Текст книги "Услышь мой голос во тьме (СИ)"

Автор книги: Victoria M Vinya

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

– Жаль прерывать этот разговор, но мне нужно кое-что закончить, иначе буду здесь до глубокой ночи торчать, – Бен поднялся из-за стола и убрал приборы с тарелками в посудомоечную машину.

– Так не прерывай… Давай помогу? Мне всё равно дома нечем заняться.

«Нет, я и впрямь ей нравлюсь!.. Возможно. Даже если и нет, плевать. Она ищет причины остаться. Что это, если не лучшее, что было со мной за последнее время? Главное только не напирать на неё, чтобы не спугнуть, потому что вдруг моё треклятое неконтролируемое тело вчера именно это сделало? Или… или она поэтому и хочет остаться? До нелепого смешно: я был готов к войне, убить отца, захватить власть над всей Галактикой, но совершенно не готов к таким простым вещам. Ничего не смыслю в том, в чём прекрасно разбирается какой-нибудь фермерский паренёк, который выучил правила любовной игры, впервые засосав девчонку в бурные тринадцать. А всё, что было у меня – это несколько неуклюжих поцелуев на спор в пору падаванчества. Уверен, Арди́ много раз тактично молчала, если я делал что-нибудь несуразное в пылу моего скудного опыта… Ладно, ты ведь сын Хана Соло, в конце-то концов! Сделай уже что угодно, лишь бы заполучить эту девчонку. К тому же она сама так и прыгает в руки».

– Я буду рад, если ты останешься, – «Вроде ничего звучало».

– Отлично! Жду ваших распоряжений, босс.

Прошли в ангар, где находилось судно, доставившее сегодня днём строительную бригаду в город. Требовался общий осмотр, мелкий ремонт и починка бортового компьютера; корабль был старый и требовал поддержания изношенных систем. Бен составил список работ, распределил их между ними двоими и сделал несколько важных пояснений. Приступили с энтузиазмом.

Внимательная, исполнительная, практичная, Рей сразу же вникла в суть и не донимала Бена по пустякам. Настоящий мастер своего дела. «Её бы к нам в штат – цены бы не было! Ни с кем так комфортно не работалось, как сейчас с ней», – восхищался ею Соло после двух часов слаженного сотрудничества. Поднялся на борт и прошёл в кабину пилота, где Рей вовсю занималась бортовым компьютером: стояла, нагнувшись над панелью. На ней были белые брюки, уже порядком испачканные за этот вечер, плотно облегающие подтянутый, упругий зад. Бен забыл, зачем пришёл. Уставился ненасытными глазами, сжимая в потной руке футляр с инструментами. Он неистово возжелал прильнуть к Рей, прижать её к себе, опутав жаждущими ручищами, и выть от счастья и восхищения. «Она так умна, находчива, жизнелюбива, красива и сильна! И она… до дрожи соблазнительна. Даже не знает, насколько». Обернулась через плечо, поманила кистью руки – воображение Бена раздело её. Он мотнул головой, сделал над собой усилие и подошёл к ней.

– Считай, уже и закончила, – бодро проговорила Рей, поднимаясь, – правда, долго он всё равно не проживёт: здесь нужен настоящий специалист, я всего-то почистила его от грязи и сделала перезапуск системы, но это лишь отсрочит его выход из строя.

– Отменная работа, – сглотнул, отводя жадный взгляд, боялся напугать её. – Давай-ка наружу, осталось немного.

Ему вдруг пришло в голову воспоминание о том, как отец рассказывал о первом поцелуе с матерью: губы принцессы и контрабандиста нашли друг друга в пылу совместного ремонта Сокола.

Спустились вниз, Рей обратила внимание на дефект корпуса и подошла поближе.

– Мне нужна стремянка! Понять не могу, то ли это… – она не успела договорить: Бен опустился подле неё, обвил руками её бёдра, опуская на своё плечо, и осторожно поднялся. Рей испуганно выпучила глаза, боясь потерять равновесие, вцепилась пальцами в его руку, которой он зафиксировал её тело. – Ну, и что это за вероломство? – пробормотала она.

– За лестницей долго идти, – отмахнулся он, – тебе видно?

– Видно…

– Прекрасно. И мне не тяжело, если ты вдруг собираешься спросить.

– Вечерочка тебе, Бенджамин! – засеменила в их сторону миссис Карс, собиравшаяся доложить Соло о проблемах с поставщиками топлива.

