Текст книги "Сын серой смерти (СИ)"

Автор книги: Веден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Клетка была заперта на обычный замок, который я легко сбил своей невидимой конечностью, потом протянул руку девушке, помогая ей выбраться из клетки.

Наши пальцы соприкоснулись.

Она подняла голову и посмотрела мне прямо в глаза. А у нее самой глаза были огромные, голубые, обрамленные темными пушистыми ресницами, на несколько тонов темнее гладких как шелк светло-русых волос. Пухлые губы шевельнулись, что-то говоря, но я не смог бы разобрать ни слова.

Меня словно ударила молния.

Это прикосновение, этот взгляд, и…

…И в это мгновение она показалась мне прекраснейшей девушкой в мире…

Я что, влюбился?

Настолько быстро?

Так вообще бывает?!!

Глава 4

Не знаю, смог ли я удержать нейтральное выражение лица или всё же нет. Но через несколько мгновений шок схлынул, и я смог вновь слышать все звуки и воспринимать реальность за пределами прелестного личика незнакомки.

– … так рада, – звучал ее щебет. – Я почти отчаялась. Но я верила, верила и молилась…

– Пресветлая Хейма милостива, – проговорил я одну из любимых фраз Аманы – и растерянно моргнул…

– Я так вам благодарна! Словами не передать, насколько! – воскликнула девушка и на мгновение сжала мою правую руку в своих маленьких ладонях. Потом соединила руки у груди, как полагалось, и трижды поклонилась – по поклону для каждого спасителя.

– Ну хватит, хватит, – насмешливо проговорил советник. – Мы уже поняли, как ты благочестива и хорошо воспитана.

Я нахмурился, чувствуя поднимающийся гнев – какое он имел право с таким презрительным высокомерием отнестись к несчастной девушке? Но усилием воли заставил себя промолчать. Учитывая вредный характер советника, любое замечание, сказанное ему, грозило перерасти в уродливый спор – вряд ли это то, что спасенной сейчас нужно.

– Идемте, сестра, – я подставил незнакомке руку, предлагая опереться, – не думаю, что нам стоит тут задерживаться.

Когда мы завернули за выступ стены, девушка запнулась и резко остановилась, широко раскрытыми глазами глядя на разбитый в щебень алтарь, неровные кучи пепла на полу и большую черную пузырящуюся лужу – то, что осталось от щупальца.

– О, Пресветлая Хейма! Кому же из вас удалось такое?

– Это результат совместных усилий, – ответил я девушке и потянул ее за собой, ведя так, чтобы мы обогнули лужу по широкой дуге – с мертвой водой шутки были плохи.

Потом я посмотрел на советника.

– Господин Сирота, что будем делать с гнездом? Обрушим стены и погребем тут всё?

– Типа того. Идите вперед, а я тут сам обо всем позабочусь, – отозвался тот небрежно.

Ну… Пожалуй, если бы не девушка, я бы задержался – мне было интересно глянуть, что советник будет делать. Но на ее лице опять появилось испуганное выражение, так что, мысленно вздохнув, я повел ее по лестнице наверх. Семарес молча шагал следом за нами.

Мы одолели примерно две трети пути, когда лестница содрогнулась от подземного удара, а вскоре нас догнал, а затем и перегнал советник. Двигался наверх он бегом, каждый раз перескакивая через две ступени. Можно было подумать, что, разрушив гнездо Великого Древнего, он энергию не потратил, а наоборот, ею напитался. И лицо у советника выглядело сейчас удивительно довольным. Если не знать, то и не скажешь, что совсем недавно он находился на волосок от смерти.

– Господин, – робко подала голос девушка, перебив мои мысли. – Если мне будет позволено узнать, кто вы? Старшего наставника я прежде видела, но ни вас, ни второго господина не встречала ни разу…

– Вот это – Райхан Сирота, императорский советник, – я указал наверх, на лестничный проход, в котором советник уже успел скрыться. – А мое имя – Рейн. Рейн аль-Ифрит… – я запнулся. Вдруг нестерпимо захотелось, чтобы в глазах незнакомки зажегся тот интерес, с каким прекрасным незамужним девушкам положено смотреть на наследников и глав Старших кланов, тоже свободных от супружеских уз. Захотелось назвать свое настоящее имя. Захотелось рассказать о том, что меня избрала богиня. Захотелось…

Я встряхнул головой, усилием воли давя глупые мысли. Ну нет. Внезапная влюбленность или нет, но я не собирался ломать все планы и подвергать свою жизнь ненужной опасности только ради того, чтобы произвести впечатление.

