Текст книги "Сын серой смерти (СИ)"

Автор книги: Веден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 20

Повернувшись к своей охране, я жестом указал им на Меркаса.

– Вынесите его. Брат Каро, будь так добр, иди с ними и посмотри, что с даном. Ну и полечи его при необходимости.

Каро, один из приставленных ко мне Достойных Братьев, был, как я успел узнать за время поездки, опытным целителем.

– Что вы планируете делать с даном Меркасом? – спросила Каталина слегка неровным голосом.

Я пожал плечами.

– Еще не знаю. Надо будет свериться с церковными уложениями – что там вообще говорится о магическом нападении на посланников верховного иерарха.

– Это… не нападение, – видно было, что Каталина совсем не хочет ввязываться в такую неоднозначную ситуацию, но и бросить дана Меркаса, своего вроде как союзника, она тоже не может.

– Не нападение? – я посмотрел на нее с любопытством. – Тогда что?

– Видите ли, господин Рейн, все виды магических атак описаны в законах, и давление магией ни к какой из них не относится. Первые недели после того, как юный маг проходит инициацию, его магия в некотором роде укладывается, и в этот период времени он может непроизвольно создавать волны магии – вот как те, что вы… что мы все только что испытали. Позднее такая способность исчезает.

– Хм… – я посмотрел в ту сторону, куда унесли Меркаса – нет, на юного мага тот никак не тянул. На вид ему было уже хорошо так за тридцать.

– Однако, в очень редких случаях, – продолжила Каталина, – маг сохраняет эту способность и во взрослом возрасте. Но давление магией обычно неопасно, поэтому… – она замолчала.

– Поэтому выходки Меркаса терпели, – продолжил я за нее. – Тем более что мало кто хотел ссориться с магом, у которого десять камней. Но забавно – какая любопытная лазейка в законе, – я покачал головой. – Ладно, все это мы тоже учтем. А теперь давайте вернемся к нашей беседе, а именно к устаревшим уложениям, касающимся прав благородных данов. Возможность ареста должна быть значительно упрощена!

Я обвел взглядом молчаливые ряды, но нет, не похоже было, что среди них найдется второй Меркас и опять прервет мои рассуждения.

– Детали, конечно, нужно будет еще проработать, – продолжил я, – но, как я это вижу, при наличии подозрений и хотя бы косвенных доказательств старшие дознаватели Северной и Императорской канцелярий должны иметь возможность взять под стражу любого главу Младшего клана.

– Немыслимо, – слабым голосом возразила Каталина. – Вы же не рассчитываете всерьез, что мы на такое согласимся?

Ответить я не успел. За спиной послышался шелест одежды, а потом голос Августуса произнес:

– Дана Каталина, господин Рейн, быть может, вы соизволите выслушать мою рекомендацию?

Я обернулся. Старший магистр, как я и предполагал, выглядел весьма нездоровым, но тут, вероятно, повлияла еще и короткая схватка между мною и Меркасом, с давящей магией от нас обоих.

Августус приблизился, остановился в нескольких шагах.

– Как я уже упоминал сегодня, верховный магистр передал господину Рейну право вести разговор с Собранием Младших кланов, – проговорил он. – Но советовать мне было позволено. И если вы не против…?

– Конечно, старший магистр, говорите, – сказал я, а Каталина, нервно улыбнувшись, кивнула.

Августус несколько мгновений помолчал.

– Я бы хотел предложить компромисс между прежними уложениями и теми новшествами, которые желает ввести господин Рейн, – начал он. – Люди с даром этера, как справедливо заметила дана Каталина, благословлены богиней больше нас, обычных смертных, и практически не совершают ошибок, – на этих словах он на долю мгновения запнулся и бросил в мою сторону быстрый укоряющий взгляд, должно быть, услышав мой подавленный смешок.

Ни в одной из священных книг, где упоминались люди с даром этера, не было сказано о том, что они якобы непогрешимы. Ха! Даже аватары Пресветлой Хеймы совершали ошибки. Но Каталина решила мне лживо польстить, а Августус – эту ложь использовать, и вот, пожалуйста, больше сотни данов с серьезным видом будут слушать ерунду и даже, может быть, в нее поверят.