– И вам, миссис Карс! Что опять стряслось там с этими сволочами? – предугадал он её жалобы.

– О, Бенджамин, – подбежав, сильно сощурилась в свои толстые линзы очков, – какая у тебя красивая девочка!

– Да мы не…

– Спасибо, миссис Карс, – перебил Бен Рей и улыбнулся негодяйской улыбкой. – Так что у вас?

– Ой, миленький, не буду вам тогда мешать. Вдвоём, наверное, хотите побыть? Ты как закончишь, заскочи ко мне, я быстренько расскажу – и домой полечу.

– Мы скоро освободимся, совсем чуть-чуть осталось.

– Нет, ну, какая красавица! – умильно всплеснула руками миссис Карс и зашагала обратно, с родительской озабоченностью желая не вмешиваться в дела молодых.

Рей не знала, почему Бен именно так ответил этой женщине. Она боялась увлечься поиском скрытых смыслов в его фразе, брошенной старухе, чтобы та не задавала кучу лишних вопросов. Но ей было приятно, что он так сказал про них – будто они пара.

– Бенджамин? – насупилась с улыбкой.

– Забудь вообще! Я никому, кроме неё, не разрешаю так меня называть.

Рей расхохоталась, взъерошила Бену волосы, и сладость этого нежного прикосновения пронзила ему низ живота. Запрокинул голову и прикрыл веки, отдаваясь ей.

Как только Рей закончила, Бен опустил её на пол. Его руки замерли на её талии, а глаза неотрывно глядели в её глаза: «Я нравлюсь тебе?.. Прошу, сделай хоть что-нибудь, чтобы убедить меня!» – мысленно умолял он, и его губы дрогнули, готовые неосторожно произнести это вслух. Комлинк* в кармане Бена издал сигнал поступившего сообщения. Соло с неохотой оставил Рей и запустил послание: «Можешь меня поздравить: я сдала! Остался последний рывок! Позвони, пожалуйста, сразу, как освободишься», – вещал радостный голосок Арди́.

– Ничего, если я отойду буквально на несколько минут?

– Конечно, иди. Это, похоже, важно, – не самая удачная попытка скрыть подступившую грусть.

Бен поднялся обратно на борт ремонтируемого судна и прошёл в жилой отсек. Весёлый голос Арди́ отдавался в сознании молоточками, вгрызался ждущим своего часа чувством вины. Он думал о том, как она счастлива и, должно быть, невероятно устала. Попытался вообразить, как будет говорить с ней о расставании, но всякий раз стыд душил его до изнеможения, и Бен уклонялся в своей голове от подробностей этой беседы. Воображение выводило скривлённые от обиды капризные черты лица, трясущиеся губы, отрешённый взгляд, устремлённый вдаль, торопливые руки, поджигающие сигарету: он так ненавидел эти грёбаные сигареты! Но без них уже не мог представить себе Арди́. Экзамены выжали из неё все соки, а он собирался добить её. Бен вспомнил свои наивные мысли, в которых ему представлялся этот разговор не таким уж болезненным для Арди́, но звук её голоса вернул ему чувство реальности, в которой нет красивых расставаний, и кому-то всё равно будет больно. Прислонился к шкафу в одной из спален и вышел на связь.

– Поздравляю, ты умница, – сердечно начал он, – я даже не сомневался в тебе.

– Зато я ещё как сомневалась! Я думала, декан меня завалит: помнишь, я говорила, что мы с ней друг друга не выносим? Но, к удивлению, ничего такого, она держалась нейтрально и объективно.

– Да уж, и впрямь удивительно…

– Бен, что у тебя с голосом? Тоскливый какой-то. Что-то случилось?

– Нет, нет, тебе кажется, я просто устал. Опоздал сегодня в порт, а здесь работы куча.

– Только не говори, что Митч нажирался до последнего! – она зашлась громким смехом.

– Митч с Кори уехали сразу после тебя. Мы… мы с Рей немного досидели и разошлись.

Ложь вязко и тягуче, с гадливым пощипыванием опутала Бену язык. Он зажмурился, сглотнул – будто проглотил своё подлое враньё. «От меня одни несчастья! Раньше убивал тела, теперь – души. Никого не раню, только если меня изгнать на край Галактики, где я забыл бы даже своё имя, а не только того, ради кого отдал жизнь».

