Текст книги "Возвращение наследника (СИ)"
Автор книги: Веден
Жанры:
Боевое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)
Возвращение наследника (Рейн 9)
Глава 1
Оказалось, что моя способность слышать магию тоже сохранилась, несмотря на блокирующие браслеты. Понял я это, услышав особый шелест, исходящий и от человека в белой маске, и от его подчиненных. Такой звук обычно издавали магические щиты. Увы, но мои похитители оказались людьми предусмотрительными.
– Вообще-то я человек, – сказал я незнакомцу вежливо. – А если вы имеете в виду моего предка ифрита, то это было аж три века и больше десяти поколений назад. Демонической крови от него осталась капля.
Родовое древо Старшей семьи аль-Ифрит я на всякий случай выучил наизусть еще в конце лета и мог при необходимости перечислить имена всех своих якобы предков.
Человек в белой маске шевельнулся. Его лица я не видел, но мне все же показалось, что это движение выдало неприязнь.
– Ты прекрасно знаешь, что я говорю не про того древнего ифрита, – бросил он. – Но можешь притворяться и дальше.
– Ладно, – я пожал плечами. – Может, объясните хотя бы, кто вы такие?
– Мы – это те, кто по-настоящему заботится о выживании и процветании человечества, – произнес он высокомерно, потом отступил в сторону, и я тут же ощутил невидимый толчок в спину. – Выходи!
Я переступил порог камеры и внимательно огляделся. Но нет, обычный безликий слабо освещенный коридор с такими же безликими каменными стенами. Пока ничто не выдавало, где именно я очутился.
– Ступай туда, – холодно приказал мне главный чужак, показывая на видневшуюся вдали лестницу. Выход из подземелья был, вероятно, тоже там, так что в указанном направлении я пошел без сопротивления, продолжая мысленно прикидывать, что могу сделать без доступа к магии.
А еще я, кажется, понял, кем были мои похитители – это выдавало и их утверждение о моем демоническом происхождении, и вера в собственную праведность.
– Вы белая секта, верно? – спросил я, повернувшись к человеку в маске. – А вам известно, что Пресветлая Хейма наградила меня уникальным даром этера уровня иртос, а убить носителя дара этера, даже обычного, это великий грех?
Один из сопровождающих, в серой маске, при моих словах споткнулся. Ага, он этого явно не знал. Однако в движениях главного чужака ничто не выдало удивления.
– Дар этера у демона грозит опасностью нам всем, – сказал он уверенно. – Убить демона с даром этера – благо. Греховно лишь убийство человека.
– А вы помните, что во втором пришествии Пресветлая Хейма выбрала своим аватаром тело демонической полукровки? – начал я, но вступить в теологический спор мне не дали.
– Помолчи лучше, демон! – раздраженно велел главный, и когда я попытался ответить, услышал лишь тишину. Звуковой щит, значит. Сектанты определенно не любили, когда их убеждения подвергали сомнению.
По лестнице мы поднимались долго, иногда проходя мимо плотно закрытых дверей, которые, судя по пыли и тенетам, не открывались уже много десятилетий, и, наконец, оказались на поверхности. По крайней мере то, что мы на поверхности, стало понятно по солнечному свету, проникавшему через узкие проемы у потолка – нормальных окон в проходе лестницы не было.
Нам оставалось идти еще десятка три ступеней, когда камень, висящий на груди главного, начал светиться бледно-зеленым светом, и я ощутил сильнейшее давление. Двигаться я все еще мог, но теперь мои шаги стали медленными, а само тело разом показалось неподъемно тяжелым. Сектант явно предусмотрел, что близко к выходу я могу рвануть на свободу, поэтому и активировал амулет. То ли он так меня опасался, то ли вся эта система была давно отработана на попавших в лапы сектантам неудачливых полукровках.