Я даже Амане, как бы сильно я ее ни любил, всего не рассказывал…

– Аль-Ифрит? – повторила девушка. – Вы из Старшей Семьи, дан?

– Не дан, – поправил я ее, – титула у меня нет.

И впервые за всё время пожалел о его отсутствии.

– Я бастард клана, – проговорил с усилием. – Признанный, но не принятый в род.

– Как печально, что ваш глава не смог оценить вас по достоинству, – с сочувствием произнесла девушка. – Но, возможно, всё еще изменится и вы сможете войти в клан.

Я стиснул зубы. Я не хотел, чтобы она меня утешала. Я хотел, чтобы в этих прекрасных голубых глазах, направленных на меня, горело восхищение.

– Или же я, будучи носителем дара этера, так и останусь в Обители. Сестра должна знать, что такие люди редкость, – произнес я.

– О! Конечно! – тут она радостно улыбнулась. – А ведь я о вас слышала, господин Рейн, только не знала, что это вы. Сестры рассказывали, что в Обители появился человек, способный видеть благословение богини. Скажите, вы действительно можете говорить с благословением и даже приказывать ему?

– Говорить да, – согласился я. – Приказывать нет. Вот попросить или предложить что-то сделать могу.

На мгновение мне показалось, что во взгляде девушки мелькнуло разочарование. Но нет, вероятно почудилось.

Когда мы вышли на поверхность, советника поблизости не оказалось. Я был практически уверен, что он торопился, чтобы поскорее снять своих людей с оцепления и вместе с ними отправиться восвояси. Госпожа Магия требовала лишь нашего совместного участия в уничтожении гнезда, но ничего не говорила о том, что и возвращаться в столицу мы должны вместе.

Впрочем, когда мы дошли до края деревни, оказалось, что советник еще не уехал и сейчас на повышенных тонах пререкался о чем-то с заместителем Семареса. Я прислушался – речь шла об амулете, необходимом для управления магически модифицированными лошадьми. Одного такого амулета, как я помнил, хватало для всего отряда, и советник додумался таскать его на себе, а не оставил со своими людьми. А амулет взял и испортился – очевидно тогда, когда Великий Древний советника схватил, – и теперь ему требовался другой.

У заместителя Семареса запасной амулет имелся – и я был почти уверен, что причина этому заключалась не в его личной запасливости, а в очередных «Уложениях», – однако просто так отдавать ценную вещь он желанием не горел.

– Господин советник, – обратился я к Райхану, – мне необходимо с вами переговорить, – а потом виновато улыбнулся девушке, аккуратно сняв ее ладошку со своего локтя. Свидетели будущего разговора, даже такие хорошенькие, мне были не нужны.

И, кстати, почему я до сих пор не спросил ее имени?

Девушка на мгновение обиженно надула губы, но потом все же меня отпустила.

– Мне так спокойно рядом с вами, господин, – проговорила, взглянув на меня из-под длинных ресниц. И либо я ничего не понимал в женщинах, либо взгляд этот был очень даже кокетливым.

– Ну? – резко потребовал советник. – О чем разговор?

– Не здесь, – сказал я и махнул рукой в сторону пустой поляны шагах в ста от нас. – Отойдем.

Советник скривился, но спорить не стал. До поляны мы дошли в молчании.

– Ну? – повторил советник.

– Поставьте сперва полную защиту от подслушивания.

Советник молча вскинул руку и вокруг нас в воздухе засветился сразу десяток рун от подслушивания.

– Хватит? – осведомился он язвительно.

