Текст книги "Сын серой смерти (СИ)"

Автор книги: Веден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 13

После ситуации с арестом главы Шен младший командир Достойных Братьев явно решил больше не выпускать меня из вида и сам себя пригласил в просторные покои, которые я выбрал для ночевки, заявив, что будет спать в гостиной на установленном там узком диване. Похоже, боялся, что среди ночи я отправлюсь бродить по имению и опять во что-нибудь влезу.

Спорить я не стал: не хочет человек нормально выспаться – его право. Так что, когда меня вырвал из сна пронзительный и явно нечеловеческий вопль, и я вылетел из спальни, на ходу натягивая сапоги, оказалось, что Гонджи со своего дивана тоже вскочил, а еще оказалось, что на ночь он не снял ни верхнюю одежду, ни даже ножны с оружием.

– Это сирена, ее голос, – сказал он мне торопливо. – Господин Рейн, оставайтесь здесь, а я проверю, что там происходит.

Да, один раз обжегшись, Гонджи определенно решил дуть теперь на воду.

– Вместе пойдем, – сказал я категорично.

– Но…

– Вы обязаны выполнять мои приказы, – напомнил я. Мой охранник недовольно нахмурился, но возражать перестал.

Пока мы бежали к комнате, где сирену разместили, вопль то стихал, то вновь набирал силу.

– Вы не приказали поставить вокруг нее звуковые щиты? – спросил я на ходу.

– Сам лично ставил, – отозвался Гонджи. – Видать, она их пробила.

Сирена обнаружилась в ванне – самой просторной, которую тут в доме смогли найти, – все еще в своей полурыбьей форме. Приставленные к ней два Достойных Брата лежали на полу, неподвижные. Я торопливо наклонился к ближайшему, нащупывая пульс. Сердце билось. Значит, их просто вырубило звуком.

При нашем появлении глаза сирены испуганно округлились, и она сделала глубокий вдох, явно собираясь вновь закричать.

– Мы не враги! – торопливо выпалил Гонджи. Однако эти простые слова сопровождались странным посвистом и скрежетом и явно тяжело дались человеческому горлу, потому что Гонджи тут же сильно закашлялся.

Сирена кричать не стала. Заморгала, потом протянула в сторону Достойного Брата тонкую руку.

– Не враги? – переспросила слабым голоском, совсем не вязавшимся с теми воплями, которые мы слышали.

– Мы тебя спасли и скоро отвезем к морю, и вернем домой, – сказал я, потому как Гонджи все еще кашлял и продолжать разговор был явно не способен.

Сирена издала громкую переливчатую трель, которая не несла никакого смысла, кроме выражения эмоций – надежды и сомнения. Ее хвост, оказавшийся слишком длинным даже для самой большой ванны в доме и потому свисавший через кромку, несколько раз ударил об пол.

– Вернете домой? – повторила она. – А когда вернете?

Я бросил вопросительный взгляд на Достойного Брата, но лицо того, наконец замолчавшего, отразило лишь изумление. Похоже, наш разговор он не понимал. А еще, похоже, я только что раскрыл одну из своих способностей тому, кому не следовало. Правда, Теаган обещал, что в отряде будут только надежные люди…

– Сирена хочет узнать, когда она снова окажется в море, – перевел я на язык Империи.

– Вы понимаете их чириканье… – пробормотал Гонджи растерянно, и торопливо ответил: – Примерно через три дня. Я приказал переделать самую большую из карет, которая тут нашлась, чтобы в нее поместилась ванна с водой. Обещали, что завтра после полудня все будет готово. А сама дорога, с запряженными в карету магически модифицированными лошадьми, займет не больше двух суток.

Выяснилось, что Гонджи два года прослужил на принадлежащем Церкви патрульном корабле, там и выучил фразу «мы не враги» на языке сирен. Как он объяснил, вызубривать ее заставляли всех, на случай подобной встречи.

