Текст книги "Услышь мой голос во тьме (СИ)"

Автор книги: Victoria M Vinya

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

На следующий день он явился к дому Голденов, ему хотелось узнать, как держится Арди́. На стук никто не открыл. На заднем дворе издавал знакомую постукивающую симфонию станок для обработки минералов. Бен обошёл дом и увидел Макка, увлечённо погружённого в работу.

– Доброе утро, Макк, – Бен пытался придать своему голосу уверенности, но звучал сконфуженно и печально.

– Здравствуй, Бен, – оторвался от своего занятия и заглушил станок. Макк говорил на странность мягко и ровно.

– Если ты захочешь размозжить мне голову одной из тех здоровых глыб у своих ног, я пойму и тотчас уйду.

– Вот этими-то что ли? – кивнул на камни, сложенные в небольшую груду. – Не, такие не подойдут – порода слишком рыхлая. К тому же довольно дорогая, чтобы столь бездумно ею распоряжаться, – Макк с доброй усмешкой уставился на растерянного Бена, читая в каждом его телодвижении невероятную усталость.

– Арди́… говорила с тобой?

– Говорила.

– Наверное, тебе противно моё присутствие, но я просто хочу узнать, как она. И сразу уйду, обещаю.

– Она ничего, держится. Она у меня сильная девочка, – на его лице была та же неизменная ласковая, отеческая улыбка. – Рассказала обо всём позавчера. Я сначала винил тебя, не знал, что у вас там. Ну, как винил? Я ведь обязан тебя во всём винить, я же её отец.

– Я и так во всём виноват.

– Она тогда подбежала ко мне сама не своя и всё причитала, полная нездорового оживления: «Только не смей его ненавидеть! Только не смей».

– Она так сказала?

– Да, так и сказала. Говорила, что с самого начала всё понимала, что знала, что ты не влюблён в неё… Попросила, чтобы я присматривал за тобой, пока её не будет.

– А куда она собралась? – вытаращил глаза на Макка.

– По традиции академии итоговый экзамен на Набу проходит, там, дескать, среди прочего можно себя зарекомендовать в кругу светил изящных искусств. Сегодня вечером вся группа отбывает, она уехала в городской порт, у них там посадка.

– Я ещё успею её нагнать?

– Можешь рискнуть, она уехала час назад.

– Спасибо тебе, мой добрый друг, – сердце Бена размягчилось, охваченное сентиментальными мыслями. Он не знал, успеет ли застать Арди́, но всё равно отправился в город.

Космопорт в центре не принимал основной транспортный поток и служил исключительно для муниципальных перевозок студентов, школьников и педагогических составов учебных заведений, поскольку был недостаточно оснащён в техническом плане. Бен приехал туда на закате, когда студентов уже размещали в транспортнике. Он увидел Арди́ издалека, её ярко-голубая куртка горела чудесным огоньком в толпе. Медленно двинулся вперёд, понимая, что не успеет подойти. Но она обернулась и тотчас узнала его, всучила сумку в руки своей подружки с потока и бросилась со всех ног навстречу Бену. Очутилась подле него в несколько мгновений, краснея зарёванным лицом, и крепко обняла, принявшись всхлипывать в его плечо.

– Я так рад, что успел! Я лишь хочу, чтобы ты знала…

– Да заткнись ты, Бен Соло! – чуть отстранилась, утирая обеими ладонями слёзы. – Хватит уже этих драматичных извинений. Жизнь – не дебильная сопливая мелодрама, со мной всё будет хорошо, я в порядке. Почти. Это скоро уляжется, – резко выдохнула, отпустила его, шмыгнула носом и утёрлась костяшками, успокаивая себя. – Знаешь, я думала обо всём этом целую неделю. Целую грёбаную неделю прокручивала в своей голове твои слова… Мне было непросто признаться себе, что ты был прав. Я боялась отпускать эти отношения, но, на самом деле, так будет правильно. Я правда пыталась думать головой, хотя это было непросто, потому что ты тоже мне слишком дорог, как это ни странно. С самого начала понимала, что я для тебя всего лишь недостающая деталька внутри, всего лишь замена той, которой ты бредил в лихорадке, – Бен впервые услышал то, над чем ломал голову, долгие месяцы медитируя в Силе: была девушка, – а мне было комфортно, что ты не стремился привязать меня к себе, как это делали все мужики до тебя.

