежением.
– Э-м, да мы не знаем… Пока дождь не кончится…
– Да он может всю ночь лить, а вот у вас так вряд ли получится, юноша, – старческий добряковый хохот. Оторвался от своего журнала, натянул пенсне, взглянул в растерянное лицо Бена и захохотал ещё громче.
– Нам раздельные кровати, – подключилась Рей, желая избавить своего спутника от неловкости.
– Милая, у нас нет таких номеров. Здесь в основном останавливаются на час-два те, кому ничего, кроме кровати, и не нужно уже, – ласково ответил администратор.
– Просто дайте уже любой, – проворчал Бен.
– Вот, пожалуйста: второй этаж, номер двести пять, – положил на стойку ключи с глухим звяканьем.
Рей расплатилась, и Бен нетерпеливо взял её за руку, увлекая за собой наверх.
«Раздельные кровати им», – буркнул со смешком себе под нос администратор, взглянув им вслед, и вернулся к своему прежнему занятию.
По коридорам на этажах носились хрусталём и гулкими всхлипами стоны да скрипы из номеров, отталкивались от стен, спотыкались о бегущих к своей двери Бена и Рей. Добрались до двести пятой комнаты, протолкнулись через узкий проём во мрак, облепивший их со всех сторон. Рей пощёлкала несколько выключателей, но тщетно – электричества не было. Дружно сняли мокрую обувь и поставили в специальный шкафчик для просушки, работающий от батареи. Разбрелись по разным углам, сидели в молчании, слушая барабанящий снаружи дождь и непрекращающиеся тихие стоны за стеной. Безмолвие разрывало пространство, накаляло воздух. Рей взобралась с ногами в глубокое кресло с высокой спинкой, обтянутое замызганной бежевой тканью с цветочным принтом. Измождённо прижалась головой стене и заметила со стороны левой щеки оторванный кусок тёмно-бирюзовых обоев: в темноте он напоминал взмахнувшего тонкими руками над жирным телом хатта. У окна вырисовывался большой и высокий силуэт Бена, чуть сгорбившего плечи в меланхоличной задумчивости. Перевела взгляд на двухместную кровать, заправленную чистым бельём, от которого ещё стойко пахло порошком и свежестью. Рей отчего-то было страшно при мысли сесть туда. Она воображала, что если её тело опустится на простыни, то непременно что-нибудь случится. Несмотря на то, что это и было бы лучшим сценарием сегодняшней ночи, страх впивался под рёбра – никто не спешил избавить Рей от него. А единственный, кто мог, стоял от неё в другом конце комнаты – на краю Вселенной – пока она дрожала у пропасти.
Бен обернулся и взглянул на Рей, сжавшуюся в комок на здоровенном уродливом кресле: из его глаз словно пролился лунный свет и коснулся её, согрел и прогнал страх. Тени от жалюзи исполосовали всё вокруг, раскинулись ступеньками на лице, груди и руках Рей. Бен мысленно считал эти ступеньки: требовалось пройти всего лишь пять – от шеи, по подбородку – и он бы достиг её губ. Куда сложнее было добраться в противоположном направлении. Чтобы спуститься вниз и обнажить её, нужно было пробежать двенадцать ступенек. Он бы пробежал их все, если бы только ему было позволено дотронуться и сделать то, чего он желал. Наэлектризованное молчание затекало Бену в рот, билось об язык колючей невозможностью задать простой вопрос: «Каков бесстрашный, грозный, могучий Верховный лидер! – надсмехался в мыслях над собой. Внизу живота сводило от нежности к Рей. – Разреши переспать с тобой!.. Разреши! Разреши! Я что угодно сделаю! Хоть, пока будем заниматься любовью, хоть после… Только прошу, позволь быть с тобой всю эту ночь… Нет, я бы хотел много-много и других ночей… Но мне бы хватило и одной… Нет, чёрт побери, не хватило бы, кому я лгу? Вот же жалкий глупец».
Чувство вины перед Арди́ захлестнуло его и окончательно убедило быть с ней наконец-то честным, объясниться, разорвать всё, пока ещё не поздно. Он не хотел причинять ей боль, но ложь и несвоевременность сломали бы её куда сильнее, а Арди́ была слишком дорога Бену, чтобы нанести ей подобную рану. Чувство вины намертво заклеило ему рот.