Следующий час я оказался вынужден работать переводчиком. То ли сирены были в целом доверчивым народом, то ли дело заключалось в юном возрасте бывшей пленницы, но она очень быстро поверила, что мы не желаем ей зла и действительно вернем домой и начала вести себя как любопытная и довольно разговорчивая человеческая девочка ее возраста.

Гонджи, как выяснилось, ошибался, когда говорил, что замурованная в камне сирена все понимает и осознает – наша гостья не помнила ничего с того момента, когда ее, еще на корабле, вытащили из рыбацкой сети, в которой она запуталась, и окурили мерзко пахнущим дымом. И во время ритуала кражи ее голоса, и при заключении в подземную ванну она находилась без сознания. И хорошо, что так – иначе ее разум вряд ли бы остался в целости.

Потом сирена начала зевать – абсолютно человеческая мимика, очень странно выглядевшая у существа с рыбьим хвостом – и заявила, что хочет спать. Но прежде, чем уйти, я задал еще один вопрос.

– Как получилось, что твой народ избежал власти обоих высших богов? Вы не поклоняетесь ни Восставшему из Бездны, ни Пресветлой Хейме, но при этом их слуги не считают вас врагами. – Сказав это, я с запозданием подумал, что демоны, в отличие от людей, могли все же относиться к сиренам враждебно, но гостья лишь с гордостью кивнула.

– Это потому что мы присматриваем за Глубинным Дядюшкой! Дядюшка лежит на дне океана и дремлет. Но иногда он тревожится, и тогда мы поем ему умиротворяющие песни. Порой ему хочется перекусить, и мы его кормим. Если ему становится скучно, мы рассказываем ему занимательные истории. Мы нужны богам, ведь никто из них не хочет, чтобы Глубинный Дядюшка проснулся по-настоящему, поднялся к поверхности и, тем более, вышел на сушу.

– Глубинный Дядюшка – кто это?

– О, ты не знаешь? – сирена ненадолго задумалась. – Дядюшка огромен – его тело велико, как целый остров, его щупальца бесчисленны и очень длинны, ему подчиняются морские воды, и он бессмертен.

– Ты говоришь о Великом Кракене? – по описанию звучало очень похоже.

Сирена моргнула, потом улыбнулась, показав острые зубы.

– Да, точно! Я вспомнила, что сухопутные зовут его именно так.

* * *

Уже вернувшись в свои покои и снова улегшись спать, я услышал за окном хлопанье крыльев, как от пролетевшей мимо большой птицы.

Среди ночи?

С другой стороны, почему бы и нет? Интересней другое – то была обычная ночная хищница или же летающий монстр – в бестиариях их перечислялось немало.

Я подошел к окну, но, несмотря на усиленное магией зрение, смог разглядеть лишь уменьшающееся темное пятно на фоне белесых облаков.

* * *

Сборы на следующий день оказались долгими, и дело было не только в сложностях, связанных с доставкой сирены к морю. В имении, помимо бывших пленников, находилось полтора десятка членов клана Шен и еще с пяток слуг, следивших за домом. Все они, как и сам глава Шен, естественно, были арестованы; на магов надеты блокирующие силу браслеты, остальные связаны обычными веревками.

Я стоял во дворе, разглядывая карету, в которой предстояло ехать сирене. Внутри мастера разместили несколько насыщенных силой согревающих амулетов, чтобы сирена не превратилась в ледышку, и добавили на колеса и сам кузов руны, усиливающие плавность хода. Теперь карета могла ехать по любым колдобинам, и воды из ванны не должно было выплеснуться ни капли.

С Гонджи я взял обещание никому не рассказывать о том, что я мог говорить на языке сирен, объяснив – для его душевного спокойствия – что Теаган был в курсе и что хранить эту тайну следовало во благо Церкви. Заставить его поклясться молчать именем Пресветлой Хеймы, к сожалению, не получилось – дать такую клятву он просто отказался – но хотя бы лжи в его обещании я не услышал.

– Все еще не хочешь мне объяснить, как ты узнал, что один из моих людей – предатель? – поинтересовался старший дознаватель, неслышно подойдя ко мне со спины. Если бы не обретенная вчера новая способность слышать чужую магию, я бы его приближение пропустил.

