Текст книги "Сын серой смерти (СИ)"

Автор книги: Веден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 24

Бессонной ночи не получилось. Пусть заснул я не так быстро, как привык, но тревожные мысли в голове крутились недолго, а потом, внезапно, уже наступило утро.

Первое утро моего двадцатилетия!

Едва эта мысль оформилась у меня в голове, как руки первым делом метнулись под одеяло, проверить. Так, женская грудь за ночь у меня не выросла, а кое-что между ног – не исчезло.

Обошлось?

На всякий случай я тут же скатился с кровати и подбежал к висевшему на стене зеркалу. Отдернул занавеску.

Лицо тоже было мое. И, вон, на подбородке уже заметно пробивалась утренняя щетина.

Точно обошлось!!!

Уф-ф…

При всем моем уважении к Пресветлой Хейме, но становиться ее аватаром и превращаться в женщину я категорически не желал!

Хорошо, с физическим аспектом дело прояснилось. Но существовала еще вероятность того, что в шестое свое воплощение богиня изначально решила, что будет мужчиной. Не знаю, зачем, но мало ли. Может, захотелось ей так.

Как проверить свои мозги на наличие там чего-то нового и необычного я не знал. Но в целом в моих мыслях тоже со вчерашнего дня ничего не изменилось. Никаких озарений свыше, никаких видений, никаких божественных голосов…

– Рейн, ты чего? – послышался неподалеку голос, но совсем не божественный. Это Бинжи, приподнявшись на локте, смотрел на меня, сонно моргая. Кастиана в комнате не было – возможно, уже ушел в столовую – а вот Бинжи, освобожденный от экзаменов и необходимости к ним готовиться, явно решил поспать подольше. – С тобой все нормально?

– Нормально, – отозвался я, начиная улыбаться. Я, наконец, полностью осознал, что вчера боялся зря, и настроение резко пошло вверх. – Все нормально и даже хорошо! Очень хорошо!

– Тогда пойдем снова в снежки поиграем, – тут же предложил Бинжи, но через мгновение торопливо добавил: – Только после завтрака, а то я голодный.

– Пойдем, – согласился я.

* * *

В Академию мы тоже пошли, чуток попозже, – мои персональные занятия с преподавателями проходили именно там, в свободных аудиториях, и Бинжи обычно посещал их вместе со мной. Кастиан приходил реже – большая часть выбранных мною предметов была ему неинтересна. Сегодня он не пошел – решил продолжать готовиться к экзаменам, но в уже более расслабленном темпе.

– Ты все еще хочешь изучать строительство големов? – спросил я Бинжи, когда мы вышли в коридор после последнего занятия.

Подросток было радостно встрепенулся, но тут же отрицательно помотал головой.

– Хочу, но не сейчас. Сейчас я тебя защищаю! – проговорил он решительно.

Я прикусил нижнюю губу, чтобы не рассмеяться и Бинжи не обидеть – к добровольно взятой на себя роли моего охранника тот относился очень серьезно.

– Можем изучать големоведение вместе, – предложил я. – Начнем с теории, скажем, с двух занятий в неделю, а дальше посмотрим, как будет со свободным временем и моими другими обязанностями.

– А тебе это… тоже интересно? – неуверенно уточнил Бинжи.

– Мне всякая магия интересна, – ответил я честно.

– Тогда… тогда давай!

– Вот только не помню, есть ли в самой Академии преподаватели по этому предмету или придется обращаться к магистру Августусу, – добавил я.

Мы шли по почти пустому сейчас коридору, когда впереди открылась одна из дверей и наружу вышел господин Гоал. Выглядел он… не очень. Весь какой-то серый, а вот глаза, напротив, оказались в красных прожилках.

