Текст книги "Дар Демона. Том 1 и Том 2 (СИ)"

Автор книги: Веден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 26 страниц)

Все эти сведения о родной природе, накрепко вбитые когда-то наставником, промелькнули в голове Ресана, завершившись единственным вопросом: если кхарги такие редкие, почему их здесь так много⁈

– Что… что нам делать? – спросил юноша слегка дрожащим голосом.

– Ждать. – Венд казался спокойным. Возможно, это жуткое соседство его и впрямь не сильно тревожило.

– Чего ждать?

– Я не знаю, почему кхарги не нападают, – объяснил воин. – Огня они не боятся, нашего оружия тем более. Что бы их ни сдерживало, пока оно действует, мы в безопасности.

– Но если они не могут на нас напасть, почему не уходят?

Воин пожал плечами.

– Очень голодные, наверное.

Ресан тихо всхлипнул. Идея стать ужином для очень голодных кхаргов вдохновляла не больше, чем для кхаргов, только слегка проголодавшихся.

Венд бросил взгляд куда-то в сторону.

– Забавно. Твоя сумка светится.

Ресан не успел ничего сказать, а воин уже расстегнул ее ремни. Изнутри действительно шел свет, мертвенно бледный, похожий на сияние гнилушек на болоте. Кто-то из кхаргов злобно взвыл, но звук тут же оборвался в кашляющий рык.

– Что это? – Воин поднял за цепочку подвеску в форме волчьей головы.

– Э-э-э, – неуверенно ответил Ресан. – Наверное, амулет.

– Наверное, амулет? – с нехорошей интонацией повторил Венд.

– Ты кинул его в мою сторону, – пояснил юноша, – тогда, на поляне. Когда я от мага прятался и думал, как бы с тобой ехать напроситься. Я его на всякий случай прибрал…

– На всякий случай? Ты! Придурок малолетний! Это вещь Тонгила, понимаешь?

– Я слышал, он тебе говорил, что без этой защиты выйти из леса трудно, – возразил Ресан.

– Почему ты мне потом не сказал про амулет? – потребовал Венд.

Ресан вздохнул.

– Я бросил его в сумку и забыл. Это он защищает нас от кхаргов?

Венд не ответил. Сияющий амулет покачивался в его руке, огненные блики отражались на металле, и казалось, будто волчья морда все время меняет выражение.

Ресан перевел взгляд на воина: на лице того попеременно отражались тоска, боль, ненависть. Потом медленно, очень медленно, Венд протянул амулет юноше.

– Убери, иначе не удержусь и выброшу, а без защиты нас сожрут.

Ресан забрал магическую вещь и осторожно уложил в сумку. Посмотрел на мельтешащие тени хищников – всё там же. Ни один кхарг не посмел подойти ближе, чем на десять шагов. Злые голодные глаза, зловещее рычание, но и только. Не прыгнут, не загрызут, не напьются человеческой крови…

– Венд, – впервые за все время пути осмелился спросить юноша, – Тонгил тебе не просто враг. Что вас связывает?

Тот устало вздохнул.

– Много лет назад мы были лучшими друзьями. Тонгил скрывал тогда свой Темный Дар. Поверишь ли, сумел убедить всех, будто он – подмастерье Светлого мага, лекаря и травника. Даже спас у меня на глазах несколько раненых. Только много позднее я узнал, что Темные умеют не только убивать, но и лечить.

Ресан вздрогнул: Темные, способные лечить… Даже звучало это кощунственно. Но Венд не убеждал его ни в чем, просто рассказывал свою историю, и оттого приходилось верить.

– Наши пути разошлись, – продолжил воин глухо. – Мне приходилось слышать о Темном маге Тонгиле, убившем Великого Неркаса, подминающим под себя одну провинцию за другой. Но Тонгил – не такое уж редкое родовое имя. Только когда я увидел его, то понял, с кем в юности водил дружбу. А некоторое время спустя он уничтожил деревню, где жила моя семья. Понятно теперь, что нас связывает?

Ресан кивнул.

– Долг крови.

