Текст книги "Возвращение наследника (СИ)"
Автор книги: Веден
Жанры:
Боевое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)
Глава 27
– У кого-нибудь еще есть вопросы? – разбил я молчание.
Присутствующие начали переглядываться, потом с места поднялся один из самых молодых, после Теагана, магистров. Молодых на вид, конечно – я уже понял, что определять их возраст по внешности было делом сомнительным.
– Старший наставник ордена Направляющих, Марций, – представился он. Я склонил голову в ответ, пытаясь вспомнить, что я знал об этом ордене… Ничего не знал. И по названию было не понять, чем именно они занимались.
– Светлейший посланник, – продолжил он, – вы рассказали, что убили павшую богиню…
– Изгнал из нашего мира, – поправил я его. – В том, мертва ли она, я не уверен.
– Хорошо, пусть изгнали… Как именно вам это удалось⁈
Если бы не клятва говорить правду, я бы бросил что-нибудь обтекаемое вроде «Милостью Пресветлой Хеймы». Но пришлось ответить иначе:
– Вам не нужно этого знать.
– Но позвольте! – возмутился Марций. – За всю историю ни разу не случалось, чтобы человек – будь то даже посланник или святой! – мог совладать с павшим божеством. Вы должны рассказать нам – ради будущего! Павших божеств еще много, и, как мы увидели на примере ордена Благих Сестер, опасность от них велика.
– Я должен? – переспросил я. – Полагаете, у вас есть право требовать у меня отчет?
Марций нахмурился. Открыл рот. Мне показалось, что он планировал ответить что-то вроде «Да, конечно». Но, похоже, вовремя опомнился.
– Это необходимо для безопасности Церкви, – сказал он вместо того упрямым тоном.
С одной стороны, в свои слова он верил. С другой, у его настойчивых вопросов была и какая-то иная причина, определить которую я пока не мог.
– Нет, – сказал я коротко.
– Нет? Что нет?
– Я не буду объяснять, как мне удалось избавиться от павшей богини.
Марций ошеломленно заморгал.
– Вы же поклялись говорить правду!
– Но я не клялся отвечать на все вопросы. Впрочем, так и быть, свой отказ я объясню. Как вы сами сказали, магистр Марций, в мире осталось много других павших богов. Мне, возможно, предстоит с кем-то из них столкнуться, и не стоит заранее ослаблять себя рассказом о том, как я добился победы в первый раз.
– То есть вы подозреваете, что, если расскажете детали, они дойдут до ваших будущих противников? И те лучше подготовятся к схватке? – уточнил Марций недоверчиво.
– Именно.
– Вы что же, считаете кого-то из нас предателем⁈
Я развел руками.
– Старший магистр Иринг служила павшему божеству, пусть и не по своей воле. Кто может гарантировать, что ее случай единственный?
На это Марций ничего возразить не смог, хотя, по лицу видно, хотел, и с мрачным видом сел на место.
От других магистров вопросов не последовало.
Я подумал, что на этом заседание завершится, но с места поднялся Теаган.
– Прежде чем мы разойдёмся, я хотел бы вынести на рассмотрение старших магистров ещё один вопрос.
– Может, все же перенесем? – подала голос женщина, которую я не знал. – Право, после сегодняшних волнений нам всем стоит отдохнуть и помолиться.
– Это совсем простой вопрос, старшая наставница Марелла, – пообещал Теаган, – и он связан с божественным посланником. Более того, это его идея.
Хм, что-то я подзабыл, о какой идее речь. Однако Теаган не солгал – значит, и впрямь, моя…
– Тогда конечно, – женщина вздохнула.
– В связи с растущей сложностью угроз духовных и, более того, угроз самому существованию человечества, светлейший посланник предложил забрать Северную Канцелярию из-под власти императора и полностью перевести ее под управление Церкви. Дознаватели Канцелярии отлично натренированы выискивать преступников, нам нужно будет лишь перенаправить их усилия на поиск опасных ересей, сектантов и гнезд Великого Древнего.
А, вот оно что! Действительно, идея была моя.
Но, судя по лицам магистров, своей новизной она их малость шокировала.
