Текст книги "Дар Демона. Том 1 и Том 2 (СИ)"

Автор книги: Веден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 26 страниц)

Том 2
Интерлюдия 5

Существо размышляло.

Новая пещера, которую подарил Существу Злой, почти равнялась Просторной. Чуть короче туннели, чуть ниже свод, но не настолько, чтобы пришлось менять тело. Существу понравилось. И служители, приведенные Злым, оказались не так глупы и неуклюжи, как прежние, приходившие в «комнату». Пусть они не умели говорить как до́лжно, но они хотя бы молчали.

Мир еще не обрел правильность, но теперь он менялся в нужном направлении.

Злой оказался совсем не таким, как описывал белоголовый. Злой не был злым, но Существо еще не придумало, как называть его по-другому. Внешне Злой не отличался от прочих двуногих, но он умел ставить воздушные стены, выпускать огненные лучи и говорить на правильном языке. А еще он умел понимать Существо по-настоящему. Никогда прежде Существо не встречало таких интересных двуногих.

Служители в Просторной Пещере лишь восхищались красотой чешуи Существа и нахваливали вкусную еду. На Его редкие вопросы они отвечали так, что спрашивать дальше не хотелось. Злой объяснял понятно и просто и, в отличие от белоголового, выполнял обещания сразу. И не пытался заставить Существо сражаться со своими врагами. Подумав о белоголовом, Существо снова рассердилось. Двуногий, притворявшийся правильным, лгал Ему. Про ложь сказал Злой, и Существо вспомнило суть этого явления…

После встречи со Злым поток воспоминаний усилился. Иногда это оказывались слова, иногда образы, а иногда – мучительное ощущение как дразнящий, знакомый запах, пока без формы и названия. И даже мысли Существа теперь текли более плавно, собственные чувства воспринимались ярче, внешний мир казался занимательнее, а желание навсегда вернуться в Просторную Пещеру уменьшилось.

Здесь рассуждения Существа споткнулись. Оно больше не хотело возвращаться в Просторную Пещеру? Не хотело вновь и вновь погружаться в долгий сон, а потом выходить к маленьким двуногим, которые принесут Ему вкусную пищу и отшлифуют чешую? Прежняя счастливая жизнь вдруг показалась… неинтересной?

Существо растерялось. Никогда прежде Оно не испытывало раздвоения в желаниях. Еще одна странность, принесенная Злым. Мир становился все более необычным. Но не страшно, Существо продолжит размышлять. Оно будет думать долго и упорно и, в конце концов, во всем разберется. И тогда мир станет правильнее, чем когда-либо прежде.

Том 2
Глава 30

– Что случилось потом? – Ресан лежал на соседней кровати, подперев голову рукой.

– Потом корабль загорелся. Мерзкое это дело – кширская смесь, можно погасить только магией. А наш единственный чародей погиб в самом начале битвы – стрела в горло, и все.

– Я слышал, будто магов, как обычных людей, не убьешь, – удивился Ресан. – Для этого требуется то ли специальное оружие, то ли какой-то ритуал.

– И так, и не так… – Венд вздохнул, переворачиваясь на спину, вспоминая свой неудачный поход за местью. – Чем слабее чародей, тем легче его убить, ученика или подмастерье – практически как простого человека. Наш таким недоучкой и оказался. Но придется постараться, если хочешь убить мага в ранге мастера. В первую очередь – пробиться через щиты. Потом, многие маги зачаровывают себя от стали, от железа, от любого существующего металла. Клинок не сможет даже разрезать кожу. Чем старше и могущественнее маг, тем больше защитных ритуалов он провел, тем сложнее его уничтожить.

– Но есть какое-то универсальное оружие? – Глаза Ресана загорелись лихорадочным интересом. – Оружие, гарантированно убивающее колдунов?

– Селин, – после короткой паузы ответил Венд. – Единственный металл, от которого невозможно защититься. Он пробивает всю их поганую магию.

