Текст книги "Гладиатор (СИ)"

Автор книги: Весёлый Волшебник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

Глава 23

Я увидел, как внизу у выхода из-под трибун, Бранд тронул Дакса за локоть и подтолкнул его в спину – в сторону центра арены. Дакс шагнул на песок. Шлем с двумя перьями он уже надел, копьё понёс на плече, круглый щит опустил к бедру. Отсюда, с верхних рядов, Дакс казался мелкой фигуркой, передвигавшейся по жёлтому дну чаши.

Песок под ногами Дакса лежал бороздами (походил на морские волны). Дальше, ближе к дальнему барьеру, борозды были смяты и затоптаны, песок перемешан, а кое-где и темнел, ещё не разбавленный свежим. Солнце перевалило за зенит, светило в лицо и мне, и бойцам внизу. Тень Дакса двинулась за ним по песку. Наконечник копья поймал свет и блеснул.

От дальней арки навстречу Даксу вышел его соперник. Висевший на его руке щит показался мне слишком маленьким. Я чуть подался вперёд, оперся локтями о колени. Наблюдал за тем, как соперник Дакса шёл к центру арены уверенным, хозяйским шагом, оставляя после себя на песке глубокие и заметные даже с моего ряда следы.

Широкие плечи, бычья шея. Гребень на шлеме торчал вызывающе, чуть покачивался при каждом шаге. Одну голень здоровяка прикрывала поножа, другая осталась голой – защищена только загаром. Щит в руке здоровяка неновый: краска на нём почти стёрлась, у нижнего края темнела свежая кожаная заплата – будто метка для удара.

Здоровяк поравнялся с судьёй – судья оказался ему по плечо. Подошёл Дакс, встал рядом – я отметил, что он и судья примерно одного роста. Сообразил, почему щит здоровяка мне изначально показался маленьким: висевший на руке гиганта ростовой щит выглядел на фоне его гигантского тела, как малый. Щит Дакса теперь и вовсе казался крошечным.

Спикул выпрямился и толкнул локтем соседа; покачал головой. Замершие плечом к плечу тироны нахмурились. По нашей скамье пробежался шумок разговоров. Он тут же смолк, едва на арене зашевелились: глашатай сделал короткое объявление. Ветеран рядом со Спикулом наклонился вперёд и упёр подбородок в кулаки. Все снова посмотрели вниз.

Судья развёл руки в стороны, ткнул палкой сначала в сторону одного бойца, затем в строну другого – расставил их по местам. Дакс отошёл вправо, гигант шагнул влево. Между ними прошёл служитель, тронул копьё Дакса, потом проверил меч великана и вернулся к лестнице. У барьера, рядом с навесом, музыканты подняли инструменты.

Дакс вскинул копьё над головой, качнул им в сторону соперника – приветствие. Гигант не ответил. Стоял, повернув спрятанное под шлемом лицо к трибунам. На середину арены снова вышел глашатай и поднял руку. Гул сверху трибун волной пополз вниз: от последних рядов к барьеру. Стих; стало слышно, как хлопали на ветру полотнища тента.

Первое слово я разобрал – «Thraciae» (фракиец). Второе не понял. Третье слово, точнее, фразу я уже слышал раньше: «sine missione».

Без помилования.

По чаше прокатился гул: двадцать тысяч человек подались вперёд, почуяв кровь.

Над скамьями замелькали руки с монетами – их совали друг другу поверх колен и голов, тыкали пальцем то вниз, то в соседа. Двое зрителей в переднем ряду сцепились ладонями: ударили по рукам. Толстяк в измятой тунике перегнулся через плечо соседа, вытянул тонкую шею. Мальчишка на плечах у отца заёрзал, вцепился ему в волосы.

Я сжал кулаки. Камень скамьи подо мной нагрелся на солнце. Во рту пересохло. Я обвёл глазами «наших». Ветераны сидели спокойно, точно для них это был рядовой бой. Спикул закинул в рот горошину и покатал её за щекой. Тироны хмурились, глядя на песок. Судья попятился к барьеру, поднял палку и рубанул ею воздух.

Рог протрубил дважды. Низкий звук прошёл над ареной, вибрацией отдался в каменной скамье подо мной. Чаша амфитеатра притихла.

Бой.

Дакс метнулся вперёд. Удар. Целил копьём гиганту в грудь.

Гигант не сошёл с места. Подставил щит. Копьё чиркнуло по кожаной латке.

Звук удара я не услышал – его будто бы продублировал хруст гороха за щекой у Спикула.

Дакс отскочил. Качнулся влево, поднырнул под кромку. Ударил снизу – в открытый бок.

Остриё чиркнуло у края щита. Гигант качнулся, но устоял.

Есть попадание! По боку здоровяка скользнула тёмная струйка – даже я её разглядел. На песок упали первые капли.

