Текст книги "Услышь мой голос во тьме (СИ)"

Автор книги: Victoria M Vinya

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

«Присоединяйся ко мне. Пожалуйста».

«Ты знаешь, что нужно делать. Ты знаешь».

Медленно протянула руку навстречу, жадно ловила в лёгкие момент, неминуемо приближалась к долгожданному прикосновению, к окончанию тоски и одиночества. Почти достигла его пальцев, осталось лишь коснуться – одёрнула руку и усердно потёрла ладонь, словно ужаленная.

Бен смутился и пришёл в растерянность.

– Я чем-то обидел тебя?

Митч зашёл за спину Рей и шутливо пихнул её в сторону Бена с такой силой, что их лица очутились в сантиметре друг против друга, и глаза обоих испуганно округлились от неудобной близости.

– Она у нас диковата малость, к этому надо привыкать!

– Всё в порядке, ничем не обидел! – буркнула в губы Бена Рей, лишь бы Митч прекратил свои шутки. Отшатнулась в сторону, нервно оправила волосы.

«Ты в самом деле меня не узнаёшь? В самом деле?» – она всё ждала, что ещё мгновение – и его беспокойство, пустое дружелюбие и блёклая заинтересованность сменятся внутренним ликованием, когда он вспомнит её.

Арди́ подошла сзади к Бену, припала подбородком к его плечу и взяла за руку, переплетясь пальцами: утешение и сочувствие, она пыталась сгладить его смущение перед странной девчонкой. Рей прочла это без труда в её изящных, нежных прикосновениях к Бену. К её Бену! И лишь сейчас осознала, что её счастье было украдено, заперто в чужом капкане из ласки и внимания. «Она ни черта не знает о нём! – с раздражением прокручивала в голове Рей. – Если бы узнала – сбежала бы, истошно визжа от ужаса. Она знает лишь эту его новую «лучшую» версию. Она не знает его всего, не знает так, как я!»

Арди́ собственнически пошарила по карманам брюк Бена.

– Ты их что, в трусы спрятал? – бесцеремонно хохотнула она.

– Прекрати уже дымить этим дерьмом целыми днями, – спокойно отозвался Бен, страстно перехватив и сжав её запястья.

– Так ты специально не взял мои сигареты? Вот же мерзавец! – Арди́ капризно толкнула лбом его в спину.

– Я их переложил в твою сумку перед уходом.

– Ну, пусти уже, – выскользнула из его хватки и суетливо стала осматривать содержимое своей сумки. Найдя заветную сигарету, тотчас зажала её меж ярко-красных губ и с облегчением задымила.

Бен посмотрел в сторону Рей, и его охватил необъяснимый стыд. Иррационально и непостижимо – отчего именно это гадкое чувство? Опустил взгляд к её рукам: она всё потирала пальцы, будто обожглась. «Ей мерзко в моём присутствии. Не знаю почему, но так и есть. Будто чувствует, что я из себя представляю на самом деле – поломанный, жестокий, запутавшийся, отвратительный самому себе. Мне так хотелось утешить её, но, видимо, я способен лишь напугать и смутить её. Поди, испытывает тошноту от самого моего вида. Пожалуй, даже не будет сюрпризом, если узнаю, что виновен в её печалях. Если узнаю, что по моей вине она лишилась того, о ком страдает: на войне я не думал о тех, кого должен был уничтожить, не жалел их. Быть может, я не пожалел и того, кто был ей дорог».

Долгожданное знакомство не принесло удовлетворения. Бену было досадно от того, что на протяжении почти всей прогулки Рей молчала и лишь изредка одаривала его боязливым взглядом, который тут же отводила и принималась с напускным интересом осматривать деревья и кусты. Больше всех говорили Митч и Арди́: они завели многослойный, трудно усваиваемый неподготовленными собеседниками спор о живописи. Рей полностью отключилась. Через час Кори настояла на том, чтобы развести костёр и поужинать, утомившись нести полный контейнер еды. Бен предложил ей помощь, распрощавшись с мыслью подключить к этому делу спорящих. Рей молча расстелила покрывало и разложила посуду, после чего отошла к поваленному дереву у обрыва, покрытому мхом, и устроилась на его влажном стволе, устремив взор на зелёную горную гряду в отдалении, за которую почти укатился солнечный диск. Она не понимала, какие именно чувства властвовали над ней, не могла ощутить абсолютную радость: с одной стороны, её душа наполнилась спокойствием, ведь Бен оказался жив, но с другой, на сердце саднила ревность – ядовитая и исступляющая.

