Текст книги "Сын серой смерти (СИ)"

Автор книги: Веден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 6

Лечь я лег, но толку…

Сперва туман сгустился в голове еще сильнее, а потом, мешая сну, появился жар и разлился по всему телу.

Ну и как тут уснешь?

Как был, в ночной рубахе и штанах, я встал и направился к выходу. Правда, в этот раз я вовремя вспомнил о необходимости использовать звуковой щит, чтобы заглушить шаги и скрип половиц. Вышел во двор, где ночной снегопад навалил огромные сугробы, и рухнул в тот из них, который выглядел самым большим и пушистым.

От холода стало легче, и жар, показалось, уменьшился – но увы, ненадолго. Пошла новая волна, только в этот раз всё сконцентрировалось в одной-единственной части моего тела.

Той, которой делают детей.

Нет, ну туман в мыслях еще можно было объяснить как последствие ментального удара, которым наградил меня демон. Но зачем бы Великому Древнему потребовалось, чтобы я отправился искать для себя какую-нибудь девицу?.. А желание быстро стало столь сильным, что на девицу я был согласен уже любую, даже совсем страшненькую…

Хотя почему «какую-нибудь девицу»? Ведь совсем неподалеку находилась Янли! Такая милая, такая чудесная, такая… такая…

Мысли опять начали сильно путаться, хотя краем сознания я понимал, что явиться в чужой дом в таком виде – в нижнем белье, босиком – будет как минимум странно. А уж вот так сразу предложить Благой Сестре плотскую близость – и вовсе…

Еще этот край сознания подсказал, что если сейчас я ничего не предприму, то скоро вовсе перестану себя контролировать. А это может закончиться уже очень плохо.

Спрятанные под рукавами, к моим рукам были пристегнуты ножны с короткими, острыми клинками. Прежде перед сном я их снимал, но с тех пор, как влез в дела Обители, перестал это делать. Кастиан над моей паранойей посмеивался, но я его игнорировал, тем более что спать они мне нисколько не мешали.

Я вытащил один из ножей и на уже уплывающих остатках сознания вонзил его себе в центр левой ладони так, что лезвие наполовину вышло с тыльной стороны.

Вонзил и зашипел от боли, давя рвущиеся ругательства. Еще не хватало разбудить хозяев дома, окно спальни которых как раз выходило во двор. Объяснять им, чем я тут занимаюсь, совсем не хотелось.

В голове слегка прояснилось, а нестерпимое желание поближе познакомиться с какой-нибудь девицей схлынуло.

Так, и что теперь? Если я вытащу клинок из раны, та заживет, самое большее, за полчаса. Хотя способностей к исцелению других людей у меня не оказалось, мое собственное тело излечивало себя с завидной скоростью. Похоже, лезвие следовало и дальше держать в ране, чтобы не дать ей закрыться.

Вот ведь! С ножом, торчащим из середины ладони, видок у меня будет еще тот.

Я еще с минуту посидел на снегу, пытаясь что-нибудь придумать, потом поднялся, огляделся – и мой взгляд остановился на крыше храма, виднеющегося на дальнем холме. Именно в этом храме служил жрец, в чьем разоренном доме слуги Великого Древнего устроили гнездо. Семарес мельком упомянул, что в сельской местности святилища богини строили так, чтобы в них было удобно добираться сразу из нескольких близлежащих деревень.

Как мне показалось, от места, где я стоял, и до вершины холма было не больше двух миль. То есть за полчаса я вполне мог до него добраться. Может, там найдется что-нибудь для меня полезное? Хм…

Я успел пройти всё расстояние до холма и даже наполовину на него поднялся, когда до меня дошло, что не стоило отправляться в дорогу, пусть даже ближнюю, босиком и в ночной одежде. А еще, вероятно, следовало сказать Семаресу куда я пошел.

Увы, но боль не полностью прогнала туман из мыслей.

Ну и, конечно, я бы сообразил всё это намного раньше, если бы замерз, только вот холод меня нисколько не тревожил.

