Текст книги "Сын серой смерти (СИ)"

Автор книги: Веден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 28

Новые корневые земли Дасан находились на северо-востоке: Младшие Семьи выбрали ту территорию, которая располагалась от Темного Юга и Гаргунгольма как можно дальше. Правда, от этой территории до ближайшей Границы было всего двести миль, но невозможно отгородиться от всех опасностей.

Гонджи, похоже, примирился с тем, что теперь ему с его людьми предстояло сопровождать меня во всех новых поездках, и подготовился насколько мог, в том смысле, что выгреб из доступного Братьям хранилища кучу защитных амулетов, а также прихватил с собой двух летающих големов – на всякий случай. Точка воздуха в новых корневых землях Дасан была, но до земель еще требовалось добраться, и, как заявил Гонджи, мало ли что может случиться по дороге.

А еще с нами ехал младший дознаватель Северной Канцелярии, не только владеющий рунической ретрографией, но и хорошо умеющий ее работу объяснять, поскольку впустую тратить дорожное время я не собирался.

Младший дознаватель, получив приказ от своего главы отправиться в Обитель, новому назначению очень удивился, но, являясь человеком подневольным, лишь развел руками.

Бинжи тоже поехал – мотаться со мной по разным закоулкам Империи ему до сих пор не надоело.

Вопреки моим – и Гонджи – ожиданиям, до владений Дасан мы добрались без единого приключения и самым первым препятствием на пути оказалась стража на границе корневых владений. И виноват в этом был, если честно, я сам – никакого предупреждения Амане о своем приезде я не выслал.

В глубине души у меня сидело ничем не подтвержденное ощущение, будто, узнав о планируемом визите, Амана опять сорвется с места и куда-нибудь уедет, причем в этот раз я даже не буду знать, куда. Понятия не имею, откуда это ощущение появилось, но оно заставило меня сжечь три черновика письма для Аманы, и в итоге я так ничего и не отправил.

Итак, нас никто не ждал, и теперь стража испуганно смотрела на боевых магов Церкви, зачем-то явившихся к их главе клана. Пожалуй, только объяснение, что я двоюродный брат Аманы, а отряд – это всего лишь моя охрана по причине моей особой ценности как носителя дара этера, помешало страже земель поднять защитные барьеры. Однако внутрь нас не пропускали до тех пор, пока в клановую крепость не слетал местный голем и не вернулся с позволением нам проехать.

Амана, вышедшая нас встречать к воротам, как дорогих гостей, казалась веселой и приветливой, но я заметил напряженность в ее позе, и взгляд, который она на меня кинула, был одновременно удивленным и растерянным.

– Рассказывай, что стряслось! – сказала она, когда отдала все необходимые распоряжения об устройстве отряда и провела меня внутрь, в кабинет, защищенный рунами от подслушивания.

– Может, сперва обнимешь? Я очень соскучился!

– Ох, Рейн! – она тихо вздохнула, но раскрыла руки. – Я тоже по тебе скучала. Но, правда, не пугай меня так в будущем! Что у вас такого случилось, что нельзя было передать письмом?

Я ответил не сразу – говорить ни о чем не хотелось. Хотелось держать ее в своих объятиях и никогда не отпускать!

– Рейн?

– М-м? А, прости. – И я лишь прижал ее к себе крепче. Вот только под тканью платья вместо нежного тела мои руки ощутили плотный материал с частыми жесткими вертикальными гранями. Странно.

– Зачем ты надела корсет? – спросил я. – Ты же когда-то говорила, что это гадость и что никакая мода не заставить тебя его носить.

О существовании утягивающих талию корсетов я знал лишь потому, что еще летом Амана однажды пожаловалась мне на то, как изменился фасон платьев за три года ее отсутствия, и как она категорически отказывается надевать это «пыточное приспособление», по ошибке называемое корсетом, и пусть лучше все считают ее старомодной.

Но сейчас, в ответ на мой вопрос, Амана издала лишь какой-то неопределенный звук.