«Он тебе не принадлежит, – взывала к голосу рассудка Рей, стиснув горячие ладони, – он не твоя собственность. О небо, неужели ты настолько жалкая и алчная, что не способна просто принять с благодарностью тот факт, что он снова дышит и живёт? Живёт так, как сам того хочет. Пусть даже с ней. Она ведь нравится ему, а ты ничтожный осколок прошлого, который даже его память посчитала вредным и вышвырнула прочь».

Солнце потухло над горными вершинами, на поля легли пепельные сумерки, насекомые и птицы смолкли, лишь треск поленьев в костре играл свою приглушённую мелодию. В воздухе растеклись вкусные ароматы запечённых овощей с мясом.

Перед носом Рей внезапно возникла тарелка, полная угощения.

– Надеюсь, ничего, что с моей руки? – усмешка, но беззлобная.

Рей вышла из отупляющих дум и подняла кверху голову: растрёпанный и с отпечатком очаровательной усталости на лице, Бен показался ей ещё желанней, чем прежде.

– Прости мою оскорбляющую нелюдимость, – её взгляд исполнился сожалением. И когда она протянула руки на сей раз, сперва заключила в ладони его напряжённую кисть, чуть прогладила, после этого приняла тарелку.

Её кроткая спонтанная нежность обездвижила его, околдовала, показалась трофеем, чудесным даром после прежней дикой отрешённости. Бен почувствовал умиротворение от того, что его тревоги, возможно, были напрасными.

– Так я не отвратителен тебе? – с оттенком печали спросил он.

– Что? О Сила, нет! С чего такие мрачные мысли?

– Не знаю, – смешок облегчения, – накрутил себя, наверное… Я по жизни себя накручивал, если честно. Это нередко приносило мне несчастья. Думаю, мне нужно научиться воспринимать кучу вещей проще.

«Накручивал себя. И из-за этого пал во Тьму, готова поспорить. Твой разум – твоя собственная тюрьма, милый Бен», – пришло Рей на ум и ранило её.

– Ты мне не отвратителен, – повторила она с уверенностью – так, чтобы он понял это ясно. – Садись рядом, – её тело дрожало, но Рей захмелела от страха и уже питала им свою решительность, – давай вместе поедим и молча посмотрим вдаль, как два дурака.

– От такого заманчивого предложения грех отказаться.

Бен присоединился к ней, развернув на коленях хлопковую салфетку, и взглянул туда, куда смотрела Рей, пытаясь угадать, какие чувства она сейчас могла испытывать. Сизо-голубая дымка постепенно нависала над полями, на горизонте истлевала рыжина облаков. Всё вокруг засыпало. Рей принялась с аппетитом есть обеими руками, проигнорировав заботливо воткнутую в овощи вилку. Бен улыбнулся, глядя на её беззаботность и увлечённость, и вспомнил недавний поход в кино. Прикончив свою порцию, Рей отставила тарелку краями ладоней, затем беспомощно начала озираться по сторонам с набитым ртом и разведёнными в сторону испачканными руками. Увидев её замешательство, Бен любезно кивнул на свою салфетку. Рей не раздумывая ни секунды впилась в его бёдра ладошками и энергично принялась вытирать их о предложенную салфетку. Его тело напряглось, Бен задержал дыхание и впал в лёгкий ступор. Окончив, Рей с упоением пару раз проехалась по ткани тыльной стороной ладоней.

– В смысле, можно было взять… но ладно, – Бен смущённо рассмеялся, и Рей резко затормозила, осознав наивную беспардонность своих действий.

– Какая же я идиотка! – отпрянула и стыдливо зажмурилась, помотав головой.

– Я как-нибудь переживу, – поспешил снисходительно успокоить.

– Ну, конечно, надо было просто взять…

– Рей, – его голос зазвучал покровительственно и спокойно, – посмотри на меня, пожалуйста: всё в порядке, – утешительно кивнул.