Первая кровь.

Чашу прорвало. Рёв ударил мне в лицо – скамья завибрировала под ладонью.

Справа вскочил Спикул, за ним ещё двое. Тироны усмехнулись. Я вцепился пальцами в край скамьи.

Снова атака Дакса.

Щит встал на пути копья.

Дакс отскочил – за воображаемую линию.

Гигант качнул шлемом, взглянул на свой бок. Поднял лицо и посмотрел на Дакса. Развернул плечи.

Дакс повторил заход. Рванул влево, целил под кромку.

Достал!

Спикул рядом со мной рыкнул и выплюнул горох на головы сидевших под нами зрителей.

Кровь на предплечье: на руке с мечом!

С нашей стороны трибун грянул крик: резкий, торжествующий, в тысячу глоток. Его подхватили на трибунах с другого края.

Дакс качнулся влево в третий раз. Тот же удар, под тем же углом.

Щит не запоздал.

Наконечник проткнул дерево. Застрял.

Дакс рванул древко на себя, выдрал остриё. Пошатнулся.

Гигант шагнул. Песок брызнул из-под его ног.

Дакс снова ткнул – гигант принял укол на щит и шагнул снова.

Ещё укол, ещё шаг. Дакс пятился.

Гигант пошёл на него. Теснил к барьеру. Огромным щитом.

Дакс кольнул на отходе – остриё пробило пустоту. Отошёл – куда позволили отойти.

Гигант не отставал.

Ещё шаг назад, ещё.

Я выругался: на германском – не услышал свой голос.

Сверху я заметил то, чего Дакс пока не понял.

Дакс врезался спиной в барьер. Дёрнулся в сторону – там тут же появился громадный щит.

Трибуну притихли.

Будто в недоумении.

Дакс снова ударил… попытался. Копьё беззубо клюнуло щит.

Гигант поймал копьё рукой, прижал его к ободу щита, крутанул. Дакс не удержал древко. Копьё отлетело в сторону и плюхнулось на песок.

К радости трибун.

По верхним рядам прокатился восторженный вой.

Он заглушил мою ругань.

Дакс рванул из ножен меч. Выхватил с первого раза. Замах не получился – гигант ударил сверху, по руке, кромкой щита.

Вздох толпы заглушил звук удара.

Меч выпал.

Дакс кинулся вперёд, ударил щитом – как в стену.

Гигант отмахнулся – небрежно, щитом. Будто отбросил щенка.

Мне показалось: барьер вздрогнул. Дакс врезался в него спиной, соскользнул. Вспахал плечом песок на арене.

На трибунах вскинули руки.

Я вытянул шею. Снова нашёл взглядом Дакса. Тот уже поднялся. Снова пошёл на гиганта – с одним щитом, с безвольно повисшей рукой.

Ударил – гигант.

Сердце пропустило удар.

Удар щитом опрокинул Дакса навзничь. Будто отбили шар для пинг-понга.

Трибуны хохотнули.

Я скрипнул зубами.

Дакс снова встал. Качнулся.

Удар – щитом. Дакс рухнул, врезался затылком в песок.

Я привстал со скамьи.

Процедил:

– Вставай же. Бей!

Дакс попытался.

Гигант сбил его с ног ударом щита. Будто вколотил гвоздь.

Дакс рухнул на спину.

Оперся на здоровую руку…

Удар. Щитом. Точно молотом.

Дакс замер на песке.

Чаша взвыла. В передних рядах налегли на перила, двое встали. Разносчик застыл с кружкой в руке.

Дакс пошевелился. Повернулся на бок. Встал на одно колено. Круглый щит сполз с руки, лёг на песок.

Дакс поднял руку над головой и указал пальцем в небо. Его рука заметно дрожала.

Внизу, на трибуне, хохотнули.

Судья вскинул руки, развёл их в стороны.

Гигант неспешно снял с руки щит, прислонил его к барьеру. Воткнул в песок меч.

Судья окликнул его – трибуны затаили дыхание.

Даксу дёрнулся… и снова рухнул на колено. Гигант поднял с песка копьё. Провёл ладонью по древку: стряхнул прилипшие песчинки.

Над трибунами хлопал тент.

У меня в висках стучало сердце.

Дакс… опустил руку.

Гигант подбросил в руке копьё – уверенно, умело. Словно дротик. Перехватил древко обеими руками. Шагнул к Даксу. Склонил голову.

Мне показалось: он пару секунд смотрел Даксу в глаза.

Вякнули, но тут же смолкли флейты.

Гигант вдохнул. Качнулся. Вонзил наконечник Даксу под рёбра.

Примерно двадцать тысяч зрителей ахнули.