– Знаешь, я очень хотела поблагодарить тебя. Спасибо, что так поддерживал меня всё это время, что был рядом. Серьёзно, я не отдавала себе отчёт, но это одна из причин, почему мне могло бы быть и тяжелее – если бы я проходила через этот кошмар в одиночестве.

– Да я всего-то надоедал тебе своим ненужным присутствием и отвлекающей болтовнёй.

– Нет, нет! Не смей так говорить! Я рада, что ты меня хотя бы иногда вытаскивал из зубрёжки и соскабливал с мольберта, к которому я уже, поди, приросла. – Арди замолчала и счастливо задышала в микрофон. – Бен, так здорово, что ты у меня есть, что ты всегда рядом.

Он вообразил, как сжимает комлинк в руке, и тот крошится на мелкие осколки, которые впиваются до крови ему в кожу.

– Да, я рядом. Я буду рядом с тобой, – высек себе приговор. – Арди́?

– М?

– Ты гораздо лучше меня. Вообще во всём.

– Ты там, похоже, окончательно сгорел в этом сраном порте. Поезжай-ка домой, уже поздно, хватит бред нести, опять драму разводишь.

– Вот тебя только за это, пожалуй, можно полюбить! – расхохотался ей в ответ надломившимся смехом. – У тебя необыкновенный талант спускать с небес на землю увязших в самоистязаниях придурков…

– Придурки – моя вторая специализация после изобразительного искусства. Но это невесёлая история про то, как я четыре года назад влетела в скверные отношения с одним отвратительным типом. Нет, он людей не убивал, как ты, но он обожал коллекционировать свои «победы», о чём я, конечно, поначалу не знала. Этот опыт научил меня не полагаться исключительно на чувства в отношениях. Вообще лучше не полагаться на них, если это возможно.

– Ты не очень-то следуешь тому, чему научилась.

– Да, именно поэтому ты меня так злишь иногда! – Арди́ усмехнулась.

– Но я хочу, чтобы ты не делала мне поблажек…

– Пф, ещё чего! Ты об этом не переживай, Бен Соло, я не повисну на твоей могучей шее!

– И я хочу кое о чём поговорить с тобой. Ну, когда у тебя защита пройдёт, и вся эта суета с учёбой уляжется.

– Как посчитаешь нужным, так и делай. И даже если старый хрыч уволил тебя в ответ на твою просьбу о повышении, я буду морально готова.

– Да это, в общем-то, не о работе.

– Не важно. Я в любом случаю буду готова выслушать тебя.

– Тогда до связи, доброй ночи. И ещё раз поздравляю. Не обещаю, что не задержусь на работе, но ты же меня знаешь.

– Доброй ночи. И да, знаю. Хотя вообще-то не так хорошо, как ты говоришь.

Бен сделал долгий выдох и потёр слипающиеся глаза. Разговор опустошил его. «Я всего-то почистила его от грязи и сделала перезапуск системы, но это лишь отсрочит его выход из строя, – прокрутил он в памяти слова Рей. – Я лишь немного отсрочил выход из строя наших с Арди́ отношений, «почистил» её от преждевременных обид и переживаний. Хорошо бы пока всё оставить как есть. Почти всё. Сейчас есть возможность отдалиться от неё под предлогом работы и её экзаменов. Будем общаться по коммуникаторам. Не стоит двигать и отношения с Рей, иначе я вляпаюсь в жуткое дерьмо, из которого потом не выкарабкаюсь… – Издал отчаянную усмешку. – И стоило же дожить до тридцати, чтобы впервые упасть в такую историю!.. Хорошо, что с Арди́ до постели не дошло, иначе всё только усложнилось бы».

Вернулся назад, с трудом волоча ноги и раздираемый неприятными думами. Рей стояла к нему спиной, сгорбив плечи, словно на неё взвалили непосильную ношу, руки согнула в локтях, явно закрывала ими лицо, но через мгновение опустила их и сжала ладони в кулаки, да так яростно, что кожа побелела.

– Ну, как, готова закончить? – Бен попытался придать голосу былую лёгкость.

– Да. Я помню, что осталось сделать, можешь не ходить за мной, – трескучим морозом отозвалась она, не оборачиваясь, и отошла к той стороне корабля, где должна была доделать часть своей работы.

«Должно быть, показалось. С чего бы ей дуться на меня?»