– Добрый день, – поздоровался я и эти слова тут же повторил за мной Бинжи, но господин Гоал отвечать не спешил. Сперва он плотно закрыл за собой дверь и тут же оперся рукой о стену с таким видом, будто стоять без опоры ему было тяжело. Потом вздохнул и наконец проговорил ворчливым тоном:

– Для кого-то день может и добрый, но точно не для меня. Как понимаю, Рейн, сегодняшним ментальным допросом я обязан тебе?

– Обязаны мне допросом? – я нахмурился. Да, вчера у нас в разговоре с Теаганом шла речь о том, что всех профессоров нужно допросить под ментальным давлением, но мне казалось, что господин Гоал будет исключением – он ведь, по сути, профессором не являлся, а был старшим дознавателем, лишь приглашенным вести лекции. Возможно, конечно, что Теаган решил: раз этому человеку дадут власть над Академией, нужно его прежде тщательно проверить. – Прошу прощения, если так.

– Ладно, – старший дознаватель махнул рукой. – Ситуацию с ректором мне объяснили. Кроме того, с моей работой периодически случается попадать на допросы. Хотя копание в мозгах приятней от этого не становится… Если что, имей в виду, до начала занятий меня в Академии и вообще в столице не будет, – и на мой вопросительный взгляд пояснил: – У меня же и другая работа есть. Забыл?

Так. Занятия для всех должны были возобновиться через две недели, а это значило, что о его новой должности господину Гоалу еще не сообщили. И он, похоже, собирался уехать в самое ближайшее время, а значит, известием о новом назначении беднягу могли вернуть с середины дороги. Зря только потратит время.

– Вам стоит задержаться в столице, – проговорил я.

– Так… – Господин Гоал выпрямился. – Я уже физически ощущаю, как прямо сейчас моя жизнь становится слишком интересной. Что ты опять затеял, Рейн⁈

– Ну, не только я… В общем, на днях вы будете назначены на новое место.

Судя по лицу моего собеседника, он был морально готов услышать самые ужасные новости.

– Назначен куда?

– Сюда, в Академию. Вы станете временным ректором.

– Я⁈ – повторил господин Гоал изумленно. – Ты уверен? Откуда ты это вообще знаешь?

– Ну… Это, как бы, была моя идея. Светлейший Теаган согласился.

– Ага, – медленно повторил господин Гоал. – Конечно. Тебе, значит, взбрело в голову сделать меня ректором, а да-вир верховного иерарха просто взял и согласился. И часто он вот так с твоими идеями соглашается?

– Бывает порой.

– Та-ак. Рейн, а ты помнишь, что я, собственно, напрямую Церкви не подчиняюсь, а являюсь служащим Северной Канцелярии?

– Помню, конечно, – я посмотрел на господина Гоала с любопытством. – А что, вы думаете, глава Северной Канцелярии откажет да-виру верховного иерарха в просьбе временно передать вас под руководство Церкви?

Господин Гоал моргнул.

– Раз ты так ставишь вопрос… Нет, думаю, не откажет.

– Ну вот, – я пожал плечами. – А потом, если Церковь все устроит и если вы сами пожелаете, то ваше временное руководство Академией может стать постоянным. Ну а если нет – вернетесь на должность старшего дознавателя.

Господин Гоал моргнул снова.

– Рейн, – проговорил он неуверенно, – ты вообще в курсе, каким влиянием обладает ректор Академии Всех Стихий? И какими деньгами он распоряжается? Да за эту должность, даже временную, влиятельнейшие из данов перегрызут кому угодно глотку! А я, между прочим, к данам не отношусь, мать у меня из мелкой гильдии, а отец вообще выходец из селян! И ты вот так просто такую должность мне предлагаешь? Будто это… не знаю… обычное поручение съездить на пару дней на Границу…

– О вашем происхождении я не задумывался, – сказал я честно. – Но, учитывая, во-первых, ваш характер, а во-вторых, то, что за вами будет стоять Церковь, думаю, что проблем с влиятельными данами не возникнет.

Господин Гоал вздохнул, потом покачал головой.