Гигант поднял копьё. Вместе с телом Дакса. Ещё живого. Ноги засучили в воздухе. Крик – тонкий, пронзительный. Он тут же потонул в рёве трибун.

Гигант поднял копьё над головой. Тело Дакса скользнуло по древку, окрасило его в тёмный цвет. Упёрлось в руки гиганта, выгнулось дугой… и обвисло.

Я не дышал.

Гигант запрокинул голову, расправил плечи, выпятил грудь. Из-под поднятого над головой тела взглянул на трибуны. Раскрыл рот, и над ареной пошёл рёв – его рёв. Низкий, глухой.

– Скееерд!

Я посмотрел на Дакса: на обмякшее тело у гиганта над головой. Между лопаток у меня пробежал холодок.

Чаша замерла на удар сердца – словно у всех зрителей разом отняло голос. И взорвалась. Ряд за рядом, ярус за ярусом люди вскакивали на ноги – передо мной встала стена спин и вскинутых рук. В этой стене я потерял песок из виду.

Рёв трибун ударил в стены, покатился по полу. Камень скамьи задрожал подо мной, вибрация пошла в пятки, в ладони и в локти.

Я встал, вытянул шею.

Увидел, как гигант стянул тело с древка, отбросил копьё и поднял Дакса уже только на руках: придерживал тело под спину, под колени. Понёс его на вытянутых над головой руках вдоль барьера. Неспешно, поворачивал плечи то в одну сторону, то в другую – демонстрировал свою ношу зрителям.

Голова Дакса запрокинулась, тело качалось в такт шагам. С пробитого живота на плечо гиганта и на песок падала кровь, тянулась по песку арены пунктиром.

Рёв катился за гигантом по пятам, и вслед за рёвом поднимались ряды – там, куда он поворачивался лицом, зрители вставали первыми. Полетели вниз ветки, тряпки. Под навесом, в тени, шевельнулась рука на подлокотнике – поднялась, опустилась. Я не понял смысл этого жеста.

Да и кое он теперь имел значение?

Пот заливал мне глаза, я утёрся тыльной стороной ладони.

Гигант дошёл до своей метки, остановился. Развёл руки – тело Дакса рухнуло вниз, глухо ударилось о песок.

Гигант обтёр ладонь о ладонь, носком перевернул тело и поставил ногу Даксу на грудь. Поднял лицо к трибунам.

Из общего рёва проросло слово – сначала с одного края чаши, потом с другого.

– Скерд! Скерд!

Имя?

Я оглянулся на наших. Спикул сидел не шевелясь, глядел вниз, на песок. Он обронил одно слово, себе под нос, но я не расслышал.

Внизу у прохода стоял Бранд; я нашёл его глазами и увидел, что он не отводил взгляда от происходящего на арене.

Внизу, на песке, к телу уже шли двое в кожаных масках, с крючьями. Они подцепили Дакса за ноги и поволокли к дальней арке. Следом высыпали рабы с корзинами, пошли по кровавому следу, забрасывая его песком.

Гигант ещё стоял на своей метке и смотрел на ветви, что летели к нему с трибун. За спиной у него уже разравнивали песок – готовили арену к выходу следующей пары: песок снова становился чистым и ровным.

Появился мальчик с пальмовой веткой.

И мальчик с подносом – на подносе блеснули монеты.

– Скерд! Скерд!

Я разжал кулак. Опустил взгляд. Увидел, что ногти оставили на ладони белые следы.

Вытер ладони о тунику.

– Скерд! Скерд!

Толпа не умолкала.

Я снова взглянул на песок арены и повторил:

– Скерд.

* * *

– Скерд! Скерд! Скерд!

Внизу, на арене, где только что лежал Дакс, на песке появился светлый круг: гладкий, борозда к борозде, и к нему уже выводили следующую пару бойцов. Спикул посмотрел вниз, на песок, раздавил горошину и сплюнул шелуху себе под ноги. Двое ветеранов переглянулись; один кивнул на дальнюю арку, куда ушёл убийца Дакса, обронил фразу вполголоса, качнул головой из стороны в сторону и отвернулся.

На арене застучало железо. Я посмотрел туда же, куда и весь ряд, но не увидел ни щитов, ни ударов: всё слилось в одно жёлтое пятно.

Я моргнул.

Будто бы снова услышал:

– Скерд! Скерд! Скерд!

Тряхнул головой.

Крики трибун сменились на удары сердца.

Я посмотрел на арену. Поединок почти завершился. Боец из нашего людуса уже победил. Его противник тянул к небу руку, оттопырил палец.

Пощадили. На этот раз.

Толпа скучающе загудела.

Охранник у прохода свистнул, указал рукой на выход. Ветераны поднялись, я тоже встал. Друг за другом мы пошли по стёртым ступеням лестницы.

Гул трибун остался за спиной.