– На самом деле, – тихо сказал Венд, – за тот прежний обман я ненавижу его так же сильно, как за смерть родителей. Мы ведь смешали кровь, как побратимы, но под маской друга, человека, за которого я готов был умереть, скрывалось чудовище.

Том 2
Глава 15

Радога радовала хорошей погодой.

Пока это оставалось единственным, чем она радовала, поскольку колючие взгляды местных жителей, обилие вооруженных отрядов и многочисленные слухи, предрекавшие войны и смуты, Венду не понравились.

Воин потрепал по холке гнедую, доставшуюся ему благодаря капризу Тонгила, скормил ей остатки творожной ватрушки, сбереженной с обеда, и вышел из конюшни. В город они с Ресаном приехали вчера под вечер и первым делом нашли гостиный двор подешевле.

Спутник Венда отсыпался.

К обеду юноша спустился, но потом, пробормотав что-то об утомительном путешествии, вернулся в комнату. Венд, поднявшийся в номер позднее, застал Ресана уткнувшимся носом в подушку. Будить не стал.

Храм Солнечного, расположенный на главной площади, сиял, как положено, и белизной стен, и золотом куполов. У ступеней толпился народ; кто-то входил, кто-то выходил, кто-то просил подаяние, именем бога благословляя щедрых и пугая скупых. Не обращая внимания на профессиональных побирушек, Венд поднялся в храм, обошел несколько кающихся грешников, распростертых на каменном полу, и подошел к восточной стене, где за широкой колонной находилась арка. Подобный проход, как он знал, существовал во всех храмах Солнечного, из века в век строившихся по одному плану.

– Да воссияет во Тьме Солнце. – Молодой жрец, сидевший в алькове, отложил книгу и поднялся.

Венд поклонился в ответ.

– Да воссияет.

– Что привело тебя, воин? – Жрец смотрел с легким любопытством. Должно быть, не многие ищущие спасения заглядывали сюда, предпочитая просить бога напрямую.

– На мне проклятие, – тяжело проговорил Венд, не имея сил для долгих предисловий. – Проклятие Темного мага.

Проклятие – это не грех, требующий лишь молитвы и искупления. Проклятие – это серьезно. Это может перекинуться и на помогающих про́клятому.

Жрец заметно вздрогнул.

– Подожди здесь, воин, – велел он. – Я позову отца-настоятеля. Сам я лишь недавно прошел посвящение, и помочь не могу.

Венд кивнул и остался в одиночестве. Чувствовал он себя почти как в юности, перед самой первой битвой. Как и тогда, бешено колотилось сердце, к горлу подкатывал ком. Скоро станет известно, как маг решил ему отомстить. Отчего-то вспомнилось: перед той первой битвой Арон находился рядом и пытался подбодрить, рассказывал забавные истории из жизни своего чудаковатого учителя-травника… Но даже в этом воспоминании пряталась ложь. Настоящий учитель Арона, как позднее узнал Венд, был Темным магом, известным вспышками безумия и садистскими наклонностями…

– Кто проклял тебя, воин? – Голос старого жреца вырвал его из размышлений.

– Тонгил, – ответил Венд, – Арон Тонгил, наместник Севера.

На самом деле нужды в уточнении не было, других Темных с таким родовым именем в империи не водилось.

Жрец заговорил не сразу. Сперва оглядел Венда с ног до головы. Выискивал признаки проклятия, видимые лишь служителям богов? Нашел или нет, не сказал, лишь спросил:

– В чем оно заключается?

– Я не знаю.

По лицу старика скользнуло недоумение, и воин добавил:

– Это длинная история…

* * *

– Где ты был? – сонно пробормотал Ресан, когда Венд вошел в комнату.

Венд устало вздохнул.

– У жрецов.

– А-а-а… – Юноша натянул одеяло на плечи, готовый вновь провалиться в сон.

– Ты так и провел здесь целый день? – Венд нахмурился и на всякий случай потрогал лоб Ресана. Не лихорадка, наоборот – кожа под пальцами оказалась практически ледяной.

– Ты жжешься! – Ресан отдернул голову.

– Парень, с тобой неладно.