– Вполне, – согласился я, и, бросив короткий взгляд в сторону обоих отрядов, встал так, чтобы мое лицо им было не видно и слова не получилось прочитать по движению губ. – Сегодня я спас вам жизнь.

– Я тебя не просил, – немедленно отозвался советник. Ага, этого он явно ждал.

– Долг жизни не зависит от того, просил о нем спасенный или нет, – сказал я.

В глазах советника блеснул гнев, ноздри зло раздулись.

– Моя жизнь принадлежит моему императору и только ему, – процедил он. – Не думай, будто сможешь получить мою верность из-за одной случайности.

– Я правильно понимаю, что благодарности за свое спасение вы не испытываете? – спросил я ровным тоном.

Грех неблагодарности издавна считался одним из самых худших, самых непростительных грехов. Даже шибины, давно покинувшие Империю, а с ней и веру в заповеди Пресветлой Хеймы, об этом помнили. А может, этот момент присутствовал в учении их черного бога – я, к сожалению, до сих пор не знал, что это учение из себя представляет.

Советник скрипнул зубами.

– Я… благодарен… за свое спасение, – выдавил он и тут же резко добавил: – Но это не значит, что я позволю тебе как-то навредить моему императору или нарушить его планы.

– Так я вроде бы и не собирался, – сказал я, мысленно добавив: «Пока что».

– Моим планам ты тоже вредить «вроде бы» не собирался, однако постоянно переходишь мне дорогу, – возразил советник.

Ну… пожалуй, справедливо.

– Тогда давайте так. Исполняя долг благодарности, вы не будете пытаться меня убить или вредить мне как-то иначе, прямо либо косвенно. А если вам покажется, что какие-то мои действия направлены против императора, вы мне это объясните заранее, до того, как начнете действовать. А не как в прошлый раз, когда попытались меня сжечь сразу.

Советник нахмурился, задумавшись.

– А еще вы будете молчать как о моем происхождении, так и о том, что я посланник богини, – добавил я.

– Что, белый паучок, думал, я тебя шантажировать начну? – советник неприятно усмехнулся. Потом его лицо вновь стало серьезным. – Ладно. Мой долг жизни в обмен на то, что ты перечислил. Я принимаю твои условия.

Я склонил голову и повернулся, собираясь вернуться к отряду, когда советник меня окликнул.

– Подожди. Скажи сперва – почему ты меня спас?

Хороший вопрос, только вот ответ на него я заранее отчего-то не придумал. Не говорить же советнику правду о черном разумном океане.

– Пресветлая Хейма милосердна… – начал было я, но советник меня тут же перебил:

– Вот чего не надо, так это благочестивой чепухи. Или ты не хочешь называть настоящую причину?

– Во-первых, я не был уверен, что Семарес совладает с сетью один, – проговорил я раздраженно. Прозвучало правдоподобно, особенно потому, что раздражение было реальным, хотя о способностях Семареса я в тот момент вообще не подумал. – А во-вторых, грози вам просто гибель тела, я бы, может, и не захотел вмешиваться. Однако после ментального удара у меня появилось ощущение, что Великий Древний вполне способен пожрать душу, а это уже совсем другое дело.

Советник нахмурился.

– Что еще за ментальный удар?

– В смысле? – я уставился на него с недоумением. – Когда я бросил в демона ледяное копье, он в ответ создал иллюзию. Ту, где он был бессмертен, вечно голоден и одинок. И души живых, как я успел понять, прельщали его куда больше, чем их тела.

Советник продолжал смотреть на меня, хмурясь.

– Нет, – проговорил он наконец. – Ничего подобного я не видел. Как интересно… – после чего небрежным движением развеял руны и направился назад к отряду, чтобы немедленно возобновить спор с заместителем Семареса.

На противостояние с Великим Древним и на разрушение его гнезда времени ушло совсем немного, темнело сейчас рано, так что вся ночь была еще впереди. Покосившись на вновь повисшую на моей руке девушку, Семарес сказал, что ехать в темноте не стоит. И что в паре миль отсюда к югу находится небольшая, вполне обитаемая, деревня, которую давнее нападение демонов не затронуло.

Имя у девушки я, наконец, спросил. Услышав вопрос, она растерянно заморгала.