– Вот что, Рейн, пойду-ка я к себе. У меня еще после допроса мозги на место не встали, а тут ты… с этим… О подобных вещах лучше думать на свежую голову.

* * *

На следующий день, сразу после обеда, Кастиан повел нас с Бинжи на самую большую площадь города – там, как ему подсказали, должно было быть интересней всего.

Зимний Фестиваль, как выяснилось, немного походил на фестиваль Лисьей Недели – с учетом разницы сезонов, конечно. А еще того факта, что сейчас я не ощущал пушистого облака довольства и радости жизни, которое будто висело над Броннином во время Лисьего праздника. Значит, сейчас Небесные Лисы на землю не спускались.

Жаль.

Впрочем, народ активно веселился и в их отсутствие. Люди всех возрастов с воплями и хохотом скатывались с ледяных горок, за одну ночь созданных из снега и залитых водой. Любовались ледяными скульптурами, с удивительной точностью изображающих как обычных зверей и птиц, так и странных существ, которых лично я никогда прежде не видел. Танцевали под песни уличных музыкантов. Покупали горячее пряное вино и закуски. Парни из горожан устраивали потешные схватки, призами за победу в которых был поцелуй от Королевы Фестиваля – самой красивой девушки из тех, что собрались на площади – и огромный медовый корж. Но студентов Академии, увы, в эти схватки не пускали, так что ни поцелуя, ни коржа мне не досталось.

Фестиваль начался в полдень, но с заходом солнца веселье лишь усилилось. Над площадью повисли магические шары, освещая всё почти так же ярко, как это делало солнце. А еще я заметил, как вместе с темнотой на площади появились люди в одинаковых серых овчинных полушубках, подбитых белым мехом – городская стража. Иногда они вдруг оказывались рядом с чрезмерно забуянившими выпивохами, а также некоторыми подозрительными личностями, которые, похоже, активно облегчали кошельки веселящихся горожан, и уводили означенных куда-то за пределы площади, в темноту.

Что ж, хотя бы во время фестиваля городская стража поддерживала порядок.

– Ты что здесь делаешь? – раздался поблизости недовольный голос, обращенный явно ко мне. Я обернулся. В паре шагов от меня стоял Семарес, одетый сейчас как горожанин средней руки.

– Отдыхаю, – ответил я, и старший магистр скривился с таким видом, будто я признался в чем-то непотребном.

– Отличная идея – слоняться по злачным местам после того, как создал себе кучу могущественных врагов! Ты гений!

Любопытно у Семареса работал разум – назвать просторную городскую площадь, наполненную людьми, злачным местом, это надо было постараться. Но меня больше заинтересовало в его словах другое.

– Врагов?

– Союзников клана Шен, естественно. Я, когда услышал, сперва даже поверить не мог. Зачем ты в эту историю вообще влез⁈

– Сперва случайно, а потом по приказу Таллиса, – я пожал плечами. – А вы всерьез думаете, что они из мести попытаются меня убить?

– Естественно. Так что иди-ка ты лучше домой, нечего из себя мишень строить.

– На мне щит. – Последнее время я стал носить его, не снимая. Поначалу напрягало, но потом привык. – А есть и пить я тут, естественно, ничего не собираюсь.

Семарес поморщился – услышать напоминание о том, как меня отравили по его приказу, ему явно не понравилось.

– А с чего это вы вообще решили меня предупредить? – спросил я с любопытством. Особой любви между нами ведь не было.

Семарес помолчал, потом быстрым движением нарисовал в воздухе руну от подслушивания, а затем еще одну, призванную скрыть наши лица от посторонних наблюдателей, чтобы те не могли догадаться о смысле разговора по движению губ.

– Теаган заставил меня прочитать кое-какие записи из закрытой части архива, – проговорил он. – Там приводились реальные впечатления людей от общения с божественными посланниками и их фактические, а не отполированные, биографии. В общем, как оказалось, среди них по характеру ты далеко не самый худший.