– Отстань.

– Ты куда-то ходил сегодня?

– Не твое дело!

– Не мое? Ты скоро околеешь, но это не мое дело⁈ – Венду доводилось слышать, что означают холод тела и немотивированная злость. Имелись и другие признаки…

Он резким движением сдернул с парня одеяло, не обращая внимания на ругань и попытку забрать вещь обратно. Ресан был в широких холщовых штанах и прямой, до середины бедер, рубахе с короткими рукавами. Единственными обнаженными участками тела оказались руки до локтей. Этого хватило.

– Ты на свои руки посмотри! Или это нормально?

Ресан прошипел сквозь зубы очередное проклятие, но совету последовал. Замолчал. Медленно протянул одну руку запястьем вверх, потом вторую. Сглотнул, потер ярко-синий узор вен, проступивший под лишившейся цвета кожей. Если его ладони еще оставались обычными, то выше все казалось созданным из мутного хрусталя.

– Куда ты ходил?

Юноша затряс головой, не отвечая.

– Ты понимаешь, что скоро умрешь? Превратишься в лед.

– Нет! – вскинулся спутник Венда. – Нет! Это какая-то ошибка!

– Ты холоден, как вчерашний мертвец! Куда ты ходил? – Венд для верности тряхнул Ресана за плечи. Даже сквозь материал рубашки чувствовался пронизывающий холод. – Куда⁈

– К б-богине Льда, – вздрагивая, наконец выговорил тот. – В-в ее храм… Я гулял по городу и зашел…

Воин грубо выругался и оттолкнул мальчишку.

– Ты же служишь Солнечному! Как ты вообще додумался идти к Ледяной богине?

– Я… Мне было скучно. Я не подумал… – Юноша вновь уставился на руки.

За несколько минут разговора вены, казалось, проявились еще сильнее. Венд вздернул рукав рубахи. Прозрачность заканчивалась сразу над локтем, но и выше обычную человеческую плоть уже пронизывала сеть расползавшегося льда. С другой рукой случилось то же самое. Воин отпустил рукав и отступил в сторону.

– Одевайся! – приказал мрачно. – Живей!

Юноша подчинился и, не споря, позволил вывести себя из комнаты.

– Куда мы идем? – Ресану приходилось почти бежать, чтобы поспевать за воином. – Венд!

– В храм, – коротко бросил тот. Стоило бы сесть на лошадей, но ночью в Радоге передвигаться верхом позволялось только служителям Гиты и городской страже. Местные власти еще могли сделать исключение для благородного нобиля со свитой, но никак не для простого наемника и мальчишки.

– В какой храм?

– Храм Солнечного. – Венд остановился и развернул Ресана к себе лицом. – Ты хоть не придуривался, когда называл его своим богом?

– Нет, нет, это правда! – Лицо юноши жалобно сморщилось, в глазах блеснули слезы. – Они очень рассердятся на меня?

– Кто?

– Жрецы Солнечного.

– Раньше следовало думать. – Воин возобновил шаг.

Над Радогой уже сгущались сиреневые сумерки, улицы почти обезлюдели, лишь кое-где торопились домой припозднившиеся горожане. Процокали по мостовой копыта – мимо ехали стражники.

– Эй, ты! – окликнул один из них Ресана. Тот поднял голову. – Все нормально, мало́й?

Венд разжал пальцы, отпуская запястье мальчишки. Разбираться с хранителями порядка, заподозрившими неладное, не хотелось.

– Да, господин, – торопливо ответил Ресан.

Стражник кивнул, удовлетворившись ответом, и добродушно посоветовал:

– Ночью лучше сидите дома, неспокойное сейчас время.

Венд проводил стражников взглядом, потом обернулся к парню.

– Прибавь-ка шагу!

Жрец, вышедший им навстречу и выслушавший сбивчивый рассказ Ресана, укорять не стал. И удивленным не выглядел, словно уже привык к подобным историям. Лишь вздохнул и объяснил: ледяное проклятие снимается в течение трех дней, все это время юноше придется провести в храме.