Я рассмеялся.

– Это потому что ты поправилась?

Я заметил это, едва мы вошли в дом и Амана сняла зимнюю одежду. Поправилась она не сильно, лишь грудь стала чуть пышнее, а бедра – чуть шире. Человек со стороны ничего бы не заметил, но я-то человеком со стороны не был.

Рассмеялся – и тут же ощутил довольно болезненный щипок за руку, а Амана от меня отстранилась и теперь смотрела, грозно сдвинув брови.

Ох, я явно сказал что-то не то…

– Тебе идет! – добавил я торопливо. – В смысле то, что ты поправилась. Очень идет!

Грозный взгляд стал чуть менее грозным.

– Ты вся будто светишься. И такая… красивая!

Все было чистой правдой.

Амана перестала хмуриться и засмеялась тоже.

– Ладно, прощен! Но объясни наконец, что случилось? Почему ты так неожиданно приехал?

– Ну…

Впрочем, рассказ о моем разговоре с императором много времени не занял. Сперва Амана слушала спокойно, хоть и без особой радости, но когда речь дошла до его финального «комплимента», заметно побледнела.

– Послушай, – я взял ее руки в свои, – даже император знает о Лисах. Я тем более должен знать. Как я могу защитить тебя, если не понимаю, в чем заключается опасность?

– Тут… Тут все сложно, – проговорила она после долгой паузы.

– Тогда я расскажу кое-что сам. Этим летом, в тот день, когда ты дала мне кольцо с черным нихарном, я словно провалился в другой мир. Помнишь, я сказал, что видел туман? На самом деле я видел искаженное отражение нашего мира, и там, вместо прекрасной девушки, напротив меня сидела лиса. Большой красивый зверь, с блестящей ухоженной черной шерстью, и только шея, лапы и кончик хвостов у лисы были белыми. Именно хвостов! Их было, насколько помню, три, очень длинных и пушистых.

Амана смотрела на меня, почти не дыша.

– Ты… Почему ты ничего не сказал?

– Незадолго до того мне стало известно, что чужакам очень не рекомендуется знать о внутренних способностях Старших кланов, и это превращение в лису показалось мне как раз такой способностью.

– Как в тебе уживаются такая вот почти параноидальная осторожность и безрассудство? – Амана всплеснула руками. – Давай сразу, может, ты видел и что-то еще?

– Видел, – согласился я, и рассказал, как во время Лисьей Недели из любопытства разглядывал в телескоп окрестности Броннина и заметил там гигантских, размером с дом, черных лис с несколькими хвостами. Причем жители деревень, мимо которых монстры проходили, и Зайн, тоже смотревший со мной в телескоп, их не заметили.

Амана покачала головой.

– Если бы ты не скрытничал, мы бы еще тогда поняли про твой дар этера. Способность видеть невидимое – это от него.

– Ну так как, объяснишь, что все это значило? – спросил я, и добавил: – Я дам клятву именем Пресветлой Хеймы, что буду молчать о том, что узнаю. Если хочешь, то добавлю и клятву именем Восставшего из Бездны.

– Хорошо. Давай так.

Но даже когда я поклялся, заговорила Амана не сразу.

– Небесные Лисы… Ты ведь знаешь, что они служат Пресветлой Хейме?

Я кивнул.

– Но так было не всегда. До того, как она спасла человечество и привела его сюда, Верхний Мир принадлежал Лисам. Ну и всем другим существам и сущностям, которые там обитали, конечно.

– То есть они были демонами? – уточнил я. – Потому как, насколько я понял, все изначальные обитатели этого континента относились либо к демонам, либо к монстрам.

Амана неопределенно пожала плечами.

– Не могу сказать. Даже если и так, то, когда богиня покинула тело своего первого аватара, она поднялась в Верхний Мир и изменила его и всех его обитателей под себя. В церковных книгах это глобальное изменение было названо божественным благословением. Если Лисы прежде и были демонами, то после благословения они ими быть перестали.