Сердитым из-за моего самоуправства он больше не выглядел, и в вопросе звучало в основном любопытство и лишь самую малость – раздражение.

– О том, что пленников держат в подвале, ты мог догадаться, – продолжил он, – это логичное предположение. Как мог догадаться и о том, что кто-то из младших дознавателей куплен. Но настолько точно указать на конкретного человека? Тут никакая догадливость не поможет, тут уже надо быть уверенным.

Я ненадолго задумался. Старший дознаватель мне нравился, и терять его дружеское расположение не хотелось.

– Я могу вам рассказать, но только если вы дадите клятву именем Пресветлой Хеймы молчать обо всем, что от меня услышите, и никаким образом не использовать полученные сведения мне во вред.

Старший дознаватель моргнул.

– Однако, – пробормотал он. – Дать клятву, нарушение которой означает немедленную смерть. Ты не размениваешься на мелочи.

Я пожал плечами.

Несколько мгновений старший дознаватель молчал, явно колеблясь, потом с сожалением покачал головой.

– Нет. Пожалуй, я отклоню твое щедрое предложение. Удовлетворение любопытства не стоит такого риска.

– Почему риска?

– Потому что под воздействием ментального давления я вполне могу оказаться вынужден выдать твою тайну, а в моей работе ничего исключать нельзя.

Ну… пожалуй, верно. От подобного допроса были полностью защищены только жрецы.

– То, как я обо всем узнал, вам бы все равно никак не пригодилось, – проговорил я.

Старший дознаватель вздохнул.

– Почему вокруг тебя постоянно что-то происходит? И вокруг тебя, и с тобой лично? Ладно, – он махнул рукой. – Если в будущем мне покажется, что жизнь стала слишком предсказуемой и скучной, я обязательно напрошусь тебе в компанию…

Громкое хлопанье крыльев перебило его прочувствованную речь, и я повернулся на звук. Один из Достойных Братьев держал в руках существо, похожее на большую летучую мышь, но покрытое чешуей вместо мягкой шерстки.

– Что, раньше ты их не видел? – спросил, заметив мое удивление, старший дознаватель, и, когда я покачал головой, пояснил: – Это голем. Подобные существа обычно доставляют послания оттуда, где нет точек воздуха. Вот это блестящее клеймо на его правом крыле – знак ордена Сотворяющих. Кстати, сбить такого голема во время полета, во-первых, очень сложно, во-вторых, если все же получилось, то кара за это весьма сурова.

Из дома вышел младший командир Достойных Братьев, держа в руке небольшой тубус со свитком. Сняв с шеи висевшее там на цепочке кольцо, он прижал его к центру грудной клетки голема, и в этом месте немедленно открылось отверстие, размером как раз под принесенный тубус. Я наблюдал, как послание исчезло внутри искусственного создания, как дыра закрылась, не оставив следа, и как голем взмыл в воздух и поднялся к облакам, на такой высоте став неотличим от обычной птицы.

Почему-то в этот момент мне вспомнился звук крыльев, который я слышал ночью.

* * *

Обратный путь до столицы оказался ничем не примечателен. И то, как этой непримечательности радовались и старший дознаватель, и младший командир Достойных Братьев, было даже чуточку оскорбительно. Ну в самом деле, вовсе не каждый день в моей жизни был наполнен, как господин Гоал изволил выразиться, «волнительными происшествиями»! Иногда целые недели проходили спокойно и мирно, без каких-либо значимых событий. Правда, упоминание об этом почему-то не убедило ни первого, ни второго.

У ворот города нас ждали.

Собственно, этот факт стал понятен заранее, еще когда голем, отправленный Теагану с донесением, вернулся и принес распоряжение отряду войти в город не через главные ворота, через которые мы, собственно, и выезжали, а через западные, находящиеся недалеко от речных доков. Зачем – Теаган не объяснил. А вот когда мы к воротам приблизились, стало понятно, что он решил приехать сюда, чтобы встретить нас лично. То есть меня – лично.