– О, Пресветлая Хейма, как я могла позабыть представиться! Мне так неловко. – Она сложила руки у груди и поклонилась: – Младшая сестра Янли. Янли Шубор.

Иерархи не называли своих фамилий, упоминая только имена, как диктовала им давняя традиция. Однако на Благих Сестер эта традиция, похоже, не распространялась.

– Шубор? – повторил я, невольно вспомнив, как мы с Теаганом провели пару дней у шибинов под этим именем. Забавное совпадение. – Я знаю Ольху Шубор. Ваша родственница?

На милом лице Янли на мгновение отразилась неприязнь.

– Да, дальняя, – проговорила она неохотно.

Хм, девушки поссорились? Хотя внутри кланов такое часто бывает. В любом случае, я сделал себе мысленную зарубку больше Ольху не упоминать.

До упомянутой Семаресом деревни мы добрались быстро, и советник с его отрядом, кстати, тоже – ехать отдельно без собственного амулета он не мог. Заместитель магистра не поддался ни на угрозы, ни на уговоры, а конец спору положил сам Семарес, категорически заявивший, что его люди не будут нарушать «Уложения» ради чего-либо удобства. Так что теперь советник, судя по ненавидящим взглядам, кидаемым им в сторону Достойных Братьев, развлекал себя придумыванием пыток, которым их когда-нибудь подвергнет.

Как он с таким характером вообще дошел – и дожил – до своей нынешней должности? Или прежде он умело притворялся, а когда стал правой рукой императора, решил, что больше в том нет нужды?

Староста деревни выглядел ошеломленным нашим появлением, однако сумел быстро распорядиться о размещении обоих отрядов. Янли выделила место жившая неподалеку вдова, и я проводил ее до дома, с невольной улыбкой слушая, как она что-то ласково щебечет пожилой женщине.

Семареса, его заместителя и меня староста поселил в своем собственном доме, и во время ужина похвастался, что его деревня специализируется на изготовлении вещей из меха.

Хм… Янли ведь так и пришлось ехать в одежде, изрядно пострадавшей за то время, что она провела в плену у демонопоклонников. У заместителя Семареса, опять же по очередному Уложению, касающемуся зимнего времени, оказались с собой согревающие амулеты, но разве не лучше было бы совместить их с новым меховым плащом? Деньги у меня с собой имелись.

Было уже близко к полуночи, когда, со свертком в руках, я подошел к дому, где поселили Янли, и остановился у двери, задумавшись. Если девушка уже заснула, то разбудить ее я бы не хотел – после такого тяжелого дня ей требовался хороший отдых. Но если она все же не спала, то мне очень хотелось ее вновь увидеть. Увидеть, как она улыбнется, как в ее глазах отразится радость, когда она развернет мой подарок…

Пожалуй, лучше всего было сперва прислушаться к звукам внутри дома. Тогда станет ясно, стоит ли мне сейчас стучать в дверь, или же лучше прийти завтра. И я двинулся вдоль стены и остановился возле окна. Оно было завешено изнутри плотными занавесками, так что видеть я ничего не видел, но звуки сквозь слюдяные пластины, вставленные в деревянные рамы, проходили хорошо.

– С чего ты взяла, что твои дети живы? – в голосе вопрошающей прозвучало столько презрения, что я далеко не сразу понял, что принадлежит этот голос Янли. – Ты же сама сказала, что вернуться они должны были еще в середине осени, а уже наступила зима.

– Но как же… Но, госпожа… – второй женский голос дрожал и запинался. – Зачем… зачем вы так говорите?

– Затем, что тебе нужно перестать обманывать себя иллюзиями, – голос Янли смягчился. – Нужно понять, что никто к тебе не вернется. Ты осталась одна, ненужная и позабытая. Ну же, – ее голос стал еще мягче, звучал сейчас ласково и нежно. – Просто посмотри правде в глаза.

Ответом ей послужили сдавленные рыдания.

Потом послышались звуки нетвердых шагов, звон, какой издает упавший на пол и разбившийся хрупкий сосуд, и это наконец вывело меня из оцепенения.

