444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Веден » Возвращение наследника (СИ) » Текст книги (страница 12)
Возвращение наследника (СИ)
  • Текст добавлен: 16 ноября 2026, 09:30

Текст книги "Возвращение наследника (СИ)"


Автор книги: Веден



сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Я до крови прикусил язык, но боль помогла лишь отчасти – давление все нарастало. «Говори, говори, говори!» – кричало оно. Ментальный допрос? Ощущение было похоже, но если там говорить заставляла пустота, то сейчас желание признаться притворялось моим собственным.

– Если скажу, то что? Зальете Обитель их кровью? – выдавил я.

– Почему бы и нет? – Таллис зло улыбнулся.

Глава 23

– Наставник, хватит! – вмешался Теаган.

– А ты не лезь! – тут же рявкнул на него Таллис. – Я знал, что дело нечисто, но не думал, что настолько! – Он развернулся ко мне. – Пророк, да? Видения будущего⁈ Ну же, давай, пророчь имена заговорщиков!

Как все же невовремя Таллис подслушал наш с Теаганом разговор! Я ведь уже решил рассказать и ему, и всем остальным старшим магистрам о том, кем являюсь – под их клятву о молчании, конечно. Продолжать скрываться и дальше было невозможно из-за грядущего суда над магистром Иринг – слишком много всего должно было вскрыться во время ее допроса.

Камень в перстне Таллиса запылал еще ярче, давление – и ментальное, и физическое – стало невыносимым.

– Я не знаю всех имен, – сумел я сказать, пройдя по скользкой грани между правдой и ложью, поскольку двух магистров среди заговорщиков я все же хорошо знал.

Похоже, после поглощения нитей душ мои ментальные щиты стали крепче – прежде я бы уже выдал Таллису все свои мысли. Но до непроницаемой горной гряды Теагана мне было далеко: я мог умалчивать, однако не отвечать на вопросы или высказать что-то своё ощущалось физически невозможным.

Но я все равно попытался.

– Я… Я посла…

«Не о том говоришь! Не о том!» – закричала магия верховного. Горло у меня перехватило – и вовсе не потому, что я вдруг занервничал. Я запнулся и понял, что закончить фразу при всем желании не сумею.

Ясно. Тогда надо действовать по-другому.

Я посмотрел на Теагана, поймал его взгляд и тут же показал глазами на Таллиса, надеясь, что да-вир поймет. Ну же! Я давно уже разрешил ему нарушить клятву о молчании, если ситуация с верховным станет опасной.

Взгляд Теагана стал напряженным – обмениваться мыслями мы все же не умели и сейчас он изо всех сил пытался уловить смысл моей пантомимы. Вот моргнул и, кажется, понял. Коротко кивнул и развернулся к Таллису.

– Наставник, прекрати! Рейн – посланник Пресветлой Хеймы! Убери силу!

Давление на меня слегка ослабло, но недостаточно, чтобы позволить мне нормально говорить или двигаться.

– Посланник? Он⁈ – недоверчиво повторил Таллис. Потом хохотнул. – Не знал, что мой да-вир настолько легковерен! Или это шутка? Если да, то шутить ты научился невовремя! Помолчи-ка лучше, раз все равно ничего толкового сказать не можешь, – и взмахом руки заключил Теагана в тонкий мерцающий купол. Когда губы Теагана вновь зашевелились, до меня не донеслось ни звука. Похоже, то был своеобразный звуковой щит – и одновременно клетка: когда Теаган попытался за его пределы выйти, купол не позволил. Активированное кольцо самого Теагана – а камень в нем вспыхнул ярко – тоже не помогло.

И что теперь?

Вариантов я видел два.

Первый – призвать магию, устроить сражение с верховным иерархом и, победив, заставить его меня выслушать. Тут, конечно, было два больших «если» – удастся ли победить и пробьюсь ли через упрямство Таллиса.

Второй – назвать известных мне заговорщиков и описать внешность остальных.

И что тогда?

Если отвечу, то Таллис, судя по его поведению, набросит на меня такой же купол, как на Теагана, а сам пойдет упомянутых магистров убивать. Во взгляде верховного вспыхнула знакомая мне жажда крови – как тогда, от воздействия одержимого. Только сейчас жажда была его собственной.