Том 2
Глава 16

Альмара поселили в комнатушке под самым чердаком. Окно выходило на восток, и при отсутствии занавесок утренние лучи первым делом падали на маленького постояльца, освещая потрепанное одеяло, натянутое по самую макушку, скользили по старому соломенному тюфяку, лежащему прямо на полу, без всяких излишеств наподобие кровати.

Впрочем, после лесных ночевок даже эти условия казались Альмару верхом роскоши. Прежняя жизнь вспоминалась как сон, а реальностью был этот старый дом, полный людьми. Жили тут оружейник с женой, их сыновья и дочери и около десятка подмастерьев. Часто появлялись гости – приходили среди ночи, пережидали день и исчезали. Очень много людей для такого небольшого, всего-то на десять комнат, дома. Вернее, очень много оборотней, а человек только один – он сам.

Страха Альмар не испытывал, лишь любопытство, но, как оказалось, в своем быту окружающие мало отличались от обычных смертных. Разве что младшие дети хозяина, играя, не делали различий между волчьей и человеческой ипостасями, да в глазах остальных порой вспыхивали желтые огни.

Кирумо Альмар почти не видел, подросток приходил только ночевать, остальное время пропадал по своим таинственным делам.

Шел пятый день пребывания Альмара в доме Та-Кона, когда ему, изрядно скучавшему взаперти, пришла в голову мысль забраться на крышу. Старший подмастерье, у которого Альмар спросил разрешения, лишь пожал плечами.

– Постарайся не упасть вниз, нам некогда отскребать твои внутренности от камней мостовой.

Наверху оказалось холодно и солнечно, дул ветер. Альмар прикрыл чердачную дверь и осторожно ступил на влажные черепицы – наследство ночного дождя. Глубоко вздохнул, запрокинул голову, подставляя лицо солнечным лучам, раскинул руки в стороны. Казалось, свет вливает в него живительные силы, дает ему что-то еще, не имеющее названия, но очень важное.

– Ты светишься, – сказал за спиной удивленный детский голос.

Альмар вздрогнул, резко повернулся, едва не потеряв равновесие на покатой черепице, и оказался лицом к лицу с голубоглазой девочкой лет семи, одетой в светлое платье из каганатского шелка. В длинной косе, обернутой вокруг головы, блестела жемчужная нить. Судя по всему – дочь богатых нобилей. Что она делает здесь, на крыше дома в квартале ремесленников?

– Странно, – продолжала та задумчивым тоном. – Я вижу – ты Темный, ты не должен любить солнце и тем более светиться.

– А ты в этом разбираешься? – спросил Альмар.

– Конечно, – уверенно кивнула та. – Я…

– Нита! – укоризненный голос, явно принадлежавший взрослому, прервал ее на полуслове. – Ты докучаешь человеку. К тому же нам пора.

Альмар завертел головой, но никого не увидел. Девочка между тем недовольно топнула ногой, черепица опасно скрипнула.

– Вот так всегда, стоит мне познакомиться с кем-нибудь интересным…

– Нита! – Бесплотный голос стал сердитым.

– Ладно, ладно, уже иду, – отозвалась она, хмурясь. – Тебя как зовут?

– Альмар…

– Хорошо, я запомню. – И, отвернувшись от него, подбежала к краю крыши и прыгнула в пустоту. Альмар охнул и едва удержался, чтобы не броситься следом. Осторожно подошел к кромке и посмотрел вниз. Потом по сторонам. Потом, на всякий случай, наверх. Но ничего, напоминавшего девочку или ее разбившееся тело, не увидел.

* * *

Несмотря на дневное время, в небольшой комнате царил полумрак. Мало того что окно выходило на север, так еще одна из сторожевых башен Радоги нависала над домом, пряча его в тени. Впрочем, недостаток света не мешал Мэа-таэлю внимательно следить за действиями высокого старика, обладателя длинных волос, заплетенных в десяток мелких косиц. С тех пор как старый шаман поселился в Радоге, прошло уже полдюжины лет, последние черные пряди в его шевелюре побелели. Седой как лунь, но столь же мудрый, столь же сильный. Шаманы живут дольше обычного человеческого срока…

– Ты и сам бы сделал не хуже, – проворчал шаман, выкладывая из шкатулки на стол разные предметы. – Уж этому мой брат тебя научил.