– То есть как – забрать у императора? – растерянно вопросил Августус. – Да он же не отдаст!
– Старшим магистрам не стоит утруждать себя заботой о подробностях, – невозмутимо отозвался Теаган. – Вам достаточно проголосовать «за», а я проработаю все необходимые детали.
– Ну уж нет! – со своего места возмутилась Дарисия. – Это слишком опасно и может втянуть нас в открытый конфликт с императором.
– Вы полагаете, что император посмеет воспротивиться воле Церкви из-за такой ерунды? – поинтересовался я.
– Ничего себе ерунда! Северная Канцелярия – один из краеугольных камней императорской власти!
– Ситуация в стране на грани, а у Церкви своих дознавателей мало, – я развел руками. – У императора не будет выбора, кроме как смириться.
Дарисия встала.
– Это так не работает, светлейший посланник. Я восхищаюсь тем, что вы уже сделали, и поддерживаю ваше стремление обезопасить человечество от угроз. Но, ни в коем случае не умаляя ваших заслуг… Боюсь, вы недостаточно опытны, чтобы понимать все сложности баланса религиозной и светской власти.
– При необходимости баланс меняется, – возразил я.
– Это безрассудно. Магистр Августус прав – император никогда на такое не согласится!
– У него не будет выбора! – повторил я.
Со своего места поднялся Вингор, и Дарисия, заметив это, немедленно прекратила спорить, села и даже чинно сложила руки на коленях. То ли она так его уважала, то ли тоже входила во фракцию, которую он возглавлял.
– Правильно ли я понимаю, светлейший посланник, что если император на ваше предложение не согласится, то императором он быть перестанет? – вопросил Вингор кротко.
Ха! Сразу к делу. И солгать я, естественно, не мог… Впрочем, и не собирался. Тем более что по условиям клятвы никто из магистров не сумел бы сообщить о моих планах императору или, скажем, Райхану Сироте.
– Это основной вариант, – согласился я. Конечно, существовала вероятность, что Теаган сумеет придумать что-то получше.
Судя по воцарившейся тишине, идея сместить монарха удивила магистров еще больше, чем идея забрать у него Северную Канцелярию.
Молчание разбил тихий смешок Вингора.
– Ах, светлейший посланник, – проговорил он, все еще посмеиваясь, – решительности вам не занимать. Хотя понимаю: что там какой-то император по сравнению с павшим божеством. И новый кандидат на должность монарха у вас, как догадываюсь, есть?
– Есть, – я кивнул.
– Случаем, не вы сами?
Теперь невольный смешок вырвался уже у меня.
– Магистр Вингор, как, по-вашему, я даже теоретически смогу совместить каждодневное управление Империей и выполнение долга посланника? У меня на свой-то клан останутся лишь крохи времени. Нет, трон мне точно не нужен.
Старик задумчиво покивал.
– Понимаю. Но если сидеть на троне будет достойный и верный человек, это изрядно облегчит вам работу?
– Естественно.
– И кого же вы сочли достойным?
Я покачал головой.
– Озвучивать имена я пока не буду. Возможно, нынешний император проявит благоразумие.
– Возможно, – не стал спорить Вингор. – А если нет, то один из ваших предшественников в свое время сместил порочную императорскую династию, так что это даже не станет прецедентом.
Он повернулся к Теагану:
– Я голосую «за».
По залу пронеслись шепотки, хотя вслух никто ничего не сказал. Да, старик определенно был главой крупной фракции и его слово значило многое.
Моя идея была принята единогласно.
* * *
Октара, как я и просил, после окончания Собрания задержался. Спустился на платформу, сложил руки на животе, переплетя пальцы, и выглядел бы совсем спокойным и даже безмятежным, если бы не некоторая бледность. То ли лицедейские техники не учили контролировать цвет лица, то ли Октара этот навык освоить не смог.
Таллис, удивительным образом молчавший в течении всех обсуждений, тоже задержался и сейчас, улыбаясь, приблизился к Октаре.
– А, старина, ты ведь не будешь против, если я послушаю вашу с посланником беседу?
Если Октара и был против, высказать это он не посмел. Лишь бросил косой взгляд на Теагана, который тоже не ушел, и повернулся ко мне.