Пожалуй, учитывая долговременные последствия для Церкви, схватка была меньшим из зол.

Я потянулся к своему магическому резерву – и остановился. Магия Таллиса не только связала мне язык – она вдобавок перекрыла доступ к магии.

Похоже, я невольно обнаружил еще одну тайную способность верховного иерарха.

Так, ладно. Обычная магия отпадала. А как насчет моих невидимых конечностей?

И… опять ничего. Таллис перекрыл доступ и к ним тоже.

Я мысленно скользнул ниже своего резерва – туда, где плескались воды разумного черного океана. К нему путь оставался открыт, и я ощущал, что его мертвая вода уничтожит Таллиса так же, как любого обычного человека.

Нет, я не собирался начинать свою официальную деятельность посланника богини с убийства ее же верховного иерарха!

Я сдвинул зрение, чтобы видеть в слоях этера – эта способность у меня сохранилась – и заметил, что комнату куда плотнее обычного заполняли золотистые искры благословения. Все они подпрыгивали и возмущенно лопотали. Похоже, им происходящее тоже не нравилось, но как-то заступить Таллису дорогу или освободить меня они не пытались.

Может, это бы изменилось, если бы я их позвал, но магия Таллиса все так же не давала мне говорить ничего «лишнего».

Тогда, у сектантов, я смог освободиться благодаря ярости – наследию Энхард – но сейчас ярости я не ощущал, только сильное недовольство и тревогу. И, к сожалению, я понятия не имел, как вызвать ярость искусственно – и возможно ли это в принципе.

И что делать?

– Раз не знаешь имен заговорщиков, подробно опиши их внешность, – между тем приказал Таллис, и его магия надавила сильнее.

Я скрипнул зубами, чувствуя, как моя воля начинает поддаваться.

Волнение золотистых искр усилилось – а потом среди них возник человеческий силуэт. Сперва мне показалось, что сами искры приняли такую форму, но нет, мгновение спустя я осознал, что силуэт принадлежит призраку девушки – тому самому древнему магистру двоякодышащих тергенов. Ее душа, как и души ее товарищей, все еще были ко мне привязаны – в терпеливом ожидании момента, когда я, наконец, доберусь до моря и они смогут вернуться на родину.

Магистр посмотрела на меня, на Таллиса, на искры.

– Вам помочь? – спросила она вежливо, на что я смог лишь кивнуть.

– Тогда вы не будете возражать, если я позаимствую вашу силу? – задала она второй вопрос, и я снова кивнул.

– Рейн, отвечай мне! – потребовал Таллис.

Магистр подняла руки и начала быстро выплетать что-то в воздухе. Ее движения нисколько не походили на отрисовку привычных рун, но эффект оказался немедленным – вся масса золотистых искр, хором пропев что-то вроде «да-да, мы поняли!», взлетела в воздух и образовала вокруг меня подобие барьера. И едва это случилось, я осознал, что давление магии Таллиса полностью пропало.

Таллис осознал это тоже – и немедленно по барьеру ударил.

Золотистые искры возмущенно взвизгнули, и барьер на мгновение разошелся, будто расколотый невидимым мечом. Но трещина тут же срослась.

Я вытянул из своего резерва столько магии, сколько смог захватить за раз, и усилил барьер со своей стороны.

Может, получится достучаться до Таллиса обычным разговором, не разнося тут все в клочья?

– Не хотите узнать, дядюшка, почему иерархи убили Теагана? – спросил я.

Родственное обращение, как и в прошлый раз, с одержимым, выбило Таллиса из колеи. Он вздрогнул и уставился на меня непонимающе, и даже сияние камня чуть уменьшилось. Потом до него дошла остальная часть моего вопроса.

– Нет! – сказал он резко. – Меня не интересует, какую причину они себе выдумали!

– А если не выдумали? Если причина реальна? Не верите мне – спросите самого Теагана.

Будь у меня выбор, я бы никому о том варианте будущего не рассказывал. Я прекрасно помнил уверенность Теагана, что если о моем видении станет известно, суда и приговора ему не избежать. Но, судя по тому, как вел себя Таллис, я был почти уверен: за несвершившееся будущее винить своего да-вира он не станет.