– Научил, – согласился Мэа-таэль. – И я сделал бы, будь у меня полгода в запасе и все ингредиенты. Вот только потребуется это через пару дней, если не раньше.

– Мальчик мой, что вы на этот раз задумали?

Бросив на Мэа-таэля быстрый пронзительный взгляд, старик развернул плотную холщовую ткань, достал предмет, напоминавший гусиное перо, только из чистого золота, и аккуратно коснулся им каждой выложенной вещи. Движения его рук были уверенными и точными, никак не выдавая почтенный возраст своего обладателя.

– Дед, ну перестань, – поморщился полуэльф. – Не выпытывай.

– Четыре маски на якорях – наверняка что-нибудь противозаконное, – шаман недовольно покачал головой.

Мэа-таэль рассмеялся.

– Ты, похоже, забыл, кому я служу. Он сам себе закон. Не беспокойся, дед.

– Как я могу не беспокоиться, если вижу, что у тебя самого душа не на месте, – возразил старик. – И не спорь, читать эмоции глупых мальчишек я еще не разучился. Что на сей раз нужно твоему магу?

– Скоро узнаешь, – пообещал Мэа-таэль.

– Зря ты связался с Тонгилом, – сурово сказал старик. – У всех магов сносит крышу от Дара, но у Темных в особенности.

– И это говоришь мне ты, служитель Многоликого? – усмехнулся полуэльф. – Владыка всегда благоволил к магам.

– Кто Он, и кто мы, – возразил шаман, отступая от стола и оглядывая получившийся результат. – Где Он и где мы. Для Него маг или простой смертный – разница невелика, а мы чародеям немногое можем противопоставить. Понимаешь ведь, что случится, если Тонгил в тебе усомнится или разочаруется?

– Что же?

– Станет у меня на одного внука меньше, вот что! – припечатал шаман. – Мало того, добавишь нам своей смертью такого опасного кровника, какого у семьи уже лет сто не было. Не смейся, мальчишка! То, о чем я говорю, ты и сам не раз обдумывал. Если скажешь «нет» – не поверю. При всем твоем легкомыслии ты все же не дурак.

– Дед, если бы не Арон, стало бы у тебя уже давно на двух внуков меньше, – перестав улыбаться, возразил Мэа-таэль. – И я тоже не поверю, если скажешь, будто забыл об этом.

– Помню, – сумрачно ответил старик. – Хорошо помню. Но верить магам не умею, уж не проси.

Полуэльф пожал плечами.

– Арона это не расстроит. Хотя, что бы ты о нем ни думал, для Темного он достаточно вменяем.

– Наслышан, – хмыкнул шаман. – Можно подумать, твоего мага породила сама богиня Льда – ничто его не пронимает. Сколько раз на него уже покушались? Больше трех десятков? И ни одного приступа мании преследования, ни одной вспышки безумия, как у прочих магов. Даже поведения своего не изменил. Другим хватало пары встреч с наемными убийцами, чтобы начать жечь всех чужаков в пределах видимости или запираться в замке безвылазно.

– Вот видишь… – начал Мэа-таэль, но старик перебил его.

– Именно, я вижу, причем то, чего не видишь ты. Твой Тонгил – и не человек вовсе.

– Ну ты хватил, дед!

– Послушай меня, мальчик. – Старик уставился на него пронзительными черными глазами, такими же яркими и живыми, как у самого Мэа-таэля. – Просто послушай. Может, я и ошибаюсь, может, старый шаман и выжил из ума, но хотя бы допусти такую возможность: Тонгил – не человек.

– А кто тогда?

– Точно не знаю. – Старый кочевник покачал головой. – Кое-какие догадки у меня есть, но говорить вслух пока остерегусь. Оставил бы ты эту проклятую службу, до добра она не доведет.

– Я не могу, я Арону и за себя, и за брата должен, – возразил Мэа-таэль.