– Ты всё равно имеешь право злиться на меня.

– А на что я должна злиться? На то, что ты изначально не испытывал ко мне запредельных чувств, и я сама поддерживала наши отношения в том виде, в каком они были? Есть вещи в тебе, Бен, с которыми я точно жить не смогу. Которые меня пугают. Вряд ли я смирюсь с твоей природой. Во всей полноте.

– Надеюсь, ты не считаешь, будто я думаю, что потратил рядом с тобой время зря? Ты столь многое помогла мне понять… И знай, я всегда буду тебе другом. Даже если ты не захочешь меня больше видеть.

– Нет, ну, до чего же ты уверен, что целый мир тебя не любит и не простит… Сам себя простить не можешь, – обеспокоенно нахмурилась. – Бен, мир не такой уж и злой.

– Я видел другое.

– Ты видел далеко не всё. Пожалуйста, будь с собой мягче. Прошу. Иначе целая Галактика поплатится и содрогнётся от твоей ненависти к себе. А она почти содрогнулась однажды…

Арди́ обернулась в ту сторону, откуда пришла: её подруга нетерпеливо махала ей рукой.

– Удачи там тебе. Покажи им всем, – Бен улыбнулся ей.

Она отошла на пару шагов, затем вдруг развернулась и сощурилась на него.

– Скажи, ты запал на Рей?

Контроллёр издал длинный и долгий свисток в сторону потерявшейся студентки, но Арди́ нарочно не обернулась даже, продолжая прожигать взглядом дыру в Бене.

– С чего ты взяла? – его нижнее веко дрогнуло.

– Считай, это женская интуиция, тебе так будет проще, – усмехнулась и сверкнула на него хитрой улыбочкой. – Всего тебе доброго и до скорой встречи, Бен! – театрально вытянула руку над головой и махнула ему на прощание.

Расставание привело в порядок его мысли и нервы. Бен давно не ощущал такого упоительного спокойствия и определённости. Вот только тоска по Рей захлестнула его с новой силой, лишая чувства полного удовлетворения.

Гринсток посетила осень. Короткое явление здесь длиной в два месяца, после чего наступала стремительная весна, быстро сменяющаяся привычным долгим летом. Осень приносила с собой частые затяжные дожди, которые затрудняли множество видов деятельности на планете, в том числе работу ветхого Пайн-Порта.

Говард отправился на целый месяц гостить к дальней родне, так что порт вновь перешёл целиком в руки Бена. Он принял переработки без недовольства. Всё равно ему было нечем занять себя, кроме как целиком отдаться делу, которое он полюбил всей душой. В один из редких сухих вечеров он бездельничал в диспетчерской: Пайн-Порт пустовал, персонал практически весь разъехался по домам, кроме дежурящих в ночную смену. Поначалу Бен занимался чертежами дополнительного здания столовой для сотрудников, которые он намеревался в ближайшее время представить на суд начальства. Но накопившаяся за день усталость резко напомнила о себе сонливостью.

Он не заметил, как уснул. В его грёзах проносились танцующие искры далёких звёзд под покрывалом астероидного поля, массивные глыбы которого медленно вращались, сталкиваясь друг с другом, растворялись и вновь возрождались из небытия.

Прыжок в гиперпространство.

«Малой, держись там!» – удалым и ласковым голосом скомандовал Хан.

Страшно и здорово! Сокол нёс их в светящемся голубом коридоре. Перед глазами панель, залитая ослепительным светом, и мягкие треугольнички голубых ушек куклы туки*. Сильная рука отца в кожаной перчатке, пропахшей машинным маслом, задорно потрепала детские волосёнки. Шею щекотала мягкая шёрстка поскуливающего Чуи, на коленях которого сидел Бен. От невыразимых эмоций было трудно дышать, и маленькая ручка сжала в кулачок коричневый клок.