Во взгляде Таллиса на мгновение полыхнула злость, но он все же махнул рукой в ту сторону, где стоял Теаган, и держащая того магическая клетка исчезла.

– Иди сюда, наследник, и рассказывай, – велел он.

Теаган подошел. Человек, плохо его знающий, решил бы, что он спокоен, но я разглядел трещины в его привычной маске. Да, от всего происходящего Теагану было сильно не по себе.

– У иерархов были обоснованные причины меня убить, – произнес он ровным тоном, хотя я заметил, как судорожно он при этом сжал в пальцах края рукавов своей мантии. – В будущем, которое Рейн увидел, я воссоздал Инквизицию с целью уничтожить потомков демонов, а также еретиков и пособников шибинов. Но… сопротивление оказалось слишком велико. Кланы закрылись в своих землях, полукровки бежали на Темный Юг и усилили его армию. В Церкви произошел раскол и гражданская война. Другие иерархи решили, что моя смерть… решит проблему.

Таллис слушал его, мрачнея с каждым словом. Потом спросил:

– Ты правда это планировал?

Теаган сглотнул.

– Воссоздание Инквизиции и уничтожение всех… нежелательных… Это да. Но не раскол Церкви и прочее.

– Вот откуда, значит, выросло его влияние на тебя, – после паузы проговорил Таллис. – Из видений. А ты мне скормил сказочки, будто он шантажирует тебя какой-то ерундой.

– Прости, – пробормотал Теаган, отведя взгляд в сторону.

Несколько мгновений Таллис смотрел на своего ученика с нечитаемым выражением, потом развернулся ко мне.

– Все еще прячешься? Как ты вообще умудрился поставить барьер?

Недоумение в его голосе было искренним.

– Благословение богини помогло, – отозвался я. Снимать барьеры – как свой, так и созданный искрами – я не планировал. Внешнему спокойствию Таллиса я нисколько не доверял.

– А, еще одна сказочка, – Таллис задумчиво кивнул. – У тебя богатая фантазия, Рейн. И посланником себя вообразил, и живое благословение богини выдумал…

– Да что ж вы такой скептик-то! – пробормотал я и спросил уже громче: – Каких еще доказательств вам надо? Того, что я выбросил из нашего мира павшую богиню, вам недостаточно?

Таллис нахмурился и вопросительно посмотрел на Теагана.

Тот кивнул.

– Рейн действительно это сделал – чуть больше недели назад. Павшая богиня, прозванная Падальщицей, держала в подчинении несколько тысяч Благих Сестер…

– Несколько тысяч Благих Сестер? – перебил его Таллис недоверчиво, но с намеком на возвращающуюся ярость.

– Именно так. Ты можешь сам побеседовать с Иринг и убедиться в этом. Мы как раз доставили ее в темницу Обители. Выяснилось, что она всю жизнь находилась под воздействием павшей богини…

– И Рейн эту богиню выбросил из нашего мира… Ты уверен, что это правда? А не очередная, гм, фантазия нашего юного друга? – Таллис покосился на меня с сомнением.

– Я лично слышал признание Иринг, – тон Теагана стал куда холоднее. – И я присутствовал на ментальных допросах десятков Благих Сестер. Выяснилось, что их матери отдавали их Падальщице еще в раннем детстве и что так продолжалось уже много поколений. Если бы не Рейн, никто бы в Церкви не узнал о падении целого ордена! Мы бы так и продолжали верить в их верность, пока однажды…

Теаган оборвал себя, его лицо исказилось в гримасе гнева. Да, он все еще не простил Благих Сестер за их невольное предательство.

А Таллис, похоже, растерялся. Впрочем, ненадолго.

– Пусть так, – сказал он после паузы, – до Сестер черед дойдет. Сейчас меня куда больше интересует наш юный друг, который, как ты утверждаешь, является посланником Пресветлой Хеймы.

– Какие еще доказательства тебе нужны? – резко спросил Теаган, потом показал на меня. – Сильнейший маг. Пророк, говорящий с Госпожой Магией и с душами мертвых. Человек, победивший павшее божество. Кто еще, кроме посланника, может сопротивляться твоей силе в самом сердце Обители?