Дед уже не в первый раз начинал подобные разговоры, вот только о нечеловеческой природе Тонгила заявил впервые.

– Слышал уже, слышал, – пробормотал шаман. – Отдать бы должок, да и забыть. Ладно, ты парень упрямый, больше на эту тему я говорить не буду. Но перед отъездом зайди еще, может, успею проверить кое-какие догадки, тогда и скажу тебе.

– Зайду, – согласился Мэа-таэль. – Я в любом случае собирался.

– Вот и славно. – Старик достал четыре льняных мешочка и принялся складывать в них разложенные на столе вещи.

– Помнишь, как образы на якоря накладывать?

– Обижаешь, – отозвался Мэа-таэль. – Если надо, с закрытыми глазами сделаю.

– Все, ступай, скоро важные гости придут, нечего им глазеть на твои эльфийские уши! – Шаман вручил ему мешочки и подтолкнул к двери.

Мэа-таэль поблагодарил, сунул полученное во внутренний карман куртки и вышел на улицу. На миг остановился, прислонился к закрывшейся двери. Легкомысленное выражение, так раздражавшее старого шамана, исчезло с лица, глаза серьезно, даже мрачно, посмотрели куда-то вдаль, словно вглядывались в будущее.

В будущее неласковое и нежеланное.

Потом Мэа-таэль поднял руку, тронул через кожу куртки свою ношу и тихо сказал:

– Ты прав, дед, Арон меня убьет.

Том 2
Глава 17

Крепость стояла у самого берега реки. Прямо из воды вырастали отвесные каменные стены, глядя узкими бойницами на мелкую рябь внизу. Когда-то грозный символ императорской власти над новой провинцией, с течением лет крепость пришла в запустение, камень стен порос травой, а потом кое-где и мелким кустарником. Обленившийся гарнизон состоял из пяти стражников и коменданта – только это выделила империя на охрану своего давно уже не пограничного форта.

Арон стоял у парапета, скрестив на груди руки, и лениво наблюдал за мельтешащими внизу людьми. Вот еще один результат планирования и интриг его предшественника: крепость давно уже тайно принадлежала Тонгилу вместе с не-людьми, несшими тут службу.

Мэа-таэль, стоявший рядом, обозревал панораму раскинувшейся перед ними Радоги с почти осязаемым удовольствием.

– К вечеру будем знать, где прячется император. Ты уверен, что не хочешь сам сесть на трон, когда тот освободится? – в который раз поинтересовался полуэльф, разворачивая принесенный список.

– Уверен, – кратко ответил Арон.

– Тогда вот основные кандидаты. Все твои условия соблюдены: никто не является магом, никому не хватит богатства и могущества, чтобы самостоятельно удержать власть, но при этом есть кровное родство с правящей династией и законные претензии на трон. Вот этот, под третьим номером – мой любимец. Интересуется собиранием древностей и охотой, а политические интриги наводят на него скуку.

– Младший сын императора? – спросил Арон, смутно припоминая означенного юнца.

– Племянник, – уточнил Мэа-таэль. – С дядюшкой не ладит, за его кончину на нас не обидится.

– Хорошо, – Арон кивнул. – Считай его рабочим вариантом.

Наступила короткая пауза, пока Мэа-таэль сворачивал свиток.

– Тебя что-то гнетет, – сказал он негромко.

– С чего ты взял? – недовольно буркнул Арон.

– Я же вижу. – Мэа-таэль покачал головой. – Последние дни тебя беспокоит новая проблема.

– Надо же, насколько я прозрачен… – Арон отвернулся от полуэльфа, переведя взгляд на шпили и башни дальнего берега.

– Только для меня, – жизнерадостно утешил его тот. – Так в чем дело?

Арон пожал плечами, но все же неохотно проговорил:

– Я когда-нибудь упоминал о своем проклятии?

– О котором из них? Около пяти я могу назвать прямо сейчас, но если подумаю, то вспомню еще с десяток. На людей, на роды, на селения, – какое именно тебя интересует?

Арон невесело хмыкнул.

– Не то, Мэль. Не проклятие, наложенное мною. То, которым прокляли меня.