У меня мелькнула мысль, что благословение Пресветлой Хеймы напоминало действие демонической скверны, только работало наоборот.

– Но Пресветлая Хейма всегда ценила свободу воли, поэтому она пообещала, что изменение затронет только тех Лис, которые на это согласятся. Когда все произошло, отказавшиеся больше не смогли жить в Верхнем Мире и были вынуждены его покинуть. Они ушли в Теневые Королевства, но во время Лисьей Недели возвращаются, чтобы посмотреть на своих измененных собратьев, когда те сходят на землю. Вот их ты и видел.

Мне вспомнилось, как огромные черные лисы сидели вокруг города до самого рассвета. Может, они видели сквозь его каменные стены и так наблюдали за весельем Небесных Лис? Пожалуй, это было даже грустно.

– А что насчет аль-Ифрит? – спросил я.

Амана подняла ладонь.

– Чуть подожди, сейчас я к этому перейду… Где-то пять или шесть веков назад в Верхнем Мире произошло восстание…

– Что? То есть как?

Она вздохнула.

– Скажи, ты слышал о Господине Лисе?

– Да, конечно. – Я прекрасно помнил историю, рассказанную мне Кастианом еще летом – о Небесном Лисе, самом умном, прекрасном и верном слуге Пресветлой Хеймы, в которого попал осколок Мрака из владений демонов и изменил его. О том, как этот Небесный Лис украл волшебную накидку богини, дающую невидимость и неуязвимость, и был за то лишен крыльев и сброшен на землю. И как с тех пор он бродит среди людей, иногда совершая добрые поступки, а иногда, когда Мрак в нем оживает, жестоко над ними шутя.

– Амана, ты ведь не хочешь сказать, что его история реальна?

– Нет, не хочу, – она покачала головой. – Не было никакого осколка Мрака и никакой волшебной накидки. Известная всем история – всего лишь детская сказка. На самом деле было восстание против Пресветлой Хеймы, и Господин Лис – тогда он носил другое имя, конечно, – стоял во главе. Я не знаю точно, почему оно началось и чего Лисы, которые в нем участвовали, хотели добиться, но о результате ты можешь догадаться – восстание было подавлено, а его вожди лишены небесных тел и скинуты на землю. В том числе и сам Господин Лис.

Она замолчала снова и отвела взгляд. И так, не глядя на меня, проговорила:

– Он был нашим первым предком.

– Подожди, а как же ифрит? Или не было никакого ифрита?

Но я ведь помнил то существо, состоящее из огня, которое явилось мне, когда я взял в храме предков Аманы их родовой артефакт, зачарованный меч.

– И ифрит тоже был. Вернее, была. У Господина Лиса имелся уникальный дар – внушать обожание и преданность к себе кому угодно, независимо от пола, возраста или расы. Возможно поэтому ему и удалось поднять других Небесных Лис на восстание – они шли не против богини, они просто шли за ним. Но когда восстание провалилось и он потерял свое небесное тело, его дар исказился… А может, это сама богиня вмешалась и изменила его. Уже на земле Господин Лис решил использовать эту свою способность, чтобы собрать армию из демонов – то ли он хотел отвоевать для себя кусок континента, то ли цель была какой-то другой, – но, как он ни пытался, способность больше не работала. И только спустя несколько лет у него впервые получилось – на дочери рода ифритов. Вот только любовь и обожание, которые он от нее получил, неожиданно для него самого стали взаимными.

– Как у вас, у аль-Ифрит? – спросил я, уже уверенный в ответе, и Амана кивнула.

– Так что Господин Лис оставил планы завоеваний и вместе с возлюбленной они отправились бродить по миру. А двести лет спустя у них, неожиданно для них обоих, появился ребенок.

– Почему неожиданно?

– Небесные Лисы, тем более после божественного изменения, и демоны-ифриты – это разные виды. У них в принципе не должно быть общего потомства. Но вот, родилось.

Она помолчала.