– И потому, – продолжил Августус, – для благородных данов будет куда безопасней передать свою судьбу в руки искренне верующего благочестивого человека, чем в руки дознавателей, о характерах и душевных качествах мы ничего не знаем. Я предлагаю почтенному собранию внести в давнее уложение о том, кому позволено совершать аресты и задержания, лишь одну новую строку – добавить туда людей с даром этера уровня иртос.

Закончив говорить, Августус слегка всем поклонился и замер, сложив руки на животе.

Хм…

А тишина в зале стояла такая же мертвая, как и после моих рассказов – даны молча переваривали новое предложение.

– Господин Рейн, – неуверенно проговорила Каталина. – Что об этом думаете вы?

Что думал я? Ну, во-первых, это, конечно, решило бы мою изначальную задачу – принятие поправки превратило бы арест главы Шен в полностью законный. Во-вторых, дало бы мне значительные полномочия в будущем – а я подозревал, что они мне еще пригодятся.

Но в то же время мне казалось, что сейчас я мог продавить данов и на большее.

Хотя…

Ладно.

– Я ведь не дознаватель и не занимаюсь расследованием преступлений, – проговорил я вслух. – С даном Шен все получилось по чистой случайности. Но, пожалуй, я могу согласиться на такой компромисс при определенных условиях.

– И каких же?

Я прошелся по платформе. Остановился, развернулся к молчащим рядам.

– Условие первое – вы не для вида, а искренне, по-настоящему, будете делать все, чтобы помочь Церкви бороться с нарастающими угрозами. Нет ничего важнее, чем выживание человечества, а сейчас мы стоим на грани. Условие второе – следите, очень внимательно следите за тем, чтобы никто из ваших рядов не пошел по стопам главы Шен! Если нечто подобное повторится, ни о каких компромиссах речи уже не будет.

– Конечно, господин Рейн, – Каталина вновь нервно улыбнулась. – Мы все верны Пресветлой Хейме и ее Церкви… Если позволите, я поставлю на голосование то дополнение, которое предложил старший магистр Августус?

– Да, естественно, – я сделал ободряющий жест рукой. – Прошу.

Благородные даны проголосовали «за» почти единогласно. Против не было ни одного голоса, и лишь человек двадцать, включая супругу главы Шен и их союзников, воздержались.

* * *

В крепость ордена Сотворяющих мы ехали в молчании.

– Знаете, – где-то на полпути проговорил Августус. – Теперь я понимаю, почему вы, господин Рейн, так хорошо поладили со светлейшим Теаганом. Вы похожи.

– Да? – я взглянул на него с любопытством.

– Не внешностью, конечно, а характером. Уверенностью в своей правоте. Жесткостью. И, в целом, подходом к жизни.

– Но одобрения этой похожести в вашем голосе я не слышу, – сказал я задумчиво.

Августус на меня покосился.

– У меня порой появлялись сомнения, что Церковь сможет выдержать светлейшего Теагана. А теперь, получается, ей нужно будет выдержать уже вас двоих.

– На самом деле выдержать двоих ей будет легче, – сказал я твердо. – В чем-то мы похожи, но в чем-то и отличаемся, а потому, при необходимости, будем служить противовесами друг другу.

– Вы в это верите?

– Конечно.

Августус некоторое время помолчал.

– А еще вы действительно верите, что в будущем в ваших руках окажется огромная власть, – сказал он тихо. – Откуда пришла эта идея?

Но в этот раз вместо ответа я лишь пожал плечами.

* * *

Гонджи и еще двое Братьев двигались впереди, перед нами с Августусом, высматривая угрозы; остальная часть охраны следовала позади, и там же ехал Бинжи. Все время, пока длилось собрание, он молчал, молчал и в начале пути, а вот сейчас я, обернувшись, заметил, что он о чем-то говорит с одним из людей Августуса, причем, судя по лицу подростка, тема его весьма интересовала.

Хм, подобное поведение для Бинжи было большой редкостью. Обычно чужого общества он избегал, а когда к нему обращались напрямую, старался отделаться парой слов.

Когда мы въехали внутрь крепости и все начали расходиться, я подозвал Бинжи и спросил, о чем шел разговор. Подросток чуть смутился.