«До чего отрадно вновь слышать моё имя на его губах», – только и промелькнуло в её голове. Она кивнула ему в ответ, расслабилась и протянула ноги в сытом довольствии. Задрала кверху голову и увидела перед собой в вышине чёрные верхушки сосен и елей, похожие на наконечники стрел, летящих в небо, чтобы поразить выстрелом мерцающие звёзды. Бен взглянул на её очарованное лицо и тоже обратил взор к сиренево-синей высоте. В вечерней прохладе лес пах ещё сильнее и чище, раздался стрекот ночных насекомых, воздух становился влажным и обволакивающим.

– Мне так хорошо и красиво, – заворожённо шепнула Рей.

– Тебе красиво? Интересно… – чуть сдвинул брови.

– Я звучу нелепо, да?

– Не звучишь. И мне нравится: наверное, иначе описать не представилось возможным. Знаешь, иногда коверканье слов и выражений звучит красноречиво и как-то даже лично. Просто так никто никогда не говорил на моей памяти.

– Митч мне сказал, что твоя память теперь как решето.

– Это так, – опустил голову и помрачнел. – Но я не уверен, что старая жизнь мне теперь понадобится.

– Правда? – её голос дрогнул, Рей посмотрела на Бена.

– Это трудно объяснить да и ни к чему. Мне нравится, как всё складывается сейчас, а прошлое пусть и сгниёт: вряд ли оно полностью было таким, как я сам того желал.

– А ты… ты многое не помнишь? В смысле, хотя бы родных-то помнишь?

– Я плохо помню последний год своей жизни, всё словно в тумане. И, кажется, моя память целиком выкинула существование некоторых людей. Может, я был эмоционально опустошён из-за кого-то, а забвение что-то вроде защитного механизма психики? Не знаю. Одни догадки.

– Это очень грустно, – она захотела спросить, не пытался ли он что-либо предпринять, чтобы вспомнить или найти тех, кого позабыл, но поняла, что это чересчур личный вопрос. Свыкнуться с мыслью, что они вновь чужие друг другу, было подобно пытке.

– Возможно. Но грустить я больше не собираюсь, – Бен умолк и вновь уставился вдаль.

– А чем ты сейчас вообще занимаешься? – прервала молчание Рей, которой хотелось вобрать по крупицам его новое существование здесь как можно более полно. Правда, ей и в голову не приходило, как мог жить Бен Соло. Она знала его лишь Кайло Реном – Верховным лидером плохих парней, с мощной, но изящной поступью, размахивающим грозным красным сейбером.

– Митч тебе, кажется, не говорил, что как раз о своей работе я могу толковать часами не затыкаясь?

– В самом деле? – удивлённо вздёрнула брови.

– Я работаю в Пайн-Порте. Проще будет сказать, что я обслуживаю прибывающие судна, но это абсолютно не даст полную картину того, чем я занят там весь день: только что унитазы для персонала не протираю… А, нет, один раз протирал! – захохотал Бен, приложив кулак к губам.

Рей не могла отделаться от чувства, что он казался ей незнакомцем. Но огорчения из-за этого она не испытывала, потому что новый Бен Соло больше не был сломанным и брошенным. Теперь он был тем, кто отправился в собственный путь, и, кажется, был счастлив жить так, как хочет.

– Мне по нутру, что я нужен этому месту, я вижу, что приношу пользу и без меня не могут обойтись. Это как раз по мне. Тщеславие, да, но оно питает меня. Единственное, что раздражает – это власть стариков. Гринсток настолько пропитан старьём и простоем, что ощущение, будто плесень на всём: на домах, на предприятиях, на лицах, на вещах, на убеждениях и взглядах.

– А мне в этом видится уют, – Рей коснулась носком смолистой шишки, обсыпанной засохшими хвоинками, и стала легонько катать её взад-вперёд. – Нет, я понимаю, что ты имеешь в виду, но вижу это иначе. Меня оно не тяготит. К тому же в городе, насколько я слышала, немного другая атмосфера, современнее и быстрее, нежели здесь.

– Зато губернатор города мерзкий старикан, без спроса лапающий молодых девиц. Когда он не думает о том, к кому бы «пристроиться», пока ещё не посыпались кости, он принимает бесполезные поправки к местному законодательству и даёт распоряжения о нововведениях, которые ничего не меняют и не улучшают жизнь горожан. А знаком я с ним, потому что он древний приятель моего древнего начальника, – презрительно вздёрнул подбородок.