– И в самом деле, кто? – задумчиво проговорил Таллис.

Я вздохнул. Ну почему обычные люди принимали мое посланничество с легкостью, а вот иерархи, чем выше стояли, тем сильнее сопротивлялись?

– Скажи мне, Рейн, если ты и впрямь послан Пресветлой Хеймой, почему ты не объявил себя, когда впервые пришел в Обитель? – спросил Таллис тем же задумчивым тоном. – Почему ты прятался и притворялся?

– Потому что я доверял вам не больше, чем вы доверяли мне, – ответил я. – И не доверяю до сих пор. Должен сказать, что ваше поведение сегодня, дорогой дядюшка, меня лишь сильнее убедило в том, что, скрываясь, я был прав.

Таллис коротко хохотнул.

– Какой ты все же наглец! – проговорил он, продолжая улыбаться. – А что ты будешь делать, юный Рейн, если пред всем Старшим Капитулом я назову тебя самозванцем? Как считаешь, кому из нас двоих поверят собравшиеся магистры?

Я нахмурился. Несмотря на угрожающий смысл слов, я не ощутил за ними реального намерения. Скорее…

– Вы что, торгуетесь? – спросил я недоверчиво. – Собираетесь обменять свой голос на… кстати, на что?

Улыбка с лица верховного исчезла.

– Думаю, обмен на имена иерархов-заговорщиков будет справедлив. О, не волнуйтесь! – добавил он, умиротворяюще вскинув руки. – После вашего объяснения я, так и быть, не стану их убивать. Всего лишь отниму титулы. Причем обещаю сделать это постепенно, дабы не ввергать других служителей Церкви в излишнюю тревогу.

Я уставился на него недоверчиво.

То есть Таллис прекрасно понял, кто я, раз в итоге был готов признать это перед собранием старших магистров, но все равно продолжал настаивать на «обмене». Иринг, когда узнала о моем посланничестве, хотя бы пыталась манипулировать мною скрытно.

– Наставник! – возмущенно воскликнул Теаган, похоже, пришедший к тем же выводам, что и я.

– Твое мнение я не спрашивал! – раздраженно бросил ему Таллис. – Мы еще не оправились от твоей выходки с белой сектой! То в одну беду впутаешься, то в другую!

Это определенно звучало так, будто мое появление он рассматривал как «еще одну беду».

– Итак, – Таллис вернулся к разговору со мной. – Что скажешь, юный Рейн? Разве мое предложение не справедливо?

– Справедливо⁈ Верховный, вы что, не понимаете? В моем видении будущего Империя распадалась по швам, Церковь погибала, требовалось что-то делать, а отчаявшиеся люди способны на страшные поступки. Дело вовсе не в тех иерархах! Будь на их месте кто угодно другой, заговор бы все равно случился!

Но ничего в выражении лица Таллиса не изменилось.

– Свое условие я назвал. Выполнишь его – и я подтвержу твое посланничество. Если нет – то нет.

– Вы нарушите волю богини? – спросил я недоверчиво. – Ради своих целей?

– Ты забываешься, Рейн. Пока ты не признан посланником, только я определяю, что является волей богини. А без моего благословения признания тебе не получить.

Теперь я начал злиться уже всерьез.

То есть я, конечно, понимал, что стремление избавиться от иерархов, которые в одном из вариантов будущего убили Теагана, было связано с желанием Таллиса своего ученика защитить, но…

Получалось, даже признав во мне посланника, он открыто меня шантажировал!

И это верховный иерарх Церкви! Куда такое годится, а⁈

Я скрестил руки на груди.

– Нет. Я не собираюсь потакать вашей бессмысленной паранойе. Кто посмеет выступить против да-вира, если его поддержит посланник богини?

– Ты слишком плохо знаешь людей, если действительно так думаешь, – тут же возразил Таллис. – Какое тебе дело, юный Рейн, до того, кто окажется в креслах старших магистров? Повторюсь – я не буду их убивать. Ты же умеешь чувствовать ложь? Так вот, обещаю, никаких лишних смертей. Ну же, уважь старика напоследок!