– Селин, – повторил Ресан, словно пробуя слово на вкус. – На что он похож? Как его найти?

– На самом деле ты его знаешь, – заметил Венд, – но только под названием святого серебра.

Ресан резко сел на кровати.

– Это оно и есть? Оружие богов? Разве это не по-особенному обработанное серебро?

– Нет. Цвет немного похож, но и только.

– Где его можно достать?

Выражение лица юноши говорило: в поход за искомым оружием он готов идти хоть сейчас. Венду вновь подумалось, что слишком многое в рассказах мальчишки о прошлом не вяжется ни с его поведением, ни с некоторыми проявленными интересами. Впрочем, место их первой встречи подсказывало, на какого именно мага юноша точит нож.

Венд не собирался отстаивать собственное право перерезать Тонгилу глотку. Он бы искренне поблагодарил любого, избавившего мир от этого бесовского отродья. Но как нетренированный домашний мальчик сумеет сделать то, что не получилось у него с товарищами? Скорее в безымянном лесу на севере появится еще одна безымянная могила…

– Нигде, – сухо проговорил Венд, тоже усаживаясь. – Селин нельзя купить, украсть или выменять. Все оружие из него, существующее в нашем мире, можно пересчитать по пальцам, и места, где оно хранится, известны только верховным жрецам.

– Но ведь маги погибают постоянно! Я помню, отец рассказывал: прежде чем Тонгила признали главой Ковена, он убил около дюжины самых сильных Темных.

– Чаще всего так они и гибнут – от магии, – кивнул Венд. – Чем искать селин, проще и дешевле нанять десяток Светлых, и те принесут голову Темного тебе на блюде.

– Тогда почему ты пошел сам? – требовательно сказал Ресан.

– Ни один Светлый в здравом рассудке не согласился выступить против Тонгила, – резко ответил Венд.

Ринна говорила тогда, будто верит в его удачу, хотя воин с самого начала подозревал: их поход был лишь растянувшимся самоубийством. Крохотный шанс имелся, конечно. Крохотный шанс есть всегда. Им действительно могло повезти.

– А если найти Светлого не в здравом уме? – задумчиво протянул юноша, и Венд рассмеялся его упрямству.

– Таких тоже находили. Никто не выжил. Однажды, когда Тонгила только-только провозгласили Великим, мне стало интересно, отчего Светлые так упорно пытаются уничтожить именно его. Тонгил ведь далеко не первый Великий Темный, убивший предшественника из Светлых. Тогда мне объяснили, что своим существованием маг нарушает равновесие сил.

– Нарушает – как?

– Магичка, с которой я говорил, этого не знала, просто повторила речь учителя. – Венд пожал плечами. – Тогда я эти слова запомнил, но глубоко вникать не стал. А позднее просто хотел отомстить.

– Стало быть, магия или оружие из селина, – задумчиво сказал Ресан.

– Превосходящая магия – или уровнем Силы, или количеством противников, – педантично уточнил Венд. И добавил, усмехнувшись, выговорив слова с подчеркнутой столичной тягучестью, в последнее время вошедшей в моду среди аристократов: – Правильно ли я понял, о мой юный спутник с таинственным прошлым, будто у тебя тоже есть причина желать Тонгилу смерти?

Ресан встал с кровати, подошел к окну и несколько минут стоял так, глядя на пустынную ночную улицу. Потом закрыл ставни и повернулся к терпеливо ожидавшему Венду.

– Да, у меня есть веская причина. Я даже могу назвать ее, если ты спрашиваешь не из простого любопытства.

– Не из любопытства, – подтвердил воин, с интересом наблюдая за тем, как изменился вид его спутника. Домашний мальчик или нет, но в такие моменты Венд ничуть не сомневался, что парень получил благородное воспитание и хотя бы один из его родителей имел перед своей фамилией приставку «ар». И не простую «ар», как у самого Венда, но сдобренную изрядной порцией богатства, титулов и земель. Не хватало Ресану скромности, проскальзывало иногда в речи и поведении высокомерие аристократа, с детства привыкшего повелевать. Парень, впрочем, быстро спохватывался, а Венд прежде не видел необходимости мучить спутника неудобными вопросами.