– Вот загнул, – прыснула Рей, – может, ты преувеличиваешь? Я имею в виду, что ты слишком беспокоишься, и проблемы из-за этого кажутся глобальнее, чем они есть.

– Возможно, эти старики рассуждали так же, поэтому допустили застой. Не стали себя слишком обременять переживаниями, – сыронизировал Бен.

– Ты тоже можешь стать таким же стариком в итоге, только очень уставшим и замучившим себя неспособностью достигнуть совершенства и чувством вины, – она ответила на его сарказм без насмешки, напротив, как показалось Бену, с искренним сочувствием.

«Всё-то ему нужно выкрутить на полную. Никаких компромиссов, одни крайности», – с сожалением думала Рей. Бену до дрожи нравилось, что она не сдавалась перед его острыми высказываниями. Пыталась понять его, но не лебезила.

– Хм, может, ты и права, – неожиданно для самой Рей сыграл в поддавки.

– Вы там чего, обожрались и в кому впали? – раздался позади дурашливый голос Митча. – Давайте к нам, хватит секретничать!

Бен и Рей взглянули друг другу в глаза с тем печальным молчанием, которое яснее всего говорило о том, как им не хочется никого пускать в установившийся между ними мирок откровения. Они изучали отблески мутного света в зрачках друг друга и пытались разгадать неозвученные чувства в изгибах черт.

Тихо хрустнули мелкие веточки и сухие листья за их спинами, Арди́ села рядом с Беном, вцепилась в его плечо тонкими белыми пальцами с рдеющими ногтями, покрытыми красным лаком. Она повернула к себе его лицо, придерживая за подбородок, и буднично поцеловала в шею, приластилась, как ручной зверёк. Рей захотелось броситься с обрыва, сбежать, улететь в Неизведанные регионы, утопиться в океане на Ач-То – только бы не видеть этого, только бы не находиться к ним двоим так близко. Звучно вобрала воздух, отвернулась, энергично поднялась и отправилась к друзьям. Бену показалось, что её что-то расстроило, но он убедил себя, что ему кажется.

– Люблю, как пахнет дым от костра! – с детским восторгом заявила Рей, садясь подле Кори и Митча. – Но только не от того костра, который топится невесть каким хламом, а от того, в котором горит хворост. Лучше всего лесной, – попытка завести разговор – отчаянное бегство от захлестнувшей с новой силой ревности.

– А мне вот больше чем запах, нравится треск сухих веток в огне, он усыпляет. Бесчисленное множество раз спасал меня от бессонницы на выполнении заказов, – добавил Митч разморённым голосом.

– А я люблю отсветы пламени, – присоединилась Кори, – люблю, как их таинственно разрезают тени на поверхностях и предметах.

Синхронно выдохнули, глядя на танец огненных языков и удирающие ввысь искры, похожие на шмелей. Рей против воли вновь обратила взгляд на Бена и Арди́: она не могла разобрать до конца, что именно между ними происходило, но Арди́ поцеловала Бена, после чего он меланхолично опустил голову, и она легонько потрясла его за плечо, с беспокойством о чём-то спрашивая. В ответ он кивнул в сторону остальных, поднялся с дерева и подошёл к костру. В его лице, освещённом грязноватым светом пламени, было что-то зловещее и манящее. Рей захотелось вымыть его рот от чужих поцелуев и «исцелить» его губы своими поцелуями – нерастраченными, пылкими, неопытными и крепкими. Его губы она присвоила себе на развалинах древнего ситхского храма и с неосознанной алчностью была готова биться за то, что принадлежало ей.

– Невероятно красиво… Загадочно, – проговорила подошедшая следом Арди́ и сделала короткую затяжку, – в твоём спокойствии притаился хищный эротизм, который хочет пожрать твою невинность.

– Ого, такого я ещё не слышал, – с задоринкой ухмыльнулся ей в ответ Бен.

– Вообще-то я не о тебе, выпендрёжник! – Арди́ бросила окурок в костёр. – Я о ней, – приглушённо подытожила, с любованием кивнув в сторону Рей.

– Обо мне? – неуверенно переспросила Рей. – Хах… Да во мне нет ничего такого эротичного…

– Очень эротично, что ты так считаешь, – игриво передразнила её Арди́.