– Я спрашивал мастера Менга о големах и о том, насколько трудно их делать.

– О големах?

– Ну. Сейчас ведь меня уже никто не заставит быть боевым магом, верно?

Я кивнул. Переход под покровительство Церкви освобождал нас с ним ото всех условий, налагаемых императорским указом, так что становиться боевыми магами и защищать Границу мы больше обязаны не были.

– Вот, – продолжил Бинжи. – Мне боевая магия никогда не нравилась. А големы – они забавные. У них даже есть подобие разума. Ну, то есть не настоящий разум, а как у животных. Только у животных еще инстинкты, и свои дела, и семьи, и они быстро устают, вредничают и все время хотят есть, поэтому мне, ну, не нравится заставлять их что-то для себя делать. А големов можно кормить своей магией, они послушные, выносливые, а некоторые даже умеют немного разговаривать.

Мне вспомнился энтузиазм, с которым Милина, моя недавно обретенная сводная сестра, говорила о големах и о том, что в детстве мечтала стать их создательницей. А теперь вот ими заинтересовался Бинжи. Надо бы и мне было хоть немного изучить эту ветвь магии.

– Рад, что тебе что-то пришлось по душе, – сказал я подростку и взъерошил его уже отросшие волосы. – Я могу попросить подыскать тебе учителя по големоведению – или как там оно правильно называется.

– Ну… – Бинжи задумался. – Не, сейчас не надо. Это потом. Сейчас я буду следить, чтобы ты опять не… – он оборвал себя и нахмурился.

Ясно. Явно имел в виду – «чтобы ты опять не умер».

* * *

Отъезд мы назначили на следующий день. Изначально я думал, что Августус с нами не поедет, а задержится тут, в Тариме, на бо́льший срок, чтобы навести порядок в делах ордена; но он то ли справился за неполных два дня, то ли посчитал, что за мной нужен присмотр и на обратной дороге. Так или иначе, утром следующего дня Гонджи мне сообщил, что Августус с его людьми с нами тоже едут.

А потом глава моей охраны поинтересовался, не планирую ли я перед отъездом навестить Меркаса.

Его доставили на территорию ордена еще вчера и поместили в охраняемые покои, куда допускались лишь целители. Ну и куда могли допустить меня с охраной, появись у меня такое желание.

Когда мы вошли, Меркас лежал на кровати, в простой белой рубахе, которая по цвету почти сливалась с цветом его кожи – похоже, крови вчера он потерял довольно много. На его руках, под тонкой тканью рукавов, виднелись очертания браслетов, блокирующих магию.

При звуке наших с Гонджи шагов Меркас повернул голову, однако, судя по растерянному выражению лица, ничего не увидел.

– Зрение восстановится через пару дней, – заметив мое явное удивление, сообщил присутствовавший в покоях целитель, а потом пояснил для пациента: – Пришел господин Рейн аль-Ифрит.

– Зачем? – хрипло спросил Меркас. – Мы уже всё друг другу сказали.

– Не совсем, – не согласился я. – Вопрос насчет нормальной дуэли так и остался открытым. Если на будущем ментальном допросе вы не расскажите ничего крамольного и если подтвердится, что давление магией не является нападением, то вас, вероятно, выпустят. Ну и, думаю, к тому времени вы уже будете здоровы, – я посмотрел на целителя, и тот согласно кивнул. – Так вот, в ближайшее время я планирую находиться в столице. При условии, конечно, что Таллис… то есть, верховный иерарх меня опять куда-нибудь не ушлет. В столице вы сможете меня найти…

Меркас, в голос застонав, повернулся ко мне спиной и натянул одеяло себе на голову.

М-да, красноречиво.

– Что, никакой дуэли? – все же уточнил я, не пытаясь скрыть разочарование.

В ответ из-под одеяла донесся еще один стон.

– Ну ладно, – сказал я великодушно. – Раз не хотите, то, так и быть, посчитаем нашу дуэль состоявшейся еще вчера.

* * *

До столицы мы добрались без единого приключения, что Гонджи провозгласил величайшим чудом. Августус вслух ничего не сказал, но по лицу было видно – со словами моего главного охранника он вполне согласен.