– Они были… не очень хорошими родителями. Оба понятия не имели, что делать с детьми, учиться этому не хотели и в итоге решили скинуть все заботы на кого-нибудь другого. Ифриты на роль нянек не подходили – они бы сразу поняли, что ребенок – полукровка, и вполне могли его убить. Подкинуть ребенка Небесным Лисам было физически невозможно – в Верхний Мир без крыльев не заберешься. Оставались люди. Но вот беда – ребенок не походил на человека, а оборачиваться он еще не умел. И тогда Господин Лис своей магией изменил его форму на человеческую и запечатал все его истинные черты за границей Теней. И эта печать продолжает держаться до сих пор, на всех потомках того ребенка.

– Граница Теней – что это? – такого обозначения я прежде ни разу не слышал.

– Это то, что отделяет наш мир от Теневых Королевств. Ты можешь видеть сквозь эту границу, поэтому ты и сумел увидеть вместо меня лису.

– Значит, ты вовсе не человек?

– Человек, – возразила Амана. – Тот ребенок так и прожил всю жизнь в созданном облике, считал сам себя человеком, женился на обычной девушке и завел с ней детей. Господин Лис с супругой решили проведать своего отпрыска лишь через сто лет. Вот только он к тому времени уже умер, так и не узнав, кто его настоящие родители. Но остались его дети, внуки, правнуки, и вот им-то предки и поведали всю историю. А ифрит оставила свой меч – в качестве запоздалого извинения.

– Тот самый, который хранится в храме духов предков? – уточнил я, и Амана кивнула.

Я медленно покачал головой. Да уж, не только у энхардцев предки были не особо достойными.

– И тогда твой клан решил взять имя аль-Ифрит? Но зачем? Не проще было бы вовсе скрыть нечеловеческое происхождение?

– Если бы это было возможно, скрыли бы. Но когда Господин Лис запечатал своего сына в человеческом облике, он отделил и спрятал лишь внешние признаки, а магические и иные способности остались. И, самое главное, уже во втором поколении стало понятно, что у нас что-то не так со способностью любить. И тогда люди из второго и третьего поколений решили, что, если открыто признать демоническое наследие, это позволит спрятать в его тени наследие Господина Лиса.

– А почему спрятать его было так важно?

Амана вздохнула.

– Насколько мне известно, мы – единственные в Империи потомки Небесных Лис. Так что представь, какой ажиотаж эта новость вызовет. Та же гильдия Алхимиков обязательно захочет похитить кого-нибудь из нас для изучения. Но даже это не так страшно. Самое главное – отношение Церкви. Простые люди ничего не знают о случившемся на Небесах восстании, но церковным иерархам известны все детали, и известна роль Господина Лиса. Мятежник и предатель – это куда хуже, чем обычный демон. Церковь давно уже вынесла ему смертный приговор, только вот до сих пор не может поймать. Если станет известно, что мы его потомки, то наш клан потеряет все церковное благоволение. Все наши связи будут разрушены. Другие кланы тоже отвернутся. Нам очень повезет, если клан аль-Ифрит вообще сохранится…

Тут мне подумалось, что Господин Лис в качестве прямого предка был даже хуже, чем Белый Паук, Верховный Дан Темного Юга.

– Но ведь богиня лично благословила ваш клан, – вспомнилось мне. – Перед рождением Хеймеса. И благословила его самого. Или даже это не повлияет на решение Церкви?

– Не знаю. Предпочту не проверять.

– И император, стало быть, о вашем происхождении знает, и готов на шантаж, лишь бы добиться своего, – пробормотал я.

– А тебя не смущает, кто наш предок? – неуверенно спросила Амана.

– Нет, – я посмотрел на нее удивленно. – С какой стати меня это должно смутить? Дела Господина Лиса – это дела Господина Лиса, а вы – это вы.

Амана слабо улыбнулась.

– Как было бы хорошо, если бы все думали так же.