– Во дела! – захохотал Митч, стукнув Рей кулаком в плечо. – Впервые тусуешься с нами, а уже увела у Бена девушку!

– Какой-то неловкий разговор, – щёки Рей залило краской.

– Да ладно тебе, мы же шутим!

– Или не шутим, – голос Арди́ звучал вязко, густо и ласково. – Бен, дай, пожалуйста, сигаретку.

– Возьми сама.

– Ты чего, обиделся?

– Вовсе нет.

– Я, пожалуй, полечу-ка домой, – Рей шустро поднялась, – у меня завтра заказов куча, выспаться надо, – мямлила себе под нос. – Всем пока, ребята, спасибо за прогулку, чудно время провели, – неуклюже махнула рукой и отправилась к дороге разыскивать свой спидер.

– Доброй ночи, Рей, – тихо и нежно послал ей вдогонку. Она остановилась и обернулась.

– И тебе, Бен.

Его любовь стояла у края – пленительная, недосягаемая. Его любовь была одета в белое, вся объята молочно-синим светом. Он не видел ничего вокруг, лишь то, как приоткрылись её губы, чтобы произнести напоследок слова отвержения. Его стопы будто были прикованы к полу, невозможно сделать шаг – бушующий ветер норовил сбить с ног. Но он стоял крепко. Он должен дойти до неё. Нет – обязан. Он должен взять её за руку… Она отвернулась от него, расправила белые крылья и улетела в черноту, смешавшись с ветром.

Ругань на кухне разбудила Бена. Валдэр – гуманоид с тремя глазами и четырьмя руками – за что-то отчитывал второго соседа, Грега.

«Сожри вас двоих Сарлакк*, уродов, – недовольно простонал Бен, накрыв голову подушкой, – орут в такую рань».

– А давай-ка у Соло спросим! Может, это он взял, а ты опять на меня орёшь!

– Ну, попробуй! Я с ним связываться не хочу.

– Струсил, да? Трус?!

– Я не трус, паршивец! – грохот сломанного табурета. – Валяй! Пошли спросим!

Гулкий топот, ворчания и причитания. Нетерпеливый стук, отворили дверь, не дождавшись ответа.

– Соло, это ты брал мою кастрюлю? – Валдэр поставил в боки все четыре руки.

– Вы совсем уже рехнулись оба? – прошипел Бен, скинув с себя подушку, но попытался удержать гнев внутри.

– Ну, не убежала же она, – Валдэр начинал помаленьку терять мужество и яростный запал.

– Действительно, у неё ведь нет четырёх ног, – саркастично отпустил Грег.

– Мерзкий ксенофоб! – заревел ему в ухо Валдэр.

Бен скрежетнул зубами, черпнул из Силы, взмахнул рукой и вышвырнул обоих прямо в открытое окно. С испуганными воплями соседи плюхнулись в облезлую ванну для поливки огорода, увитую плющом, и подняли здоровые брызги.

– Соло, да ты чего?! – в страхе завизжал Грег, выскочив из ванной и смачно плюясь тухлой водой.

– О! моя кастрюля!

«Ну, слава небесам», – злобно буркнул Бен, укрываясь одеялом и укладываясь обратно, но понял, что грёзу уже не вернуть. Отбросил одеяло и уставился на прыткий луч, рассекающий по потолку мансарды. Тень от листвы разрезала его, проступила десятками причудливых образов, и один из них замер – чёткий и ясный: отвалившийся кусок краски превратился в губы, полоска пятна грязи нарисовала маленький нос, а листва стала парой глаз. Свет струился волнами – пряди волос образа заколыхались на ветру. Бен добавил к нему её смех. Теперь Рей смотрела на него с потолка и улыбалась. Бен закрыл глаза, и её лицо легло на видение из сна: оно подошло идеально, завершило забытый портрет.

Стыд остервенело ударил его по щекам, и Бен мотнул головой прогнав наваждение.

Звонок от начальника по коммуникатору окончательно разбудил его: Говард вывихнул лодыжку при осмотре судна и лежал на осмотре в медкабинете. Поначалу Бен пришёл в негодование, но после ощутил знакомый прилив сил – мягко щекочущее нёбо чувство, что без него не могут обойтись.