* * *

Повозка тронулась первой. Колонна бойцов людуса пошла за ней вниз, к городским воротам. Рудольф нагнал нас за первым же поворотом, пошёл рядом со мной. Скосил глаза на строй. Будто бы проверил: все ли на месте. Потёр ноготь.

– Из первого людуса тот боец, – сказал он.

Я кивнул.

– Толпе он пришёлся по нраву, – сказал Рудольф, понизил голос. – Такого не забудут, станут звать. Особенно на такие бои. Кому понадобится бой без пощады – тот его и купит. Чтобы угодить толпе. Новичка с ним больше не поставят. Раскошелятся на ветерана. Иначе толпа не поймёт.

Рудольф посмотрел мне в лицо и тут же отвёл взгляд.

Не заметил, как я снова кивнул.

У арки колонна вытянулась в нитку; стражник пропускал нас через ворота по одному. Тыкал древком в грудь, вёл подсчёт. Досчитал, махнул рукой – проходите.

Отвернулся.

* * *

В людус мы явились затемно. Сразу же пошли ужинать. В столовой нас встретили раненые. Пристали с расспросами, рассматривали свежие пальмовые ветви. Будто бы и не заметили, что нас сегодня стало на одного меньше.

Я тоже поел – без аппетита.

После ужина пошёл в камеру: устал. Увидел там, у стены, подсохшую пальмовую ветвь. Мазнул по ней взглядом, улёгся на тюфяк. Дверь ещё не заперли, но я уже закрыл глаза. Ни скрипа шнурка, ни шагов охранника – тишина.

Молчала даже Капуя.

Только стучало сердце.

Оно будто бы выкрикивало имя.

* * *

Лязгнул засов. Разбудил меня. Я открыл глаза – под потолком, в узком окне, уже посветлело небо. Со двора долетали голоса, плеск воды у колодца, стук деревянного меча о столб.

Я привстал, посмотрел на соседний тюфяк. Сердце будто бы пропустило удар. Я присмотрелся. Не поверил своим глазам – подошёл к тюфяку. Увидел на нём знакомый амулет.

Не вспомнил, лежал ли тот здесь вчера. Не нашёл в памяти ответ: был ли этот амулет на Даксе там, на арене. Я взял амулет в руки – холодный. Вырезанная из кости женская фигурка.

Я провёл по ней пальцем – гладкая. Ощупал шнурок, услышал знакомое поскрипывание. Невольно улыбнулся, вздохнул. На пару секунд замер… надел шнурок на шею, одёрнул подол туники.

Вышел во двор.

Завтрак. Тренировка. Всё, как всегда… почти.

* * *

Завтракал я за стол с ветеранами. Вчера утром я тут намеренно не сел: поддержал своим присутствием Дакса. Хотя южанин уже тогда занял место, освободившееся после смерти Катурикса. Теперь я уселся напротив него – южанин скользнул по мне взглядом и снова уставился в миску. За дальним столом, у прохода, остались только два тирона. Жевали кашу, косились в нашу сторону, смущённо опускали глаза.

Я поставил миску перед собой, уже привычно взял ложку правой рукой. И тут же завис. Только сейчас сообразил, что моя вынужденная праворукость завершилась. Или нет? Кто я теперь? Левша, как считал ещё недавно? Или вернул себе привычные по прошлой жизни рефлексы? Руки разобрались без моей подсказки. Пока раздумывал, правая уже махнула ложкой, а левая сунула в рот кусок хлеба. Ну и ладно.

* * *

Мысли о ведущей руке вернулись перед утренней тренировкой. Ненадолго. Я направился к своему столбу. Но меня остановил Бранд. Он взял меня за плечо, развернул. Ткнул пальцем в другой палус – тот, у которого прежде стучал мечом рыжий.

Я кивнул. Логично. Новый палус – это новый статус. Как мне говорил Рудольф.

Бранд взял меня за левую руку. Кивнул на столб.

Сказал:

– Mane. Sinistra.

«Утро. Левая».

Отпустил её. Схватил правую.

– Vespere. Dextra.

«Вечер. Правая».

Бранд развернулся и пошёл вдоль ряда – к следующему бойцу.

Понятно.

Я снял со стойки меч, сжал рукоять в левой руке. Ударил по столбу (от моего прежнего этот палус почти ничем не отличался – визуально). Подумал: левой, так левой. Так я тоже умею. Как сказал умный человек: жираф большой, ему видней.

Удар. Ещё один. Серия.

По палусам застучали мечи, зашаркали по песку подошвы.

Всё, как всегда.

Только рядом со столбом Дакса сегодня движения не было. Не удивительно. Я провёл заученную серию.

Снова прислушался.

Знакомого «бух» не услышал.

Конец первой книги

Подписывайтесь на страницу автора, чтобы не пропустить выход следующей книги