В последние полчаса Рей практически не говорила с ним, отвечая лишь «да» или «нет» на его вопросы. Бен от досады проигнорировал её просьбу, то и дело прогуливаясь рядом, даже если этого особо не требовалось. Когда он встречался взглядом с Рей, то она смотрела на него диковато и воинственно, её глаза заливал лихорадочный блеск, а щёки пылали. «Перестань так со мной, умоляю! Да что же не так?» – сгорал он в молчании и закипал от обиды. И когда Рей нагнулась к ящику с инструментами, Бен устремился туда же, склонился в истязающей близости от неё, соприкоснувшись с её плечом, но Рей молниеносно отстранилась и отошла на несколько метров в сторону. Он оставил свои попытки приблизиться, чтобы не раздражать её.

– Всё готово, славно потрудились, мне пора домой, – скороговоркой отчиталась она, стянув рабочие тканевые перчатки. – Спокойной ночи, Бен, – прозвучала так, словно обречена на мучительную смерть. Бегло взглянула в его лицо увлажнившимися глазами, схватила рюкзак и быстро зашагала прочь.

– Рей! – в ужасе крикнул ей вдогонку, но она не откликнулась, лишь ускорила шаг.

К вечеру следующего дня он примчался к её дому, мучимый вчерашней холодностью. Бен желал узнать здесь и сейчас, сию секунду, что она не злится на него. Он стучал в её дверь. Сначала полный видимого хладнокровия. Затем настойчиво. Под конец он барабанил кулаками по двери и звал её, вопрошая, в чём он виноват. Едва кончился дождь, и выглянуло приветливое солнце, обжегшее стволы и листву, что источали пряно-сладкий запах, обычно вселявший в Бена ощущение спокойствия. Но в эту минуту умиротворяющий аромат разжигал в нём тревогу: как в природе может быть такая торжественная благодать, когда всё настолько плохо?

– Ну, хорош тут скулить уже, ну, нет девки дома! – рыкнула с соседнего крыльца дама средних лет с расписной термокружкой в руке.

Бен резко умолк, обернулся и вытянулся весь, как на плацу, только что бластерной винтовки для упакованного комплекта не хватало. От неловкости свело палец на ноге, и Бен, пошатнувшись, плюхнулся на стоящую у крыльца маленькую кривую скамью. Снял сапог, вытянул пальцы и принялся растирать их.

– Помочь чем-то? Ушибся? – сердобольно осведомилась дама с кружкой.

– Нет, нет! Всё в порядке, – его лицо озарила глуповатая полуулыбка непонимания, какую эмоцию выдать. – А когда Рей вернётся, не знаете?

– Днём вместе Митчем ушла. Одеты были так, словно в поход собрались, рюкзаками да оружием нагружены. Наверное, отправилась помогать ему с заказами. Так что думаю, сегодня её точно можно не ждать. И в ближайший месяц тоже.

Бледный луч блеснул через мокрый душистый сад соседки и воткнулся, словно нож, в розовый куст у фундамента.

Бен поник и весь съёжился.

– Передать ей что-нибудь, когда вернётся?

– Нет, благодарю. Я сам…

Спрятал лицо в ладонях, потёр стянутую кожу и внезапно замер пальцами на щеке: «Совершенно точно здесь был шрам… – осознал он вдруг. – Я знаю, что был. Не помню, как получил его, но целый год он рассекал моё лицо. Может, он исчез, когда я вернулся к жизни? Что ж, ещё одна загадка в компанию к прочим. Но даже это не столь важно, как то, что я не увижу Рей теперь очень долго».

Взглянул в вышину на пронзительно чистое синее небо, на фоне которого лишь задумчиво покачивались кроны деревьев. Насекомые завели мелодичный и бодрый стрекот, подобный похоронному маршу.

***

Он оставил её в одиночестве, с неумолкающим рассудком и испепеляющим любопытством. Рей занимала себя осмотром внешних дефектов, но ей было необходимо оказаться рядом с Беном и знать, о чём он говорил с Арди́. Достаточно ли нежно для её беспокойства? Извела себя ожиданием, придумала фальшивый вопрос и уверенно поднялась на борт. Услышала приглушённые голоса в одном из отсеков-спален, тихо подкралась и замерла у стены.

– Только не говори, что Митч нажирался до последнего!