Рей легко поднялась с кресла и уничтожила расстояние, разделявшее их жаждущие друг друга тела. Невесомо поднялась на носочки, закинула ему на шею руки и прильнула что было сил. Один из самых полезных уроков от незнакомца. Коул точно сказал бы, что она всё делает правильно.
– Дождь кончился, – прошептала ему в шею.
– Хочешь пойти домой?
– Я уже засыпаю: никогда раньше не напивалась и держусь как-то не очень, – усталый смешок.
– Что ж, значит домой, – печальный выдох.
Медленно разомкнули объятие, обулись и направились к выходу.
Одна любезная девчонка в дурацком костюме из перьев, возвращавшаяся домой из клуба, подбросила их до того бара, где они начинали вечер с друзьями. Рей оставила там свой спидер на парковке. Бен вызвался управлять транспортом, и она села позади, обхватив руками его торс. Рей могла сесть и на любое другое, более удобное, место, но не хотела. Встречный ветер усыплял, успокаивал растравленные нервы. И когда наконец-то выехали за черту города, Рей с блаженством вдохнула смолистый запах леса и пряность полей – скоро дом! Бен думал лишь о том, что она прижимается к его спине, что она принадлежит лишь ему всё то время, пока длится путь к её дому. И когда руки Рей чуть сползли и крепче ухватились за живот Бена, она почувствовала, как напряжён и твёрд стал его член. Сглотнула, вздрогнула – некуда бежать, некуда деться от распахнутой, нескрываемой, искренней телесности. Замерла, боясь шевельнуться, будто могла разбудить голодное чудовище и тот час оказаться съеденной. Она и не думала, что чудовищу было страшнее.
Звук двигателя смолк, а с ним застыли все прочие звуки вокруг, объятые торжественной дрёмой. Бен ловко спрыгнул со спидера и осторожно взял на руки полусонную Рей. Ему было сладостно переступить порог этого дома и отнести её, словно жену, на постель. Как только он опустил Рей, ощутил тяжесть и усталость, неспособность подняться. Пошатнулся, упёрся рукой в матрас, замерев губами у её шеи, и сонно вздохнул. Рей жалобно простонала и сильнее прижала к себе голову Бена, запустив пальцы в чуть влажные вьющиеся волосы на его затылке.
– Оставайся у меня, ну, куда ты уже полетишь? Рассвет скоро, – пробормотала она.
Бен с ней не спорил. Ему было наплевать на рассвет и на усталость. Ничто не имело смысл, лишь то, что она попросила его остаться, и этого было достаточно.
Комментарий к Часть V
**Выдержки из статей на Вукипедии:**
*Тви’леки** – разумная раса, обитавшая на планете Рилот. Раса обладала кожей разного цвета, включая смуглый, голубой, оранжевый и зеленый. Способности тви’леков определяли головные хвосты.
**Пост к главе**: https://vk.com/wall-24123540_3306
**Группа автора**: http://vk.com/club24123540
========== Часть VI ==========
– Гляди-ка! Я поймала солнце в бутылку! – поверхность стекла волшебно блеснула в детской руке.
Тот же таинственный сон, тот же день, та же чудовищная тень джедайского храма, та же незнакомая девочка. Невероятным усилием воли удержал этот образ, не позволил ему сгинуть в лихорадке памяти. Потянулся к горлышку бутылки – девчушка с задорным смехом отклонилась и спрятала обе ручки за спину. Внезапно поле поросло жёлтыми цветами, небо сделалось ниже, подул лёгкий ветер, колыхая выбившиеся волосёнки на висках ребёнка. Бен вглядывался в её черты, искал в них разгадку, и сердце его заходилось от любви. «Я не знаю её и люблю. Люблю! Больше, чем что-либо когда-то любил», – отодвинулся от стены, распростёр ей навстречу руки и обнял что было сил. Он ощутил в хрупком теле бойкое, неуёмное сердце, услышал у своего уха сбитое дыхание, почувствовал тепло мягкой щёчки на своей щеке и не знал почему, но захотел укрыть её, не дать в обиду незримым мерзавцам.
– Мой миленький, мой хороший, глупенький, любимый Бен! – счастливо завизжала девочка и с нежностью ухватила обеими ручками волосы на его затылке.