Я подавил вздох. О своем вмешательстве я не жалел, но у всего есть последствия.

Теаган велел своему сопровождению оставаться на месте, и направил коня в мою сторону. Потом махнул рукой окружающим меня Достойным Братьям, веля им отъехать подальше, а когда они выполнили приказ, активировал заранее припасенный одноразовый амулет от подслушивания, наподобие тех, которые использовали мы с Кастианом. Потом достал еще и второй, предназначением которого было скрывать лица туманом, чтобы любопытные не смогли понять смысл разговора по движениям губ.

– Рейн, – проговорил он подчеркнуто нейтральным тоном, – когда я попросил тебя исчезнуть на неделю, мне казалось, я ясно дал понять, что тебе требовалось залечь на дно и не привлекать к себе внимания.

Я вздохнул.

– Таллис уже знает?

– Да. Поэтому я сюда и приехал. Не стоит тебе сейчас появляться в его дворце.

Можно было даже не уточнять, злится ли Таллис. И так было понятно, что верховный иерарх в ярости.

– Зачем ты в это влез? Можно же было вернуться, а потом…

– Тогда бы все пленники погибли, – перебил я Теагана. Он нахмурился – об этом в послании явно не упоминалось.

– Почему погибли?

Мое объяснение он выслушал очень внимательно.

– Я прекрасно понимал, что у меня нет права на арест главы Младшего клана, что это самоуправство, – проговорил я, когда закончил рассказывать. – Но что бы ты сделал на моем месте? Позволил бы этим людям умереть?

Теаган несколько мгновений помолчал.

– Нет, – признал он наконец неохотно. – Нет, я бы тоже не позволил. Но это никак не решает возникшую проблему… Если только ты не решишь провозгласить себя? Или хотя бы рассказать только Таллису?

Я покачал головой. Пусть моя сила продолжала расти, но я все еще не чувствовал себя готовым выступить против высших демонов Темного Юга, не говоря уже о Костяном Короле – а они обязательно придут за моей головой, едва узнают о новом посланнике Пресветлой Хеймы. И Таллису за прошедшую неделю я доверять больше тоже не стал – как и он мне, впрочем.

– Ладно, – Теаган махнул рукой. – Тогда давай так. В столицу заезжать тебе вообще не стоит. Гонджи Сияна с его людьми я тебе оставлю, отправитесь… – он резко замолчал, повернув голову к воротам. Я тоже взглянул туда – из ворот выезжал еще один отряд Достойных Братьев, и направлялись они явно к нам.

Судя по лицу Теагана, ему очень захотелось выругаться, но сан не позволил.

– Это за мной, да? – я вздохнул. Похоже, встречи с Таллисом избежать не получилось.

Глава 14

Таллис улыбался.

Причем улыбка эта сидела на его лице так естественно, его глаза блестели ею так искренне, что я вздрогнул. Как все-таки хорошо он умел притворяться – если не знать, то можно было бы даже поверить.

Нет уж, я определенно предпочел бы откровенную злость. Искренние эмоции куда лучше красивой лжи – особенно если лжет самый могущественный человек в Империи.

Потом я бросил быстрый взгляд на того, кто сидел рядом с верховным, и из-за кого Таллис, похоже, и надел благостную маску. Лицо гостя оказалось мне знакомо – он был старшим магистром и присутствовал на суде над Сантори, но его имени тогда или не прозвучало, или же я его не запомнил. На вид ему было лет пятьдесят, был он худощав и подтянут, с приятными чертами лица, располагающими к доверию.

– А, Рейн! – при виде меня воскликнул Таллис. – Заходи, заходи. Мы уже заждались. И Теаган тоже тут. Право, дорогой мой да-вир, тебя я задерживать не смею – как мне сказали, твой рабочий стол просто сгибается под тяжестью непрочитанных донесений.

– Я бы предпочел присутствовать на вашем с Рейном разговоре, наставник, – нейтральным тоном отозвался Теаган.