– Митч с Кори уехали сразу после тебя. Мы… мы с Рей немного досидели и разошлись.

«В самом деле? Вот так сразу и разошлись? И ничего из твоих штанов, конечно же, не рвалось наружу, когда мы под утро летели к моему дому?» – сарказм и негодование взорвались внутри Рей, она яростно закусила губу. Ей было стыдно и неуютно вмешиваться в личный разговор, но в ней разыгралась стихия из самых разных чувств, подобно песчаной бури на Джакку. Эта буря обещала похоронить в песках весь вчерашний день и всю ночь.

– Да, я рядом. Я буду рядом с тобой…

Горячая слеза навернулась крупной каплей и смущённо скользнула по её лицу: быстро, неуклюже, дескать, меня и не было вовсе.

– Вот тебя только за это, пожалуй, можно полюбить!

Рей зажала рукой рот, удерживая отчаянный всхлип, рвущийся из глотки. Ей стало мерзко, липко, словно на ней образовался тошнотворно пахнущий налёт из подлой лжи. «Прекрасно устроился! Что тут скажешь. И меня за задницу похватать милое дело, и её можно продолжать любить без всякого зазрения совести. Гадость! Гадость!» – интенсивно принялась оттирать ладошками невидимую грязь. Не в силах больше слушать, она бегом спустилась вниз. Стояла спиной к кораблю словно целую вечность, удерживая внутри рыдания.

– Ну, как, готова закончить?

«Я готова прямо сейчас закончить этот проклятый фарс!»

– Да. Я помню, что осталось сделать, можешь не ходить за мной.

Продолжала выполнять работу механически, как могла, держалась подальше от него. «Плевать я хотела на тебя, Бен Соло! Каков чудесный, хороший мальчик: лишь бы жопа с двух стульев не сползла. И не заботят меня ни твой голос, ни тело, ни прикосновения… – наклонилась над ящиком с инструментами, и плечо Бена моментально оказалось прижато к её плечу. – О Сила! Отойди, отойди от меня!» – с мучительной сладостью выворачивало её рассудок наизнанку, и Рей сиганула в сторону, как потерпевшая бедствие. Она злилась на него, но не могла не смотреть. Ощутила кромсающее бессилие: «Ты никогда не будешь моим. Больше никогда». Покончив с ремонтом как можно скорее, она схватила свои вещи и совершила стремительный побег. Без оглядки, без жалости.

Спидер нёс её до дома через пустошь и холод, навстречу тьме, всё дальше от страданий. Всё дальше от тепла его ласковых рук. «Я свободна от тебя, я не зависима от тебя, – давясь солёной влагой, бормотала себе под нос. Лишь каньон и усыпанное мириадами звёзд небо были свидетелями её лжи. – Забылась, потерялась, утратила контроль. Я больше не я. Я больше себе не принадлежу, – призналась вдруг. – Так не должно быть, не хочу этого».

Не помнила, как доехала и переступила порог дома. Рей стояла неподвижно несколько минут в коридоре, не раздеваясь. Чеканным шагом вошла в спальню и рухнула подле шкафа, открыла дверцы и вытащила из стопки с одеждой чёрный свитер с рачительно заштопанной дырой. «Уйди от меня, уйди от меня, оставь меня!» – прокричала она и охваченная злобой схватилась за ткань, растягивая её в стороны со всей силы. Но как только швы издали хрустящий ниточный плач, Рей остановилась, часто заморгала, стряхивая с ресниц слёзы, и прижала с нежностью свитер к лицу, зарыдав до хрипа. Оконные створки подвывали ей стонущим постукиванием на ветру, впуская цветочное благоухание из сада.

Всю ночь Рей просыпалась от кошмарного ощущения, что она проваливается в пустоту, где вокруг лишь мертвенно и холодно поблёскивали звёзды да зияла дыра мироздания.

– Я никогда не чувствовала себя такой одинокой, – прошептала, прижимая к груди край одеяла.

Но пустота не ответила ей, что она не одинока.

Комментарий к Часть VI

**Выдержки из статей на Вукипедии:**

*Комлинк** – портативное устройство связи, оборудованное динамиком, микрофоном и передатчиком, способное передавать сообщение из любой точки галактики.

**Пост к главе**: https://vk.com/wall-24123540_3316

**Группа автора**: http://vk.com/club24123540

========== Часть VII ==========

Каждый новый день сардонически хохотал над ним, выплёвывал его в суету. Вечера с выколотыми глазницами пустоты удушали тревогой и муками ожидания.