До темной махины храма оставалось всего шагов сто, не возвращаться же теперь было.

Храм оказался разорен – волна демонов, уничтожившая предыдущую деревню, дошла как раз до него и тут остановилась. А вот поселению, в котором мы сегодня остановились на ночлег, повезло просто сказочно – продвинься демоны еще на пару миль, и никто из его жителей бы не выжил.

Несколько мгновений я постоял на пороге храма, оглядываясь по сторонам – двери были сорваны с петель, из-под снега выглядывали какие-то обломки – но ничего особо подозрительного не заметил.

Внутри оказалось непроглядно черно. Я подумал было зажечь магический огонь, но почему-то не стал, двинулся внутрь, и только потом вспомнил, что мог ориентироваться в темноте без света. Пожалуй, даже лучше, чем с ним. Свет порой давал неверные тени, скрывал неровности, прятал ловушки. Но когда я смотрел не глазами, а внутренним чутьем, подобное было невозможно. В темноте я воспринимал реальность без искажений.

Дойдя до центра храма, я остановился и поднял глаза к потолку – по идее, богиня находилась где-то там, в Верхнем Мире.

– Поможешь? – спросил я в пустоту. – А то как-то оно всё стало нехорошо…

Никто не ответил. Собственно, после инициации голоса богини я не слышал ни разу.

Я еще постоял, покачиваясь на пятках и пытаясь понять, осталось ли тут, в этих руинах, что-то для меня полезное. Все фрески были уничтожены, алтарь перевернут и разбит на части…

Хм. В дальнем углу, куда улетело несколько алтарных осколков, находилось что-то, отличающееся от всего прочего.

Опасное?

Ну разве что потенциально.

Полезное?

Да, скорее всего.

Дойдя до этого угла, я призвал невидимую конечность и начал откидывать ею мусор до тех пор, пока передо мной не оказалось это «что-то». Камни. Три небольших гальки. Потянувшись, я взял их в правую ладонь и тут же ощутил, насколько их наполняла энергия. Причем чистая энергия, ничем не ограниченная. Любопытно. Все амулеты и артефакты, которые мне прежде попадались, ограничения имели обязательно.

Некоторое время я держал камни в ладони, позволяя энергии вливаться в тело и надеясь, что она прогонит тот туман, который не смогла прогнать боль.

Однако никакого влияния на туман энергия не оказала.

Ну ладно, а если попробовать иначе?

Я вытащил из левой ладони нож, и энергия немедленно собралась вокруг раны, чтобы ее залечить.

Нет-нет, наоборот!

Я напряг память, вытаскивая из нее всё, что помнил о создании артефактов. Не зря же мы нанимали старшекурсника и платили ему за уроки немалые деньги. Итак, самый главный и сложный для создания ингредиент, база артефакта, у меня уже была – эти самые камни, наполненные чистой энергией. Теперь следовало выставить цель, а потом добавить ограничения.

Цель – затянуть рану тонкой пленкой кожи, но не позволить ей зажить по-настоящему. Ограничение… Пусть этим ограничением будет время – сутки. До столицы мы должны были добраться уже к вечеру, но я сомневался, что там смогут быстро разобраться со всем, что со мной творится.

Несколько минут спустя три камня превратились в некое очень грубое подобие нормального артефакта. Но главное, что результат был – заживление оказалось поверхностным и дальше не пошло, рана болела, а боль удерживала туман от того, чтобы полностью поглотить мое сознание.

Когда я вернулся в деревню, она выглядела куда более оживлённой, чем когда я ее покидал. Семарес, оказывается, обнаружил мое отсутствие и поднял подчиненных, чтобы меня найти. Продолжающаяся метель мои следы успела замести, однако магии снег не мешал, так что с первыми Достойными Братьями я столкнулся на околице деревни. Они уставились на меня с одинаковым изумлением, и, кажется, даже не были уверены, не чудится ли им.