– Что, они были такие же наглые, как и я? – спросил я, давя усмешку. Ведь именно мое несоответствие светлому образу посланника Пресветлой Хеймы Семарес прежде приводил, как обоснование того, почему мне не верит. Посланники, по его мнению, могли быть только добрыми, скромными, сострадательными людьми.

– Всякие они были, – по его лицу скользнула гримаса недовольства. – И про паутину Теаган мне тоже рассказал. Я не могу позволить своим личным… предубеждениям помешать мне выполнить долг.

Тут мне магистра стало даже малость жаль – по его лицу было видно, насколько тяжело далось ему признать свою неправоту.

– И вы решили, что ваш долг – заботиться о моей безопасности? – спросил я, на что Семарес коротко кивнул.

– У вас есть доказательства, что они планируют на меня напасть, или это лишь логическое умозаключение?

– Прямых доказательств нет, но есть косвенные признаки, что они что-то готовят.

Я пожал плечами.

– Ну, прятаться от глав Младших кланов я точно не собираюсь. Так что простите, магистр, но с фестиваля я уйду тогда, когда сам так решу.

– Самоуверенный упрямец, – пробормотал Семарес. Ну, кто бы говорил!

– Что я хотел сказать, я сказал. Ваша защита и компания мне не нужны, так что, – я сделал неопределенный жест рукой, – можете быть свободны.

Семарес что-то недовольно прошипел – я уловил только слово «Иштав…» – и действительно направился куда-то.

Я отвернулся от него, выискивая взглядом ребят. Кастиан пошел купить закусок, и я заметил его все еще стоящим в очереди у дальней лавки – был он тут не единственным проголодавшимся. А Бинжи несколько минут назад уволокли танцевать две хихикающие девчонки примерно его возраста. Выглядел он при этом донельзя растерянным, но не сопротивлялся, а сейчас с очень серьезным видом пытался повторять движения танца за новыми подружками. Ну и славно.

На ближайшей горке народу стало поменьше, и я решил снова с нее скатиться. В прошлый раз устоять на ногах не вышло, но сейчас я надеялся на лучший результат.

Получилось действительно удачно, и я прокатился по всей длине ледяной дорожки, пока инерцией движения меня не вынесло за ее край, в пустое пространство между двумя скульптурами. Там отчего-то было темно – бросив быстрый взгляд наверх, я обнаружил, что огненный шар, предназначенный для освещения этого участка площади, напоминал припорошенный пеплом затухающий уголек. Похоже, кто-то пожалел силы для его насыщения.

Покачав головой, я развернулся, собираясь идти назад, и понял, что дорогу мне перегородили. Там, непонятно откуда, появилась девушка. Была она в короткой шубке, но без шапки. К соседним освещающим шарам она стояла спиной, так что единственным, что я смог разглядеть, были ее светло-русые волосы, рассыпавшиеся по плечам. Затем девушка чуть повернулась и свет упал на ее улыбающееся лицо.

Я моргнул. Потом еще раз.

– Янли⁈

Глава 25

Едва я договорил ее имя, в мыслях у меня возник туман, скрыв всё, о чем я только что думал, оставив одну единственную идею – ничего в этом мире не имело значения. Ничего, кроме Янли.

Девушка двинулась ко мне, продолжая улыбаться. Еще шаг, и еще. Выражение ее лица было нежным, любящим. Вот она протянула руки, чтобы меня обнять – и замерла. Прекрасные черты на мгновение исказила гримаса недовольства.

– Рейн, – позвала она нежным голосом. – Убери щит, Рейн.

Я растерянно моргнул. Щит? Какой щит? Вся моя реальность состояла сейчас из одной лишь Янли. Никаким щитам в этой реальности места не было.

– На тебе магическая защита. Сними ее, – повторила она свою просьбу и вновь протянула ко мне руки.