Не будь тут Таллиса, я бы попытался вытащить из Октары имена заговорщиков – хотя был почти уверен, что ничего не получится. Октара, скорее всего, состоял в том же тайном круге, что и младший магистр Тайяр, и так же был связан клятвой молчания.
– Светлейший Октара, – начал я. – В тот день, когда мне довелось побывать в Первом Храме, внутри было на удивление пусто… В чем причина?
Октара уставился на меня с удивлением.
– Так и должно быть. Первый Храм – это священное место, а не проходной двор.
– То есть это не случайность? Вы намеренно отваживаете людей от посещения Храма?
Взгляд Октары стал настороженным, но он все же медленно кивнул.
– И какая, по-вашему, цель существования этого священного места? – уточнил я.
Октара нахмурился.
– Сохранение чистоты веры и связь с богиней. Она лично заложила первый камень в его основу…
– Не вижу связи. Почему священное место должно пустовать? – возразил я.
– Первый Храм – место прямого соприкосновения с божественным. Такое возможно лишь в тишине и уединении, – произнёс Октара твёрдо. – Храм – её святое наследие, а не место для праздного любопытства. Светлейший Сайтар, мой наставник, учил: оберегать покой Храма – первейший долг настоятеля.
Я повернулся к Теагану.
– Брала ли богиня энергию из Первого Храма во время пятого воплощения? Что говорят хроники?
– Брала – как раз перед битвой с Великим Кракеном, – отозвался тот.
– Тогда как в Храме накопится новый запас, если вы почти не пускаете туда людей? – я опять развернулся к Октаре.
– Все магистры молятся там регулярно, – возразил тот. – И Достойные Братья, служащие в Обители, тоже.
– Но это ведь капли.
Октара оскорбленно выпрямился.
– Вы полагаете, что пять тысяч лет настоятели Храма не понимали своего дела, а вы, светлейший посланник, разобрались за пять минут? Между воплощениями проходят многие столетия – за такой срок Храм наполнится. Так было всегда!
– Забавно, – вдруг произнёс Таллис. – Помню, когда я был совсем мальчишкой, к Храму тянулась нескончаемая вереница паломников: клановцы, гильдийцы, простолюдины из вольных городов, восточные ваны. Но с годами этот поток начал иссякать, а потом исчез вовсе.
– Получается, политика изменилась около девяноста лет назад, – проговорил я – возраст Таллиса я прекрасно помнил. – Еще одна нить?
– Что это? – взгляд Таллиса стал цепким.
Точно – о паутине верховному я еще не рассказывал.
– Речь о системе диверсий, созданной внутри Империи последним Верховным Даном демонов, Белым Пауком. Каждая подобная диверсия – это очередная нить его паутины. Не исключено, что это эмиссары демонов, скрывшись под масками людей, убедили предшественника пресветлого Октары, что оберегать покой Храма важнее, чем заполнять его магией.
– Эмиссары демонов… – разом севшим голосом повторил Октара.
Таллис заметно помрачнел и бросил короткий взгляд в сторону Теагана, вспомнив, очевидно, про его фальшивого наставника Андора.
– И что ты предлагаешь? – спросил он у меня.
Я развел руками – вариант тут, как по мне, был только один:
– Нужно вернуться к практикам вековой давности. Поднять архивы, найти, как прежде происходили приглашения мирян в Первый Храм, и постепенно восстановить старые обычаи.
– Сделаем, – коротко сказал Таллис и кивнул Теагану. – Займись.
Когда я вышел из зала Собрания, Октара все еще стоял там с совершенно потерянным видом.
* * *
За дверьми Собрания меня ждал, как оказалось, Семарес. Точно, я же собирался съездить с ним проверить командоров его ордена…
– Хотя бы в северный форт, – торопливо проговорил Семарес прежде, чем я успел что-то сказать. – Его командор всегда был добрым другом Диуса.
Да, верно – того самого командора, который почти поддался воздействию Великого Древнего.
Я потер лицо руками – при всей моей выносливости события сегодняшнего дня меня морально вымотали.