– Дорогой мой ученик…

– Я бы предпочел присутствовать, – будто не слыша, повторил тот.

Таллис чуть прищурился, явно раздумывая над тем, отдать ли приказ прямо, но все же не стал.

– А, какое похвальное усердие во всех делах, – проговорил он, широко улыбнувшись. – Тогда оставайся. Но не вини меня, если потом опять засидишься с бумагами допоздна.

– Конечно, наставник, – Теаган склонил голову.

– Ну присаживайтесь, побеседуем. Как я слышал, Рейн, ты был весьма занят последние дни?

Я согласно кивнул.

– Да, верховный магистр. Господин Гоал, старший дознаватель Северной Канцелярии, попросил помочь ему с одним сложным делом.

– И ты, конечно, помог, хотя и в несколько, как я слышал, неортодоксальной манере, – добродушно проговорил Таллис. Постороннему человеку это добродушие показалось бы даже искренним.

– Мое вмешательство было единственным способом спасти пленников, – сказал я и лишь потом с моментальным запозданием сообразил, что если Таллис спросит, откуда я узнал о планах главы Шен похищенных людей убить, то мне придется ему ответить. Это командиру Достойных Братьев и господину Гоалу я мог отказаться что-либо объяснять, с Таллисом такой номер не пройдет.

И Таллис действительно спросил.

Я невольно покосился на сидевшего в двух шагах от меня безымянного старшего магистра, и Таллис мой взгляд заметил, потому что сразу же добавил:

– Я полностью доверяю старшему наставнику ордена Сотворяющих, ты можешь говорить при нем свободно.

Ну да, как же! Слова про доверие оказались насквозь пропитаны ложью, и Таллис, конечно, прекрасно понимал, что я это почувствую. Но не говорить же мне было о своем впечатлении вслух.

Я снова взглянул на гостя Таллиса, потом на него самого.

– Только жрецы защищены от ментального допроса. Прошу прощения, но если у уважаемого старшего магистра нет сана, то однажды он может невольно выдать мою тайну.

– Тайну? Все так серьезно? – Таллис поднял брови, но настаивать на немедленном ответе не стал. – Ну тогда перейдем к делу, – продолжил он. – Я позвал сюда дорогого Августуса, поскольку именно в его обязанности входит присматривать за деятельностью Младших кланов. К сожалению, кто-то сумел отправить послание супруге главы Шен о его незаконном аресте, а она незамедлительно сообщила об этом Собранию.

Тут мне вспомнилось хлопанье крыльев за окном, услышанное ночью в имении. Стало быть, то был тоже летающий голем, и либо в отряде старшего дознавателя, либо среди Достойных Братьев нашелся еще один предатель.

Хотя нет, необязательно, существовал также шанс, что люди главы Шен были слишком плохо досмотрены после ареста, и охранники, поставленные на ночное дежурство, пропустили отправку арестованными почтового голема.

– Если бы не послание, мы бы «сгладили» все шероховатости с этим делом, – добавил Таллис уже без улыбки, – однако теперь так поступить не получится. Вся заварившаяся неразбериха – твоих рук дело, Рейн. Возможно, ты раздумывал о том, как все исправить? – несмотря на обвиняющую формулировку вопроса, голос у Таллиса все еще звучал добродушно.

– Да, – согласился я, – раздумывал. Но прийти к какому-то решению не смог. Увы, я слишком мало знаю о взаимоотношениях Церкви и кланов. Впрочем, я расспросил командира отряда Достойных Братьев о том, как следует правильно задерживать главу клана…

Таллис хохотнул.

– Планируешь продолжать аресты, только хочешь теперь все делать как положено? А? Право, такая самоуверенность восхитительна! – он засмеялся снова, потом обратился к вежливо улыбающемуся гостю: – Скажи же, Августус, наш юный друг – просто вылитый я в молодости? Имею в виду, такой же наглый.

– Боюсь, тут я не судья, – отозвался старший магистр извиняющимся тоном. Голос у него оказался приятный, слегка бархатистый, отлично подошедший бы для чтения лекций или проповедей.