Кожу у меня на груди вдруг ожгло льдом, и я вздрогнул. Боль оказалась не очень сильной, но ее хватило, чтобы сквозь туман пробилась новая мысль – нельзя. Нельзя снимать щит. Нельзя позволить Янли себя коснуться.

Но почему нельзя?

Туман вновь начал сгущаться, отрезав объяснение, но сама мысль осталась.

Возможно, выражение моего лица как-то изменилось, поскольку Янли, неотрывно на меня глядя, опустила руки, и нежная улыбка с ее лица исчезла. Потом она сделала шаг назад и, повернувшись, обвела внимательным взглядом все, что нас окружало. За ее спиной с ледяной горки как раз съезжали трое – парень с девушкой примерно моего возраста и мужчина постарше. Янли улыбнулась им и помахала рукой, призывая подойти.

Я шевельнулся. Одна часть моего разума возмущалась тому, что она вообще их позвала. Зачем ей кто-то еще, если у нее есть я⁈ Другая часть, та самая, которой принадлежала мысль, запретившая мне снимать магический щит, тоже была недовольна, но по неясной пока причине. Кроме того, сквозь туман упорно билось какое-то воспоминание…

– Чем вам помочь, красавица? – спросил между тем тот мужчина, что постарше, приблизившись первым и широко улыбаясь.

– Мы ведь незнакомы, госпожа? – поинтересовался парень, тоже подходя ближе.

– Незнакомы, но это не страшно, – ласково проговорила Янли, а потом, через долю мгновения, вдруг оказалась совсем рядом с троицей – одна ее ладонь коснулась лица мужчины, а вторая – парня.

Она двигается так же быстро, как двигаюсь я, когда сражаюсь – промелькнула у меня мысль. А следом за ней пришло неожиданное осознание, что и мужчина, и парень отчего-то начали падать на землю, а Янли уже касалась незнакомой девушки, а потом, так же за долю мгновения, переместилась ко мне.

Все мои мысли заволокло туманом еще сильнее, а потом я ощутил, как что-то ледяное осыпалось осколками под моей одеждой. Амулет – пришло смутное воспоминание. Тот амулет, защищающий от ментального воздействия, который дал мне магистр Августус перед Собранием Младших кланов и который не стал забирать назад, поскольку настроить его можно было только один раз и на одного человека. И этот амулет сейчас рассыпался. Почему?..

Мысль исчезла.

А Янли уже касалась меня, обнимала за плечи и тянула к себе, заставляя наклониться так, чтобы наши лица оказались совсем близко. Вот она прижалась губами к моим губам…

Это был странный поцелуй. Губы Янли оставались неподвижны, но при этом она будто тянула из меня воздух. Или не воздух? Но отчего-то вдруг сильно закружилась голова, перед глазами потемнело. А потом сквозь туман прорвалось старое воспоминание о двух мумифицированных трупах, принадлежащих Достойным Братьям, и совсем свежее воспоминание о том, как она касалась трех незнакомцев и как те падали на землю. И вместе с воспоминаниями пришло понимание – Янли вот так вытягивает из людей саму жизнь.

Следовало оттолкнуть ее и призвать силу, но я не мог пошевелиться, а мысленное усилие, нужное, чтобы зачерпнуть в резерве, оказалось неподъемным.

То ли вместе с жизнью Янли вытягивала и магию, которой у меня было очень много, то ли дело заключалось в чем-то другом, но я все еще был жив, хотя другие ее жертвы умерли почти мгновенно. Но я уже чувствовал, как тело наливается свинцовой тяжестью, как накатывает сонливость…

Нет!

Не позволю!!!

Ярость пришла огненной вспышкой – будто что-то взорвалось в центре моей груди, под солнечным сплетением. И это ничуть не походило на привычную магию, даже на огненную. Что-то непонятное, но в то же время странно родное. Правильное.