С другой стороны, проехать верхом три десятка миль по свежему морозному воздуху – чем не отдых? И Совет Старших Кланов собирался завтра в два часа пополудни – время выспаться у меня было.
* * *
В имение Дасан я вернулся около полуночи. Вопреки опасениям Семареса, ни в командоре, ни в ком ином из встреченных там Достойных Братьев я не заметил ничего, намекающего на одержимость.
– Молодые господа уже отошли ко сну, – сообщил мне слуга, и я подумал, что опять не успел рассказать о себе Кастиану. Не будить же его теперь?
Однако, поднявшись на второй этаж, где находились выделенные мне покои – не менее роскошные, чем в землях аль-Ифрит – я выяснил, что слуга ошибся. Правда, не насчет Кастиана. Дальняя дверь в коридоре открылась и оттуда вышел зевающий Бинжи.
– Ты ведь не только в Обители был, а еще ездил куда-то с вояками, – проговорил он слегка обиженно. – Мог и меня взять.
В саму Обитель Бинжи заходить категорически отказывался, но к Достойным Братьям такой ярой антипатии, как к жрецам, не питал.
На мгновение я задался вопросом, откуда Бинжи знает про «вояк», но потом понял, что он, должно быть, увидел мое сопровождение в окно.
Хм… А ведь Бинжи куда больше Кастиана заслуживал знать обо мне правду.
– Давай перекусим, и я тебе кое-что расскажу, – сказал я.
Мы устроились в моей гостиной, сонные слуги принесли столик с блюдами, а когда ушли, я запер дверь, проверил остальные комнаты на наличие незваных гостей, потом достал одноразовые амулеты от подслушивания и навесил их не только на двери и окна, но даже на ту стену, которая граничила с коридором и показалась мне слишком тонкой. Перебор, конечно, но амулетов было много, экономить не требовалось.
Бинжи с ногами залез на широкую софу, забрал себе на колени блюдо с жареными орешками и захрустел ими, с любопытством следя за моей подготовкой. Напоминать ему о правилах этикета я не стал – теорию он уже выучил, а в домашней обстановке все нюансы не соблюдал даже Кастиан.
– Все так серьезно? – подал Бинжи голос, когда я закончил с амулетами и вернулся к софе.
– Более чем. Во-первых, я не Рейн аль-Ифрит.
Бинжи замер, лицо на мгновение застыло, а в глазах блеснули отсветы белого пламени.
– А кто?
Хм, что ж он так сильно напрягся-то?
– Мое настоящее имя – Кентон Энхард, но продолжай называть меня Рейном. Кентон мне не нравится. – Имя наследника клана Энхард до сих пор ощущалось, как одежда с чужого плеча.
Бинжи еще несколько мгновений продолжал сверлить меня теми же белыми глазами, потом моргнул, и радужные оболочки вновь стали темно-карими.
– То есть Рейн аль-Ифрит – это вымышленное имя?
– Ну да. А ты что подумал?
– Что ты вообще не Рейн, а настоящий Рейн куда-то делся, – буркнул Бинжи. – Ты так это сперва сказал…
– Ну прости, – протянув руку, я привычно взъерошил подростку волосы.
– Но я умею смотреть по-другому, и там ты настоящий, – добавил Бинжи. – В смысле, такой же, как обычно.
Расспрашивать об этом умении я не стал – уже успел заметить, что при интересе к его магии Бинжи моментально замыкался и замолкал; но зато сам, по собственной инициативе, мог порой о чем-нибудь проговориться. Хотя меня до сих грызло любопытство, что же за тень такую он заметил за моей спиной после победы над Лунной Девой.
– Так вот, – продолжил я. – На самом деле я Кентон Энхард, наследник клана. Завтра я объявлю об этом на Совете, а потом поеду в корневые земли – принимать наследство.
– Я с тобой, – немедленно сообщил Бинжи. Похоже, его нисколько не взволновало ни то, что я несколько месяцев жил под чужим именем, ни то, что оказался выходцем из самого одиозного рода Империи.
– Хорошо, – я невольно улыбнулся. Потом посерьезнел. – Есть и вторая новость.