Глава 5

Зачем Янли это говорила?

К чему такая жестокость?

Я встряхнулся всем телом, словно бы это могло мне помочь понять. Еще и в голове появился какой-то непонятный туман, в котором мысли застревали и натыкались друг на друга. Наверное, запоздалое последствие схватки с Великим Древним или же его ментального удара.

Отойдя от окна, я двинулся назад к двери. Та оказалась заперта изнутри, но мои невидимые конечности легко прошли сквозь деревянное полотно и отодвинули засов. Я толкнул дверь, и только потом вспомнил, что можно было просто постучать, и мне бы открыли.

Дом был небольшим, половицы громко скрипели под ногами, а заглушить звуки магическим щитом я подумал лишь с запозданием.

Нет, со мной определенно творилось что-то неладное.

Тут мне вспомнилось, как кто-то из нашей группы в Академии упоминал, мол, если сильно хочется спать, но нельзя, надо как следует себя ущипнуть. Моя проблема с сонливостью была не связана, но попробовать стоило.

Ущипнул я себя так, что даже сам зашипел от боли, но, действительно, подействовало. В голове прояснилось, и мысли перестали спотыкаться.

Из соседней комнаты возникла Янли – явно услышала шаги и вышла проверить. Изумленно посмотрела сперва на меня, потом на дверь за моей спиной, закрыть которую я позабыл, позволив морозному воздуху беспрепятственно проникать внутрь.

Я махнул рукой, одновременно задействовав свою невидимую конечность, и дверь захлопнулась. Потом посмотрел поверх головы Янли дальше в проход, в котором появилась пожилая хозяйка дома с несчастным заплаканным лицом.

– Так получилось, что, проходя мимо дома, я случайно услышал окончание вашего разговора, – произнес я, игнорируя недоверие, появившееся на обоих лицах. Да-да, окно комнаты, в которой они беседовали, располагалось так, что просто пройти мимо него не было никакой возможности, сперва следовало попасть в палисадник и боком протиснуться мимо полудюжины кустов. И, конечно, я прекрасно знал, что подслушивать нехорошо, но вот так оно вышло. – Почтенная Лимара, вы ведь не будете возражать, если мы с вашей гостьей побеседуем на улице? А потом вы расскажете мне о своих пропавших детях – наш отряд направляется в столицу и мне, возможно, удастся что-то о них узнать.

Хозяйка торопливо закивала, а я молча протянул Янли подарок. Всё мое предвкушение ее радости куда-то исчезло.

Мы вышли, я закрыл дверь и повернулся к девушке, теперь кутавшейся в новый меховой плащ.

– Зачем вы сказали вдове, что ее дети погибли? – спросил я.

Она подняла на меня невинный взгляд.

– Но ведь это правда. Пресветлая Хейма учит, что мы всегда должны говорить правду. Обман – это грех, даже если это обман не других людей, а себя.

– Из разговора я понял, что ее дети всего лишь запаздывают с возвращением. Это не значит, что они мертвы.

Янли часто заморгала.

– Но… но разве может быть другое объяснение?

– Их могли ранить, взять в плен, могли обвинить в каком-нибудь преступлении и посадить в тюрьму либо отправить на Границу, – сказал я. – Они, в конце концов, могли попасть под воздействие заклинания, которое отшибло им память. Вариантов множество. Так почему же вы выбрали один-единственный и для матери самый худший?

Янли тихо всхлипнула, на ее длинных ресницах заблестели слезы. Шагнула ко мне и сжала мою руку в своих.

– Я… Простите, господин Рейн, я так глупа!

Ложь – отметила часть моего разума. На самом деле Янли таковой себя вовсе не считала.

– Не глупа, – возразил я, даже не дав себе труда подумать над тем, что говорю, и краем сознания отметил, что туман в мысли вновь начал возвращаться. Похоже, боли от щипка хватало ненадолго…

Слезы, прежде дрожавшие на ресницах Янли, упали и покатились вниз, оставляя две дорожки на бархатистой коже.

Внутри у меня всё неприятно сжалось. Я расстроил самую прекрасную, самую милую девушку на свете – и сделал это из-за сущей ерунды!