– Если ваше происхождение станет известно и Церковь решит поступить так, как ты опасаешься, то я провозглашу себя, – сказал я. Да, моя сила еще не достигла пика, не говоря уже о знаниях, которых катастрофически не хватало, но и оставить свой приемный клан на растерзание я не мог. Тем более не мог оставить Аману. – Но, может быть, до этого и не дойдет. Скажи, как продвигаются дела с заговором и насколько реально будет скинуть императора в самое ближайшее время?

Глава 29

– В ближайшее время, – повторила Амана задумчиво. – Не знаю. Мы планировали отложить все как минимум до лета, а то и дольше. Я же говорила тебе, что Далия ждет ребенка – сложно заниматься государственными переворотами в таком положении.

Да, точно, говорила.

– Но тогда над кланом не висела угроза разоблачения, – возразил я. – Да и так ли уж нужно Далии участвовать самой?

– У нее десять камней, – напомнила Амана. – А у меня и Хеймеса всего девять. И только она может противостоять родовой магии клана Танаш. Император – официальный глава клана, но она сильнее. Во время таких вот внутренних диспутов духи предков часто уходят в сторону и просто наблюдают, поскольку для клана важно, чтобы во главе стоял тот, кто лучше одарен магически.

– А что насчет отца Далии? – как я помнил, дядя императора обладал большим влиянием.

Амана покачала головой.

– Он вмешается только в том случае, если Далии или ее детям будет грозить прямая опасность. Заниматься государственным переворотом он не станет, однако на стороне императора тоже не выступит.

– Ясно, – пробормотал я. Похоже было, что без провозглашения себя посланником мне не обойтись.

– Еще не забывай про Райхана Сироту, – напомнила Амана. – Он очень силен и очень опасен. Собственно, именно он и есть главный камень преткновения для всех наших планов.

Как будто я мог о нем забыть!

– Он часто в разъездах, – сказал я. – Если правильно выбрать время, то к тому времени, когда он в очередной раз вернется в столицу, все будет кончено.

– И тут есть еще одна загвоздка, – Амана вздохнула. – Далия категорически против убийства императора. Он все же ее двоюродный брат, они выросли вместе. Ну и ей лично он ничего дурного не делал.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, в чем именно заключалась эта самая «загвоздка». Потому как мне, если честно, было абсолютно неважно, останется ли император после переворота жив – главное, чтобы он оказался там, где высказанные им обвинения против аль-Ифрит никто не услышит, и где он больше никак не сможет влиять на управление государством.

А «загвоздка» заключалась в недавно упомянутом Райхане Сироте. Потому как если он вернется, когда император будет уже мертв, то ничего изменить не сумеет. Да и сам моментально превратится из могущественного советника в бескланового мага с огромным количеством врагов, пусть и все еще очень сильного. И самым разумным для Райхана Сироты в такой ситуации будет из страны сбежать, ну или, хотя бы, затаиться где-нибудь в глухомани.

Однако если императора всего лишь сместят с трона, то Райхан может попробовать за него побороться, а равных ему магов в Империи нет. То есть по сырой силе мы с ним, может, и на одном уровне, но умений и опыта у него куда больше.

– Идеальным вариантом для нас было бы переманить Райхана Сироту на свою сторону, – произнес я со вздохом. Наша с ним взаимная нелюбовь не мешала мне видеть его полезность. Кроме того, стань Райхан союзником, помог бы мне в будущем противостоять высшим демонам. Возможно даже, самому Костяному Королю.

– Император во всем на него полагается и полностью ему доверяет. А Далия Райхана сильно недолюбливает. – Амана покачала головой. – Даже если она согласится оставить его на прежней должности, такого влияния, как раньше, у него не будет. И он достаточно умен, чтобы это понять.

Тут мне вспомнилось предложение Теагана. Как он тогда сказал про советника? Что-то вроде: «Если потребуется, мы его уберем. У Церкви больше ресурсов, чем у кланов». На самом деле я сомневался, что даже Церкви это сделать будет так уж легко, но на всякий случай отложил в памяти и такой вариант.