– Этот полёт – наш секретик на троих, мелочь. Как прибудем к месту назначения, накуплю тебе любого добра, какого пожелаешь.

– И сладенького?

– Самого переслащённого во всей Галактике! – улыбнулся в ответ и угас в волшебном синем потоке.

Воспоминание растворилось в яркой вспышке.

Бен поплыл в оранжево-сиреневом облаке меж огромных и крохотных планет. Мимо одиноко пронёсся транспортник и исчез в холодной черноте. Рядом с красивой голубой планетой, покрытой зелёными и бело-розовыми прожилками, парила в невесомости станция в форме разорванного кольца. Бен рассёк телом стеклянную панораму и устремился вперёд по широкому коридору. В его полумраке тускло горела вереница тонких ламп, под потолком тянулась отделяющая верхний этаж балюстрада, между балясинами* которой чернели прямоугольники, похожие на входы в потусторонние миры. Над головой промелькнуло круглой разверзнутой пастью большое потолочное окно в бесконечность. Загадочный мутный звёздный свет отскакивал от стен и пола, обволакивал, вселял первобытный ужас и указывал путь. Всё существо Бена преодолело стену и мягко опустилось в тёмной гостиной. В груди наливалось жаром при каждом вдохе, ему чудилось, будто пространство апартаментов, всхлипывая, звало его, сцапывало и прятало в жадном объятии. Незримые руки тянулись к нему, увлекали через тесный коридор в запертую комнату, где томилось само ожидание, желавшее присвоить его. Дверь, затворённая на засов, поддалась ему без боя, без сопротивления, учтиво пустила внутрь.

Первым, что он увидел, была сброшенная женская одежда, небрежно сложенная на круглом крутящемся кресле из металлических сплавов. У стены дремали два походных рюкзака – белый тканевый и большой брезентовый, туго, до улыбающихся складочек, набитый пожитками. Квотерстафф отбрасывал высокую продолговатую тень, соскальзывающую со стены на пол. Бен поднял голову и устремил взгляд в противоположный конец комнаты: вместо стены раскинулось полотно космоса, величественно взирающее через панорамное окно на хрупкую фигуру на постели, откинувшую руки за голову. Огромный бледно-песочный с красными промежутками газовый гигант в окне, опоясанный плоскими кольцами, казался Бену подлым злодеем, возжелавшим похитить ту, что лежала на скомканных простынях. Звёзды боязливо сияли под его гнётом, карликовые планеты и спутники были его посыльными и прихвостнями: сначала необходимо было обойти их всех, прежде чем вступить в неравную схватку с безмолвным королём воров.

«Забери меня, – хрипло прошептала желанная королём воров, – обними, овладей», – затем безыскусно, энергично – и тем немыслимо обворожительно – повернулась на бок, лицом в сторону Бена, тотчас открывшего в изумлении рот.

«Рей…»

Очнулся, резко отняв щёку от сложенных на столе рук. Вокруг мучительный искусственный свет ламп диспетчерской, вместо звёзд на панели мигали лампочки переключателей, в щитках прерывисто шипело электричество. Бен зажмурил один глаз, второй сощурил, сделав неуклюжую попытку оглядеться. Его сознание всё ещё было готово неотрывно следовать за сном, сделать его явью, только бы в нём не померкли мягкие очертания Рей в полумраке, выдающиеся из живописной рамки неторопливых планет и заблудившихся астероидов. Поднялся со стула, пошатнулся, двинулся в сторону двери и почувствовал невиданное прежде колебание в Силе. Воздух разбухал и плавился, ткань сущего затрещала. И как только Бен вышел наружу, он вдруг очутился в пустоте, между оставшейся позади дверью в диспетчерскую и полумраком комнаты из сна. На краткий миг его желудок пронзила характерная вяжущая боль страха, но она тут же отступила, как только глаза Бена нашли Рей. Не было панорамного окна и футуристического кресла, одежды и мебели, но Рей лежала в точности так, как лежала за мгновение до того, как он очнулся, на её коже играл тот же дивный прозрачный звёздный отсвет. Бен крадучись приблизился к постели, словно давно выслеживал свою добычу, и замер над её обнажённым телом, окутанным забытьем сновидений.