Так вышло, что космопорт поглотил его в свои ненасытные недра на целых двое суток и выжал все соки. Мало того, что был перегруз на стоянках из-за крупной поставки строительных материалов в город, в самих корпусах порта полетело всё, что только могло. Бен валился с ног от усталости и прислонялся вздремнуть в любом подходящем и неподходящем месте. Очнулся в диспетчерской, дёрнувшись в кресле, и обнаружил себя укрытым большим вязаным женским платком. В помещении стоял густой и бодрящий запах кафа.

– Утречка тебе, Бенджамин, – захрустело над его левым ухом.

– Проклятье… – потёр лицо обеими руками. – Миссис Карс?

– Я, я, миленький, – утешающее погладила по плечу, – каф горяченький будешь, м?

– Какой сегодня день? – прищурился от болезненного искусственного света ламп.

– Да уж двое суток прошло, как ты здесь суетишься, мой хороший. Почти ничего не ел, не пил и воняешь уже, надо сказать, радость моя, – вложила своими прохладными жилистыми руками в его ладони чашку с испускающим пар напитком.

Осушил чашку в три обжигающих глотка и принялся просматривать в базе отчёты о проделанных работах. Строчки на мониторе скакали и рябили перед усталыми покрасневшими глазами.

– Уснуть нельзя, опять бардак устроили, – проворчал себе под нос, поднялся с кресла, но был остановлен родительским, крепким шлепком по заду.

– Куда опять волосёнки свои шикарные намылил, а, юноша? – обхватила себя за поясницу миссис Карс. «С ума сойти, вот это прорезался голос у нашей старой перечницы», – с восхищением подумал Бен. – Дуй домой давай, выспись порядочно. А то эти паразиты так и будут на тебя одного полагаться, а сами ничего не делать при этом! Планета не остановится и не взорвётся, если ты хоть разок оставишь их своими головами поработать.

– Да вам прямо невозможно сопротивляться.

– Посопротивляйся мне тут давай!

– Хорошо, хорошо, – капитулирующее поднял ладони кверху, – обещаю, что сейчас кое-что быстренько проверю и поеду домой.

Спустился вниз, чтобы встретить Говарда и убедиться, что тому лучше, и он в состоянии отработать смену. Пока направлялся к стоянке для спидеров под палящим полуденным солнцем, отметил, что чувствует себя так, словно попал в другое измерение, и прошло не двое суток, а целая неделя. Как только опустился на сидение, сбоку послышался звук глушения двигателя.

– Бен?

Он взглянул на напряжённую загорелую ножку, облачённую в тёмно-зелёную штанину до колена, затем поднял глаза и в ослепительных лучах увидел лицо Рей. Она энергично спрыгнула и вытащила чемоданчик с инструментами, обернулась к нему, щурясь.

– Вот так встреча! – удивлённо качнул головой.

– Меня вчера вызвал твой начальник, нужно привести систему снабжения электричеством в исправное состояние, – перекинула через плечо текстильную сумку. – Кто это тебя так замучил? Выглядишь дерьмово, – с сочувствием добавила она. Затем приблизилась, не отводя взгляда, и убрала непослушную чёлку с его лба.

Чересчур интимно для чужого человека, Бен обычно не позволял посторонним притрагиваться к себе, но прикосновение Рей расплавило его, успокоило, словно этим движением она стряхнула с его лба усталость, потревожила солнце в чёрных прядях. Бен послушно смежил веки и из-под вздрагивающих ресниц украдкой вылавливал её черты. Рей осмелела и дотронулась до его скулы согнутыми пальцами, очертив овал лица.

«Мой… Мой!» – в молчаливом отчаянии кричали её мысли.

«Мой!» – отскочило эхом в его разум.

Бен открыл глаза и вопрошающе взглянул на неё.

– Что? – в недоумении выдохнул он.

– А? Я ничего не сказала, – Рей нахмурила лоб и приулыбнулась.

– Правда? Показалось, наверное…

«Не свихнулся же я от усталости! Я слышал это. Так ясно, так страстно. Будто она послала сказанное в мою голову… Или всё же свихнулся? Неужели мне столь сильно хочется, чтобы она так думала? До чего же я смешон!»

– Так хорошо, что увиделись, – попыталась сказать как можно более прохладно.

– Точно, так красиво, что увиделись, – с улыбкой добавил Бен.