В ответ на давление – и на мысль о моих собратьях по несчастью, убитых ни за что, – я ощутил вспышку злости. Даже нет, не злости, а ярости. Яркой, жгучей, совсем мне не свойственной. Она разлилась огнем у меня в груди, а потом сконцентрировалась под солнечным сплетением.
Ну конечно, это было вовсе не мое чувство, а унаследованное от предков. Ощущение в целом оказалось точно таким, как когда я убил Янли.
Я представил, как мои похитители тоже превращаются в серую пыль, но… ничего не произошло. Ярость все так же жгла меня изнутри, причиняя почти физическую боль, но вырваться наружу не могла – блокираторы магии действовали и на нее.
А не могла ли серая смерть уничтожить блокираторы? Я, конечно, помнил, что ее предназначением было превращать в ничто лишь живую природу, но вдруг? Железо ведь тоже со временем ржавело и распадалось на хлопья.
Едва я подумал об этом, как ощутил, что внутренний огонь поднялся из солнечного сплетения, разделился на две части и растекся по рукам. А потом жжение действительно сконцентрировалось под браслетами.
Я с надеждой на них покосился, но нет, внешне те выглядели такими же. И на ощупь ничуть не раскалились.
Между тем мы, наконец, оставили лестницу позади и оказались в длинной пустой галерее, которая выглядела давно заброшенной. И вид из ее окон этой заброшенности соответствовал. Спокойно разглядеть пейзаж мне, конечно, не дали, но я успел заметить, что снаружи не было никаких признаков присутствия людей. Только занесенная снегом пустая равнина, да темный лес вдали.
Потом сектанты провели меня в следующее помещение. Это был огромный зал, когда-то служивший для приемов знатной семьи. В высоких арочных окнах все еще сохранились витражи – я слышал исходящий от них слабый шелест остаточной защитной магии. На стенах висели выцветшие от времени драпировки – тяжелый бархат неопределенного темного цвета с золотым шитьем, местами истлевший и порванный.
Вдоль стен стояли высокие постаменты из белого мрамора, все, кроме одного, пустые. Единственная сохранившаяся статуя изображала мужчину в длинной струящейся одежде. Лицо мужчины было в тени, но одежда на нем один в один напомнила мне то странное одеяние, в котором Кастиан спал в своем илусе. Кажется, оно называлось типпая… Да, точно, и вышло из моды триста лет назад.
Да уж, место это было определенно странное, но все же куда больше меня интересовало, как отсюда выбраться.
Главному сектанту явно не понравилось, как я замер у порога, оглядываясь по сторонам, поскольку он прошипел нечто невнятное и я тут же ощутил, как мое тело само начало двигаться дальше. Какая-то новая магия и, вероятно, запретная, потому что про заклинания, способные на подобное, я еще не слышал.
Серая смерть, все так же жегшая мне изнутри руки, от этого будто дернулась, и я ощутил, как ярость, все еще кипевшая во мне, стала ярче. Наследственная магия Энхард явно ненавидела, когда ее носителя заставляли что-то делать против его воли. То есть мне данная ситуация с похищением сектантами тоже весьма не нравилась, но эта ярость – она была в разы сильнее всех гневных эмоций, которые я испытывал сейчас или когда-либо прежде.
Мои ноги продолжали нести меня вперед, пока я не оказался перед единственным тут, в этом зале, предметом мебели – перед металлическим креслом, ножки которого были намертво прикручены к полу. Его вид живо напомнил мне суд в Обители, на котором мне довелось присутствовать, и точно такое же сидение, к которому приковывали всех подсудимых.
Мое тело само, без участия сознания, на это кресло село, и подчиненные главного сектанта, те двое в серых масках, тут же прижали мои руки к подлокотникам и пристегнули к ним металлическими креплениями.
Главный сектант на это удовлетворенно кивнул, и я ощутил, что державшая мое тело чужая воля исчезла, хотя звуковой щит все еще остался.
Зал, между тем, начал постепенно заполняться людьми. У всех у них лица были закрыты так же, как и у первых трех сектантов, но белых масок я разглядел всего пять. У остальных они были либо светло-серого, либо темно-серого цвета. Похоже, цвет отвечал за ранг внутри секты, от высшего белого к низшему темному. Одеты они были тоже похоже, в длинные, до пола, светлые хламиды, настолько скрадывавшие особенности фигуры, что невозможно было понять, мужчины там стояли или женщины, а длинные широкие рукава полностью скрывали их руки. Выдать их могли бы голоса, но и переговариваться сектанты почти не переговаривались, хотя порой мой слух все же ловил неразборчивый шепот.
Еще я заметил, что несколько сектантов меня, во-первых, узнали, а во-вторых, увидеть меня здесь в положении пленника не ожидали. Не то чтобы они это высказали вслух, но я заметил, как менялись уверенные движения этих людей, когда они переступали порог зала и их взгляды падали на меня. Двое споткнулись, а один застыл на месте на долгие мгновения, уставившись на меня неверящим взглядом, и сдвинулся только когда кто-то, шедший позади, вежливо постучал его по плечу. Жаль, что расстояние от меня до входа было слишком велико – как знать, вдруг бы я узнал этих людей по глазам, видневшимся в прорезях масок.
Когда собралось уже больше двух десятков человек, вошел еще один сектант в белой маске. Этот, определенно, был мужчиной – женщин такого роста и с таким разворотом плеч мне пока не встречалось. В руке сектант нес длинный посох из темного дерева, увенчанный крупным кристаллом. Судя по тому, как все собравшиеся тут же почтительно разошлись в стороны, пропуская его, этот сектант был тут самым главным.
– Во имя Пресветлой Хеймы, – заговорил он, – сегодня мы разоблачим демона, который сумел втереться в доверие высшим иерархам Церкви и осквернил Обитель самим своим присутствием!
– Со всем моим уважением, владыка, – вперед из толпы выступил один из сектантов. То есть выступила – голос был определенно женским, – со всем уважением, но мы и сами знаем, что этот молодой человек – потомок ифрита, как и все в его клане. Однако богиня лично благословила их корневые земли…
– Нет, вы не знаете, – перебил ее главный сектант суровым тоном. – Речь идет вовсе не о тех крохах демонического наследия, которые есть у всех аль-Ифрит.
Главный сектант повернулся и сделал знак рукой стоящей в стороне фигуре в маске темно-серого цвета.
– Выйти сюда, послушник, и расскажи то, чему ты был свидетелем.
Тот вышел, поклонился и заговорил. Голос его принадлежал молодому мужчине и показался мне смутно знакомым.
– Три месяца назад я вызвал Рейна аль-Ифрит на дуэль из-за его соучастия в гибели моих друзей. Во время нашей схватки он лишился амулета, скрывающего его истинный облик, и начал меняться, превращаясь в демона. И только вернув амулет он вновь обрел человеческую личину. После нашей дуэли я немедленно отправился домой и поднял все клановые архивы, выискивая любые упоминания о демонах с таким обликом и с такой магией, как у него. На поиски ушло много времени, но я все же нашел. Его внешность совпадала с одним из обликов амранов, демонических белых пауков. Когда я это понял, то немедленно обо всем сообщил владыке, – закончив говорить, послушник вновь поклонился, выпрямился и застыл, скромно глядя вниз, но я почти физически ощущал исходящее от него самодовольство.
Ну еще бы! Сейчас, после его рассказа, мне не нужно было заглядывать под маску, чтобы знать, кто это. Мораг из Старшего клана Персеус, третьекурсник, которому отчего-то взбрело в голову, что я виноват в глупости его друзей, погибших во время ночной охоты. Тогда, прямо в вечер после нашей дуэли – в которой я, между прочим, победил – он сбежал в корневые земли своего клана. И я, хотя чуял, что от этого иштава сына будут неприятности, выцепить его оттуда никак бы не смог. А потом отвлекся на другое и о нем забыл, тем более что Мораг в Академию так и не вернулся.
– Амран! – со зловещей ноткой в голосе повторил главный сектант. – Эти чудовища уже много веков не появлялись в человеческих землях. И вот! Выродок одного из них перед нами!
По залу прокатился встревоженный шепот – и затих.
– А теперь, – торжественно продолжил главный сектант, – окончательное доказательство. То, которое невозможно подделать или исказить. Силу этому кристаллу, – он поднял посох выше, и солнечный свет отразился в камне, бросив на пол разноцветные блики, – силу ему дала сама Пресветлая Хейма и сама зачаровала его. Сейчас мы узнаем, как и когда мерзкая кровь амранов смешалась с человеческой, узнаем имена осквернителей…
Он сделал паузу и добавил уже обычным тоном:
– Те из вас, кто увидит ритуал впервые, знайте – синее сияние означает человеческого предка, а красное – демонического.
Потом главный сектант повернулся к тому, который вывел меня из подземелья.
– Его кровь.
Тот достал нож и быстрым, явно привычным движением, нанес мне небольшую рану на руке, немного ниже блокирующего магию браслета. Главный сектант повернул посох и прижал его к ране так, чтобы кристалл оказался покрыт моей кровью. Потом сделал шаг назад и ударил деревянным основанием об пол.
В том месте, где основание коснулось пола, появился синий огонь, заструился ко мне, обогнул, создав вокруг меня пылающий круг, а потом из этого круга, справа и слева, начали расти новые огненные линии.
Глава 2
Можно было подумать, будто две невидимые руки вычерчивали синим огнем на полу геометрические фигуры. Вот длинная горизонтальная линия закончилась короткой вертикальной, потом уже от этой короткой вертикальной отделилось еще две коротких горизонтальных под острым углом, потом каждая из них в свою очередь разделилась на две, и каждая получившаяся в результате опять раздвоилась.
Это выглядело как стремительно ветвящееся огненное дерево, только веток каждый раз оказывалось строго две.
Дерево, точно. Родовое древо. Только шло оно не от основателя рода, как обычно бывает в исторических хрониках, а наоборот, от меня, от потомка – назад к предкам.
Как там главный сектант сказал? Синий огонь – люди, а красный – демоны? С левой стороны, куда я сейчас смотрел, синий огонь горел ярко, ни разу не поменяв цвета. Все предки оказались людьми аж до – я быстро посчитал разветвления – до пра-прапрадедов.
Значит, демоническая кровь обнаружится справа.
Я повернул голову.
Что за…?
Там было то же самое – чисто человеческие предки на семь, восемь, уже девять поколений в прошлое.
Я продолжал с изумлением наблюдать, как два моих родовых древа – одно со стороны отца, другое со стороны матери – продолжали расти и ветвиться, все так же ярко сияя синим огнем.
Десять поколений, одиннадцать, двенадцать…
Но… как? Как такое было возможно? Получалось, что главный сектант ошибся, действие его посоха все же можно было подделать и исказить, и каким-то образом это случилось. Или… Или я действительно был чистокровным человеком, как и полагалось наследнику клана Энхард. И Верховный Дан Темного Юга вовсе не приходился мне дедом! И вообще никакие амраны ко мне отношения не имели… По крайней мере, родственного отношения.
Но я ведь превращался в амрана! Дважды! Вернее, трижды – если считать частичную смену облика во время дуэли с Морагом. И мне это точно не почудилось, поскольку, помимо Морага, свидетелем полного превращения был еще и Райхан Сирота. Если я чистокровный человек, то это необъяснимо!
Синие огненные линии продолжали ветвиться и бежать дальше, и сектанты, стоявшие на их пути, торопливо отходили в стороны.
Линии остановились, лишь достигнув стен, но продолжили гореть так же ярко. Я быстро посчитал ответвления. Получалось, что среди моих предков не было ни одного демона в течении двадцати пяти поколений как минимум.
Работа магии на этом не завершилась. Теперь рядом с каждой чертой, обозначавшей предка, начали проступать светящиеся руны. Имена. Моя мать – Элайда Мейфен. Мой отец – Голдер Энхард. И дальше, и дальше…
В зале стояла мертвая тишина.
Лицо главного сектанта было закрыто маской, но я видел, как судорожно он сжимал в руках свой посох, как пристально следил за синим огнем, как внимательно читал проявившиеся руны.
– Родители Мейфен и Энхард… – он резко развернулся к тому сектанту, что вывел меня из подземелья. – И это чистокровный человек! Кого вообще твои люди поймали⁈
– Того, кого было приказано.
– Но это не Рейн аль-Ифрит!
– К нему обращались этим именем, его охраняли. Он, в конце концов, выглядит точно как тот, кого нам было поручено захватить! – второй сектант перед лицом гнева главного не отступал. А может, я ошибся, и сектант с посохом главным тут вовсе не был.
От толпы собравшихся отделился еще один человек в белой маске и приблизился к спорящим.
– Довольно! – велел он. – Нам нужно всего лишь его допросить. Узнаем, кто он такой, почему выглядит как Рейн аль-Ифрит, и куда делся настоящий.
Потом он развернулся ко мне.
– Ты! Отвечай четко и подробно, и не пытайся замалчивать, если не хочешь, чтобы твои мозги спеклись.
Я вздохнул – опять допрос под ментальным давлением. Потом посмотрел на блокираторы магии на запястьях – но увы, хотя жжение от серой смерти я продолжал ощущать, на браслетах ее действие никак не отразилось. Если оно, это действие, вообще было.
– Кто ты такой? Как твое настоящее имя? – спросил между тем третий сектант, и я ощутил в мыслях уже знакомую пустоту, которая всегда сопровождала допрос. И ответил – но не прозвучало ни звука.
– Что? – третий уставился на меня непонимающе.
– А, я и забыл, – торопливо вмешался первый. – Пленник начал говорить ерунду, и я набросил на него звуковой щит. Сейчас сниму, секунду…
– Мое настоящее имя – Кентон Энхард, – произнес я со вздохом и в этот раз свой голос услышал. – А я сразу вам сказал, что я человек!
– Кентон Энхард? Умерший этим летом наследник Энхард? – недоверчиво переспросил третий сектант.
– Ну, не совсем умерший, – поправил я его. – Как видите, вполне живой.
Наступила пауза. Похоже, даже прочитав имена моих предков, сектанты не были уверены в том, кто я.
– И почему же наследник Энхард решил поработать двойником у Рейна аль-Ифрит?
Не удержавшись, я насмешливо хмыкнул. Потом пустота надавила снова, и из меня вырвалось:
– Я и есть Рейн аль-Ифрит.
В этот раз пауза длилась куда дольше.
– Он верит в свои слова, – наконец растерянно произнес третий сектант.
– Демоническое воздействие? – предположил первый. – Наведенный морок?
– Нет, ничего такого не вижу. Разум чист.
– И каким же образом Кентон Энхард может быть Рейном аль-Ифрит? – язвительно поинтересовался сектант, державший посох, и третий, ведущий допрос, вновь надавил. Пришлось отвечать.
– Дело в том, что второе имя я себе придумал, – пояснил я. – То есть придумал имя Рейн. А имя клана мне любезно одолжили.
– Одолжили? Кровные враги одолжили тебе имя своего клана?
Я невольно поморщился. Говорить правду, тем более при таком скоплении людей, мне очень не хотелось, но выбора не было, сектант продолжал давить.
– Старшая семья аль-Ифрит не знала, кто я на самом деле.
– Но они знали, что ты чужак?
– Конечно.