Теаган встретил нас в Обители, примерно на полпути от ворот. Жестом отослал Достойных Братьев, с которыми ушел и нахмурившийся Бинжи, потом вопросительно посмотрел на Августуса.

– Мне тоже нужно отчитаться перед верховным, – пояснил тот.

Своих людей Августус, кстати, еще при входе в Обитель отправил по домам.

– Как скажете, – нейтральным тоном согласился Теаган.

Особого дружелюбия между ними я не заметил, но и враждебности тоже. Скорее тут была давняя взаимная настороженность.

– Что там Таллис? – спросил я Теагана, пока мы шли ко дворцу. – Расскажи.

Естественно, и верховный иерарх, и сам Теаган давно уже были в курсе всех событий. Я знал, что как минимум трое из моей охраны, включая Гонджи, вскоре после завершения собрания посылали письма через точку воздуха. Понятно, что все они выполняли приказ начальства. Письмо отправил и я сам, причем, подозреваю, мое было самым коротким, мол, задание выполнил, возвращаемся.

– Ну, – Теаган чуть кривовато улыбнулся. – Когда Таллис читал донесения, пришедшие из Тарима, то сперва хохотал, потом ругался, потом хохотал снова.

– И… Что это значит? В смысле, для меня?

– Сложно сказать, – у Теагана снова дернулись уголки губ. – Мне кажется, наставник и сам не знает, то ли он в ярости, то ли в восторге.

– Как я его понимаю, – вполголоса проговорил Августус и тихо кашлянул.

Глава 21

– А, наш юный герой, – Таллис опять улыбался, и, как и в прошлый раз, улыбка выглядела подозрительно искренней. Право, самым лучшим актерам можно было бы брать у него уроки лицедейства. – Ну, садись, Рейн, садись и рассказывай. Как все прошло?

– Вы уверены, верховный магистр, что хотите в десятый раз узнать о собрании Младших кланов? – спросил я, сев на указанное место. – Вы ведь читали отчеты.

Улыбка Таллиса стала шире.

– Сухие отчеты никогда не сравнятся с живым восприятием.

И, подавив вздох, я начал рассказывать.

– Значит, ты всерьез надеялся вынудить благородных данов принять все твои условия? – с искренним любопытством спросил Таллис, когда я замолчал.

– Да, надеялся, – согласился я. – Они были испуганы, подавлены, выбиты из колеи. Шанс был.

– Шанс, что главы кланов добровольно откажутся от защиты старых законов? – Таллис поднял брови, потом бросил вопросительный взгляд на Августуса. – А ты что скажешь?

Тот ответил не сразу.

– Это было странно, – проговорил он наконец. – Во время собрания, чем дольше господин Рейн говорил, тем сильнее менялась атмосфера. И я имею в виду не обычное магическое давление. Это было что-то на духовном плане. Действие дара этера уровня иртос? Или дара убеждения? Право, не знаю.

Таллис хмыкнул и перевел взгляд на меня, но я лишь развел руками. Сам я ничего такого за собой не заметил и никакой магии сознательно тоже не использовал.

– Когда Рейн говорит, ему хочется верить, – подал голос Теаган. – При этом воздействия на свободу воли нет, тут скорее… усиливается эмпатия к его идеям?

– Любопытно, – проговорил Таллис. – Хотя мне любопытно и кое-что другое. Я ведь велел тебе, дорогой мой юный друг, уладить дело с Младшими кланами, а вовсе не менять старинные уложения.

– Но и запрета их менять тоже не было, – отозвался я. – Ограничение на арест, который главы кланов продавили двести лет назад, взрастил в них чувство вседозволенности. А вот Церкви от этих старинных уложений нет никакой пользы.

– И ты, юный Рейн, теперь стал экспертом по тому, что является пользой для Церкви? – голос Таллиса прозвучал обманчиво мягко.

– Церкви полезно все, что ведет к выживанию и процветанию человечества, – сказал я твердо.

– Да-да, основные заповеди ты выучил, молодец. Но какое отношение эти заповеди имеют к конфликту с Младшими кланами?

– Так ведь больше нет конфликта, – я взглянул на Таллиса с удивлением. – Вам нужно лишь одобрить изменения, внесенные Собранием, и арест главы Шен станет полностью законным. А сами Младшие кланы теперь притихнут и какое-то время будут вести себя очень аккуратно. Разве нет в этом пользы как для Церкви, так и для человечества в целом?