– Мой брат в заложниках у Тонгила. – Голос юноши, несмотря на все самообладание, дрогнул. – Я пытался подготовить побег, но… но у нас не получилось. Единственный способ освободить брата – это убить мага.

– Как зовут твоего брата? – спросил Венд. Ресан заколебался, не желая называть имен, и воин укоризненно покачал головой.

– Если ты не доверяешь мне, не стоило начинать рассказ.

– Его зовут Риен.

– А имя семьи?

Губы юноши неприязненно сжались, но он все же ответил.

– Ар-Корм.

– Ваш отец – граф ар-Корм?

– Да.

– И Риен – твой брат? Прости, если я что-то путаю, но у старого графа родилось только двое сыновей, старший из которых погиб несколько лет назад.

– Двое законных, – через силу выговорил Ресан, отводя взгляд.

– Вот как, – пробормотал Венд. – Но воспитывались вы вместе? И графиня не возражала?

– Мы… иногда виделись, – нехотя ответил юноша, пропустив вопрос о жене графа мимо ушей.

– Извини, если покажусь циником, – осторожно проговорил мужчина, – но не лучше ли тебе будет, если Риен никогда не вернется? В отсутствие законных сыновей часто наследуют бастарды.

Ресан, вскинув голову, обжег его злым взглядом.

– Ты меня за подонка принимаешь? Он мой брат, и я люблю его! Если понадобится, убью за него любого… или умру сам.

– Ну, прости, прости! – Венд успокаивающе выставил вперед ладони. – Прости, я вовсе не хотел тебя оскорбить. Такая преданность достойна восхищения, но уж очень редко встречается. Прости еще раз. – Юноша резко кивнул, принимая извинения. – Значит, цель у нас, по сути, одна? – Венд вопросительно поднял брови.

– Да, – согласился тот. – И у меня появились кое-какие идеи. Но сперва давай определимся: в этом мы вместе?

– Ты забыл о моем проклятии? – вопросом на вопрос ответил воин. – Не случится ли так, что вместо помощи ты получишь товарища, который неспособен контролировать себя?

– Я помню, – кивнул Ресан. – Возможно, найдется способ если не снять проклятие, то хотя бы обойти его.

Том 2
Глава 31

Она стояла у окна, когда Арон вошел. Смотрела вниз – может быть, на крохотных с такой высоты людей, может быть, на плывущие по реке суда, может быть, на саму реку, на широкое полноводное течение. На ее родине даже крохотные ручьи считались даром богов.

За время, проведенное в отведенной ей комнате, девушка успела переодеться в домашнее платье своего народа. Короткие рукава, украшенные бисерной вышивкой, оставляли на виду изящные смуглые руки, на запястьях каждой блестело несколько золотых цепочек. Платье плотно облегало маленькую женственную фигуру, подчеркивая небольшую высокую грудь и талию, такую тонкую, что северянин мог бы обхватить ее ладонями. Черные волосы, убранные в высокую прическу, открывали длинную шею. Маленькие босые ступни выглядывали из-под длинного подола. Рядом на ковре, покрывавшем половину комнаты, лежали сброшенные домашние туфли.

Почувствовав чужой взгляд, девушка обернулась и вздрогнула, в глазах, устремившихся к двери, потом вернувшихся к нему, отразилось удивление и мелькнула тень страха. Похоже, девушка не могла понять, как пропустила звук открывшейся двери и его шагов. Арон с запозданием вспомнил: в некоторых ситуациях следует преодолевать привычку двигаться бесшумно. Тери выказывала недовольство его неожиданными появлениями весьма откровенно – особенно если что-то роняла или разбивала, пугаясь. В прошлом это вполовину напускное возмущение казалось забавным, сейчас воспоминание отозвалось сердечной болью.