– Ладно, ладно, – Таллис махнул рукой. – Это был риторический вопрос. Что ж, Рейн, раз ты думал, но ничего не придумал, то свой вариант предложу я. Почему бы тебе не поехать на внеочередное Собрание Младших кланов, созываемое по слову консорта главы Шен, и не убедить взбудораженных данов, что ничего страшного не произошло, и что незаконный арест главы Шен – это, как бы сказать, – он пошевелил в воздухе пальцами, – незначительная мелочь.

Я недоуменно моргнул, пытаясь понять, всерьез это было предложено, или тут проявилась склонность Таллиса к шуткам. И, честно сказать, второй вариант казался мне более реальным – не собирался же Таллис послать объясняться человека, который в кланово-церковных отношениях ничего не смыслит?

В стороне чуть кашлянул Теаган.

– Прошу наставника передумать, – проговорил он. – У Рейна недостаточно опыта в ведении переговоров, ему не знакомы многие наши законы и уложения. Подобный шаг может закончиться…

«…катастрофой», – вставил я мысленно.

– … углублением проблемы, – дипломатично выразился Теаган.

– Но-но, мой да-вир, ты недооцениваешь нашего юного друга. Уверен, что там он проявит себя настолько ярко, что мы еще долго будем находиться под впечатлением, – тут же возразил Таллис, и я наконец понял – да, его идея отправить меня в Собрание действительно была шуткой, только очень своеобразной. Одновременно и проверкой, и наказанием, и чем-то еще, пока неясным.

– Прошу прощения, верховный, но тут я вынужден принять сторону да-вира, – проговорил Августус, и вежливой улыбки на его лице больше не было. – Переговоры с кланами не может вести юноша, не имеющий ни церковного образования, ни формальной должности. Более того, впервые вступивший в пределы Обители лишь месяц назад. Это немыслимо!

– Мой дорогой друг Августус, ты смотришь на ситуацию слишком узко, – тут же возразил Таллис. – Уверен, что способность общаться с благословением Пресветлой Хеймы и чутье на ложь ему помогут. В конце концов, у нас уже несколько поколений не появлялось человека, несущего благословенный дар этера уровня иртос.

– Но как эти его способности связаны с переговорами? Даже если он поймет, что даны ему лгут, что это даст⁈ – с отчаянием воскликнул Августус, но в ответ получил от верховного лишь укоризненный взгляд.

– Что касается формальной должности, то это легко решаемо, – бодрым тоном продолжил Таллис. – Я велю своему секретарю подобрать для нашего юного друга что-нибудь достаточно помпезное, чтобы даны не возмущались. А, право, чем больше я думаю об этой своей идее, тем сильнее она мне нравится! Рейн, ты ведь меня не подведешь, верно?

Я подавил вздох.

– Мне нужно будет убедить глав Младших кланов, что ничего страшного не произошло, и что арест главы Шен – это не стоящая внимания мелочь. Все так, верховный магистр?

– Незаконный арест главы Шен, – поправил он меня, отечески улыбаясь, – а в остальном все так.

– Хорошо. Приложу все силы.

– Вот и отлично! – Таллис хлопнул ладонями по столу. – Поедешь сегодня же. Августус, ты тоже отправляйся. Поможешь, подскажешь, посоветуешь, но объясняться с клановцами Рейн будет сам.

– Сегодня же? – вклинился я. – Простите, верховный магистр, но я надеялся поговорить с даной Дасан до отъезда и объяснить ей ситуацию…

– С даной Дасан? – переспросил тот и тут же сам ответил с таким видом, будто только что вспомнил. – Ах, ну да, урожденная Амана аль-Ифрит и твоя, как я слышал, самая любимая кузина. И она же, по совместительству, старший союзник клана Шен. Так подставить родню, хм… С другой стороны, беспристрастность заслуживает уважение. Кстати, Августус, обрати внимание, что наш юный друг Рейн – тот еще идеалист, недаром они с Теаганом так спелись.