– Но знаешь, – продолжила Амана. – На самом деле я надеюсь, что до необходимости что-то немедленно с императором делать не дойдет. Я ведь потому так быстро и уехала – желания его величества весьма переменчивы. Я написала Хеймесу, чтобы поискал в союзных кланах амбициозную красотку, способную привлечь и подольше удержать внимание нашего монарха. Пара месяцев – и он думать обо мне забудет.

Учитывая историю жизни императора, Амана вполне могла быть права. Хотя в памяти у меня тут же всплыли его слова о том, что он якобы в Аману влюблен.

– А ты не проверяла его на наличие искры? – спросил я.

Амана пожала плечами.

– Не знаю. Я не смотрела, – и после короткой паузы пояснила, чуть поморщившись: – Он мне не нравится. В целом, как человек. И даже если разжечь Искру теоретически возможно, я не собираюсь делать это с тем, кто мне неприятен.

Я облегченно выдохнул. Хотя всё поведении Аманы говорило, что император ей не по душе, только эти слова, сказанные вслух, меня окончательно успокоили.

– Амана, – я потянулся к ней и снова взял за руки, – я говорил тебе, что моя сила все еще растет. И будет, думаю, расти еще какое-то время. Но потом, когда она достигнет пика – давай попробуем снова? Мне кажется, с Искрой не получилось потому, что моя магия отличается. Сила посланника ведь не может быть такой же, как у обычных людей! Возможно, богиня дала мне защиту, которая тебе помешала.

– И ты думаешь, эта защита потом исчезнет? – спросила Амана с сомнением.

– Думаю, да, – сказал я, очень надеясь, что, если ошибаюсь, то смогу потом эту защиту обнаружить и самостоятельно от нее избавиться. – Пожалуйста, дождись меня!

Амана помолчала, глядя на наши соединенные ладони.

– Как долго придется ждать?

– Возможно, год, – произнес я, сам слыша, как неуверенно звучит мой голос.

Амана глубоко вздохнула.

– Хорошо. Я буду ждать год. И потом мы попробуем снова.

* * *

Что делать с угрозой, которую представлял из себя император, мы так и не решили.

Вариант с переворотом, учитывая беременность Далии, действительно выглядел проблематичным.

Но был еще один момент, который лично мне показался важен не меньше, чем сам факт того, что император знал тайну происхождения клана аль-Ифрит. Откуда он это узнал? Кто ему рассказал? По словам Аманы, о лисьем предке не было известно даже главам Младших семей аль-Ифрит. В курсе была лишь Старшая семья, то есть она сама, Хеймес и Далия. Естественно, знали и духи предков, но они никогда бы не рассказали об этом чужаку.

Существовал еще вариант, что информация, которой император владел, была неполной. Скажем, если он сам втайне обладал даром этера, то мог увидеть Аману в облике лисы, после чего, как и я, сообразил, что это скрываемая ото всех тайна. Либо же на него работал неизвестный нам человек с подобным даром. В таком случае угроза разоблачения была не так страшна. Главная опасность заключалась в Господине Лисе в качестве предка, а не просто в наличии лисьей мордочки и хвостов.

В итоге оставалось лишь следить за ситуацией, быть настороже. И готовым, в случае необходимости, вмешаться.

* * *

На следующий день, незадолго до отъезда, мне показалось, будто Амана хочет мне что-то сказать, но колеблется. Когда я спросил об этом, она лишь улыбнулась и покачала головой.

* * *

Ехать обратно нам пришлось по другой дороге, делая приличный крюк. Оказалось, что погодные маги из небольшого города, через который пролегал наш первоначальный путь, серьезно напортачили, вызвав сильную оттепель, растопившую в окрестностях весь снег и превратившую пространство на много миль вокруг в малопроходимое болото.

На обратном пути первые два дня прошли без происшествий – и, кстати, ночевать мы останавливались только в гостевых домах или дорожных трактирах, пропуская все замки, подходящие для отряда нашего размера. Гонджи заявил, что его задачей было довести меня безопасно и без происшествий, а не раскрывать преступления – бедняга до сих пор переживал из-за того случая с небесной змеей и, самое главное, хранившимся у хозяев замка артефактом, который едва нас всех не убил.