Зажала меж бедёр тонкое одеяло, прижимая его к себе. Громко выдохнула, повернулась на спину, потянула ногой низ одеяла, и его верхний край сполз, обнажив одну её грудь. Сердце в груди Бена так неистово затрепыхалось, что его стук заглушал все прочие звуки вокруг. Бен не понимал, почему он здесь, каким чудом сон оказался видением, что привело его к Рей. Он чувствовал неимоверную дрожь в Силе, но пуще неё была дрожь в его ногах. На тёплой коже Рей розовели пятна в рисуночек от складок пододеяльника, волосы разметались по подушке озорными завитками, похожими на бутоны цветов. Тоненькая струйка белёсого, бледного света легла на груди Рей, очертила затвердевший набухший сосок и скользнула по откинутой за пределы постели руке, замерев в ладони. «Как с картины Клавидия Орэ сошла, – мелькнуло в его голове. – Я бы мог лишь протянуть руку и дотронуться, обжечься о её наготу. Как бы я был счастлив… Всего-то сделай одно движение – и забери». Вытянул трепещущую руку, неспешно двинул её вниз, сходя с ума от желания. Он был на пределе, едва дышал, окаменевшие пальцы нависли над вздымающейся округлостью. Жалобно насупился, нижняя губа дрогнула – Бен невесомо взял край одеяла не касаясь кожи Рей и укрыл её.

«Я больше не вижу ни короля воров, ни его жестоких приспешников. Единственный подлый мерзавец здесь, что хочет похитить тебя, это я сам, – издал усмешку бессилия и опустился на колени у кровати. Его плоть напряглась, готовая пронзить брючную ткань. Смиренно положил голову на простыни, сжал их в жаждущих пальцах и, изнывая от вожделения, тихонько ёрзал щекой по мягкой ткани, хранящей жар голого тела. Бен вдыхал и выдыхал вместе с Рей, всё сильнее мял в ладонях простынь. – Даже если бы ты палила в меня из бластера в глухой чаще, желая смерти, я бы не был в обиде. Я бы схапал тебя у целого мира, поднял на руки и отнёс на свой корабль. И, если бы ты захотела, я бы делал с тобой… я бы весь-весь был твой».

«Забери меня, – вновь сладко простонала Рей во сне, капризно скинув с себя одеяло. – Хочу быть голой», – буркнула она вялым языком, затем рукой, в которой затаился луч, притронулась к затылку Бена и запустила в чернильные пряди нежные пальчики. Бен вцепился в простынь с такой силой, что даже через ткань оставил на ладонях алые отметины, и сипло прорычал от блаженства.

«Малой, держись там!» – повторил он в голове голосом отца и отчаянно рассмеялся над самим собой.

Колебания в Силе прекратились, пространство озарили ночные фонари. Бен сидел на коленях у двери, обхватив себя руками за плечи и поникнув головой. Была глубокая ночь, и на высоком небе рассыпалась крошка белых звёзд, среди которых лишь полупрозрачно выделялся естественный спутник Гринстока, едва сияя грязно-бирюзовым светом.

Бен долетел на спидере до своего любимого места в Сосновом каньоне, на вершине отвесной красноватой скалы: ехать домой уже было бессмысленно. В покинутой норе рептилии он хранил спальный комплект, хворост с поленьями и всё необходимое для разведения огня. Расположился на холодной сухой земле, подперев ладонью щёку и призывая в свой сон обнажённую нежную Рей.

Комментарий к Часть VII

**Выдержки из статей на Вукипедии:**

*Кукла туки** – мягкая игрушка, изображающая животное под названием тука, являющееся видом кошачьих, которых содержали как домашних питомцев. Когда Бен был младенцем, Хан пытался успокоить его плач, играя с ним такой куклой.

________________________________________

*Балясина** – фигурный столбик, ряд из которых составляет балюстраду.