Ну да, человек, идущий по снегу босиком, в тонкой ночной рубахе и штанах, выглядит скорее как призрак… Ну или как сумасшедший.

Семарес, похоже, предпочел вторую версию. По крайней мере, меня он встретил словами:

– Ты в своем уме⁈

Я ответил ему укоризненным взглядом.

– Естественно, не в своем.

Семарес, явно собиравшийся что-то добавить, закрыл рот и лишь мотнул головой в сторону дома старосты. Внутри, в выделенной ему пустой комнате, он активировал руны от подслушивания и вопросительно поднял брови.

Вздохнув, я вкратце объяснил ему про добавившийся к туману жар во всем теле, про мою мысль, что в храме богини может найтись что-то полезное, и про то, что я отправился туда в чем был, забыв одеться.

Во время рассказа меня не покидало непонятное ощущение, будто я забыл упомянуть о чем-то важном, но вспомнить это важное так и не получилось.

– Ты взглянул на храм и сразу понял, что получишь там помощь? – недоверчиво уточнил Семарес.

Я покачал головой.

– Нет. Просто подумал – почему бы и не сходить. Тут недалеко, а заснуть все равно не получилось.

Семарес тяжело вздохнул.

– Ну и каков результат?

– Вот, – я высыпал на стол найденные в руинах камни. – Отличная база для…

– Ты можешь их использовать? – перебил меня Семарес резко, и видно было, как он весь подобрался.

– Ну да, – отозвался я недоуменно. – Да кто угодно сможет – они же заполнены чистой энергией.

– Ты хоть знаешь, что это такое⁈

Я на мгновение задумался, потом покачал головой.

– Мне кажется, раньше я знал, но это воспоминание пропало в тумане.

Туман действовал не только на мои мысли, но и на память, и действовал странно, неровно. Вот эти камни, например – я откуда-то знал, что в их присутствие в храме не было ничего необычного, но при этом не помнил, какой цели они изначально служили.

– Это молитвенные кристаллы, – проговорил Семарес. – И, – добавил он тяжелым тоном, – никто, кроме богини, не может использовать заключенную в них энергию.

– Не может? – я нахмурился. – В смысле, это запрещено? Я нарушил какой-то закон?

– В том смысле, что вообще никто и никак не способен! При всём желании.

– Хм? – я с некоторой растерянностью посмотрел на три белых гальки, лежащие на столе. Они и на кристаллы-то не походили – те ведь, по идее, должны быть хотя бы полупрозрачными, а не такими вот, самыми обычными камушками. Потом я взглянул на самого Семареса, но уже с подозрением. Будь передо мной Таллис, я бы точно решил, что это розыгрыш. Но Семарес за всё время нашей поездки сам ни разу не пошутил и на шутки других тоже не реагировал.

– Тебе же девятнадцать, верно? – неожиданно спросил Семарес, и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Когда твой день рождения?

– Что? При чем тут… – а потом я вспомнил, чем именно было знаменательно двадцатилетие. – Нет! Абсолютно нет! Я не аватар богини!

– Но ты использовал ее молитвенные кристаллы…

– Вы тоже можете! Вот, – я подвинул один из камней к нему, решив, что пары оставшихся мне хватит, – попробуйте. Представьте, что это база для артефакта, с которой вам предстоит работать. Достаточно поднять ментальную защиту, и энергия потечет сама!

Должно быть, мои слова прозвучали достаточно убедительно, потому что Семарес, хоть и хмурился, но все же коснулся камня ладонью – а через пару мгновений с проклятием отшвырнул его от себя, а на том месте, где он камня касался, образовалась небольшая кровавая язва.

– Странно… – протянул я.

– Да неужели? – зло пробормотал Семарес, уставившись на рану, которая, впрочем, быстро начала затягиваться. Похоже, для исцеления самого себя руны ему были не нужны. – Убедился, что я прав?

Я неопределенно хмыкнул.

– Ну, значит, молитвенные кристаллы могут использовать, помимо богини, еще и ее посланники, – сказал я.