Ярость растеклась у меня под кожей, а потом выплеснулась наружу, на эту тварь, прятавшуюся под милым личиком и сладким голосом. Для моих глаз ярость выглядела как поток тысяч и тысяч тончайших серебристо-пепельных нитей. Они обвились вокруг рук Янли, все еще касавшихся моих плеч, вокруг ее горла.

Ее глаза расширились от ужаса, она попыталась отпрыгнуть, но серебристые нити держали крепко. И везде, где они касались ее кожи, та начинала трескаться, будто пересохшая от засухи земля, трескаться и осыпаться серым пеплом.

Янли закричала – без слов – и дернулась снова, но нитей стало еще больше, они поднялись уже до ее лица, и теперь от них исходило серебристое сияние.

Мгновение – и плоти на руках у нее больше не было, только белели кости. Еще одно – и вместо молодого красивого лица я увидел череп. А потом то, что от нее осталось, рухнуло на утоптанный снег – одежда и куча костей. Однако и на этом нити не успокоились, и вот уже передо мной лежал лишь серый пепел.

Серебристое свечение погасло, а вместе с ним схлынула и ярость.

Я пошатнулся.

Это было…

Что это было?

Хотя… кажется, я знал.

В памяти всплыл рассказ Аманы о том, как моя бабушка убила дедушку, застав его с любовницей – превратила их обоих в пыль. Ну, если у бабули случилась такая же вспышка ярости, как у меня сейчас, то убийство даже можно было назвать непреднамеренным.

И, кстати, если у меня еще оставались какие-то сомнения в том, что на самом деле я Кентон Энхард, то сейчас они окончательно развеялись. Как там Теаган говорил? Наследственная магия энхардцев, этот их знаменитый призыв серой смерти, пробуждалась в детях Старшей Семьи только по достижении ими двадцати лет. Вот и я… достиг.

– Аль-Ифрит не умеют превращать людей в пыль, – произнес знакомый неприятный голос, и я поднял взгляд от того, что осталось от Янли. Семарес стоял неподалеку и, нахмурившись, глядел то на меня, то на три мертвых тела, то на кучу пепла у моих ног. Потом поднял руку, быстро вычерчивая руны. Первой была руна от подслушивания, а вот дальше шли те, которые я распознал уже хуже. Что-то там про барьеры и про отвод глаз.

– Так никто не прибежит проверять, что тут случилось, – пояснил на мой вопросительный взгляд Семарес. – А если и прибежит, ничего подозрительного не увидит… Ну, как я уже сказал, аль-Ифрит вот это, – он указал на пепел, – не умеют. Никто из предыдущих посланников людей в прах тоже не развеивал. Зато я знаю одну знатную семью, весьма известную своими… тенденциями, – Семарес нехорошо улыбнулся.

– Какую семью? – я подавил тяжелый вздох.

– Энхард, конечно. И внешне, – он прищурился, – ты на них тоже похож. Ничего не хочешь мне рассказать, Рейн – если тебя действительно так зовут?

Умный…

Вот приспичило ему именно сегодня начать меня охранять!

– Я запрещаю вам кому-либо рассказывать о том, что тут сейчас произошло, о том, что вы увидели и поняли, – проговорил я, и на всякий случай добавил: – Это приказ.

Семарес скрипнул зубами.

– Почему ты так скрытничаешь?

– У меня свои причины.

– Но ты Энхард?

Я неохотно кивнул. В такой ситуации было проще признаться.

– Энхард.

– Родовая магия передается только внутри Старшей Семьи и только тем детям, которые родились в законном браке и получили благословение духов предков, – проговорил Семарес. – Как звучит твое настоящее имя?

Я вздохнул.

– Кентон Энхард.

Имя это до сих пор ощущалось как неродное. Будто одежда с чужого плеча – где-то велика, а где-то давит.

– Кентон Энхард умер еще этим летом, – возразил было Семарес, но потом нахмурился сильнее. – Если Кентон ты, то кого тогда похоронили?