**Пост к главе**: https://vk.com/wall-24123540_3333

**Группа автора**: http://vk.com/club24123540

========== Часть VIII ==========

«Я о нём не собираюсь думать. Это путешествие не для того, чтобы страдать из-за какого-то там него. Мне не нужны ни мужчины, ни их одобрение, ни внимание. Прекрасно всю жизнь обходилась одна. Есть вещи поважнее моих унылых страданий из-за неразделённых чувств к бывшему врагу», – устранила мелкую неполадку в техническом отсеке и вернулась к Митчу, спящему на диване у стола с дежариком*.

Тысячелетний Сокол обзавёлся серьёзными повреждениями фюзеляжа* после одной из давних вылазок друзей, ещё в пору, когда Рей только переселилась на Гринсток. С тех пор он стоял в чаще, в пешей доступности от дома Рей. Ремонт проходил медленно и часто откладывался: полёты перестали быть рутиной, как это было во время войны, поэтому, и отремонтированный, Сокол долго оставался не при деле. Митч души не чаял в этом корабле, даже несмотря на то, что не знал его героического прошлого и частенько отмечал устаревший дизайн: его больше завораживала «материальная история» этой посудины. Он восхищался различными модификациями, которые вносил прошлый владелец, тем самым подчёркивая, что космолёт нечто большее, чем просто грузовое судно. Рей это прекрасно знала, и потому предложила другу именно свой корабль в качестве средства передвижения на время путешествия.

Заказ на отлов сделало казино с Корусанта: трое карточных жуликов – двое мужчин и девушка, скрывающиеся под фальшивыми именами и регистрационными номерами. Митч обожал карточных жуликов – у него с ними был свой покер. Он любил интеллектуальные уловки и методы защиты, которыми те пользовались, в основном не применяя насилия. Меньше риска для жизни, что ему как раз подходило. А всех, кто пробовал сопротивляться кулаками, ныне ждала встреча с Рей. У Митча захватывало дух, когда она начинала неистово кричать и размахивать квотерстаффом. Но более всего ему нравилось, как в её напряжённых руках зажигался продолговатый гудящий жёлтый огонёк. Нереальная. Легендарная. Поражающая – словно древнее божество с оружием невиданной мощи. Эффективное сотрудничество приносило друзьям веселье в водовороте часто сменяющих друг друга событий и мест.

Месяц вдали от Гринстока. Месяц суровых походных условий. Месяц новых лиц. Месяц опасности.

Целый месяц она не видела его лица.

Рей искала непокоя и сражений. Чего угодно, что заставило бы её заглушить тоску по Бену. И поначалу у неё получалось на удивление просто: обида и ярость подстёгивали её стремление забыться. Ей даже взбрело в голову навестить По Дэмерона на Корусанте, когда они с Митчем доставляли пойманный заказ.

По принял наследие Леи и занимал место в Сенате. Давалось ему это с переменным успехом – уж слишком крутой был нрав: горячий, бескомпромиссный – военный. Он каждый день учился идти на уступки и, как он любил выплёвывать в близком кругу, «учился лизать задницы гнусным политиканам».

– И это та Республика, за которую мы воевали! – сокрушался По, сидя вместе с Рей элитном ресторане, в котором час назад у него был деловой политический обед. Дэмерон уже не ел, в основном говорил, наблюдая за Рей, поглощающей уже третье блюдо. – Генерал Органа всегда говорила, что политика дело грязное и далеко не для всех, но разве я, самый безбашенный коммандер воздушной эскадрильи Сопротивления, внимательно её слушал? Разве думал я, что буду вынужден променять звёзды на политические дебаты и подписания соглашений, которым нет конца? Даже не представляешь, как часто я хочу плюнуть в некоторые вымученные рожи, запрыгнуть в свой Икс-Винг и свалить куда подальше. Куда глаза глядят. Вляпаться во что-нибудь… – грустно усмехнулся, качнув головой. – Знаешь, тогда я, пожалуй, был свободнее, чем сейчас, когда наконец отвоевал эту пресловутую свободу.

– Когда ситуация стабилизируется, будет легче, поверь, – Рей, оторвалась от еды и сочувствующе посмотрела на По.

– Сторонники Первого Ордена упрямые сволочи… Не все, конечно, некоторые даже здравые вещи говорят. Порой даже более здравые, чем утверждают наши! Но в основном с ними тяжело вести переговоры. На войне-то проще было: застрелил гада, и церемониться ни к чему. А нынче мы должны договариваться без оружия и массовых убийств, что всех порядком раздражает по старой привычке.