Не из-за ерунды…

Ничто в мире не стоило слез Янли! И я был рожден ради того, чтобы любить ее, заботиться о ней, чтобы сделать ее счастливой!

Нет… Не для этого… Спасти Империю, спасти человечество…

Любовь была важнее! Не существовало ничего превыше!

Мне словно с двух сторон в голову воткнули раскаленные штыри, и боль от них оказалась невыносимой. Резко втянув в себя воздух, я пошатнулся, а потом сделал два шага назад и прижал ладони к вискам. У меня никогда прежде не болела голова. Я и не представлял, что это настолько невыносимо.

– Господин, что с вами? Господин Рейн⁈

Я не ответил – из-за сильнейшей боли говорить я просто не мог. Пожалуй, хуже себя я чувствовал только когда умирал от яда.

Нет, что бы со мной ни творилось, нормальным это не было даже отдаленно.

Наконец боль начала отступать, и я осторожно убрал руки.

– Похоже, сегодняшняя схватка с демоном не прошла для меня бесследно, – проговорил я, пытаясь сделать свой тон успокаивающим, но, судя по испуганному взгляду Янли, получилось плохо.

– Вам нужно показаться целителю, – проговорила она встревоженно.

– Да, обязательно покажусь, – согласился я. Боль отпустила полностью, а еще прогнала туман.

– Сестра, – проговорил я и вздохнул. – Я прошу вас не просто следовать тому, что вам кажется заповедью Пресветлой Хеймы, но прежде взвешивать последствия и всегда помнить о милосердии. Почтенная Лимара уже в возрасте и выглядит легко внушаемым человеком. Если бы она поверила вашим словам, то вполне могла бы заболеть, а то и умереть от горя. Понимаете?

Не сводя с меня испуганного взгляда, Янли торопливо закивала. Ну хорошо.

– Пойдемте внутрь, – проговорил я.

Хозяйка ждала нашего возвращения. Видно было, что она умывалась, но кожа вокруг глаз все еще выглядела красной и опухшей.

– Почтенная, – я усадил ее на ближайший стул и сел напротив, – расскажите мне о ваших детях. Куда они отправились и как получилось, что пропали?

Выяснилось, что речь шла о двух уже взрослых сыновьях-погодках, которые вместе записались служить на один из кораблей имперского торгового флота. За полгода такой службы платили больше, чем обычный крестьянин мог заработать за пять лет, но и опасностей в море тоже было несравнимо больше.

Последние годы в зимнее море корабли флотилии не выходили. Хотя вода и не замерзала, появились новые опасности – например, страшные бури, с которыми не могли справиться даже лучшие погодные маги, а еще поднимающиеся к поверхности подводные монстры, способные моментально проглотить целое судно.

Два года подряд ее сыновья возвращались домой в середине осени, когда их корабль вставал на причал, но в этом году не появились, и никаких вестей от них она тоже не получила.

– Императорская флотилия… – пробормотал я, хмурясь. Что-то, связанное с ней, смутной тенью отпечаталось в памяти. А, вот оно! – Некоторое время назад я читал в столичной газете, что императорский торговый флот вынужденно остался зимовать в портах Архипелага Горбо из-за слишком раннего начала зимних бурь. Адмирал сообщил об этом в столицу по точке воздуха. Вернутся корабли весной.

– О, – прошептала хозяйка и заплакала вновь, но теперь уже от облегчения.

Во время этого разговора Янли молчала, лишь иногда начинала задумчиво поглаживать рукав мехового плаща, который в доме отчего-то не сняла. Смотрела она в основном в сторону, хмурилась из-за каких-то своих мыслей, и лишь пару раз я замечал на себе ее короткие взгляды.

Та вспышка головной боли, кстати, туман из моих мыслей почти полностью вычистила, хотя и неизвестно, как надолго.

Пообещав вернуться завтра пораньше, я вышел из дома вдовы, но в дом старосты не торопился. Несколько раз прошелся по улице, изрядно занесенной снегом, размышляя.