Итак, два дня прошли без приключений, но вот деревня, в трактире которой мы остановились на третью ночь, выглядела подозрительно пустоватой, подавальщицы – бледными и пугливыми, а трактирщик после расспросов признался, что в деревне начали пропадать люди и что, похоже, в соседнем лесу завелся какой-то голодный монстр.

– С вашей удачей, господин Рейн, это окажется как минимум Могильная Гирза, – пробормотал Гонджи, когда об этом услышал. И тут же, пока я на его абсурдное обвинение ничего не успел ответить, торопливо выскочил за дверь и принялся раздавать распоряжения своим подчиненным о патрулях по деревне, о расстановке тревожных маячков и о защитных контурах.

Бинжи, никогда раньше с патрулями не ходивший, решил, что сегодня они без него не обойдутся, так что внутри трактира из нашего отряда остались только я и двое Достойных Братьев. И они же первыми вскочили на ноги, когда из кухонь, расположенных дальше по коридору за залом, в котором мы сейчас сидели, выскочили испуганные повара, а вместе с ними появилось облако черного дыма.

– Пожар, – слабым голосом просипел один из них, пока остальные судорожно кашляли. Братья переглянулись, без слов пришли к какому-то решению, и один из них вскочил и кинулся к месту начинающегося пожара.

Я проводил его взглядом – вся начавшаяся суматоха отвлекла меня от свитков по рунной ретрографии, которые я сейчас изучал, сидя за столом, стоящим у самого окна, – и подумал, не стоит ли вмешаться в происходящее и мне. Потом посмотрел на второго Брата, следившего сейчас за каждым моим движением с внимательностью хищной птицы, и решил, что не стоит.

Братья очень серьезно относились к заданию по моей охране и терпеть не могли, если я пытался влезть в какое-то дело, которое они считали своим. Подчинялись моему прямому приказу, конечно, но недовольство при этом выражали всяческими способами.

Первый Брат вернулся спустя лишь несколько минут, хотя мне казалось, что для боевого мага потушить обычный бытовой пожар, да еще только начавшийся, должно было быть быстрым заданием. Об этом же явно подумал и его напарник, поскольку резко спросил:

– Ты чего так долго?

Первый Брат неопределенно пожал плечами.

– Получилось так. Сходи проверь, хорошо ли я все потушил.

Второй уставился на него изумленно.

– Шутишь? Еще такую ерунду я за тобой не проверял!

– Я серьезно. Правда, сходи. Мне кажется, с этим пожаром что-то не то. Ты ведь хорошо умеешь видеть остаточные следы чужой магии.

– Да не особо хорошо… – второй Брат нахмурился. Я ощутил, что хмурюсь тоже – странный пожар выглядел как начало очередного «приключения», которых так опасался Гонджи.

– Я сам схожу, – сказал я, поднимаясь.

– Нет! – тут же торопливо воскликнул второй Брат, вскакивая на ноги. – Оставайтесь тут, господин Рейн! Не надо вам! Учитесь давайте, – он кивнул на мои бумаги и почти побежал к кухням.

Отсутствовал он еще дольше, чем первый, но когда вернулся, заявил, что все в порядке и никаких остаточных следов чужой магии он не обнаружил…

– Господин Рейн, почему вы так пристально на меня смотрите? – спросил он, неожиданно прервав свой рассказ на полуслове. Я мотнул головой.

– Просто так, не обращай внимания.

Не объяснять же, что сейчас в поведении Брата мне почудилась неясно откуда взявшаяся нервная энергия, которую прежде я в нем не замечал. То, как он, рассказывая, чуть постукивал об пол ногой, и то, как непривычно широко и неестественно улыбался. А первый Брат, наоборот, стал более зажатым, напряженным.

Выглядело все так, будто они оба от меня что-то скрывали.