– Не смейся ты надо мной…

– Я вообще-то как раз не смеялся, – серьёзно заключил он, завёл спидер и тронулся с места.

Рей провожала его долгим взглядом, приложив ко лбу ладошку козырьком. «Я всегда убегала от него. Даже подпустив близко, всё равно спряталась на другом конце Галактики. – Бен превратился в бесплотную точку, лишь облако пыли медленно оседало на сухую землю. – Отныне это моё наказание – смотреть, как теперь он покидает меня. Снова и снова». Из порта поднялась маленькая баржа и устремилась к звёздам, Рей задрала голову и отчего-то помахала ей вслед рукой.

Бен гнал изо всех сил, выжимал полную мощь из спидера, пока его мысли не утихли и не слились с встречным ветром. Пейзаж вокруг смешался в картинку импрессиониста, растекался и пересекался между своими частями. «Мне бы парочку разрядов молний по башке от моего «славного» наставника Сноука! – растравленно смеялся Соло. – Какой-то абсурд… Прошлая боль ушла, но каким-то чудом мой разум играет в глупые игры. Влечение никогда не было для меня проблемой. С Арди́ так и вышло – никаких проблем. И я не собираюсь размениваться, как похотливое животное, я не любитель подобных «побед». Но теперь я в смятении. Будь неладна эта дрожь, когда Рей ко мне прикасается! Неужто поддался на смазливое личико?» – Бену хотелось убедить себя, что притяжение к ней имеет простое объяснение, в основном физическое. Что это особое устройство её тела, тембр голоса или запах так одурманили его. Что всё это – пустая блажь. Она скоро пройдёт.

Ему вспомнились первые недели после того вечера, когда он заставил себя выйти на крыльцо в дождливую ночь. Тогда Бен жаждал узнать, ради кого пожертвовал жизнью, и уделял по часу в день медитации в Силе. Но каждое новое утро съедало его решительность и любопытство. И когда он позволил себе поцеловать Арди́, в сознание закралась мысль, что, возможно, его жертва не была актом любви. Может, он спас того, кого считал другом. Или всё могло быть печальнее, и тот человек не считал его важным в ответ. Тогда нет никакого смысла цепляться за прошлое, потому что его жизнь отныне стала совершенно другой.

Заехал домой, принял ванну и быстро поел, позабыв о сонливости. Ему хотелось не валяться на кровати, изучая потолок, а скорее нагрянуть к Арди́ и доказать самому себе, что он не обманывает её.

Бодро минул несколько домов, вошёл во внутренний двор и взлетел через две ступеньки по крыльцу, чтобы постучать. С заднего участка Бен услышал мерный стук рабочего станка Макка и голос Арди́. Обошёл дом и увидел отца, трудящегося над новой партией украшений, и дочь, с сигаретой в зубах стоящую у мольберта. Длинный мягкий стебелёк пепла уже превратился в завиток и вот-вот должен был сорваться и раскрошиться на палитре, которую Арди́ держала в заляпанной синей, зелёной и жёлтой красках руке. Платиновое колечко волшебно поблёскивало на указательном пальце. Бен со спины обвил одной рукой талию Арди́, а другой вытащил у неё изо рта сигарету и потушил в пепельнице, стоящей на подставке мольберта, в горе грязных тюбиков с краской.

– Что это тут у тебя за мазня? То цитрусовое дерево? – чмокнул её в щёку.

– Сам мазня! – обернулась, сверкнув аквамариновыми глазищами, и провела ему по носу кисточкой, оставив густой, маслянистый зелёный след, после чего легко поцеловала в щёку.

– Бен, здравствуй! – помахал ему Макк, подложив под маленькую лупу на установке новый минерал. – Давненько не видел тебя.

– В Пайн-Порте катастрофа на катастрофе. Я целых двое суток проторчал на работе: такое ощущение, что проще уже новый порт отстроить, чем вкладывать кредиты в ремонт этой развалины.

– Знаешь, что хуже этого? – Арди́ развернулась к нему всем телом, оттирая тряпочкой краску с пальцев. – Что ты пашешь, как домашний скот, но совершенно забыл, что тебя там уже ни во что не ставят, уютно расположившись на шее. Потребуй повышения и прибавки! Старый пердун так и будет выплачивать тебе гроши за невообразимый труд, потому что ему это удобно. Неужели я должна тебя учить, как воплощать амбиции?