– Мой господин? – неуверенно спросила девушка и, когда он согласно кивнул, поклонилась. – Приветствую вас, господин.

– Как твое имя?

– Нисса, господин.

– Тебя устраивают эти комнаты?

– Да, господин.

– Возможно, тебе что-то нужно?

– Нет, господин.

Маг сел на стоящий неподалеку от окна стул и кивнул девушке, указывая на соседний.

– Расскажи о себе, Нисса. Как я понял, ты благородного происхождения. Как ты попала в рабство?

Та послушно села, сложила руки на коленях.

– Моя мать была дочерью тамиса Короссуре. Она родила меня, не имея мужа, и вскоре умерла. Кто мой отец, я не знаю. Тамис Короссуре очень разгневался. – Девушка глубоко вздохнула. – Когда мне исполнилось пятнадцать, он продал меня тамису Вассуре, да будет Серая Госпожа милостива к нему за Порогом.

Значит, незаконнорожденная внучка тамиса, дворянина, способного выставить на битву тысячу копий. Арон помнил, что все титулы своей знати Народ Песка измерял в воинской силе.

– Сколько тебе сейчас лет, Нисса?

– Двадцать, господин.

Арон кивнул – то же самое сказал продавец в торговом доме Ателаса.

– Тамис Вассуре умер?

– Да, господин, – ответила она дрогнувшим голосом. – Мой прежний господин провинился перед Сияющим Оком, ему принесли шелковую нить. У нас принято, если… – Девушка нервно сжала маленькие, почти детские кулачки.

– Я знаю. – Северянин кивнул, прерывая объяснение, и Нисса облегченно вздохнула. – Тебя продал его наследник?

– У моего прежнего господина не осталось наследников, все его имущество перешло Сияющему Оку. Всех рабов продали на аукционе.

– У тебя рождались дети, Нисса?

– Нет, господин. – Она покачала головой. – Великая Мать не благословила мое чрево.

Арон кивнул и сказал, меняя тему:

– Через несколько дней отправимся в мой замок. До того времени постарайся не выходить из своих комнат. Еду слуги будут приносить сюда. Позднее я найду тебе служанку из твоего народа.

– Вы очень добры, господин, – проговорила рабыня. – Если мне будет позволено спросить…

– Спрашивай, – кивнул северянин.

– Откуда вы так хорошо знаете язык моего народа, господин? Старый слуга в доме Ателаса считался единственным в городе, говорящим на аккиу.

Арон чуть улыбнулся, мимолетно подумав, что именно редкость языка рабыни стала главной причиной его выбора. Честно сказать, мужчина куда больше восхищался красотой северных женщин, белокожих, светлоглазых, полногрудых. Таких как Тери. Нисса выглядела хорошенькой, другой человек сказал бы даже красивой, но для Арона ее смуглое тело не таило такого искушения, как тела северянок.

– Я много путешествовал в юности, Нисса, – объяснил он доброжелательно. И добавил, видя ее колебание: – Ты хочешь спросить еще что-то?

– Простите, господин… – Голос рабыни упал до полушепота, она опустила взгляд, потом вновь посмотрела на него, по лицу разлился смущенный румянец. – Вы… вы придете сегодня вечером?

Ее вид – и очаровательное смущение, и нежная полуулыбка, и брошенный взгляд из-под длинных ресниц – все говорило о том, что его визиту она будет рада. Можно было бы даже решить, если немного напрячь воображение и потешить самолюбие, будто это признаки любви с первого взгляда.

Арон подавил усмешку, подумав: последнее, в чем сейчас нуждается девушка, так это в похвале своим актерским способностям. Господин распоряжается жизнью и смертью раба, естественно, что Нисса желает понравиться ему, а первое условие для этого – показать, будто господин нравится ей. Северянин знавал некоторых женщин, умевших плакать по заказу, хотя краснеющих по заказу еще не видел.