– Господин Рейн! – воскликнули они оба хором, когда я молча встал и все же направился к кухням, но я не остановился. Повара уже были внутри, как и несколько кухонных работников, как раз пытавшихся оттереть, где возможно, следы черной гари с пола и стены. Огромное ее пятно я заметил и на потолке, но ничего, что могло бы объяснить подозрительное поведение Братьев, не обнаружил.

Может, мне просто почудилось?

На ужин Гонджи и остальные появились, но, как я понял, ночевать сегодня в помещении они не планировали.

– Слава богине, там все же не Могильная Гирза, – сказал младший командир, когда я спросил у него, что удалось узнать. – Очень похоже, что тут проходили костяные слуги. Сами они на людей нападают редко, но вот их питомцы несносны.

– Питомцы? Это которые санра? – уточнил я, вспомнив летающих тварей из Города Мертвых, встреченных мною, когда мы спасали похищенную дочку Далии и Хеймеса.

– Они самые, – Гонджи поморщился. – Жрут все подряд. Хоть диких зверей, хоть домашний скот. Могут и людей утащить.

– Они же вроде мигрируют зимой на юг? – спросил я, вспомнив то, что читал о санра в бестиариях.

– Именно что «вроде», – Гонджи неопределенно махнул рукой в воздухе. – Бывает, что им попадает под хвосты какая-то вожжа и они остаются зимовать. И тогда, если все их гнезда не выкорчевать, к весне в округе не останется ничего живого.

– И что вы планируете делать? – поинтересовался я.

Гонджи замялся.

– Мой долг – доставить вас в столицу в целости и безопасности, – ответил он наконец, но заметно было, как не хотелось ему оставлять за спиной живых монстров.

– Можем задержаться здесь на пару дней, – предложил я. – Хватит этого, чтобы уничтожить санра?

Гонджи замялся снова.

– Хватит-то хватит… Но нет, господин Рейн, мы не будем задерживаться, иначе светлейший Теаган с меня голову снимет! Он и в прошлый-то раз, когда узнал, что по моему решению мы остановились в том иштавом замке, был очень недоволен. Тут в сутках езды есть наш форт, отправим туда сообщение о гнездах, пусть приезжают и выжигают.

Я кивнул. Санра сейчас, при моем нынешнем уровне силы, не представляли для меня даже отдаленной угрозы, так что задерживаться ради их «выжигания» мне не особо хотелось. Окажись тут какой-нибудь монстр посильней, я бы, возможно, настоял на личном участии в его устранении, а так – смысла не было. Да и подставлять Гонджи под наказание не хотелось.

Новость, что задерживаться мы тут не будем, Братья в отряде восприняли с философским спокойствием, но я заметил, что те двое, которые оставались сегодня со мной в зале трактира, со значением переглянулись. Я попытался понять, что этот перегляд означал, но не смог.

Всю еду и питье я, как обычно, проверил на наличие яда, но ничего не обнаружил. Парни из отряда на мои проверки уже давно не обращали внимания.

Вечером я хотел еще некоторое время потренироваться с созданием необходимых для ретрографии рун, но сон поманил неожиданно сильно. У меня едва хватило сил снять верхнюю одежду и, упав в постель, натянуть поверх себя одеяло. Потом меня вырубило.

Спустя неопределенное время, сквозь сон, мне почудились какие-то крики, голоса, шум. Я попытался проснуться, но все тело словно налилось свинцовой тяжестью, а особенно тяжелыми оказались веки…

Но голоса и шум стихли, и я вновь провалился в глубокий сон.

* * *

Не знаю, сколько я спал, но, когда проснулся по-настоящему, тело показалось таким тяжелым и неуклюжим, будто я провалялся в постели целые сутки. Странно – Достойные Братья, дежурившие у моих дверей, не стеснялись будить меня громким стуком примерно в то же время, когда поднимали по утрам остальных в отряде. Никаких тебе «поспать подольше».

Я с трудом сел, с еще большим трудом разлепил глаза – и вздрогнул. Остатки сна улетучились моментально.

Я больше не был в выделенной мне комнате в трактире.