– Ну-ну, – пробормотал Семарес. – Так когда тебе исполняется двадцать?

– В конце весны, – ответил я неохотно. Правда, в конце весны день рождения был у пропавшего сына Шанны, под чьим именем я жил, а вот Кентон Энхард родился немного раньше, но эти детали я, естественно, уточнять не стал.

Глава 7

Семарес ушел досыпать, а вот я спать не решился – казалось, что это сможет вызвать новую потерю самоконтроля – и до рассвета просидел на кровати, читая единственную книгу, которую смог отыскать в доме старосты. Книгой этой оказался сборник баек, «страшных и веселых, моральных и фривольных», как обещала надпись под заголовком.

Сама книга была старой, изрядно потрепанной, отпечатанной больше века тому назад, однако байки, на удивление, оказались интересными, особенно те из них, которые были помечены как «страшные».

Во всех этих байках появлялся некий Отец Ночи. Иногда он выступал как злодей, иногда как благодетель, а иногда как таинственная туманная фигура, не относящаяся ни к людям, ни к демонам. Имя это показалось мне смутно знакомым, но вспомнить, где и когда я о нем слышал, не получилось.

– Просто так берите, господин, – сказал староста, когда я заикнулся о том, что хотел бы сборник баек купить. – Разве ж можно просить деньги за старье, которое разваливается в руках? Эта книга еще моей покойной прабабке принадлежала. – А потом непонятно добавил: – Берите, господин, раз она вас позвала.

* * *

Когда я подошел к дому вдовы, ведя на поводу кобылку, выделенную Янли из запасных лошадей нашего отряда, девушка уже ждала меня на пороге, кутаясь в новый меховой плащ. Улыбнулась, поздоровалась нежным голоском и казалась искренне рада меня видеть.

Однако в тот момент, когда я только появился из-за угла дома, на ее лице промелькнуло растерянное недоумение. Я даже оглядел себя, но вроде бы всё с моей внешностью было в порядке.

Сегодня тумана в голове было значительно меньше – будто бы солнечный свет прогнал его так же, как прогонял туман обычный. Или же настолько хорошо помогала ноющая боль в руке? Молитвенные кристаллы для подпитки раны я прикрепил широкой полотняной лентой к левому запястью – эффект всегда был сильнее, когда артефакт напрямую касался кожи.

Благодаря случившемуся просветлению в голове я додумался, наконец, задать вопрос, который, по здравому размышлению, задать следовало еще вчера.

– Сестра, как получилось, что вы попали в плен к демонопоклонникам?

Девушка заметно смутилась.

– Это частично моя вина. Младшим сестрам было запрещено покидать цитадель, но я ослушалась. По пути на зимнюю ярмарку я зашла в трактир выпить чего-нибудь горячего, но едва сделала несколько глотков, как меня страшно поманило в сон. А когда очнулась, оказалась уже в клетке, из которой вы меня спасли.

Я нахмурился, вспомнив опасения Кастиана, что по пути в столицу нас вот так, опоив, могли ограбить или убить. Да уж, безопасность путников в Империи была не на высоте.

– Вы помните тот трактир, сестра? Сможете указать его на карте и подробно описать?

Янли ненадолго задумалась, потом кивнула.

– Хорошо, – сказал я. – Когда доберемся до столицы, я распоряжусь, чтобы этим местом занялись.

– Вы распорядитесь? – она посмотрела на меня с любопытством. – У вас есть такая власть, господин Рейн?

Я моргнул. Ах да, говорить об этом вслух мне ведь не следовало. Туман в голове, на рассвете почти исчезнувший, незаметно стал сильнее, и я с силой прижал левую ладонь к лошадиному боку, стараясь не морщиться от усилившейся боли.

– Нет-нет, я оговорился, – произнес я извиняющимся тоном. – Я имел в виду, что расскажу нужным людям о вашей ситуации, сестра, и попрошу, чтобы трактиром занялись. Мы ведь не можем позволить, чтобы людей и дальше вот так похищали, верно?