И поле размыло, посыпалась густая пыль, обращаясь в большие хлопья снега. Мороз обдал лицо Бена, солнце сгинуло во мраке, и сотни тонких корявых стволов взметнули ввысь, со свистом оцарапывая воздух голыми сучками. Он вдруг понял, что не сидел, а уже стоял на ногах, всё так же сжимая в объятии девочку. Её тело стало другим – крепким, упругим и взрослым.
Раздался яростный вопль, а за ним последовало до боли знакомое гудение – призыв к борьбе! Синее пламя зажглось в чаще, разбрызгав на стволах ослепительный свет. Девочка со всей силы оттолкнула его худой, но удивительно сильной ножкой. Тело Бена было словно в коконе, тяжело пошевелиться, дать отпор – свалился в пушистый сугроб, подняв ворох снежной мокрой пыли. Он увидел на себе чёрное одеяние в пол: девочка атаковала его, Кайло Рена, и была готова биться до конца. Её движения замедлились, стали увереннее: дала ему фору, чтобы подняться, но могла бы убить не терзаясь сомнениями. «Всё равно люблю. Прямо здесь, на промозглой земле, на волоске от проигрыша, в её власти, в её ярости, в её милости – люблю! Я бы всё ей отдал. Я бы всего себя ей отдал». Призвал на помощь Силу и решительно встал на ноги. Пот ручьями стекал под плотными, тесными одеждами, густые волосы липли к мокрому лицу. В его руке дрожало красное смертоносное пламя, высекаемое нестабильным кристаллом. Бен с презрением посмотрел на него, деактивировал сейбер и отшвырнул прочь. Взглянул в лицо своей любви без страха и злобы: оно было смазано и укутано вьюгой, но на нём живо проступали увлажнившиеся глаза, в которых читались растерянность и изумление: «Подними меч и сражайся! Что ты вытворяешь, безумец?» – говорили эти глаза. Двинулся в её сторону – большой, грозный, безжалостный – протянул к ней трясущиеся руки и обратил скривлённое от подступивших слёз лицо.
– Я лучше снова буду обнимать тебя…
Нахмурилась, оскалилась, замахнулась, сделав неуклюжий, усталый выпад. Бен увернулся от него с грацией и мощью, схватил её атакующую руку, сжал тонкое запястье и лишил оружия. Она кричала дикаркой и сопротивлялась, отшатнулась от него в ужасе, готовая к подлой уловке. Бен очутился возле неё в два шага и упрямо прижал к себе, с утешением и страстностью обхватил ладонями её голову, привлекая к своей груди.
– Ну, будет тебе бросаться на меня, – ласково приговаривал в её влажные, припорошенные снегом пряди. – Не хочу больше так! Хочу быть с тобой. Твоим…
Земля задрожала и разверзлась под их ногами, но Бен не отпускал свою любовь, и они остались вдвоём на одном берегу, пока земля пожирала сама себя, а магма неистовствовала в образовавшемся ущелье.
Бледный яркий луч пробежал по его лицу, и Бен поморщился, затем медленно открыл глаза, увидев каштановое поле с высокой травой. Откашлялся, выдохнул в волосы Рей и чуть повернул голову, оглядев потолок и стены. Он весь взмок, тело его полыхало, ещё наполовину застрявшее во сне, но оно целиком прижималось в объятии к Рей. Бену даже пришло в голову, будто девушка во сне чем-то походила на неё, но понимал, что его сознание просто заменило размытый, нечёткий облик тем, который он знал. К которому неровно дышал. Крепче обнял Рей и поцеловал в плечо, прикрыл веки, наслаждаясь негой близости и сонной ленью.
Но через минуту резко подскочил, потянулся к электронным часам на прикроватной тумбе.
– Пропади всё! Совсем забыл поставить будильник! – проворчал на себя и дёрнулся с постели, свалился на пол не в ладах с собственными затёкшими конечностями.
– Что такое? Что случилось? – прохрипела Рей, щурясь от света.
– Мне сегодня в порт надо было на три часа позже, а я и это время проспал!
– Есть смысл панику разводить? Ты уже всё равно не отмотаешь это назад. К тому же, не сомневаюсь, что с тобой такое первый раз за всё время. С кем не бывает?