Заиграла музыка, на миниатюрную сцену поднялся вокалист, а внизу, рядом со сценой, расположились музыканты. Заиграли что-то с оттенком экзотики, расслабляющее, но довольно претенциозное – для высшего общества. Рей почувствовала себя некомфортно, ей захотелось сбежать в старенький бар в центре полиса на Гринстоке и пить в умиротворяющей тишине, обсуждая всякую ерунду.

– Что обо мне говорят? – чуть растягивая звуки спросила Рей и тяжко выдохнула от переедания.

– В первое время они достали спрашивать о тебе. Понимаешь, Сенату неймётся воздвигнуть на пьедестал последнего джедая, сразившего Палпатина… Я раньше тоже не понимал, почему ты хочешь держаться как можно дальше от новых политических агитаций и символики. Наверное, и дальше не понимал бы, если бы не ушёл в политику. Им хочется подчеркнуть возвращение к былому величию, явив народу нового Люка Скайуокера и прикрыв то, что Республика вышла из войны с голой жопой: ограбленная и нуждающаяся в реформах. Будто этого нужно стыдиться! Всё переживают, что покажут слабину, и симпатии к побеждённому Первому Ордену начнут крепнуть в левых кругах.

– Симпатии к организации, что оправдывала политический террор и набор малолетних в штурмовой корпус? Звучит весьма сомнительно.

– Фанатики, одержимые идеей сильных лидеров и дисциплинированного порядка, никуда не делись. И никогда не денутся. Поэтому верхам сейчас так важно воспевать, и лучше как можно более пафосно, заслуги наследия Ордена джедаев. Тебя, главным образом.

– Ты знаешь, я не хочу в этом участвовать, – с неприязнью ответила Рей. – Это имело смысл в первый месяц после победы, и то я с трудом терпела официальные приёмы и выступления, – расправила указательными пальцами загибающийся уголок белоснежной скатерти. – То, что мы делали, было не ради славы, не ради того, чтобы меня называли легендой.

– Но я считаю, что ты хороший пример для будущих поколений. Что в твоей «легендарности» не будет ничего зазорного.

– Может быть. Но не согласна, что я хороший пример… Вообще не уверена, что хочу стать легендой. Легендой, на которую возложат новые надежды, которые я не смогу оправдать и в итоге сбегу куда-нибудь на край Галактики, как Люк…

– Воу-воу! Полегче-ка! С чего вдруг эта угрюмость? Когда в гости к тебе с ребятами прилетали – та же грустная мина и виноватые речи. Ты с завершения войны такая, и я не понимаю, почему.

Рей напряглась и почувствовала, как к ней возвращается позабытая печаль, что разъедала душу почти год – чувство вины за то, что осталась жива, что ей суждено было умереть, но это сделали вместо неё.

– Потому что меня называют героем, а я всего-навсего обыкновенная трусиха и лгунья, – закрыла лицо руками.

– Эй, что за дела? – По старался сохранять хладнокровие и непринуждённый тон разговора. Но его подруга была готова разрыдаться, и ему показалось, что вот-вот разразится буря. – Рей, – тихо позвал и прикоснулся к её запястью, – почему ты так о себе говоришь? Я не понимаю тебя.

Музыка стала ещё легче, почти воздушной. Поднялись две подвыпившие пары и принялись манерно танцевать. За соседним столиком повеса очаровывал трёх прелестниц, а рядом раздавался оживлённый спор о политике, подкрепляемый остроумными саркастическими высказываниями, которых По не понимал, но внутри себя делал вид, что ему ясна соль звучавших шуток.

– Я должна была кое-что сделать, – всхлипнула Рей, с трудом удерживая рыдания: ей было неловко, хотелось сбежать, спрятаться, залечь под розовым кустом в своём саду, только не быть откровенной с тем, с кем она воевала плечом к плечу.

– Держи-ка салфеток, – достал из хрустальной фигурной подставки целую стопку и всучил Рей.