– Я не подставил родню, – не выдержал я. – Амане… То есть дане Дасан будет куда лучше, если во главе ее союзного клана встанет человек, не замешанный в многочисленных нарушениях закона и в злостной ереси. Нынешний глава Шен своего титула недостоин.

– Безусловно, – согласился Таллис. – И об этом ты сможешь рассказать дане Дасан в письме так же подробно и убедительно, как рассказал бы при личной встрече.

Я лишь вздохнул. Не объяснять же, что по Амане я еще и просто соскучился.

– Августус, возьми Рейна и ступайте пообедайте. И отправь посыльных за вещами, нужными в дороге, – добавил Таллис, обращаясь к старшему магистру, потом бросил острый взгляд в сторону Теагана. – Дорогой мой да-вир, ты так скромно молчишь. Но если ты вдруг думаешь, что я про тебя забыл и позволю поехать с Рейном, как ты явно намереваешься, то больше так не думай.

Теаган молча склонил голову.

– Как понимаю, Собрание Младших кланов проходит не в столице, – проговорил я. – Куда нам придется ехать?

Августус бросил на меня красноречивый взгляд, говорящий: «Он и этого не знает!», а потом умоляюще посмотрел на Таллиса, будто надеясь, что тот в последнюю минуту передумает. Но верховный сделал вид, будто ничего не заметил.

– В небольшой город Тарим к востоку от столицы, – ответил он на мой вопрос самым любезным тоном. – Младшие кланы всегда собирались там – это давняя традиция. За пять дней доберетесь.

– В таком случае я хотел бы попросить все основные бумаги по взаимоотношениям Церкви и Младших кланов. Вечерами у меня как раз будет время все прочитать.

– Зачем тебе бумаги, если у тебя под рукой будет Августус, который все сможет объяснить куда лучше? – вроде бы искренне удивился Таллис.

– Боюсь, он откажется отвечать на мои вопросы уже на второй день, – объяснил я. – Профессора в Академии не раз говорили, что я слишком дотошен – и им при этом не приходилось ехать со мной почти неделю.

– Стремление к знаниям всегда похвально, – проговорил Августус, но не очень уверенным тоном.

– Ладно, будут тебе бумаги, – проворчал Таллис.

– И, если можно, еще то, что касается сирен, дарованной им защиты, ее причины и их связи с Великим Кракеном, – торопливо добавил я.

Брови Таллиса поползли вверх, но задавать вопросы он не стал.

– И это тоже получишь. А теперь все, хватит, ступайте.

* * *

Переговорить с Теаганом больше не удалось – до самого отъезда я его не видел.

Августус же, похоже, никак не мог решить – возмущаться из-за того, что его работу передали какому-то юнцу, а его самого низвели до роли советника, или же этого самого юнца, то есть меня, пожалеть. В итоге в его взгляде и общем отношении проглядывала смесь обоих этих чувств, а после обеда – когда я вытащил руны для проверки еды на наличие яда – к ним добавилось еще и недоумение.

– Меня слишком часто пытаются убить, – пояснил я старшему магистру. Рассказывать о том, что однажды это даже удалось, я, конечно, не стал.

– Враги вашего клана? – уточнил Августус.

Я покачал головой.

– Нет. Люди из Обители. Своим появлением здесь я слишком хорошо потоптался по чьим-то мозолям.

Тут я невольно вспомнил о том своем убийце, чье имя знал точно. Однако Семареса в Обители я сегодня не увидел.

– Но если все настолько плохо, – Августус указал на мои бумаги с рунами, естественно, уже новыми и проверенными, – стоит ли вам… упрямиться? Не лучше ли покинуть опасное место?

– Сомневаюсь, что расстояние поможет, – отозвался я. – Я уже привлек чужое внимание, и те люди, которые пытались меня убить, будут пытаться снова, где бы я ни находился.

Я улыбнулся хмурящемуся Августусу и подумал, что одним из моих несостоявшихся убийц вполне мог быть и он.