Бинжи кивнул, мол, слушаю, и одновременно набрал новую горсть орехов.
– Я посланник Пресветлой Хеймы.
Даже не знаю, какой реакции я ждал. Обычно у всех, кто слышал эту новость, первым шло отрицание, потом, после объяснений, неохотное принятие. Но Бинжи просто застыл в середине движения, будто окаменев. Не моргал и, кажется, даже не дышал.
– Эй? – позвал я. – Бинжи, очнись!
А когда это не помогло, потряс его за плечо.
Подросток вздрогнул, уставился мне в лицо, а в его глазах опять зажглись белые огни.
– Ты… Ты правда считаешь себя посланником Пресветлой Хеймы? – спросил он неровным голосом.
Я вздохнул.
– Давай я объясню, почему, – и после неуверенного кивка Бинжи начал повторять то, что сегодня уже рассказывал магистрам. Наверное, я смог бы выдать эту речь во сне – настолько она стала привычной.
Бинжи слушал, не перебивая. Ни мой настоящий уровень магии, ни особые способности, включая общение с Госпожой Магией, его, казалось, не удивили. И на рассказ о моем видении Верхнего Мира во время инициации он тоже никак не прореагировал.
Когда я замолчал, он отозвался не сразу. И выражение лица у него было такое, будто не знал – стоит ли вообще начинать.
– Рейн, ты… – он оборвал себя, помялся. Но потом глубоко вздохнул и все же договорил: – Ты очень расстроишься, если окажешься не посланником богини?
Глава 28
К скептическому отношению окружающих я привык. Правда, никто еще не выражал свои сомнения таким же любопытным образом, как Бинжи.
– Почему ты спрашиваешь? – ответил я вопросом на вопрос.
Бинжи убрал блюдо с орехами в сторону и обхватил себя руками. Он делал так иногда, и я уже знал, что после этого жеста он надолго замыкался в себе. Но не в этот раз.
– Сперва ответь на мой вопрос, – произнес он, отводя взгляд.
Хм, ну ладно.
Я задумался. Расстроюсь ли…
– Знаешь, тут ведь дело не в том, что я так уж хочу быть посланником, а в том, что в этой роли мне куда проще спасти человечество, – объяснил я наконец.
– Спасти человечество, – повторил Бинжи медленно и поднял на меня глаза. – А зачем его спасать?
– Империя гибнет. Изнутри это мало кому заметно, но признаки упадка повсюду. А еще есть Великий Древний – помнишь, я о нем рассказывал? Его появление может уничтожить мир.
– Насчет Великого Древнего я понимаю, – Бинжи кивнул. – Его надо остановить. Но человечество – может, пусть лучше гибнет?
Ну вот! А ведь я уже начал надеяться, что Бинжи к людям смягчился.
– Эх, братишка, – одной рукой я обнял его за плечи. – Ну не все же люди плохие, а? Хороших тоже много.
– Братишка? – неуверенно переспросил Бинжи.
– Ну да, – согласился я, подумав, что, если бы родственников можно было выбирать, я с огромным удовольствием заменил бы Вересию на Бинжи.
Интересно, кстати, мог ли я официально принять его в клан? Надо будет, как приедем в корневые земли, узнать…
После моих слов Бинжи заметно расслабился и больше не сидел, обхватив себя руками. Но от темы недостойного человечества это его не отвело.
– Люди мерзкие, – проговорил он. – Злые, лицемерные, подлые! Они не заслуживают спасения!
Я помедлил, припоминая, с кем, кроме меня, Бинжи хорошо общался.
– А вот Кора, например? Тоже мерзкая?
В снежки с ней и ее компанией Бинжи, как мне казалось, играл с удовольствием.
– Ну-у, – протянул он, – ну нет… Ладно, ее можно спасти…
По голосу чувствовалось, как тяжело далось ему это признание.
– Эх ты, колючка! – не удержался я и снова взъерошил ему волосы. – А помнишь двух девочек с зимнего фестиваля, которые утащили тебя танцевать? Может, их тоже стоит спасти?
Бинжи покраснел, опустил взгляд и пробормотал себе под нос что-то невнятное, но вроде согласное. Уже хорошо, уже прогресс.