– И зачем же аль-Ифрит дали свое имя чужаку?
– Я им нужен – из-за моей магии.
– Восемь камней – это не тот уровень, ради которого в клан примут чужака.
Я поморщился снова. Как я ни старался, сопротивляться ментальному допросу не получалось.
– У меня не восемь камней.
– А сколько? Десять?
– Не знаю. Двенадцать? Пятнадцать? Двадцать? Камней в башне инициации не хватило, поэтому мне пришлось прожигать землю, чтобы сбросить лишнюю силу.
Кто-то в толпе сектантов издал невнятный сдавленный звук.
– Насколько… Насколько глубоко ты прожег землю? – неровным голосом спросил сектант, ведущий допрос.
– На полмили.
– Это, действительно, как минимум пятнадцать камней, – проговорил сектант с посохом. Лица его я не видел, но голос прозвучал растерянно – он явно не понимал, что теперь делать.
– Как ты объяснишь свое превращение в амрана? – потребовал тот, который вел допрос.
– Понятия не имею, – сказал я честно, вновь поглядев на свою чисто человеческую родословную.
– Но… версии у тебя есть? Хоть какие-то?
Я уже хотел сказать, что нет, но в мыслях промелькнула смутная идея и мой голос, помимо моей воли, произнес:
– Да. Возможно, виноват демонический топор.
– Объясни!
– Я нашел его полгода назад в деревне шибинов, покинутой жителями. Выглядел он как самый обычный топор, крепкий и удобный. Оружия у меня не было, так что я захватил его с собой. Потом попал в Гаргунгольм, и только там узнал, что топор был пропитан демонической скверной. А через десять дней у меня появились первые признаки одержимости, но Амана… то есть дана Дасан сумела, при помощи амулетов, остановить процесс.
– Демоническое оружие влияет очень медленно, – запротестовал сектант. – Для перерождения потребовались бы годы!
– Именно так мне и говорили, – согласился я. – Но я ведь двенадцать дней провел в Гаргунгольме. Насколько знаю, кроме нас четверых – меня, даны Дасан с сыном и Кастиана – оттуда никто не возвращался. Пребывание там вполне может многократно ускорять одержимость.
– При одержимости люди не превращаются в амранов! Почему ты думаешь, будто это влияние демонической скверны?
– Ну… Вероятно, до меня хозяином топора был амран? Мог ведь отпечаток его сути остаться на оружии?
– Единственным известным амраном являлся Верховный Дан Темного Юга. И никто никогда не упоминал, что его боевым оружием был топор, – возразил сектант.
Я пожал плечами.
– Если не нравится моя версия, давайте вашу.
Своей версии у сектантов то ли не оказалось, то ли озвучивать ее они не пожелали. Так или иначе, в зале повисло молчание.
– Итак, я чистокровный человек, – наконец разбил я тишину. – Никаких преступлений не совершал. Может, освободите меня уже⁈
Сектанты переглянулись. У меня появилось ощущение, что ситуация, когда они вот так ошиблись, возникла впервые, и они понятия не имеют, что делать дальше.
– Это слишком опасно… – начал тот, который держал посох.
– Он ничего не знает, – перебил другой.
– Как минимум он знает это место, – последовало возражение. – Нам придется искать новую основу.
После чего все трое развернулись и уставились на меня. Я в ответ вопросительно приподнял брови.
– Вы не можете его и впрямь отпустить! – воскликнул Мораг. – Он виноват в гибели трех студентов!
– Неправда, – я повернулся к нему, потом посмотрел на третьего сектанта, который меня допрашивал. – Давайте уж и об этом спросите.
– Рассказывай, – сказал тот, и в мысли ко мне опять вернулась пустота.
Ночную охоту, где погибло трое третьекурсников, я описал самыми общими штрихами. Как наш профессор остался в деревне, отправив нас в лес, искать летающих монстров – азанов. Как та троица парней все время держалась наособицу. Как они заявили, что лес лучше исследовать по отдельности, и, даже не дождавшись нашего согласия, развернулись и направились куда-то на юг. И как после того я их никогда больше не видел.