– Я знаю, что сам виноват, но надо бы поторопиться…
– Я сейчас быстренько что-нибудь приготовлю тебе, – Рей нехотя подняла разморённое тело с постели, потирая лицо и влезая в тапки.
Но Бен уже не слышал её, закрывшись в ванной комнате. Рей туго соображала спросонья, потягивалась на ходу по пути в кухню. Бен вылетел из ванной через пятнадцать минут и плюхнулся на скамью в коридоре, начав обуваться. Услышав шум у входной двери, Рей устремилась туда.
– Бен, останься хотя бы на завтрак! Совсем уже…Что там, развалится что ли всё без тебя? Ну, куда голодный?! – сцапала за рукав куртки, когда Бен поднялся.
– Куплю что-нибудь по дороге, всё равно через рынок лететь.
– Возьми мой рабочий спидер: он шустрый и мощный, доедешь вмиг, – между делом поправляла его лохматые волосы.
– Хорошо, спасибо! – спешно выскочил за дверь, не успев распробовать её милый жест, направился к гаражу, но остановился на секунду, обернулся и ласково улыбнулся ей: – Здорово вчера было, да?
Рей издала нервический смешок и улыбнулась ему в ответ сладко и странно – с оттенком грусти. И когда Бен уехал, она ещё долго стояла в дверях, смотря на поворот у перекрёстка, где скрылась его фигура. Вернулась в дом и целых полчаса стояла в душе, чтобы вернуть ясность мыслям и свежесть телу. О похмелье напоминали лишь сухость во рту и лёгкая головная боль. Как только она облачилась в чистые домашние вещи, в сознании внезапно нарисовалась вчерашняя картинка: рука Бена клала на стойку в баре последнюю наличность. Напугавшись, не раздумывала над дальнейшими действиями: собранными и быстрыми движениями достала посуду, приборы для нарезки и продукты. Каждый шажок давался ей просто и славно, Рей отчётливо понимала что, зачем, куда и в каком количестве. На удивление, ничего не подгорело, не было пересолено или не доварено: «Хм, вот всегда бы так! А ещё и с похмелья – чудеса, похлеще существования Силы», – размышляла она, довольная собой. Разложила два блюда по контейнерам, заварила в термосе каф, пошарила по шкафчикам и нашла плитку шоколада.
Запрыгнула в свой малогабаритный спидер в надежде, что топливо не кончится на подлёте к каньону. Но даже обеспокоенность этой неприятной возможностью не сумела бы остановить Рей, которая погнала в космопорт во весь опор.
Вылетела к Сосновому каньону, выжала всю мощность, и спидер, изрыгнув несколько клубков чёрного, едкого дыма, заглох. «О нет… нет, нет, нет! Только не сейчас, колымага!» – затараторила Рей, слезая на землю и проклиная себя за то, что оставила BB-8 дома. Проверила двигатель и топливный бак: всё было в порядке. Достала чемоданчик с инструментами и подняла голову к небу, будто там облаками было нарисовано решение её проблем. Солнце нещадно палило, вокруг на много миль ни единой мастерской – лишь маяк космопорта горел далеко внизу, в долине. Рей представила себе раздражённое лицо Бена, не положившего с утра в рот ни крошки, его усталость, угрюмость – и её накрыли рыдания. Она рыдала как подросток, поссорившийся с родителями – краснея лицом, надрывая связки и беспомощно утирая кулачком глаза.
«Так и будешь здесь ныть до ночи или наконец-то возьмёшь себя в руки и сделаешь то, что нужно, джедайка недоделанная?» – с отвращением к собственной слабости подумала Рей. Резко умолкла, вытерла слёзы. «Просто дыши», – бархатисто и ободряюще разлился в памяти голос Люка, она глубоко и размеренно задышала. Наклонилась, чтобы забраться под спидер и взглянула чуть вбок: «Турбина!» – Рей заметила, что туда попал мусор. Инструменты практически не пригодились, она погрузилась в Силу и очистила механизм. Устранив неполадку, Рей без проблем долетела до Пайн-Порта к закату.