– Вот, я ответил. А теперь ты скажи, почему вообще задал свой вопрос?
– Рейн… – он нахмурился, а потом проговорил очень медленно, тщательно подбирая каждое слово: – Ты перечислил много причин, почему считаешь себя посланником, но не назвал самой главной. Ты не сказал, что богиня говорила с тобой и прямо открыла тебе, кто ты. Этого ведь не было, верно?
– Не было, – согласился я, глядя на Бинжи с любопытством. – Но отчего ты считаешь эту причину самой главной?
Бинжи недоуменно заморгал.
– Если тебя назначают кем-то, тебе ведь должны об этом сообщить! Как иначе ты узнаешь?
– Возможно, она и сообщила, – я задумчиво потер подбородок. В который уже раз за последнее время перед глазами у меня появилось видение Верхнего Мира, а в ушах зазвучал прекрасный женский голос. – Вернее, она точно мне что-то говорила, только я не сумел разобрать слова. И еще… – тут я замялся – об этом я никому не рассказывал. – Еще, я думаю, что ей помешал тот, другой.
– Другой?
– Да. Он был как человек, но не человек. Не знаю, каким образом я это понял… Он спросил, кто я и где я, и сказал, что почти меня нашел… – я потряс головой, прогоняя воспоминание.
Бинжи смотрел на меня широко открытыми глазами.
– Кто это был? – спросил он отчего-то шепотом. – Зачем он тебя искал?
– Не знаю. Думаю, что какой-то демон – очень могущественный, если он и впрямь сумел заглушить голос богини. Может быть, Костяной Король? Или даже человеческая оболочка Великого Древнего?
Ненависти ко мне в том мужском голосе не звучало, но Великий Древний, когда хотел, умел отлично притворяться – одержимых им людей выдавали только глаза, а глаз «другого» я не видел, лицо оставалось в тени.
Бинжи нахмурился, будто подсчитывая что-то.
– Рейн, а когда произошла твоя инициация?
– В конце лета. А что?
– Просто… Получается, где-то через два месяца после моей…
Я посмотрел на него с недоумением – интонации у Бинжи были такими, будто эта разница имела значение и даже была связана с нашим разговором о посланничестве. Сам я тут никакой связи не видел.
– Твоя инициация? – повторил я, решив не задавать прямых вопросов, чтобы Бинжи опять не закрылся, и надеясь, что он объяснит свои слова сам.
Но Бинжи ничего не объяснил, просто протянул ко мне правую руку, повернув ладонью вверх, и в центре ее появился шар белого света. Того самого света, которым Бинжи вытаскивал меня из черного океана посмертия.
– Сможешь взять? – спросил он, и видя, что я недоуменно хмурюсь, добавил: – Пожалуйста, попробуй.
Ну ладно…
– Что же ты такой таинственный сегодня, – пробормотал я, но руку к шару света все же протянул. В прошлый раз никакого вреда этот свет мне не причинил, напротив. Не причинил и в этот – но, когда я попытался его зачерпнуть, он тонким слоем окружил мои пальцы, а потом стек с них, как вода стекает с гладкой поверхности, и вновь собрался в руке Бинжи.
Подросток разочарованно вздохнул.
– Объясни, – попросил я.
– Ну… Если бы получилось, я поделился бы с тобой светом. И погибни ты снова – без меня рядом – то смог бы сам себя воскресить.
Я взглянул на него с любопытством. С одной стороны, Бинжи сказал это абсолютно правдиво. С другой – я ощутил за его словами тень недоговоренности. Но к чему она относилась?
Между тем Бинжи, судя по выражению лица, пришел к какому-то трудному решению. Он сел прямо, расправил плечи и торжественно произнес:
– Раз для тебя это важно, то спасай человечество, мешать не буду. Но и помогать тоже. – А потом торопливо добавил обычным тоном: – То есть буду помогать – но только лично тебе! Не людям!
– Договорились, – отозвался я, подавив невольную улыбку. Давая свое обещание, Бинжи выглядел таким подчеркнуто церемонным, что мне совсем не хотелось обижать его несерьезным отношением.