– Я хотел дать тебе время привыкнуть к новому месту и ко мне, – сказал он доброжелательно.

Нежная полуулыбка исчезла с лица Ниссы.

– Мне не нужно привыкать, господин. – Рабыня сложила ладони у груди, словно перед молитвой, в глазах появилась растерянность. – Я живу, чтобы служить вам.

Эти слова прозвучали как стих, заученный давным-давно и повторенный с тех пор бессчетное количество раз. Арон, не удержавшись, вздохнул, потер переносицу и подумал, что со свободной женщиной общаться куда проще. Особенно с северянкой – его соплеменницы никогда не стеснялись прямо высказать мужчине свои предпочтения и идеи.

– Если приглашаешь, то приду, – сказал мягко.

На губах Ниссы вновь появилась прежняя нежная полуулыбка.

– Да, господин. Я буду рада.

В империи Террун не существовало рынков рабов, какими славился Каганат и более отдаленное королевство Шаот. Никто не выставлял рабов на помосте, словно бессловесный скот, нет, все проходило в высшей степени благопристойно. Даже рабов следовало называть не рабами, а пожизненными слугами, по задумке кого-то из советников прошлого императора. Словно бы это что-то меняло. Впрочем, тот же самый советник запретил обращать в рабство граждан империи – будь причиной хоть преступление, хоть долги, и этим, как полагал Арон, заслуживал уважения.

По принятому тогда, больше пятидесяти лет назад, императорскому закону, «пожизненными слугами» могли становиться только чужеземцы, захваченные на войне или проданные своими сородичами. Оговаривал закон и право выкупа, буде кто-то из родни пожелает освободить раба. Разумный, справедливый закон, и Арон собирался позаботиться о том, чтобы новый император ни в чем не изменил его. А то, как он слышал, последние годы в Императорском Совете все чаще звучали голоса за возвращение старых обычаев.

В годы юности северянину довелось пожить в Каганате, где он насмотрелся, как родители продавали детей, как в дома к беднякам, решившимся взять ссуду, приходили ростовщики и забирали в уплату долга их самих. Как обращали в рабство за самые легчайшие проступки, такие как недостаточно низкий поклон перед аббасом – главой города. Как Ирам – правитель Каганата – отдавал целые деревни свободных людей в собственность придворным и чиновникам.

Судя по словам Ниссы, жизнь Народа Песков не очень отличалась от жизни народа Каганата.

Торговый дом Ателаса, где северянин нашел Ниссу, считался одним из лучших в империи. Здесь продавали как экзотических красоток, так и ученых рабов, способных стать домашними учителями дворянских или купеческих отпрысков; как вышколенных слуг, так и тренированных бойцов-телохранителей. Единственной загвоздкой являлась цена – тоже следствие закона полувековой давности. На изначальную стоимость каждого раба накладывался налог в два талана – цена небольшого каменного дома в пределах городской черты. За Ниссу Арон заплатил стоимость трех таких домов.

* * *

Девушка ждала его. Каким-то образом, не зная языка, она сумела объясниться со слугами, получив и ванну, и ароматные мыла. Оказалось, что по ее обычаям рабыне полагалось устроить омовение для своего господина. Неожиданность. Приятная неожиданность. К такому Арон мог привыкнуть очень быстро…

Сейчас на Ниссе была лишь короткая, до середины бедер, туника, подхваченная на талии узким пояском. Волосы она распустила, но пряди у висков заплела в косички. Приятно смотреть, приятно касаться.

Мог он привыкнуть и к ее телу, состоящему из изящных изгибов во всех правильных местах. К ее нежным рукам и приятному голосу.