С лица полуэльфа сползла усмешка.

– Ты проклят?

– Похоже на то.

– Раз спрашиваешь у меня, значит, мало об этом помнишь?

– В точку. Вообще ничего. Возможно, оно существует, возможно, снимается смертью. Моей.

– Возможно? – повторил Мэа-таэль.

– Возможно. – Арон кивнул. – Прекрасная Эвита не из тех, кому я готов поверить на слово…

О проклятии Мэа-таэль не знал. Нельзя сказать, что Арон так уж рассчитывал на его помощь, но легкое разочарование ощутил.

– Это ведь в принципе должно быть невозможно, – задумчиво рассуждал полуэльф. – Проклятие подействует только на того, кто слабее магически, а в нашей стране соперников такого уровня у тебя нет. И вот какая-то деревенская колдунья…

– Деревенская?

– Не придирайся, – отмахнулся тот. – Я образно. И вот какая-то ведьма неизвестного происхождения, даже не обученная магичка, а просто ведьма, сумела наложить смертное проклятие на сильнейшего Темного…

Арон покачал головой.

– Это могло случиться, когда я ходил в учениках или подмастерьях. Кроме того, мы не знаем, что это за проклятие и при каких условиях произнесено.

– Например, если она была жрицей, – протянул Мэа-таэль.

– Или одной из Дочерей Земли, – кивнул Арон. – Или еще кем-то из тех, чьи способности перед смертью усиливаются.

– Можно попробовать узнать окольными путями, – предложил полуэльф. – Собрать на тебя всю возможную информацию, как мы делаем с врагами. Это безопаснее, чем довериться Эвите. Если некромантка догадается о твоих провалах в памяти…

– Можешь не продолжать. – Арон поморщился. Он прекрасно понимал, что жив и здоров только благодаря репутации прежнего Тонгила. – Получил новости о моем сыне? – поменял он тему.

Мэа-таэль покачал головой.

– Мы ищем, Арон, – проговорил он успокаивающе. – Это лишь вопрос времени.

Полуэльф ушел, оставив Арона любоваться речным пейзажем. Впрочем, ему это однообразное занятие быстро надоело и Арон уже повернулся, намереваясь пойти к лестнице, когда что-то необычное на горизонте привлекло его внимание. Остановился, всматриваясь: за южной городской стеной поднимался в небо черный столб дыма. Пожар? Отчего только дым такой странный? Если занялась трава, дым должен идти широкой полосой.

Взгляд Арона скользнул дальше, в сторону заходящего солнца, и брови поползли вверх: на некотором расстоянии от первого столба поднимался второй, к западу – третий. И… нет, остальной горизонт оставался чист. Только три высоченные дымовые башни, поднимающиеся в небо. И, в отличие от нормального дыма, они не рассеивались серой пеленой, оставаясь такими же чернильными, клубящимися жгутами.

Снизу раздались встревоженные крики, люди оставили дела и столпились вместе, показывая на растущую черноту. Арон выругался, торопясь к лестнице. Что бы это ни было, вряд ли оно явилось с добром и миром. Порождение магии? Или создание божества?

На винтовой лестнице он натолкнулся на Лоргана, который мчался наверх, перескакивая через две ступени.

– Ты видел? – воскликнул Лорган, останавливаясь перед ним.

– Да. – Арон поморщился. Показывать невежество перед врагом из прежней жизни не хотелось.

– Это ведь Длань Владыки? – выдохнул Лорган.

Арон на мгновение замер, судорожно прокручивая в памяти все, слышанное о подобном явлении. Какая-то связь с Великой Степью… Мэля бы спросить.

– Возможно. – Арон заставил голос звучать спокойно.

– Кто-то сумел притянуть этих чудовищ, – возбужденно сказал Лорган. – Если это наши враги, если их натравят на нас… Я еще не слышал, чтобы смертному удавалось совладать с Дланями, но, может, ты и сумеешь…

– Не торопи события, – остановил его взволнованную речь Арон, выходя из башни, и запрокинул голову, разглядывая еще сильнее вытянувшиеся в небо столбы дыма.