– Про посланничество пока тайна, – добавил я, и подросток кивнул.
– Я понял. Я никому не скажу.
* * *
– Энхард, – проговорил Кастиан, уставившись на меня так, будто я признался, что и впрямь взял в жены дочь Костяного Короля, как утверждали ходившие обо мне слухи. – Ты Кентон Энхард…
Разговор с ним у меня получился только на следующий день, когда Кастиан уже вернулся из Академии, а мне до выхода на собрание оставалось еще около получаса.
– Ты наследник Энхард…
Хотя нет, если бы я взял в жены дочь Костяного Короля, Кастиан отреагировал бы спокойнее. А сейчас, похоже, ничего, кроме имени моего клана, он был просто не в состоянии произнести.
– Ну да, Энхард, – я вздохнул. – Это что, такое уж большое дело?
Можно было не спрашивать – конечно, большое.
Но Кастиан наконец очнулся и перестал повторять одно и то же, переключившись слегка на другое:
– Я должен был догадаться. Маг смерти! Ну конечно! Кого еще замаскированный демон мог назвать магом смерти, как не энхардца? И ты… И все твои странности… И то, как легко ты убивал…
Я вздохнул во второй раз, надеясь, что Кастиан успокоится раньше, чем к воротам особняка подъедет мое сопровождение из Обители.
Но вместо того, чтобы успокоиться, Кастиан вдруг с яростным видом ткнул в меня пальцем.
– А что аль-Ифрит? Ты… Ты же их кровный враг! Это… Это…
– Я написал письма и Амане, и Хеймесу, – сказал я. – В первые же дни после того, как узнал, кто я.
Про письма была правда, про «узнал» – ну… почти. Кастиану я сказал, будто мне стало известно о своем происхождении только после ритуала белых сектантов. В письмах, кстати, объяснение я дал то же самое.
– И что они ответили? – тут же потребовал Кастиан.
– Пока ничего.
– И? Ты считаешь, что это нормально?
Нет, так я не считал. Их молчание – особенно молчание Аманы – меня тревожило, но все же не так сильно, как могло бы. Слишком много событий случилось за последние дни, и моих сил не хватало на беспокойство обо всем. Скорее всего, им просто требовалось время на осмысление новостей и принятие важного решения. Старшая семья аль-Ифрит всегда отличалась здравомыслием – вряд ли они откажутся покончить с кровной враждой теперь, когда появилась такая возможность.
– Хеймес должен быть на сегодняшнем собрании Совета, – сказал я. – У нас будет возможность побеседовать.
* * *
Дворец, построенный кланами для проведения заседаний, ни в чем не уступал императорскому, разве что стоял посреди площади открыто, а не за высоченными стенами.
Сложен он был из белого камня, такого же, как тот, который обычно шел на храмы Пресветлой Хеймы. Нижнюю часть стен покрывали фрески, изображавшие становление кланов и эпические битвы с демонами, а над ними поднимались стрельчатые окна. У парадного входа во дворец высились белоснежные колонны, а широкая мраморная лестница была зачарована так, чтобы на ней не оставалось ни пятнышка грязи. Да и не только лестница – для меня, способного слышать магию, дворец буквально пел, так много на него было наложено защит.
– Ты ведь ни разу здесь не был? – вполголоса спросил Теаган, и я покачал головой.
Мы спешились неподалеку от входа. Слуги торопливо подхватили наших лошадей за поводья и повели их прочь. Торопливо – потому что один за другим прибывали главы кланов, все в сопровождении немалой свиты, а пространство перед входом во дворец было ограничено. А еще с каждым мгновением я ощущал на себе все больше удивленных глаз – клановцы явно не могли понять, что тут делает группа вооруженных Достойных Братьев и кто те люди, которых Братья сопровождают.
Первым, что бросилось мне в глаза, когда мы вошли в зал заседаний, был прозрачный потолок – сквозь него виднелось яркое безоблачное небо. Не удержавшись, я потянулся наверх одним из своих невидимых щупалец и ощутил холодную шершавую поверхность. Ага, всего лишь камень с наложенной иллюзией. Но красиво.
Сам зал был круглым, выстроенным наподобие амфитеатра, и напомнил мне тот, где происходило заседание Младших кланов. Как и там, ряды кресел поднимались от центра к стенам – примерно полторы сотни: добротных, удобных на вид, из светлого дерева, обитых дорогой мягкой тканью. Однако в первом ряду стояли десять кресел, больше напоминавших троны – выше, массивнее, каждое с именем своего клана, выложенным золотом. Да уж, в скромность как добродетель Старшие кланы явно не верили.
Одно из десяти кресел принадлежало клану Энхард.
Помимо них в первом ряду стояло еще несколько, таких же внушительных, но без золотого тиснения.
– Для наблюдателей от Церкви и от императора, – пояснил Теаган на мой вопросительный взгляд. – Обычно от нас тут сидит Брат Леус из Вопрошающих, но я сообщил ему, что сегодня в его присутствии не будет нужды… Так, а вот и Имберт. Подожди здесь, пока я объясню ему ситуацию.
– Кто такой этот Имберт? – с этим вопросом я повернулся к Семаресу, потому как Теаган уже зашагал к невысокому седеющему мужчине с тяжелой золотой цепью поверх одежды. На цепи висел крупный драгоценный камень алого цвета. Камень, естественно, магический – я различал его «голос» даже сквозь хор сотен других магических источников, включая и сам дворец.
– Это председатель Совета, – отозвался Семарес. – Мы решили не предупреждать его о нашем появлении заранее, чтобы никому не пришло в голову устроить на тебя засаду.
Да-да, я помнил, другие кланы энхардцев очень «любили».
Зал между тем постепенно заполнялся, и мне уже казалось, что чужие любопытные взгляды скоро просверлят во мне дыры. Во время собрания Младших кланов, кстати, такого ощущения у меня не возникало. Вероятно, главы Старших кланов попросту были магически куда сильнее.
Потом в дверях появился Хеймес, и я невольно зашарил взглядом по его окружению, надеясь увидеть и Аману. Но нет, он вошел один. Естественно, как и все главы кланов, Хеймес приехал со свитой, но внутрь зала Совета вход сопровождающим был закрыт.
Хеймес заметил меня почти так же быстро, как я заметил его. Его глаза изумленно расширились, взгляд немедленно метнулся к Семаресу, задержался на мгновение и вернулся ко мне. А потом Хеймес решительно зашагал в мою сторону.
– Что ты здесь делаешь? – спросил он, едва оказался рядом, потом шевельнул рукой и вокруг нас с ним появился слабо светящийся купол – защита от подслушивания. Семарес остался за его пределами.
– В смысле – что делаю? Я же предупредил вас в последнем письме, что объявлю о себе на Совете в ближайшие недели.
– Объявишь? То есть ты вспомнил, кто ты? – во взгляде Хеймеса зажегся огонек любопытства.
Та-ак…
– Ми-дан… – опомнившись, что больше в клане аль-Ифрит я не состою даже номинально, я оборвал себя и начал иначе: – Дан Хеймес, я же еще две недели назад отправил вам письмо, где все объяснил.
– Вот как, – Хеймес поморщился. – За последние недели на корневые земли произошло десять нападений демонов. Башни с точкой воздуха пострадали как в Броннине, так и в корневом замке, так что никаких писем я не получал. Собственно, не до писем было – не успевали мы отбить одну атаку, как начиналась другая.
– В семье все живы? – спросил я немедленно.
– К счастью, да.
– А что защита Церкви?
– Только церковники и спасли. Без них наши земли уже превратились бы в опустелые, – Хеймес тяжело вздохнул. А я, присмотревшись к нему внимательней, заметил, что выглядит он не очень хорошо. Но вот он встряхнулся: – Давай, не тяни. Скажи наконец, из какого ты оказался клана?
– Ну… – я замялся, чувствуя неловкость. Признаваться через письмо было куда проще. – Мое настоящее имя Кентон Энхард.
Хеймес застыл.
Впрочем, уже через несколько мгновений его взгляд впился мне в лицо, изучая так, словно увидел впервые.
– Энхард, значит, – проговорил он тяжело.


