Арон слегка улыбнулся, проводя ладонью по блестящему шелку черных волос, спадающих до талии. Милая Нисса. Идеальная кандидатура на роль любимой наложницы Темного мага. Экзотическая красота, непонятный язык, туман слухов и легенд, окружающий ее народ. Рабыня, не знающая язык империи и того, кто он и что он такое. Рабыня, у которой будут драгоценности, роскошная одежда, собственные слуги и даже стража. Капризы которой Тонгил станет исполнять так, чтобы его увлеченность не осталась тайной. Прекрасная рабыня, которую каждый увидит, как самую большую слабость мага. Которая станет ярким бриллиантом, в чьем ослепительном свете будет сложно разглядеть обычного мальчика, взятого в ученики. А потом он возьмет и других учеников, чтобы даже самые дотошные его враги не обратили на Альмара никакого внимания.

Сколько Арон уже не касался женщины? Три месяца, четыре? Последняя – служанка в таверне, чье лицо и имя он не помнил. Впрочем, северянин вообще не запоминал имена случайных любовниц, даже прилагавших все усилия, чтобы остаться в его памяти. После смерти Тери это стало лишь ответом на нужду тела: все силы, и моральные, и физические, он направил на месть. Сейчас… сейчас Арон начал осознавать: он готов отпустить ее призрак. Тери из этого мира не принадлежала ему и никогда не будет. Пусть так. Да, пусть так.

Северянин притянул Ниссу ближе, обнимая гибкое стройное тело, наклонился к ней. Девушка подняла голову, подставляя рот для поцелуя, черные глаза блеснули за пушистыми ресницами. Умелые губы, сладкое дыхание, сладкий вкус с привкусом горького миндаля. Сладкий поцелуй, который все длился и длился, и Арон уже был возбужден и хотел ее всю, хотел больше этого сладкого яда.

Яда?

Невидимая струна порвалась внутри, сладкий вкус поцелуя смешался с солью и горечью железа. Арон оттолкнул Ниссу, торопливо сделал шаг назад. Поднес руку ко рту.

Кровь.

Рабыня вскрикнула испуганно и быстро зажала себе рот руками.

Арон сглотнул, пытаясь понять, что произошло. Больше никаких изменений в себе он не ощущал. Проще всего было бы обвинить в случившемся рабыню, но чувство опасности молчало. Как и с Мэлем. Шаманские штучки? Но кто мог заранее знать, что он купит именно Ниссу? Кто успел бы ее подготовить? Там имелись и другие женщины, более в его вкусе. И… яд? Нет, в прошлом его не раз пытались отравить, Арон знал присутствие яда. Знал до того, как подносил ко рту или вдыхал пары, или наступал на змею, подброшенную в темную спальню. Знал это излучение опасности от неразумного, иное, чем от людей. Сейчас – ничего подобного.

Он больше не чувствовал привкуса крови; сломавшееся уже залечило себя. Еще один плюс магии.

Арон шагнул к рабыне, осторожно взял за запястья и развел руки в стороны. Нисса смотрела растерянно и испуганно, не сопротивляясь.

– Что случилось, господин? – прошептала девушка. – Что это было?

Арон не ответил, вслушиваясь в биение ее пульса. Вглядываясь в ее эррэ. Ничего не изменилось – обычный человек, не владеющий Силой, не несущий опасности. Обычная молодая женщина. Наклонился, чуть коснувшись мягких губ, ощутил ее напряжение. Но сейчас это значения не имело. Снова обнял, поцеловал уже по-настоящему – и в этот раз не ощутил никакого вкуса горького миндаля, никакого сладкого яда…

Понимание пришло резко – он не почувствовал исходящей от Ниссы опасности, поскольку проблема заключалось не в ней, а в нем. Сейчас, целуя ее во второй раз, Арон не испытывал возбуждения, поскольку воспринимал происходящее как эксперимент.

Неправильно.

Его руки заскользили ниже, на несколько мгновений Арон заставил себя забыть обо всем, кроме горячего тела под своими пальцами. Возбуждение вернулось – с прежним сладким запахом миндаля. Но в этот раз северянин не ощутил крови во рту, в этот раз надломилась магия. Часть Силы, контролировавшая Тени, вдруг перестала отвечать. Словно бы его эррэ, его невидимый двойник, лишился руки или ноги.