Таллис откинулся на спинку стула и задумчиво побарабанил пальцами по столу.

– Какая восхитительная самоуверенность, – произнес он наконец. Потом посмотрел на двух других присутствующих: – А вы что скажете?

– Скажу, что Рейн прав, наставник, – тут же отозвался Теаган. – Мы не можем позволить кланам диктовать нам, что и как делать.

– Хотя ему и стоило быть более дипломатичным, – ворчливо добавил Августус.

– Стоило ли? – не согласился Теаган. – Кажется мне, что кланы привыкли воспринимать дипломатию и наше желание договариваться как слабость…

– Да-да, твою точку зрения я знаю, – прервал его Таллис. – Надеюсь, что самонадеянное вмешательство нашего юного друга потом нам не аукнется.

Теаган хмыкнул.

– А ты сам не хочешь рассказать о том, как именно оно начало аукаться? – и, повернувшись ко мне, продолжил: – Канцелярия верховного иерарха получила уже штук двести писем от глав Младших кланов, и они всё продолжают приходить. И все эти главы истово клянутся в верности Церкви Пресветлой Хеймы и предлагают нам любую свою посильную помощь.

– Ха! – сказал я. – Проняло их, значит. Отлично же!

– И что, по-твоему, мы с этими предложениями должны делать? – Таллис прищурился.

– Использовать их, конечно.

– Как именно? Приведи пример.

– Ну, – я ненадолго задумался. – Командир охранявшего меня отряда Достойных Братьев упоминал, что у нашего побережья водится много пиратов, которые порой ловят в сети и продают в рабство сирен. Понятно, что пиратство мешает законной торговле и вредит нашей экономике, но сейчас это не так важно. Куда важнее восстановить хорошие отношения с сиренами, чтобы они в самом деле не додумались разбудить Великого Кракена. Поэтому у прибрежных кланов, раз уж они добровольно предложили помощь, стоит забрать часть кораблей с экипажами, придать им командиров из, например, Достойных Братьев, и серьезно взяться за пиратов…

Пока я говорил, Таллис слушал меня внимательно, серьезно, но потом на его губах появилась едва заметная тонкая улыбка – словно он вновь продумывал какую-то шутку. И меня озарило.

– О нет! – проговорил я, прервав свою речь. – Вы собираетесь сейчас сказать, что раз я это придумал, то мне этим и заниматься, и ушлете меня на побережье договариваться с приморскими кланами насчет кораблей и ловить пиратов!

Таллис моргнул, раз, второй, а потом, хлопнув ладонью о стол, в голос расхохотался.

– А! Видел бы ты свое лицо, Рейн! Что, не хочешь на море?

– Не особо, – признался я. И ладно бы дело было летом. А то ведь зимой, в промозглую холодную погоду – тут не поваляешься в свое удовольствие на солнце и не поплаваешь.

– Хм. А чего хочешь?

– Дальше учиться магии, ну и вообще учиться, – я вздохнул. – Я постоянно чувствую, как слишком мало знаю.

– Похвальное стремление, – согласился Таллис. – Я тут даже слышал краем уха, что ты пытал Семареса на тему того, как надо проводить ментальный допрос.

– Да, – согласился я. – В Академии этому предмету, к сожалению, не учат.

– Ну еще бы они ему учили… Хотя ты тоже додумался – выбрать в наставники Семареса. Объяснять он способен даже хуже, чем понимать шутки.

– Просто мы находились в дороге, – пояснил я. – Надо же было использовать время с пользой.

– Да-да, не спорю. Хотя и странно, что за все эти вопросы Семарес, с его характером, тебя не прибил… Ладно, оставайся пока в столице, учись. А к побережью я отправлю кого-нибудь другого, пусть действительно разберутся с пиратами.

* * *

В имении Дасан было пусто и тихо – слуги передали мне записку Аманы, что ей пришлось срочно отправиться в корневые земли клана и что я мог продолжать жить в имении, если хотел. Как оказалось, дом этот вместе с прислугой она арендовала на год вперед.