Янли тут же согласно закивала.

От боли у меня опять просветлело в голове, и я с облегчением выдохнул. Как все же хорошо быть хозяином своим мыслям.

Потом я вновь посмотрел на Янли, отметив, как восходящее солнце позолотило ее волосы, добавило блеска глазам, как мороз усилил румянец на щеках. Мой взгляд с удовольствием скользнул по ее стройной женственной фигурке, по всем изгибам, заметным даже сквозь плотную верхнюю одежду. Да, она было хорошенькой, очень хорошенькой – но это не уменьшило то недоумение, с каким я сейчас вспомнил свои собственные вчерашние мысли. Когда она показалась мне самой, самой, самой. Когда я подумал, что влюбился…

Янли мне все еще нравилась – как нравились некоторые девушки и из нашей группы студентов, и из соседних. Но любовь? Хорошо, что вчера я сумел удержаться и ничего не сказать о своих якобы чувствах, иначе сегодня получилось бы очень неловко.

А если бы я позвал ее замуж? А она бы вдруг согласилась? Даже не знаю, как бы пришлось выкручиваться! Взять в жены я хотел одного единственного человека, и Янли этим человеком точно не была.

Нет, в самом деле, как я мог забыть об Амане?!!

Хотя сейчас, напрягая память, я осознал, что даже вчера, когда мои мысли заблудились в тумане, я много раз начинал думать о ней – и тут же терял нить рассуждений. Будто бы кто-то намеренно эту нить обрезал.

Кто?

Зачем?

Великий Древний, после ментального удара которого всё и началось?

Или… не он?

Какое может быть дело бессмертному иномирному демону до того, влюблен я или нет, помню я Аману или нет?

И действительно ли ментальный удар послужил причиной?..

– Господин Рейн? – позвал меня мелодичный голос, вырвав из размышлений. – О чем вы задумались? Вы так мрачно хмуритесь. Право, не стоит. Только посмотрите, какой сегодня чудесный день.

Мы ехали бок о бок, и Янли, ласково улыбаясь, протянула руку и коснулась моего предплечья. Коснулась лишь слегка, но в этот момент я неожиданно осознал, как прекрасен окружающий нас дикий пейзаж, как чудесно безоблачное синее небо, как мила и добра Янли… и как стремительно наползает туман на мои мысли.

Я с силой сжал левую руку в кулак так, чтобы ногти вдавились прямо в рану, и боль заставила туман отступить.

Как интересно…

– Семарес еще рано утром хотел о чем-то со мной поговорить, – произнес я и сжал коленями бока лошади, заставляя ее пойти немного быстрее. Рука девушки, уже не способная до меня дотянуться, упала. – Но я торопился к вам. Простите, сестра, я всё же ненадолго вас оставлю и узнаю, что ему было нужно.

– К-конечно, – пробормотала Янли, глядя на меня с растерянным изумлением, хотя в моей фразе не было ничего, что такое изумление бы оправдало.

Да, очень интересно…

Когда я к Семаресу подъехал, он о чем-то беседовал со своим заместителем. При моем появлении его лицо приобрело выражение смирения с судьбой.

– Оставь нас, – велел заместителю Семарес и развернулся ко мне. «Я не жду от твоего появления ничего хорошего, но я сделаю все, что от меня зависит», – отчетливо читалось на его лице. Однако! А ведь вчера, несмотря на клятву, он даже не пытался скрывать раздражение, которое вызывала у него моя компания.

Неужели он всерьез поверил, что я окажусь аватаром богини?

Мне аж стало нехорошо. Но, впрочем, лишь на мгновение. Что бы там Семарес себе ни напридумывал, новым воплощением Пресветлой Хеймы я точно не был.

– Поставьте барьер от подслушивания, – велел я, убедившись, что заместитель отъехал на достаточное расстояние и мои слова не услышит, и что больше никого поблизости нет. Семарес вздохнул, но нужные руны создал.