– Господин, что происходит? – Нисса не могла видеть действие магии, но она видела его лицо, искаженное от внутренней боли.

Арон не ответил, вглядываясь в себя, наблюдая, как отчаянно извиваются нити Силы, пытаясь проникнуть в отсеченную часть эррэ. Уже сейчас он мог сказать, что повреждение скоро исчезнет – почти так же быстро, как восстановилось тело. Разум его тем временем подбирал, анализировал и отбрасывал гипотезы, способные объяснить происходящее, пока одна из них не зацепилась когтями-якорями за прежде непонятные моменты в жизни Тонгила-прежнего, объясняя вещи, которые он наивно принял как данность.

– Господин! – повторила девушка.

– Неделю назад я случайно попал под одно заклинание, – сказал Арон первое, что пришло ему в голову. – Полагал, последствий уже не осталось, но, как видишь, ошибся.

– О-о-о! – Голос Ниссы был полон сочувствия. – Господин, если я могу чем-то помочь…

Северянин криво улыбнулся.

– Раз уж у нас сегодня не получится ближе узнать друг друга… Расскажи мне о своей стране. О ваших обычаях, о жрецах и магах.

Не самое подходящее состояние – с явившимся ему откровением – чтобы слушать истории, но Арон не хотел покидать покои рабыни через столь краткое время. Стража будет говорить о его новом увлечении, но говорить они должны то, что запланировано им.

– Хорошо, господин, – послушно отозвалась девушка, не выказывая удивления.

Она сидела на широкой кровати, поджав под себя ноги, все в той же короткой, ничего не скрывающей тунике, нежный голос лился напевным речитативом. Арон, надевший брюки и рубашку, но поленившийся последнюю застегнуть, слушал полулежа, подперев голову рукой.

Рассказывала Нисса интересно, и что-то могло ему пригодиться, но за рассказом следила лишь часть сознания, вторая продолжала и так и эдак прокручивать самую вероятную гипотезу, от которой хотелось и рассмеяться, и в то же время разбить что-нибудь. Либо сжечь. Желательно магией. Так Арон, наверное, и поступит – позже, когда останется один. Ни к чему пугать Ниссу видом своего нервного срыва.

Проклятие, так небрежно упомянутое некроманткой…

Ее дразнящие духи, ее откровенное платье – цель Эвиты заключалась не в его соблазнении. Вовсе нет. В напоминании о том, что он потерял возможность любить женщин. Возбуждение, намек на близость – и яд проклятия начинал действовать, ломая как тело, так и магию. Издевательская насмешка: можешь видеть, но не смей касаться.

Арон встряхнулся, усилием воли поменяв направление мыслей.

Нисса.

Что делать с Ниссой?

Она все еще была необходима ему – как красивая декорация, как ширма. Все прежние выкладки оставались в силе, сына все так же следовало уберечь от внимания врагов. С одним изменением: Ниссе придется что-то рассказать. Не сегодня, конечно, и не завтра. Но через пару-тройку недель она начнет уже серьезно задаваться вопросом, почему он не приходит к ней. Правду? Нет, ни в коем случае. Арону не нужна рабыня, знающая один его секрет и вполне способная догадаться о других. Впрочем, у него есть время придумать еще одну ложь.

Хотелось бы только знать, кому еще из магов, кроме Эвиты, известно о висящем на нем проклятии? Сказала ли она своему союзнику Волькану? В курсе ли кто-то из Темных? Из Светлых? Это важно, ведь проклятие в первую очередь слабость, которую можно использоваться против него, как уже пыталась Эвита. Кроме того, когда некромантка узнает о Ниссе, обязательно полюбопытствует, как это «дорогой Тонгил» сумел избавиться от проклятия без ее помощи.

Арон мысленно выругался, представив, сколько ему придется изобретать правдоподобных объяснений.

Как же легко жить, когда можно просто говорить правду, и это не убьет ни тебя, ни тех, кто тебе дорог!