– Бусинка права, так уже не годится. На тебя взвалили больше, чем готовы оплатить.

Бен оставил Арди́ и легко ступая подошёл к Макку, прислонился плечом к тоненькому стволу близстоящего дерева и качнул пальцем листок над головой.

– В прошлый раз, чтобы получить продвижение, я убил своего «начальника», – его глаза, казалось, даже потемнели. Макк приостановился и обратил к Бену лицо.

– Тебе не обязательно снова и снова душой возвращаться к этому. Пусть прошлое останется в прошлом, верно? – проговорил он очень мягко, по-отцовски.

– Но я убивал. Много-много раз. И уверен, ты не единожды это мог почувствовать… как я убивал. Во имя того, что считал правильным.

Арди́ вздрогнула, тихо отложила кисть и нервно вставила сигарету в рот, затянулась с неистовством и шумно выдохнула большое облако дыма. Шмыгнула, потёрла мизинцем уголок глаза и взглянула на Бена: «Не бойся. Он лишь тот, кого ты сейчас видишь, остальное больше не имеет значения. Остальное сгинуло в его милосердном акте самопожертвования», – ещё раз выдохнула. Мысль-червь, мысль-истязание, которую она закрыла на сотню замков, ответив однажды на его поцелуй. Эта мысль просачивалась в сознание против воли десятком отринутых неудобных разговоров.

– Я догадываюсь, что ты собой представляешь, мальчик мой. Я видел в тебе много тьмы и много света. Но ведь ты всё же выбрал сторону, не так ли? А я уже стар, чтобы судить людей только по их ошибкам.

– Даже если эти ошибки чудовищны?

– Ты считал, что поступаешь правильно. Все люди так делают. Я не хочу снимать с тебя вину за содеянное, Бен, хочу лишь, чтобы ты сам понял, что не всем на этом свете выпадает второй шанс. И у тебя есть шанс начать всё сначала. Как это видишь ты.

– В конечном счёте, тебе всего-то нужно поставить на место одного-единственного жадного дедка, – подключилась вновь к разговору Арди́, чтобы снять с себя напряжение, – и убивать никого не нужно.

«Она на моей стороне, – воодушевился Бен, – невзирая на то, кем я был». Он не видел, как она дрожащими пальцами вкручивала окурок в пепельницу с такой силой, что процарапала ногтями стекло.

К Бену пришло успокоение, и опьяняющая нежность Рей растаяла в потоке дня – трусливо выброшенная в груду тревог о прошлом.

Станок Макка вновь завёл свою постукивающую песнь, загремел молоточек, механизмы начали издавать скрежет по камню, и Бен впал в забытье, глядя на работу мастера. «Кудесник! Чародей! Воскреситель камней», – думал он, наблюдая, как минералы, не представляющие особенной ценности, приобретали сказочные формы – вторую жизнь в умелых руках этого талантливого человека. «Давай, лапонька, не подводи своего старика», – ласково приговаривал станку Макк, когда тот начинал давать мелкие осечки.

Комментарий к Часть III

**Выдержки из статей на Вукипедии:**

*Сарлакк** – опасное всеядное существо, напоминающее растение, которое было одним из любимейших животных Джаббы Хатта. Его обиталищем была Большая яма Каркуна в Дюнном море на Татуине.

**Пост к главе**: https://vk.com/wall-24123540_3286

**Группа автора**: http://vk.com/club24123540

========== Часть IV ==========

Дни превратились в однородное месиво, в тревогу и ожидание неизвестно чего. Рей нагрузила себя работой и даже вернулась к тренировкам: уходила в лес, чтобы поупражняться с квотерстаффом или сейбером. Что угодно, лишь бы не думать о Бене. Ведь, невзирая на то, что в пространстве он был к ней ближе, чем когда-либо, Рей казалось, что так далеки они не были никогда. В былые времена их разделяли сотни световых лет, но Сила всегда сводила их вновь и вновь: она позволила им прикоснуться друг к другу в разных уголках Вселенной, позволила увидеть истерзанные души друг друга. Осознание, что их драгоценная связь разорвана, возможно, навсегда, ввергало Рей в отчаяние. Грустно и смешно: когда-то она молила звёзды, чтобы эта «неудобная близость» сгинула навечно.