Я пожал плечами.

– Какого-то бедолагу, которого люди Вересии отыскали на Темном Юге и которому не повезло походить на меня. Ей нужна была власть над кланом, и мертвый старший брат – это куда лучше, чем старший брат, пропавший без вести и способный вернуться.

– И почему же ты не вернулся? Пусть не летом, ладно, но хотя бы сейчас? Вересия заперта в темнице, клан под временным управлением Церкви – чем не идеальное время для чудесного воскрешения блудного наследника?

А то я сам об этом не думал.

– У меня свои причины, тем более что торопиться особо некуда.

Семарес прищурился.

– Как понимаю, аль-Ифрит ты никакой не родственник. Как ты вообще к ним попал? И как они согласились дать свое имя кровному врагу?

Я поморщился, и Семарес, заметив, понимающе хмыкнул.

– Они не соглашались, верно? Они все еще не знают, кто ты. Хотя мне абсолютно непонятно, к чему тебе понадобилась эта шарада.

– У меня свои причины, – повторил я.

– Ладно. Объясни хотя бы, почему не хочешь рассказать о своем настоящем происхождении Таллису и Теагану. Они ведь тоже не знают?

– Нет, не знают. И у меня…

– … свои причины, я помню, – раздраженно закончил за меня Семарес. Он помолчал, потом проговорил:

– Ну теперь хотя бы ясно, почему твоя магия показывает сродство с магией Таллиса. Вы действительно родня, хоть и дальняя. – И на мой удивленный взгляд пояснил: – Бабка Таллиса, бывшая верховным иерархом до него, взяла себе в мужья энхардца из Старшей Семьи. Конечно, к тому времени он давно уже вышел из клана и дослужился до звания третьего командора Достойных Братьев, но факт есть факт.

– Верховный иерарх взяла в мужья человека из единственной семьи в Империи, занимающейся некромагией? – проговорил я. – Ее что, нисколько это не смутило?

– Странная претензия к собственному клану, – Семарес хмыкнул. – Хотя ты вообще странный. А из того, что я слышал о предыдущем верховном иерархе, ее ничто не могло смутить. Ну и, говорят, тот энхардец был редким красавцем. Тебе он приходится, если не ошибаюсь, двоюродным прапрадедом.

Что ж, теперь стало понятно, почему мы с Таллисом внешне похожи.

– Верховный иерарх Церкви – на четверть энхардец, – я недоверчиво покачал головой. Потом посмотрел на Семареса. – Вы ведь рассказали мне это не просто так, а чтобы я перестал утаивать от Таллиса свое происхождение. Верно?

– Верно, – не стал спорить тот.

– Нет, – я качнул головой. – Пока рано.

А потом, не удержавшись, добавил:

– Ваши советы и прогнозы, знаете ли, не особо полезны. Аватар Пресветлой Хеймы, например, во мне на двадцатилетие не пробудился.

Но Семарес на мои слова неожиданно улыбнулся, и улыбка эта была очень нехорошей.

– А с чего ты взял, что дух богини должен проснуться именно в день твоего рождения?

– Но…

Семарес улыбнулся еще шире.

– Изучай священные хроники внимательней, Энхард. Пробуждение всегда происходило в течение всего года ее двадцатилетия. В пятом пришествии, насколько помню, оно вообще случилось за две недели до того, как богине исполнился двадцать один.

Он не лгал…

В течение всего года. То есть мне предстояло ждать еще двенадцать месяцев до того, как я смогу облегченно выдохнуть и сказать – нет, я все же не аватар!

Я посмотрел на Семареса, которому мои переживания доставляли явное удовольствие. Он ведь специально это сказал, зная, как я отреагирую.

– Какой же у вас отвратительный, мерзкий характер! – вырвалось у меня.

Но Семарес лишь запрокинул голову и громко расхохотался.