– Как будто Церковь в том положении, когда может разбрасываться магистрами! – вырвалось у меня. – Как будто она так легко выдержит встряску, если ее… – я прикусил язык, чтобы не назвать точную цифру иерархов, замешанных в том заговоре. Таллис, похоже, полагал, будто в нем участвовало лишь несколько человек, но реальность была куда мрачнее.

Я уже достаточно разобрался во внутренней кухне Церкви, чтобы понимать: только сильные и опытные маги, всю жизнь посвятившие служению, становились старшими иерархами. У всех у них было десять, или, реже, девять камней. Все пользовались непререкаемым авторитетом у подчиненных. Все были умны. А еще хитры и изворотливы, подкованы в политических играх – но, похоже, на такой должности другие просто не выживали. Даже Семарес, по меркам магистров человек прямолинейный и чуждавшийся интриг, сумел устроить против меня успешный заговор…

Да, с этими людьми придется нелегко. Но замени их – и получишь то же самое, только с меньшей магической силой и опытом.

Обезглавить практически весь Старший Капитул – нет, я не мог позволить Таллису этого сделать. Это стало бы слишком сильным потрясением для Церкви – причем абсолютно ненужным.

– Церковь выдержит, – холодно произнес Таллис, устав от уговоров и решив опять вернуться к угрозам. – За нее не волнуйся. Волнуйся лучше за себя. Самозванное провозглашение посланником богини карается смертью.

Злость вспыхнула во мне снова – куда сильнее, чем прежде.

И тотчас черный океан в глубине моего сознания всколыхнулся, напоминая о себе.

– Кто эти заговорщики⁈ – неизвестно в который уже раз потребовал Таллис. – Скажи мне, Рейн, и, – он раздвинул губы в пародии на улыбку, – будешь жить долго и счастливо.

А потом камень в его кольце, последние минуты лишь ровно горевший, полыхнул так, что меня ослепило, и барьер, который я держал вместе с золотистыми искрами, рухнул.

Он копил силу – мелькнула мысль. Весь наш разговор он просто отвлекал внимание, копя силу.

Моя злость стала сильнее, и черный океан, отвечая, выплеснул волну…

Проклятье, нет! Как бы Таллис меня ни бесил, убивать его я все равно не собирался!

В последний момент усилием воли я поймал поток черной воды, и тут Таллис ударил во второй раз, теперь – ментально.

«Говори! Имена заговорщиков, их облик! Все детали! Говори!»

Моя воля начала поддаваться.

Одновременно с тем моя злость стала еще сильнее, а черная вода будто обрела сознание и сама решила превратиться в новый барьер. Поток ментальной магии ударился в нее – и отразился, как от зеркала.

Лицо Таллиса изменилось, сквозь яростную решимость проступил страх… Вернее нет, не проступил – это я вдруг смог прочитать его эмоции будто открытую книгу. Таллис действительно боялся, но вовсе не за себя. А внутри его страха, давнего, застарелого, но оттого не менее сильного, жила одна-единственная мысль: «Я не позволю им убить моего последнего ребенка!»

Мне потребовалось мгновение, чтобы понять: под «последним ребенком» Таллис имел в виду Теагана, и то была вовсе не метафора в смысле «ученик мне как родной».

В следующее мгновение я вспомнил обо всех детях Таллиса, «ушедших в свет» еще до того, как успели повзрослеть. И вспомнил его уверенность, что это было убийство, работа демонов…

– Как… – Таллис пошатнулся и прижал руку к виску. Ясно – ощутил мое присутствие в своих мыслях. – Как ты это сделал?

– Отразил ваш ментальный удар, – отозвался я и тут же добавил: – Получается, Теаган – ваш родной сын?

Таллис сильно вздрогнул, но я уже перевел взгляд за его спину, на Теагана. На лице того не отразилось даже тени удивления – значит, про родство он знал. Ну и хорошо – а то ситуация была не лучшей для подобного откровения.