– Убери! Я не рыдаю, – обернулась к нему пунцовым лицом и сверкнула увлажнившимися глазами.

– Ладно…

Но после шустро потянулась и схватила одну, наскоро утёрла глаза и тут же выбросила в пустой стакан, как будто этого не было. По не стал акцентировать на этом жесте внимания, ему было больно смотреть на Рей. Она глубоко задышала, стараясь успокоить распаляющиеся нервы. Труба музыканта романтично зашлась соло.

– Такая музыка противная тут, – по-детски пролепетала Рей, шмыгнув.

– Да, мне тоже не очень нравится.

Рей посмотрела в глаза По со всей серьёзностью.

– Я обязана одному человеку… Я должна была реабилитировать его, хотя бы частично, насколько это было возможно, в глазах нового мира…

– Пфф, не стоит, Рей! Нашла из-за чего заморочиться! Хакс был мразью и свиньёй, исполнившей приказ об уничтожении Хосниана*. Его шпионаж в пользу Сопротивления – лишь крошечная часть заглаживания бессчётных грехов…

– Что? Хакс? Нет, нет, Сила, конечно, нет! – недоуменно запротестовала Рей, отрицательно завертев головой.

– Нет? Так о ком тогда речь?

За столиком с политической беседой раздался оглушительный тяжёлый хохот. Музыка стала громче. Рей сложила на столе руки в замочек и ближе придвинулась к По, заговорив шёпотом, но твёрдо.

– Пожалуйста, поклянись, что никому не расскажешь. Что не осудишь меня.

– Звучит довольно пугающе. Но раз это так важно, то я клянусь.

«Я хочу открыться По Дэмерону. По Дэмерону, с которым мы так часто ругались по мелочам, что я даже плохо помню, говорили ли мы о чём-то, кроме войны, исправности работы Сокола или BB-8… Зато я всегда уважала его прямоту, даже симпатизировала его хлёсткости. Было бы легче с Роуз. Да, гораздо легче. Но сейчас здесь только По и мой неуплаченный долг перед… О Сила! Я с фантастическим усердием «не думаю» о нём… Нет, это другое. Это не моя жалкая ревность или злоба. Это моё ответное искупление. Я больше не должна стыдиться или бояться, ведь это всего лишь правда».

– Там в храме, перед лицом императора, я была не одна, – глубоко вдохнула, пытаясь нащупать связь в своём рассказе, но было так много всего, чего не знал никто. Кроме Люка и Леи и, быть может, немножко Чуи, ни одна живая душа не знала и том, что было на Ач-То. О возникшей между двумя врагами связи. – На Кеф-Бире мы сражались с Бе… с Кайло Реном на обшивке Звезды Смерти. Финн был там, ты знаешь, – она уловила растерянность в молчаливом лице Дэмерона, которому, по всей видимости, очень хотелось перебить её, но он держался достойно и терпеливо не произнёс ни звука. – Я выиграла тот поединок, – мучительно сглотнула, – я пронзила его световым клинком. Его собственным. Вероломно и яростно. В тот момент, когда Лея испустила последний вздох, чтобы связаться с сыном через Силу. Нелепо до смешного: Кайло Рен не собирался ни убивать, ни ранить меня… Мне стало так больно. Я была готова сделать что угодно, лишь бы он жил. Я бы сама умерла там, если потребовалось. – Рей замолчала и увидела в глазах По немое «почему?», нижняя губа его задрожала, он нахмурился. – Ты не понимаешь, почему, верно? – тихо, сломавшимся голосом спросила она, По кивнул ей. – Это потянет на ещё один долгий рассказ, – вымученная усмешка, – всё произошло ещё раньше, за год до того, когда я отправилась за Люком на Ач-То. Мы оказались связаны Узами Силы, и я многое узнала о нём, о его прошлом. Я больше не считала его монстром и хотела спасти. Хах, это было наивно и глупо, потому что он не желал Света – Кайло хотел власти. В итоге мы оказались там, где оказались, и я чуть не убила его. Но успела залечить его рану, как на Пасаане, с тем подземным существом, помнишь? Затем сбежала на его СИДе, не знаю, что было с ним потом.