Бинжи нигде в покоях не было, хотя из Обители он ушел раньше меня. Так что, тоже оставив записку – на случай, если подросток где-то загулял и в имение все же придет – я отправился в дормитории.

Кастиан был в нашей комнате, сидел, обложившись книгами, свитками и тетрадями, и выглядел невыспавшимся – что с ним порой случалось – и косматым – что среди дня я видел впервые.

– А, Рейн, привет, – сказал он рассеянным тоном, едва оторвав взгляд от какого-то свитка, и тут же в него снова уткнулся.

– У тебя волосы дыбом стоят, – сказал я ему, на что он, не поднимая головы, небрежно пригладил их рукой и на том успокоился.

Да, совсем на него не похоже.

– Чем ты так увлекся? – я взял одну из его тетрадей, пролистал. Ага, «изменение силы и свойств потоков дикой магии над разными видами почв» – теория магии, значит.

– Завтра же первый экзамен, – Кастиан недовольно забрал у меня свои записи. – Тебе-то хорошо, идти не надо.

– Нет, я все равно схожу, – возразил я. У меня еще ни разу в жизни не было никаких экзаменов, так что упускать такой любопытный опыт я не собирался. – Тем более что теорию магии я знаю хорошо.

– Все равно сходишь⁈ – Кастиан посмотрел на меня как на безумца, потом встряхнул головой. – Хотя чему я удивляюсь. Сейчас ты еще заявишь, что тебе интересно пойти на экзамен!

– Ну… – сказал я.

– Не надо! – Кастиан предупреждающе поднял руку. – Лучше больше ничего не говори.

– Не буду, – сказал я. Какой-то он был сегодня слишком измученный и нервный, раздражать его еще больше мне не хотелось. – Если хочешь, я попрошу Теагана взять под покровительство Церкви и тебя – тогда тоже никаких тебе экзаменов, – предложил я.

Кастиан замер и задумался. И думал долго, а потом с явным сожалением покачал головой.

– Нет, обойдусь пока без Церкви – а то слишком цепкие у нее объятия. Разве что завалю что-нибудь…

– Ладно. Если завалишь, – согласился я.

Дверь распахнулась и внутрь вбежал Бинжи – раскрасневшийся, мокрый, с кое-где прилипшим к одежде и еще не растаявшим снегом. На мгновение мне показалось, что он с кем-то подрался – по-обычному, без всякой магии. Но нет, и костяшки на руках были целые, не содранные, и на лице никаких подозрительных покраснений или припухлостей, и двигался он быстро и легко.

– Ты чего это… вот такой? – спросил я, и подросток неожиданно расплылся в широкой улыбке.

– Мне Кора встретилась и потащила играть в снежки, – сообщил он довольным тоном. – И наша команда победила!

– В снежки? – повторил я. Хотя я понятия не имел, что это такое, но по виду Бинжи понял, что пропустил нечто интересное.

– Она сказала, что после обеда будет еще одна битва, – заявил тот. – Прямо тут, на заднем дворе наших дормиторий. Там снег с начала зимы не убирали. Рейн, Кастиан, пойдете?

– Экзамен же завтра, какие игры, – пробурчал Кастиан и лишь покосился в мою сторону, когда я сказал: – Пойду!

Кора, как оказалась, сдала экзамен по теории магии заранее, то есть сегодня, напросившись с другой группой, а снежки, как она заявила, были самым лучшим способом избавиться от напряжения.

Лепить небольшие шары из мокрого снега, кидаться ими друг в друга – но строго без магии; всех, кого ловили на ее использовании, из игры безжалостно изгоняли – было странно. И совсем по-детски. Но забавно – и да, мне понравилось.

А еще я тут впервые услышал смех Бинжи – громкий и искренний…

Когда это случилось, я замер – и получил за это аж три снежка. Впрочем, это было неважно. Важно было то, что я осознал – за последнюю неделю я ведь ни разу не слышал от Бинжи, как он всех ненавидит. Зато видел первые попытки добровольно общаться с кем-то. Видел проклюнувшийся неподдельный интерес – пусть не к людям, а к големам, но все же.

Хотя целители лечат телесные раны быстро, с душевными все куда сложней, их рунами не закроешь. Но, кажется, рана Бинжи начала затягиваться.