Внешне они были непохожи – телосложение у Таллиса было более мощное, черты лица в целом жестче и грубее, а нос, в отличие от тонкого прямого носа у Теагана, напоминал клюв хищной птицы. Глаза у Таллиса были синие, а у его сына – серые. Волосы – темные и прямые; у Теагана – русые и волнистые. Пожалуй, совпадала у них только форма губ и подбородка. В целом, внешностью Теаган явно пошел в мать – потому, вероятно, родство и удалось сохранить в секрете.

Хотя я пока не понимал, зачем им потребовалось таиться.

– Ты… – прошипел Таллис, глядя на меня, и в его глазах мелькнуло безумие.

– Вы ведь не попытаетесь убить посланника богини? – спросил я вежливо, вовсе не уверенный, каким будет ответ.

– Хватит! – резко вмешался Теаган, прежде молчавший. – Это заходит слишком далеко! Да, Рейн, ты прав, Таллис – мой отец. Более того…

– Не смей! – рявкнул Таллис и махнул рукой, явно собираясь опять набросить на Теагана тот купол-клетку. Но сейчас я успел раньше – вернее, подчиняясь моему желанию, успела волна из черного океана и опять отразила магию Таллиса на него самого. Верховный, разом онемев, застыл внутри собственной клетки.

– Более того, – продолжил Теаган, будто ничего не заметив, – мы – прямые потомки Пресветлой Хеймы.

Глава 24

Потомки Пресветлой Хеймы?

– Разве у богини были дети? – спросил я растерянно.

Ни в какой из священных книг я не встречал упоминания о подобном. Ни одна из многочисленных фресок в храмах не изображала богиню с отпрысками. И за восемь месяцев моей новой жизни я ни разу ни от кого не слышал даже о теоретической возможности подобного…

– Да, были, – Теаган кивнул. – Церковь уже много веков оберегает ее потомков, скрывая при этом само их существование – в первую очередь чтобы защитить от демонов.

Да, пожалуй, это я мог понять…

– И еще, – продолжил Теаган. – На самом деле Пресветлая Хейма оставила не две главные заповеди, а три. Первые две известны всем, а третья, данная только Церкви, звучит так: «Храните мою кровь».

– И Церковь хранит… – проговорил я. – Вот почему, когда в моем видении ты погиб, твоя пролитая кровь разрушила Обитель – заповедь богини оказалась нарушена ее же служителями.

– Да, – Теаган тяжело вздохнул и бросил взгляд в сторону Таллиса, который все еще стоял, застыв, в зеркальной копии собственной клетки. – Старшие магистры знают про отца, но не про меня. Отец запретил мне говорить о нашем родстве кому бы то ни было. Очевидно, в том будущем, которое ты увидел, я продолжал молчать, выполняя его волю, и заговорщики не знали, что нарушают заповедь.

– Почему запретил?

– Он уверен, что, едва обо мне станет известно, убийцы его детей вновь прибегнут к тому неведомому колдовству. И тогда я, как и мои старшие братья и сестры, тоже «уйду в свет».

Я задумался, мысленно выстраивая все, что уже успел узнать о правилах церковного «престолонаследования».

– Скажи, а как давно правителями Церкви становятся исключительно потомки Пресветлой Хеймы?

Теаган чуть улыбнулся.

– Догадался, да? Со времен ее третьего пришествия.

– Но тогда получается, что с точки зрения старших магистров ты выбиваешься из этого правила. Это ведь тоже опасно.

– И да, и нет… – Теаган на мгновение замялся, но все же продолжил: – Мы с отцом не единственные ныне живущие потомки богини, но только у нас кровь «пробудилась» и несет божественный свет. У остальных она спит, а значит, их гибель не вызовет никаких катаклизмов. Старшие магистры считают меня одним из таких «спящих».

– То есть твоя мать тоже была из потомков, – сделал я вывод. – Ха! Значит, и Семарес?

Теаган кивнул.

– И он, и многие другие старшие магистры.

Однако…

Я потер лицо руками, чувствуя, как слегка переворачивается моя картина мира.

– Уж не отсюда ли пошло правило, что иерарха нельзя приговорить к смертной казни?

Теаган снова кивнул.

– Ладно, – пробормотал я, – ладно… Слушай, а сейчас, когда я про тебя знаю, Таллис не попытается меня убить? После того, как выберется из купола, конечно.