– Ясно, – мрачно проговорил Мораг, когда я замолчал. Да уж, он явно был не из тех, кто способен извиниться за напрасно возведенное обвинение. Но хотя бы на моей виновности настаивать он больше не мог.
– Ну так что? – я повернулся к сектантам в белых масках. – Освободите меня наконец?
Первый шагнул ко мне, но тот, с посохом, который с ним спорил, предупреждающе поднял руку.
– Погоди. Я знаю, кто он. Все сходится. Перед нами сын серой смерти! Тот самый!
По толпе рядовых сектантов прошло движение, выдающее, как мне показалось, их растерянность.
– Объясните! – потребовал я, видя, что мое освобождение опять откладывается.
Сектант с посохом выпрямился и торжественно проговорил:
– О тебе было сказано в древнем пророчестве.
Потом бросил быстрый взгляд на толпу собравшихся сектантов более низкого ранга – то ли хотел убедиться, что его слова их достаточно впечатлили, то ли его интересовала реакция кого-то конкретного. Судя по тому, как задержался его взгляд на тех, кто стоял ближе к двери, было верно второе.
Я нахмурился, ожидая продолжения, одновременно вспомнив, как этой осенью, когда мы – те, кто на ночной охоте выжил, – возвращались в столицу, я встретил призрак древнего мага. И как тот призрак заявил, что видит вокруг меня множество пророчеств. Из того, что он тогда перечислил, мне хорошо запомнился трон, а также темный океан с плывущими в нем еще более темными силуэтами. Видение с океаном, кстати, сбылось – именно туда меня занесло после отравления. Но про «сына серой смерти» тот призрак не упоминал.
– Сын серой смерти родится, когда младший брат черного бога приоткроет врата Мрака, – тем же торжественным тоном продолжил сектант. Похоже, это самое пророчество он знал наизусть. – Сын серой смерти выберет свой путь после того, как генерал мертвой армии заступит ему дорогу. И когда сын серой смерти принесет великую жертву, черный бог отступит.
Сектант замолчал, глядя на меня испытующе – уж не знаю, какой реакции он ожидал, но вся эта невнятица меня нисколько не впечатлила.
– Ты понимаешь? – спросил он, так ничего от меня и не дождавшись.
– Понимаю что? Что вы процитировали бред какого-то сумасшедшего? – отозвался я и услышал, как сектант гневно скрипнул зубами за маской.
– Это последние записанные слова величайшего пророка древности! – сказал он резко. – Печально, что ты столь невежественен!
Он прошелся по залу, опять кинув быстрый взгляд в сторону низкоранговых сектантов, и остановился напротив меня.
– Двадцать лет назад демонический полубог, Великий Древний, впервые смог запустить в наш мир свои щупальца. То есть он приоткрыл врата Мрака – иначе говоря, смог прорвать часть многочисленных защит, берегущих наш мир от ему подобных. Черный бог – это другое имя Восставшего из Бездны, и много тысячелетий тому назад он так же пришел в наш мир извне. Потому-то он и назван старшим братом этого Великого Древнего. И как раз двадцать лет тому назад родился ты, Кентон Энхард, единственный ныне живущий сын серой смерти! Это пророчество про тебя, про предначертанную тебе судьбу!
– Ну допустим. И что с того? – поинтересовался я мрачно. Не нравилось мне все это, а особенно не нравилась упомянутая в пророчестве великая жертва. Как-то уж слишком подозрительно это прозвучало.
И сектант не разочаровал. Вытянув ко мне руку, он величественно произнес:
– Твое предназначение – заставить отступить Восставшего из Бездны! И нет более великой жертвы, чем добровольная смерть!




