– Возможно, Великий Древний не имеет отношения к моим проблемам, – начал я, а потом рассказал о возникших подозрениях. Не стал упоминать лишь имя Аманы, сказав вместо того, что любые воспоминания о другой девушке, которая мне нравилась, немедленно стирались из моей памяти.

– И именно в тот момент, когда Благая Сестра тебя коснулась, ты ощутил резкое изменение в восприятии реальности, а твой туман опять сгустился, – мрачно суммировал Семарес мой рассказ.

– Всё так.

Некоторое время Семарес молчал, хмурясь.

– Звучит похоже на приворот… – проговорил он наконец. – Я… Сейчас, когда ты всё изложил, я не понимаю, почему сам об этом не подумал. Туман в голове, странное поведение, постоянная близость к объекту приворота… Ты ведь вчера всю дорогу ни на шаг не отходил от этой Янли…

– Чары повлияли и на вас, – предположил я, – только иначе. Заставили не видеть очевидное.

Семарес нахмурился еще сильнее и снова некоторое время молчал. Похоже, ему было тяжело принять мысль, что он тоже оказался под воздействием ментальной магии, но, в отличие от меня, этого даже не заметил.

– Наказание за ментальное воздействие, за любое, кроме приказа говорить правду, это смерть, – произнес он с неприязнью, которая, в кои-то веки, была направлена не на меня. – Такие маги слишком опасны, чтобы отправлять их в ссылку на Границу или держать в темнице.

Я кивнул – что-то такое я помнил еще из разговоров в замке аль-Ифрит.

– Так вот, – продолжил Семарес, неожиданно уставившись на меня пронзительным взглядом. – Ты выдвинешь против Янли официальное обвинение?

Пока мы говорили о чарах и наказании за них в общем, не упоминая имен, все казалось нормально. Но стоило Семаресу задать вопрос напрямую, как я вздрогнул. Мысль, что эта чудесная девушка может погибнуть – да еще из-за меня – показалась нестерпимой. Нет-нет-нет…

Я вновь сжал кулак, впиваясь ногтями в рану, спрятанную под тонкой пленкой кожи, и нахлынувшее отчаяние начало отпускать.

Однако ответил я не сразу. Идея хоть в чем-то обвинить Янли все еще ощущалась отвратительной.

– А есть ли возможность, – проговорил я наконец, – проверить наличие приворота… неофициально? На тот случай, если я всё понял неправильно?

– Самая лучшая проверка – это допрос под ментальным воздействием. Провести его неофициально не получится, – возразил Семарес.

Я стиснул зубы, борясь с собой. Он был прав. Прав!

– Если она невиновна… Если я ошибаюсь… Это не повредит ей в будущем?

– Нет, не повредит – если допрос официально будет связан не с приворотом, а с пленением демонопоклонниками.

– Тогда, – проговорил я с трудом, – когда приедем в столицу, отправьте ее к Братьям Вопрошающим… И… предупредите их… быть осторожными… – я замолчал, но не потому, что мне было больше нечего добавить. Просто пересекло горло.

Взгляд Семареса стал еще более острым, но вслух он ничего не сказал. Лишь кивнул, потом подозвал своего заместителя, ехавшего чуть в стороне, вскинул руку, привычно выплетая руны защиты от подслушивания – в этот раз уже от меня – и коротко приказал тому отправить к Янли несколько Достойных Братьев с максимальным уровнем врожденной ментальной защиты, чтобы надеть на нее блокирующие браслеты. И после короткой паузы уточнил: «Высшая степень опасности».

Глаза заместителя при последних словах изумленно расширились, но никаких вопросов он задавать не стал. Лишь поклонился, показывая, что все понял, и отъехал в сторону, начиная раздавать приказы.

Семарес явно опасался, что я попытаюсь вмешаться и защитить Янли. Да, желание такое у меня то и дело появлялось, но боль в руке помогала его отгонять.

Потом у меня мелькнула мысль спросить Семареса про градации опасности – как это распределялось и от чего зависело – но я вовремя вспомнил, что ни он, ни кто другой не знал о моей способности слышать через защиту.