* * *

Экзамен по теории магии я сдал, хотя профессор изо всех сил пыталась меня завалить. Чисто из вредности – она не могла не знать, что результат ни на что не влияет и что пришел я сугубо добровольно.

На три следующих экзамена я тоже сходил и тоже их благополучно сдал, хотя новизна уже пропала. Все же любопытство было не единственной причиной, почему я решил вот так потратить свое время. Меня беспокоили намеки профессоров, что к нам, студентам, за которых заплатила корона, будут относиться максимально строго, специально закидывать сложными вопросами, запрещать пересдачи и, в итоге, массово отправлять на Границы.

Понятно, что проверить ситуацию со всеми теми сотнями человек, которые учились на первом курсе, я лично не мог, зато мог позвать на помощь Кору и других знакомых, и картина вскоре начала складываться весьма неприятная. Да, заваливали специально, причем даже тех, кто всегда учился хорошо. Да, пересдачи запрещали – иногда под разными предлогами, а иногда и напрямую. И еще одно да – на всех, кто провалил хотя бы один экзамен, прямо там, в аудитории, наносили магическую метку, а стража людей с такой меткой отказывалась выпускать из города. Экзаменов у первого курса было шесть, и к тому времени, как прошел четвертый, стало ясно – количество не сдавших уже перевалило за две трети от общего числа студентов…

Теаган моему появлению слегка удивился.

– Ты же собирался учиться изо всех сил, – проговорил он, едва заметно усмехнувшись, когда меня провели в его кабинет.

– Я и учусь, – заверил я его.

На экзамены и сбор сведений времени уходило совсем немного, так что большую часть дня я проводил на обещанных мне персональных занятиях. К числу преподавателей добавился еще и Брат Вопрошающий, объяснявший особенности проведения допроса под ментальным воздействием. Дисциплина оказалась на редкость трудной, в основном потому, что серьезная ошибка в проведении допроса могла закончиться безумием и даже смертью не только допрашиваемого, но и того, кто допрос проводил.

– Учусь, но появилась проблема, косвенно с учебой связанная, – и я коротко рассказал ему о своих выкладках.

Теаган слушал меня очень внимательно, лишь все сильнее хмурился.

– В Империи сейчас не такая ситуация, чтобы небрежно разбрасываться магами. Но если я прав, то руководство Академии действительно планирует отправить на Границы две трети студентов с первого курса – а это больше четырех сотен человек. Сам понимаешь, что большинство из них, недоучек, бесполезно погибнет там в первые же месяцы, – закончил я.

– Полагаешь, руководство Академии служит демонам? – спросил Теаган.

– Ну, я скорее склоняюсь к мысли, что тут причиной послужила обыкновенная жадность. Корона платит за обучение студента в пять раз меньше, чем Академия брала раньше, но императору не откажешь. Вот они и решили таким образом избавиться от лишней нагрузки.

Теаган некоторое время молчал, потом покачал головой.

– Как много в людях мерзости. Знаешь, я даже надеюсь, что ты ошибаешься и это очередная нить паутины, а не обычная человеческая подлость… Хорошо. Как ты хочешь поступить? Дождаться последнего экзамена и официального приказа отправить всех не сдавших на Границы, а потом, получив неопровержимые доказательства, заняться этим делом?

– Не уверен, что стоит доводить ситуацию до края. Тем более что кто-нибудь из студентов может попытаться сбежать или же натворит чего-нибудь – они ведь тоже прекрасно понимают, что в нынешнем состоянии будут для монстров Бездны лишь мясом… Думаю, нам стоит прийти к ректору в гости, захватив Брата Вопрошающего, и по результатам допроса решить, что делать дальше… Хотя мне припоминается, что Академия Всех Стихий имеет защиту от внешнего вмешательства.

– По идее да, имеет, – согласился Теаган, – от императорских служб. Но не от Церкви. Так когда ты хочешь навестить ректора?

Я бросил взгляд на сгущающийся сумрак за окном.

– Если ты свободен, то сегодня – ректор как раз уже должен вернуться домой. Но нам еще нужно получить разрешение от Таллиса.

– Не нужно, – Теаган покачал головой. – Наставник уехал из столицы. Пока он не вернется, все решения принимаю я.