Из-за того, что Бен опоздал, работы накопилось уйма. Начальник, правда, его не отчитывал, даже не выказал неудовольствия, стыдливо с самим собой решив, что его главный инженер опоздал из-за того, что у него и так накопилась хроническая усталость от этого места. Старику не хотелось подогревать желание «Большого Бена» свалить подальше от порта и коллег-бездельников. К тому же остаток дня у Соло было настолько суровое выражение лица, что начальник попросту его боялся. Он не знал, что Бен молчаливо мучился от голода и из-за этого резко реагировал на любые вопросы и распоряжения.
К вечеру он работал в одном из ангаров вместе с парой младших техников, что находились у него в подчинении, и одним дроидом. Суета отняла у него грёзу из сна, её очаровательная загадочность померкла, и в свободные секунды Бен мимолётно вспоминал лишь взгляд Рей на тротуаре под дождём, её мокрое лицо, обрамлённое влажными прядями, и трепещущие губы с наполовину съеденной красной помадой.
– Бен! – раздался знакомый усталый голос. Рей шустро приближалась к кораблю.
– Ты чего здесь делаешь в такой час? Вроде же не работаешь сегодня… – вмиг отвлёкся от своего занятия, всучив ремонтный ключ одному из техников, и тот с любопытством высунул нос, свистом позвав коллегу, затем указал в сторону Рей.
Измождённое лицо Бена озарила нежность, губ коснулась улыбка тихой радости и умиротворения.
– Да я тут в общем… ну… как бы – на! – протянула напряжёнными руками ему стопку контейнеров и термос.
– Ого, ничего себе… Спасибо, – обескуражено пробормотал он в ответ, глубоко тронутый её неожиданной заботой.
– Да ерунда! – фальшиво улыбнулась, махнула рукой, с ужасом вспоминая свою суетность и истерику по дороге в порт. – Вспомнила, что ты вчера всё оставил в последнем баре, и подумала, что без денег на рынке тебе ничего не продадут…
– Да, это было крайне неловко, – принялся он вспоминать, – там ещё этот лавочник состроил такую гадостную рожу, будто я его обокрасть собирался. – Бен повернулся к коллегам: – Парни, закончите без меня? Там осталось всего ничего.
– Так точно, босс! – шутливо взмахнул от виска двумя пальцами один из техников.
Отправились в здание диспетчерской, в кухню для персонала, где также стоял небольшой обеденный столик. Пока Бен открывал крышки контейнеров, Рей молча сидела напротив, вытянув гудящие от перенапряжения ноги, и утомлённо вздыхала. Он остановил взгляд на её лице, изрисованном грязными разводами, оставшимися из-за того, что она растирала слёзы по коже, на которую легла дорожная пыль. Бен взял чистое бумажное полотенце, смочил под струёй тёплой воды в раковине, опустился на корточки перед Рей, осторожно вытянув руку, и деликатно вытер грязь с её щёк и подбородка. Она в лёгком смущении отдавалась его ответной заботе и почувствовала, как эти прикосновения забрали усталость и тревогу. «Вот и хорошо», – ласково проговорил Бен, закончив. Сел на табурет напротив и с аппетитом принялся поглощать привезённые блюда. Опустошив наполовину первый контейнер и придя в себя от сытости, он вспомнил о том, что не один, вытащил из жёлтого стакана с приборами вилку и радушно протянул её Рей.
– Я даже не уверена, хочу ли есть…
– Ты просто начни, а там посмотришь, – забавно улыбнулся ей.
Бен оказался прав, и после того, как Рей без интереса положила в рот первые два кусочка, аппетит пришёл мгновенно, и она дружно присоединилась к уплетанию ужина. Прикончив всё, что было, они заняли пустые рты и алчущие души обыденной болтовнёй. В основном говорил Бен, красочно расписывая прошедший день. Он смотрел на Рей и не переставал думать о том, до чего она чудесная и внимательная: к космопорту путь совсем не близок, а ей, чтобы преодолеть его, хватило лишь осознания, что Бен уехал на работу голодный. «Неужели я действительно что-то значу для неё? – допустил он в мыслях. – Только не обманывайся элементарной вежливостью и добротой… Вдруг ты всё путаешь? Мы стали близки за прошлую ночь, вот она и потеплела на той волне. Наверное, я всё-таки немножко нравлюсь ей, но лучше рассчитывать на худшее, чтобы избежать разочарований».