– Контролируешь себя? – резким тоном спросил Семарес.

– Да, – ответил я, но голос показался каким-то чужим, а перед мысленным взором вдруг появилось лицо Янли, только такое, какого я еще не видел – несчастное, заплаканное. Ее небесно-голубые глаза смотрели на меня умоляюще, губы дрожали.

Проклятье! Да когда же это прекратится⁈

Я опять сжал левую руку в кулак, вдавив ногти в рану – лицо Янли сперва побледнело, а потом исчезло вовсе – и обратился к Семаресу:

– Вчера вы рассказывали мне, как проводить ментальный допрос. Продолжайте с того места, на котором остановились.

Мне надо было как-то отвлечься, и этот способ был ничуть не хуже любого другого.

Семарес на мгновение скривился, но быстро взял себя в руки, вернул на лицо нейтральное выражение и начал говорить. Ну, в хорошего учителя за минувшую ночь он не превратился, но я заметил, что сейчас на мои вопросы и уточнения он реагировал с меньшей враждебностью, чем вчера.

– … Да, корневые земли усиливают не только силу магов, но и их врожденную ментальную защиту, – сказал он, отвечая на мой очередной вопрос, когда до нас донесся звук, напоминающий звук горного камнепада. Но откуда бы камням было взяться на заснеженной равнине, через которую мы ехали?

– Оставайся здесь! Не приближайся к ней! – рявкнул Семарес, сам моментально разворачивая свою лошадь, и погнал ее в хвост отряда, откуда, собственно, и донесся шум, и где должна была ехать Янли.

Я посмотрел ему вслед, колеблясь. С одной стороны, он был прав – на расстоянии туман в моей голове слабел. С другой стороны, это касалось меня напрямую. А еще мне было любопытно…

К тому времени, как мы добрались до места, все, что могло случиться, уже случилось.

На земле лежали два Достойных Брата, безнадежно мертвых. И не просто мертвых – мумифицированных, полностью лишенных влаги. Рядом с одним из них на снегу виднелись блокирующие браслеты.

Испуганно ржали, вставали на дыбы и пятились лишенные всадников лошади.

Дорога, по которой мы недавно проехали, и окрестные поля, только что покрытые снегом, превратились в озеро, и уровень воды в нем поднимался прямо на глазах. А по поверхности этого озера, непроглядно черной, бежала Янли. Вернее, не столько бежала, сколько скользила, легкими танцующими движениями, но со скоростью, нереальной для обычного человека.

Кто-то из Достойных Братьев пытался преследовать беглянку, но лошади отказывались входить в воду, а когда несколько парней спешились и хотели пойти вброд, думая, что тут неглубоко, то почти сразу провалились с головой, и остальные их еле вытащили.

Магия… Никакая магия над черным озером не действовала. Братья пытались, и Семарес попытался тоже, но результата не было.

Потом появился советник. Поглядел на трупы, на разлившуюся воду, на женскую фигурку, уже почти невидимую вдали. Хмыкнул.

– Она вам не по зубам. Бросьте это дело, – и, развернув коня, направился назад, к своей части отряда.

Сам я наблюдал за всем происходившим со странной отрешенностью, будто в полусне, и даже ногти, впившиеся в рану, не помогали.

Затем, уже у самой кромки леса, женская фигура остановилась. Она казалась крохотной, и понять, что она делает, было невозможно. Однако откуда-то я знал, что она развернулась и смотрит прямо на меня. Потом перед моим внутренним взором вновь возникло лицо Янли, только уже не залитое слезами, а просто глубоко несчастное. Лицо девушки, с которой поступили несправедливо и безжалостно, которой разбили сердце.

«За что ты так со мной?» – шевельнулись ее губы. Она протянула ко мне руку, будто хотела коснуться, будто стояла совсем рядом.

Но я моргнул, и картина пропала. И женской фигуры на дальнем краю озера уже тоже не было видно – она успела исчезнуть в зимнем лесу.