В целом, уже было пора получше узнать, что представляют из себя Благие Сестры. Если Янли рассказывали настолько искаженные версии заповедей богини, то это бросало тень на весь ее орден. Хотя, если вспомнить, что сестры ордена часто становились профессиональными убийцами, то милосердию их действительно могли не учить.

А что, интересно, сама Пресветлая Хейма думала о Благих Сестрах? Желала ли она, чтобы ее служительницы лишали людей жизни, или это стало уже самодеятельностью церковников?

Ответ мог оказаться любым. Как мне представлялось, богиня искренне желала быть доброй и милосердной, но увы, реальность, особенно реальность человеческой природы, меняла даже божественные замыслы.

Янли… Девушка была, безусловно, мила и красива, но я знал, что после сегодняшнего происшествия уже не смогу относиться к ней как прежде.

Действительно ли она так повела себя из-за ложно понятой божественной заповеди о правде?

Или же ей просто захотелось причинить хозяйке дома боль?

Вот Амана никогда бы не стала мучить старую вдову…

Остатки тумана у меня в голове шевельнулись, и мысль начала ускользать. Я сжал руку в кулак с достаточной силой, чтобы ногти больно впились в плоть ладони, и мысль вернулась.

Да, Амана. Неужели я всерьез думал, что Янли – самая красивая девушка в мире? Да по сравнению с Аманой она была как огонек свечи рядом с солнцем. И это не говоря уже про ее характер. И ум. И…

Я потряс головой – туман надвинулся вновь, стремительно. Нет, мне было необходимо как можно скорее обратиться к целителю.

Когда я вошел в дом старосты, Семарес уже спал, так что пришлось разбудить. Счастливым от этого он не выглядел, а уж когда я объяснил причину, его лицо вовсе сильно помрачнело.

– Туман в мыслях, который можно прогнать только болью, да и то ненадолго, – проговорил он. – И ты полагаешь, что это последствие ментального удара Великого Древнего. Причем удару подвергся только ты, потому что я ничего подобного этому пустому пространству и бессмертному голоду, который ты описываешь, не испытал.

– Все так, – согласился я. – Не будем тянуть. В вашем отряде есть целители – по крайней мере Таллис в своем послании уверил меня, что они там будут. Велите позвать сюда, пусть попробуют определить причину.

– Целители есть, – согласился Семарес. – Но лучше я сам посмотрю, что с тобой происходит.

– То есть вы умеете исцелять? – этого я не ожидал. Мне почему-то казалось, что старший магистр умел только сражаться. Ну и руководить своим орденом, конечно.

– Естественно умею, – отозвался тот недовольно, а потом нехотя добавил: – Хотя я учился лечить только физическое тело. С болезнями души – это не ко мне. Да и вообще мозгоправов в отряде нет – нам с Таллисом даже в голову не пришло, что они могут пригодиться.

Несколько минут Семарес рисовал руны и что-то там, хмурясь, разглядывал. Потом около минуты держал меня за запястье и хмурился еще сильнее. Наконец отпустил и покачал головой.

– Ты абсолютно здоров. Твое тело на пике формы. Не знаю, что там у тебя за туман, но твоему физическому состоянию можно только позавидовать.

Ясно. Значит, с туманом мне предстояло ехать до столицы.

– У тебя нет желания… ну там, убить кого-нибудь, или самому кинуться на меч? – осторожно проговорил Семарес. – А может, использовать какую-то особую магию?

– Боитесь, что превращаюсь в одержимого? – я хмыкнул, но потом задумался над его вопросом всерьез. – Нет, ничего такого. Просто становится тяжело думать и вспоминать.

– Ты обратил внимание на то, какие именно мысли или воспоминания даются тебе сложнее всего?

Пожалуй, был один момент. Всё, что так или иначе касалось Ама…

Мысль уплыла прежде, чем я успел открыть рот, чтобы на вопрос ответить. И как я не напрягал память, выцепить то, о чем только что думал, не смог.

– Иди-ка ты спать, – проговорил наконец Семарес, ничего от меня не дождавшись. – Завтра отправимся с рассветом и поедем как можно быстрее. Не нравится мне этот твой туман.