Теаган вновь посмотрел на застывшего отца. Впрочем, уже не такого застывшего – я заметил, что пальцы его рук едва заметно шевелятся.

– Не должен, – сказал Теаган, но уверенности в его голосе не было.

Ну да, Таллис ведь был готов убивать старших магистров – тоже потомков богини, пусть и со спящей кровью – всего лишь из-за пророчества. Что ему после этого какой-то посланник?

Немного подумав, я создал непрерывный мощный поток силы, напрямую соединенный с моим резервом и направленный на усиление купола. Вот так – на какое-то время хватит.

– Я собирался объявить о себе иерархам Церкви уже после Собрания Старших кланов, но, похоже, придется поменять планы, – сказал я Теагану. – Скажи, ты как да-вир можешь созвать Старший Капитул?

– Могу. Но Собрание уже завтра – ты собираешься выступить перед Капитулом прямо сегодня?

– Именно. Не хочу давать Таллису лишнего времени, чтобы попытаться от меня избавиться.

Теаган нахмурился.

– Те магистры, которые сейчас в Обители, придут, но их может оказаться недостаточно для кворума…

Я пожал плечами.

– Мне не нужно их голосование. Не смогут прийти – значит, узнают обо всем позже.

– Тогда я распоряжусь.

Он вышел из кабинета, а я повернулся к Таллису. Хм, а купол-клетка, несмотря на то что я непрерывно подпитывал его своей силой, уже начал поддаваться. Таллис медленно, с видимым трудом, но уже поднял правую руку и принялся вычерчивать в воздухе руны.

К тому времени, как Теаган вернулся, купол был готов рухнуть. Еще одна руна – и Таллис оказался на свободе.

Я ждал, готовый отразить любой удар. Но Таллис, бросив быстрый злой взгляд на барьер из черной воды, нападать не стал – ни магией, ни ментально. Вместо этого недовольно уставился на Теагана.

– Дурной мальчишка, – процедил он сквозь зубы. – Неслух! Что, не смог удержать язык за зубами?

– Ты неправ, отец, и сам это прекрасно понимаешь, – возразил Теаган.

Щека у Таллиса дернулась. Да уж, не нравилось ему, когда с ним спорили.

– Вы, верховный, упоминали обмен, – вмешался я. – Так вот, позвольте предложить другой вариант. Вы поклянетесь, что на сегодняшнем собрании Старшего Капитула поддержите меня и официально признаете посланником Пресветлой Хеймы, а также что не будете пытаться меня допросить, убить или причинить вред как-то иначе. В обмен я дам клятву ее именем, что никому не открою тайну происхождения Теагана… – я запнулся от пришедшей в голову мысли и поправился, – не открою, если только это не будет необходимо для спасения его жизни.

– И ты полагаешь, будто я соглашусь на такой неравноценный обмен? – зло спросил Таллис. – Нет! Пожалуй, у меня есть идея получше. Раз уж ты отказываешься назвать имена предателей, то мое условие такое: помимо клятвы молчать ты дашь клятву, что будешь оберегать Теагана от покушений.

– Это иерархи должны защищать посланника богини, а не наоборот! – вмешался Теаган, но Таллис его слова ожидаемо проигнорировал.

Я развел руками.

– Не то чтобы я был против – но как вы себе это представляете? Мне предстоит приводить в порядок всю Империю – уничтожать гнезда Великого Древнего и черные секты, чистить еретические кланы и возвращать отколовшиеся, решать проблемы с демонами и с шибинами. И это если удастся избежать новой большой войны с Темным Югом. Так что, как видите, в Обители я буду бывать лишь наездами.

Таллис хмыкнул.

– Красиво излагаешь. Может, ты еще и с Великим Кракеном планируешь сразиться?

– Абсолютно не планирую! – отозвался я с чувством.

Я очень надеялся, что спящее подводное чудовище размером с остров продолжит спать и дальше, потому как возможность сражения с ним я пока не представлял даже теоретически. Для такого была нужна мощь самой богини, а не обычного посланника.

Таллис хмыкнул снова. Потом задумался.

– Мое условие остается прежним, – произнес он после паузы. – Ты должен будешь защищать Теагана от покушений заговорщиков и от иных врагов, но… настолько, насколько это не будет мешать выполнению твоего долга посланника.