– Ты Соло сегодня видел вообще? – обеспокоенно помешивал густой супчик Валдэр, открывая четырьмя руками настенные шкафы в поисках приправ.

– Я с утра заходил к нему, он валялся на кровати, и я решил, что спит. А три часа назад заглянул опять – всё так же лежит, даже позу не сменил. Зыркнул на меня стеклянными чёрными глазищами, я чуть в штаны не наделал. Но потом понял, что Соло не злой, а вроде какой-то грустный…

– Может, он заболел? Тогда врача надо вызывать, – Валдэр смачно прихлебнул из поварёшки, пробуя стряпню на соль, и почесал складчатое пузо, на котором красовался фиолетовый фартук.

Последний рыжий луч заходящего солнца протолкнулся в кухонное окно, Грег открыл его, чтоб выпустить духоту от варева соседа, и снова поднялся наверх. С опаской постучал, приготовившись к тому, что Бен, как обычно, огрызнётся на то, что его донимают в выходной день. Но в ответ раздалось лишь еле слышное «ну, чего?», и Грег открыл дверь.

– Соло, тебе плохо? Может, доктора?

Бен замешался, до сих пор не привыкший к заботе посторонних о нём.

– Э-м, ничего не нужно. Спасибо, Грег. Я просто… просто лежу и думаю о всяком… о всяких мелочах.

– Ты даже ни разу не спустился на кухню сегодня, мы с Валдэром переживаем, – неуклюже сжал дверную ручку, на сухощавом лице проступила сочувствующая мина.

Закрыл за собой, и на лестнице раздались его глухие ковыляющие шаги. Луч соскочил со стены и погас, тёмно-серые тёплые сумерки пробрались в комнату, уложив матовые тени на подоконник и синее одеяло с чёрными узорами. С улицы дохнуло изнурённой жарой листвой, стремительный душный ветерок прокрался следом, предвещая дождь. Бен лениво подкатился к краю кровати, обхватил рукой подушку и поднял взгляд в сторону сизого света из окна. Минута, другая – мелкий дождик принялся накрапывать по деревьям и кровле. На потолке мансарды дерзко мелькнул бледно-золотистый кружочек солнечного луча, едва заметный, но непоколебимый: «Искра надежды», – прокрутил он в голове маминым голосом, в точности с той же величественно-спокойной, торжественной интонацией, какой она говорила на политических приёмах.

Вновь шум на лестнице, только громче. В дверях спальни показалось необъятное тело Валдэра, держащего в двух руках тарелку супа, испускающую ароматный пар, а в третьей и четвёртой ложку и салфетки, позади выглядывал худощавый Грег, нёсший кружку с ягодно-травяным чаем.

Бен нахмурился, приподнялся и изумлённо посмотрел на соседей.

– В честь чего это? – взъерошил спутанные, сбившиеся кое-где в клоки волосы.

– Да ты это, поешь хоть, – наивно похлопал тремя глазами Валдэр и протянул тарелку.

Бен приподнялся и сел на постели, принимая добрый жест.

– Спасибо, ребята, – оторопело буркнул в ответ, рассматривая жирный, наваристый бульон, в котором плавали овощи, нарезанные клубни и мясо рыбы.

Валдэр и Грег замялись в дверях, пытаясь разойтись, и засеменили вниз, захлопнув за собой дверь.

Бен с минуту сидел неподвижно, вдыхая запах еды и хлынувшей в комнату дождевой свежести. Морось превратилась в ливень: большие капли отскакивали от листьев и подоконника, с брызгами проливаясь на дощатый пол. Бен вздрогнул от холодка, завернулся целиком в одеяло, уютно прислонившись к стене, и с наслаждением принялся есть, впитывая минуты спокойствия и необыкновенного детского чувства защищённости. Каждая ложка, весело запрыгивающая в рот, приносила долгие размышления о доброте и сострадании, об обычных радостях и печали. Он думал о светлой тоске, исцеляющей сердце – противоположности страдания, что затуманило в юности его разум и отравило душу. Он думал о бесчисленном количестве выборов, что совершал, о принесённых жертвах, о невинно убиенных, попавшихся «под руку». Однажды он мог бы отправить на Гринсток отряд штурмовиков для захвата очередной территории, разбив в последствие здесь, на плодородных землях, например, агропромышленный комплекс для того, чтобы кормить армию. И никогда больше Валдэр и Грег не принесли бы ему чай и суп, если бы ему стало грустно… Не сожаление, но чудовищное допущение охватило его мысли. Сожаление казалось Бену бессмысленным, потому что оно не могло исправить ошибок, большинство из которых он таковыми не считал, когда совершал их. Всего лишь делал то, во что верил. Это прекрасно понимал в нём Макк.

«Потеряю ли я его, когда расстанусь с Арди́? Одного из немногих во всей Галактике, кого я могу назвать «мой добрый друг». С другой стороны, моя жизнь и так нелепая череда лишений, так что сочту закономерностью и спокойно приму это. Наверное».

Ночью он с неимоверным трудом укрепился в одном – порвать с Арди́ сейчас, не ждать подходящего момента. Бену хотелось свободно испытывать чувства к Рей, не обременяя себя губительным чувством вины. Ему было страшно, он скверно спал, ворочался с боку на бок до утра, обдумывая каждое слово, которое собирался сказать. Но в итоге так и не придумал, что должен произнести, чтобы нанести своему близкому человеку минимальный урон. Это была не военная тактика: он мог сколько угодно просчитывать ответную реакцию, подобно предугадыванию контратаки, но всё больше понимал, что это куда более непредсказуемо, чем манёвр противника.

На рассвете он медлил. Принимал душ слишком долго, одевался так, будто ему выходить из дома лишь в следующем году, за завтраком с поддельной увлечённостью разглядывал содержимое тарелки и даже пытался завязать разговор с зевающим Грегом.

Короткое расстояние в три дома – привычное, почти родное. Через эти несколько шагов он так часто находил утешение. Сегодня он должен всё разрушить и сломать. Так нужно.

С трудом постучался. Её забавные припрыгивающие шаги, звонкое «бегу, бегу уже!», ударяющий в нос из-за закрытой двери запах сигаретного дыма. Щёлк – белое «сердечко» с аквамариновыми глазами, тонкие протянутые руки – кинулась ему на шею, повизгивая от радости.

«Дорогая и нелюбимая», – с горечью думал Бен, припав щекой к её плечу с выступающей косточкой.

– Как здорово, что ты здесь! – защебетала она. – Так, погоди. Пожалуйста, не говори только, что я больная на всю голову, но вот… – кивнула на огромные мягкие тапки в форме круглой амфибии из местных вод, названия которой Бен уже не помнил, но знал, что Арди́ почему-то обожала этих уродцев.

Он грустно рассмеялся.

– Можно я просто скажу, что это самая милая глупая покупка из всех увиденных мною за последнее время?

– Так и быть, выкрутился! Проходи, не стой на пороге.

Привычные запахи растворителей, краски и дерева. Его второй дом. Сжал руку в кулак. Наблюдал, как она грациозно пробежала на кухню и наливала ему в стакан лимонад, обронив в прозрачно-зелёный водоворот пепел сигареты. Подскочила обратно, протянула стакан, затем поправила поясок на атласном халате в цветочек и уселась на диван. Бен присел рядом и учтиво отставил стакан, не сказав ей о том крохотном фиаско с пеплом.

– Как ты вообще, держишься?

– Я уже даже как будто устала из-за этого переживать, понимаешь? Целый месяц живу между учёбой и нашей с тобой болтовнёй по комлинку. Типа рутина. Да и уверенности столько появилось, не знаю даже… У меня классное предчувствие. Ожидание чего-то грандиозного в моей жизни. Я уже сделала кучу набросков тех картин, что начну сразу, как окончу академию. Вроде бы постоянно на стрессе, но какой-то небывалый прилив вдохновения.

– Я восхищён, – тихо и с чувством с гордости ответил он ей.

– Прибереги пока восхищалку, нужно достигнуть финиша сначала, а там и посмотрим.

Умолкли. Бен чувствовал, как за глотку когтистыми лапищами схватился вновь подкативший страх.

– Арди́, помнишь, месяц назад я сказал тебе, что хочу поговорить кое о чём, когда пройдёт последний экзамен? Я решил, что оттягивать это не имеет смысла.

Она изменилась в лице, почувствовала надвигающуюся катастрофу, развернулась к нему всем телом.

– Я слушаю, – отозвалась безрадостно. Бен заключил в свои ладони её маленькие кисти рук и взглянул ей в глаза, преодолев сомнения.

– Хочу, чтобы ты понимала очень отчётливо, как дорога мне… Ты со мной случилась впервые. Я никогда прежде ни с кем не был вместе. Знаю, мы никак не называли это, но вообще-то так оно и было, – сглотнул, стараясь унять дрожь. – Мне трудно подобрать слова, потому что попросту не знаю, какие должны звучать в таких ситуациях, – сильнее сжал её руки. – Моё существование – череда ошибок, несуразицы: я пытаюсь поступать так, как считаю верным, но почему-то мои действия вечно кого-нибудь ранят. Я как стихийное бедствие. И на краткий миг рядом с тобой я ощутил покой. Ты нравилась мне, это правда, – её глаза округлились, Арди́ выдернула из его рук свои, Бен смиренно сложил пальцы в замочек перед собой, – но я понимаю, что этого так мало. Я за всё благодарен тебе, но ты не заслужила, чтобы кто-то был рядом с тобой из благодарности.

– Не тяни, – с толикой раздражения и подступившими слезами прохрипела она.

– Что бы между нами ни происходило, не стоит больше продолжать… Ты мой друг, и я дорожу тобой. Не собираюсь больше обманывать. – Он замолчал и с ужасом глядел на её пугающе спокойные черты. – Думаю, в глубине души ты сама найдёшь много причин, почему я тебе не подхожу. Это те неудобные разговоры, которых мы с тобой не заводили…

– Замолчи!.. – Арди порывисто прижала ладошки к лицу и сдавленно всхлипнула, задрожала худеньким телом.

Невыносимое зрелище. Неудобное. Бену вдруг захотелось со всех сил обнять её и умолять простить, валяясь в ногах: «До чего жалкая была бы картина», – с презрением к себе подумал он и тихонько положил руку на её плечо. Арди́ жалобно вскрикнула, одёрнула его и схватилась обеими руками за его волосы, потянув со всей силы, по-детски оскалив зубы. Затем принялась апатично лупить его по плечам, пока ей самой от себя не стало тошно, и она не отвернулась, разрыдавшись.

– Уйди, – беспомощно просипела, не оборачиваясь.

– Мне так жаль. Прости меня, если найдёшь в себе силы, – его самого душили слёзы.

– Да уйди! – прокричала в сердцах.

Поднялся и прошёл в сторону коридора. Бен не смог уйти и остановился на пороге гостиной, изучая сгорбленную фигурку на диване. В его памяти вставали образы минувшего: её белый абрис в темноте, шорох ткани ночного платья, когда Арди́ наклонялась, чтобы поправить ему подушку, пока он бредил в лихорадке и желал смерти. Она долго сидела, не отнимая рук от лица, пока не устала реветь. Затем ожидаемо потянулась за сигаретой, впустила в лёгкие умиротворяющий яд и откинулась всем телом на спинку дивана, прикрыв глаза. Бен подошёл к входной двери, чувствуя себя насквозь прострелянным и истерзанным, вышел наружу и отправился домой еле волоча ноги. Его вновь до краёв наполнила пустота.

Целую неделю он ни с кем не общался, избегал встреч. Одиночество растворялось в крови, оседало на коже. Вдобавок он тосковал по Арди́ больше, чем когда-либо. Бен хотел обнять её и вновь почувствовать себя чуть более целым, чем обычно. Ему хотелось помнить её мальчишеский хохот и дурашливые гримаски – чтобы они навсегда прогнали из памяти её скривлённые черты и рыдания. В один из вечеров он нашёл в диспетчерской наполовину полную бутылку виски, которую Говард припрятал в тумбочке со старыми техническими журналами. Он видел это в голокино, как бравые парни осушали такую чуть ли не в два глотка и отправлялись покорять виражи или буйствовать. Направился к посадочной площадке, где находился прибывший днём транспортник, ожидающий своей очереди на ремонт. Хозяева заселились в ближайшую гостиницу, и он одиноко стоял под тёмным небом и холодным ветром. Бен забрался на крышу и уставился на ледяной звёздный блеск. Прикончив половину имеющегося содержимого, прилично захмелел; в этот раз всё было иначе, и ему не хотелось тотчас протрезветь. Бен по достоинству оценил лёгкость, ударившую вместе с хмелем в голову.