Рей поймала себя на мысли, что её страх исчез. Странный разговор: она менее всего была близка с По в их компании, и он был последним, кому она открылась бы в иных обстоятельствах. Она боялась, что «несовершенство» её натуры встретится с давящей огненной жаждой справедливости Дэмерона. Но По всё ещё молчал. На его лице отражались участие и толика непонимания, но осуждения она не нашла и чувствовала, что может говорить дальше, может говорить более откровенно.

– Он один пришёл мне помочь. Знаю, вы были в небе и не могли быть рядом, вас ждала своя битва. Но когда он появился там, я почувствовала так ясно, так светло, что он принял своё отвергнутое прошлое и готов снова быть Беном Соло. Он пришёл ко мне. Пришёл, чтобы вместе со мной сразиться с императором.

– Твою мать, – тихо и без злобы проговорил По, не в силах больше игнорировать свои реакции, налил себе в стакан бренди из стоящего на середине столика графина и выпил до дна.

– Мы расправились с личной охраной Палпатина и Рыцарями Рен, но император обезоружил нас и на какое-то время вывел из игры. Когда я очнулась, Бена рядом со мной не было, и пришлось противостоять Палпатину в одиночку. Это стоило мне жизни. Я умерла, По, – с трепещущих ресниц сорвалась одинокая прозрачная капля и скользнула по щеке, замерев на дрожащем подбородке. – А потом я вдруг очнулась… на руках Бена. Он отдал мне всё. Всё… – Рей спрятала в ладонях лицо и заскулила так пронзительно и беспомощно, что у По похолодело во внутренностях.

Заиграл весёлый джаз, запела полноватая изящная певица красивым мясистым голосом. Рей продолжала реветь, трясясь над пустыми заляпанными тарелками. Вечерело, хохот становился громче и пьянее.

– Музыка и впрямь дерьмо сущее, – ласково проговорил По, оставил на столике наличности свыше той, что требовалась к оплате, деликатно обхватил подругу за плечи, помогая подняться, и вывел наружу, на лётную площадку.

Проводил к своему аэроспидеру, они заняли места и летели в тишине к дому По. Апартаменты были не новые, но высокого класса – временное пристанище, предоставленное ему как члену Сената до той поры, пока правительство вновь не переедет. Очутившись в квартире, друзья долгое время не разговаривали: По завис рядом с домашним баром, Рей стояла у окна и разглядывала мириады огоньков небоскрёбов, готовых потягаться в количестве и яркости со звёздами, усыпавшими ночную вышину.

– Налей мне тоже, – прервала безмолвие Рей.

– Ты что там пить начала? – рассмеялся уже порядочно захмелевший По.

– Один раз напилась ночью с друзьями в центре города. Интересный был опыт, – протянула руку, принимая заполненный стакан. Она без промедления сделала два больших глотка.

– Финн сказал мне, что ощутил, как ты ушла, но потом тебя что-то вернуло. Он уверял, что это были джедаи прошлого, которые помогли выстоять тебе против Палпатина.

– Нет. Это сделал Бен Соло. Он один.

По взъерошил волосы на затылке.

– Знаешь, мне трудно понять всю эту историю. И какое счастье, что здесь целый бар отменного бухла! Оно помогает, как минимум, переварить всё то, о чём ты рассказала, и рассказала, вероятно, о-о-очень кратко, – допил очередную порцию и сел на диван. Затем похлопал по месту рядом, приглашая Рей присоединиться. – У меня как-то в голове не укладывается, что этот мешок говна, который мне чуть не выпотрошил мозг пытками, и вдруг – спаситель Галактики. Бред какой-то. Он ведь и тебя допрашивал, ты же понимаешь, о чём я говорю?

– Да, я помню этот эпизод между нами.

– Разумеется, сидя там, обколотый всякой пыточной дрянью и с раскуроченным разумом…

– Меня ничем не кололи, – нахмурилась Рей, – он просто сидел там… видимо, всё то время, что я спала.

– Очень романтично, – сыронизировал По, – настолько был уверен, что ты мусор, что решил, будто можно будет расколоть тебя особенно не напрягаясь.