– Хорошо, – согласился я и, не удержавшись, добавил: – Я бы это делал и так.

* * *

– Прости отца, – сказал Теаган, когда мы с Таллисом обменялись клятвами и тот наконец ушел. – Для него это слишком больная тема.

– Ну, если бы с моими детьми случилось то же самое, не думаю, что я бы сильно от него отличался, – сказал я. Хотя детей у меня пока не было, даже представлять подобную ситуацию не хотелось.

Оставшееся до собрания Старшего Капитула время мы провели в кабинете Теагана.

– Меня поражает, что при всех своих страхах Таллис позволил тебе расти с Семаресом на Границах, – проговорил я задумчиво. – Это ведь самые опасные места в Империи, особенно для ребенка, не владеющего магией.

– А он и не позволял, – отозвался Теаган. – Вернее, он не знал о моем существовании до тех пор, пока мне не исполнилось пятнадцать. Моя мать была последней любовью Таллиса, но официально брак они не заключали. Собирались, но в один прекрасный день мать заявила отцу, что передумала, полюбила другого и вообще уезжает из Обители. Понятно, что ему это очень не понравилось, но – отпустил. Позднее выяснилось, что к тому времени мать была беременна, а уехала, потому что боялась, что со мной случится то же, что и с другими детьми Таллиса.

– Что «уйдешь в свет»? То есть тебя так убьют?

Теаган кивнул.

– Мать каким-то образом высчитала, что опасность подобного исхода существует лишь до моего пятнадцатилетия. Она много лет занималась теорией магии – у Семареса до сих пор лежат все ее расчеты. Правда, дядя никогда в них не заглядывал – иначе бы раньше понял, кто мой отец.

– Он тоже не знал?

Теаган покачал головой.

– Нет. Ему все стало ясно, только когда ты рассказал о своем видении будущего.

Кстати, да… Сильнее всего Семарес отреагировал на упоминание о том, что пролитая кровь Теагана разрушит Обитель. Значит, именно в тот момент до него и дошло.

– Но если для тебя это уже не опасно, то почему Таллис боится о тебе говорить?

Теаган развел руками.

– Во-первых, расчеты матери были чисто теоретическими. Проверить свои выкладки на практике она, как понимаешь, не могла. А во-вторых, потому что отец – упрямый параноик, – тут в его голосе впервые прорвалось усталое раздражение.

С такой характеристикой Таллиса я мог только согласиться.

* * *

Когда мы с Теаганом вошли в зал заседаний Большого Капитула, там уже сидело пятеро старших магистров. Все они тут же повернулись в нашу сторону, явно пытаясь понять, каким образом мое появление связано с причиной созыва и почему им приказали прийти без сопровождающих, а я, не-магистр, на заседание тем не менее допущен.

Двух магистров я помнил в лицо, а вот три женщины в длинных синих мантиях оказались мне незнакомы. Причем мантии их были такого покроя и расцветки, какие я привык видеть лишь на жрецах. Но разве жрецами не становились только мужчины?

Теаган заметил, куда я смотрю, и пояснил вполголоса:

– Это магистры с островов восточных ванов. Недавно прибыли с ежегодным докладом.

Вот, кстати, об этих островах я почти ничего не знал – кроме, разве что, их расположения на карте и того, что восточные ваны слишком уж любят украшать одежду золотой вышивкой и драгоценными камнями.

Вошел Семарес, бросил в нашу сторону быстрый взгляд, кивнул в знак приветствия и устроился на своем месте. Потом, один за другим, потянулись остальные приглашенные, и большинство даже не пыталось скрыть свое любопытство. Вопреки предупреждению Теагана о нехватке кворума, пустых кресел оказалось только четыре.

Последним явился Таллис. Поднялся к своему трону. Поприветствовал всех с благожелательной, отеческой такой, улыбкой, которая, как обычно, выглядела подозрительно искренней – и никто бы не заподозрил, что всего несколько часов назад этот добродушный человек был готов лично убить многих из присутствующих здесь магистров. Я с легкой завистью подумал, что мне такого уровня лицедейства не достичь, наверное, никогда.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю