Текст книги "Дар Демона. Том 1 и Том 2 (СИ)"

Автор книги: Веден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 26 страниц)

Том 2
Глава 18

Венд несколько мгновений постоял перед входом в храм Солнечного, потом повернулся спиной к встревоженным людям, собравшимся на площади, и поднялся по ступеням. Позади него продолжал звучать голос глашатая, именем духовных и светских властей призывающего людей к спокойствию. Он продолжал что-то объяснять, но Венд уже понял: человек, написавший для глашатая речь, ничего в происходящем не смыслил. В самом деле, назвать Длани Многоликого порождением Серой Госпожи? Верх глупости.

А черные столбы между тем поднимались все выше, медленно, но неотвратимо, в три чудовищные головы нависая над городом.

– Что там происходит? – вопросом встретил его Ресан, сидевший в маленьком внутреннем дворике храма, куда служитель провел Венда.

– Ничего хорошего, – вздохнул воин, усаживаясь на скамейку рядом с юношей. – Неизвестно кто и неизвестно зачем призвал чудовищ из Степи. Длани Владыки, как их называют кочевники. Думаю, скоро ты их и здесь увидишь.

Ресан поежился, с опаской глянул на небо. Черные столбы еще скрывались за стенами храма, но шум толпы сюда доносился, словно звук морского прибоя – то накатывающий, то ненадолго стихающий.

– Я один раз их видел совсем близко, – признался Ресан отчего-то шепотом. – Две Длани. Они были небольшие и не двигались.

– В Степи видел? Как ты там оказался? – удивился Венд.

– Пришлось, – вздохнул юноша, снова ежась. – Лучше не спрашивай.

Воин пожал плечами, не настаивая.

– У меня уже почти все прошло, – после паузы проговорил Ресан, теребя рукав. – Немного еще вокруг локтей осталось этого. А ты как? Смог выяснить насчет Тонгилова проклятия?

Венд поморщился. Выяснить… Все дни он занимался только этим. Но жрецы, к которым воин обращался, лишь недоуменно разводили руками. Венд не ограничился служителями Солнечного, он посетил все храмы Светлых богов, построенные в Радоге, – с одинаковым результатом.

– И что будешь делать? – сочувственно спросил Ресан, правильно истолковав его гримасу.

– Не представляю, – признался воин. – Я ведь в любой момент могу стать опасным для тех, кто меня окружает. Возможно, Тонгил рассчитывал на мою встречу с определенным человеком. И именно это разбудит проклятие.

– Так бывает? – недоверчиво спросил юноша.

– По-всякому бывает. – Венд криво усмехнулся. – Я, в общем-то, с самого начала понимал: жрецы могут и не помочь. Есть такое колдовство, которое способен снять только наложивший его маг. Или же более сильный.

– Сильнее, чем Тонгил? Разве у нас в стране такие есть?

– У нас, может, и нет. – Воин повернулся, глядя на южную часть неба. – Но мир велик, в нем много сильных магов.

* * *

– Скоро уезжаете? – Шаман не казался ни удивленным, ни обрадованным его скорому возвращению.

– Пока нет. – Мэа-таэль вздохнул. – Я по другому поводу. Ты знаешь, зачем здесь появились Длани?

– Откуда бы мне это знать? – Старик прищурился.

– Владыка мог сказать. – Мэа-таэль без приглашения уселся на деревянный табурет и придвинул чашу со свежей черешней.

– Мог, – согласился шаман. – Но мне, а не тебе.

– Видишь ли… – Полуэльф, запрокинув голову, бросил в рот горсть сладкой ягоды, прожевал, довольно жмурясь, выплюнул косточки. – Видишь ли, мы волнуемся, не связано ли это с нашими планами. Мало ли…

– И в чем заключаются эти планы? – хмыкнул шаман.

– Этого я сказать не могу, – миролюбиво отозвался Мэа-таэль. – Не моя тайна.

– Не говори, – согласился старик. – Я и без того знаю.

– Да? – не очень-то удивился его внук. – Откуда?

– Вчера крысак на хвосте принес. Говорит, у рыцарей Гиты поселился новый человек, очень важный, те перед ним прямо ковром расстилаются. Вот только нутро этого человека до самых краев наполнено страхом. Знакомо звучит?

– Допустим, – согласился Мэа-таэль.

– А еще все вокруг обращаются к нему «Ваше Величество», – размеренно продолжал шаман. – Время от времени упоминают имя твоего мага, обычно в сопровождении пары проклятий. Продолжать не надо?

– Можно и остановиться, – кивнул полуэльф. – Так как насчет Дланей?

– Можешь утешить своего мага, это не по ваши души. – Шаман махнул рукой. – Разборки внутреннего круга Владыки.

– Что стряслось?

– А вот это тебя не касается, – отрезал старик. – Я и так сказал больше, чем следовало. Можете заниматься своими делами, Многоликий вмешиваться не будет.

– Спасибо, дед. – Мэа-таэль немного помялся, потом все же спросил: – Ты знаешь, что моя сестра жива?

Взгляд шамана на мгновение стал неприятно пронзительным, потом он кивнул.

– Темира сказала?

– Значит, знаешь. Почему ты не взял девочку к себе, почему оставил с чужими людьми?

– Дочь Темиры должна расти в Великой Степи, а не в каменной ловушке, которую имперцы называют городом, – резко ответил шаман. – Ты знаешь, почему мне пришлось поселиться здесь. А Наи хорошо там, где она сейчас.

– Неужели? – усомнился Мэа-таэль. – Хорошо в безродной туурской семье? Для них она не то взятая из жалости обуза, не то служанка. И у тебя поворачивается язык сказать, будто это хорошо?

– Я сказал, там хорошо ей, – спокойной ответил старик. – Не придумывай ужасов, ее любят и балуют, как не всякий будет баловать свою родную кровь. Но я не говорил, что для одной из семьи Таэль достойно жить среди чужаков. Так сложилось. Исправь это. Вернись в Степь, возглавь племя, возьми в шатер достойную хозяйку и забери сестру у чужаков.

– Я не могу. – Мэа-таэль отвернулся. – Ты же знаешь, я не могу!

– Тогда прими то, что есть.

* * *

В ответ на слова старого шамана о Дланях, переданные Мэа-таэлем, Арон лишь молча кивнул, а потом стал с интересом разглядывать разложенные на столе якоря.

– Завтра? – спросил Мэа-таэль.

– Завтра, – согласился Арон. – Как я понимаю, облики на готовую заготовку накладывал ты сам?

– Пришлось тряхнуть стариной.

– А отсутствие Дара этому не мешает?

– Здесь работает призванная сила духов, – объяснил полуэльф. – Дар не нужен. Он даже мог бы повредить. Наши духи не любят магов.

– Уникальные вещи эти ваши маски, – задумчиво произнес Арон.

– Твоя магия намного сильнее, – пожал плечами Мэа-таэль. – Сильнее и удобнее. На подготовку якорей-болванок уходит от четырех до шести месяцев, новичок может провозиться даже год, а тебе достаточно произнести пару заклятий, махнуть рукой – и готово.

– Ну да, до тех пор, пока эта самая магия не отшибет напрочь память, – согласился Арон.

– Увы, – не стал спорить полуэльф.

Мэа-таэль ушел, оставив Арона изучать и примерять якоря. Получившийся облик ему нравился. Из зеркала на него смотрел парень лет двадцати пяти, на вид простоватый, но с крестьянской хитринкой во взгляде – один из тех невидимок, внешний вид которых забывается через минуту после встречи.

Идеал маски.

Том 2
Глава 19

Арон обладал прекрасной памятью на все места, где доводилось бывать хоть однажды, будь то дом ведьмы в лесной чаще, старая хижина среди рыбацких трущоб, роскошный особняк или пещера в заснеженных горах с почти невидимым входом. Вот и сейчас он шагал уверенно, точно зная, куда нужно свернуть, через какой переулок сократить дорогу, хотя проходил здесь лишь один раз три года назад. Не совсем здесь, правда, хотя до сих пор Радога его мира ничем не отличалась от нынешней. Те же дома на тех же улицах, тот же особый говор людей, та же их привычка к ярко-синему цвету в одежде.

Только Длани, нависшие над городом, оказались отличием – уже почти привычным. Люди приспосабливаются ко всему, особенно к вещам, не представляющим явной угрозы. Даже селятся порой на склонах вулкана и радуются жизни. Так и Длани, застывшие вокруг города, походили на такой вулкан – спящий, совсем не опасный. Может, не проснется еще пару веков или тысячелетий.

Арон поймал себя на том, что замедлил шаг, разглядывая далекие дымные столбы, и встряхнулся. Уверения старого шамана, переданные через полуэльфа, успокаивали слабо. Бог, пославший Длани, имел к прежнему Тонгилу слишком личный интерес, слишком странным и не без последствий оказался для Арона невольный визит в царство Многоликого. Повторять не хотелось. Вообще сталкиваться с какими-либо богами и богинями не хотелось.

Кроме одной.

Мостовая послушно стелилась под ноги, память вела по переулкам и улочкам, пока Арон не оказался на площади перед небольшим зданием, окруженным, как забором, высокими ясенями. То, что пряталось за широкими стволами священных деревьев, не являлось храмом в обычном смысле слова. Там не молились и не приносили жертв. Но не было это и жилищем простых смертных. Его обитатели, будучи рожденными от человеческих родителей, сами уже не считались людьми. На всех языках и наречиях империи Террун их именование означало одно: Дочери Земли.

Арон некоторое время стоял перед резными створками ворот, потом толкнул их. Те распахнулись так же легко, как прежде, и во внутреннем дворе все соответствовало его воспоминаниям. Тихо, спокойно, уютно, как в объятиях матери. Здесь не бывало иначе.

Пройдя по узкой тропе, усыпанной белой галькой, Арон свернул направо, к длинной веранде. Сам дом – добротный трехэтажный особняк – плотным слоем покрывали зеленые вьюны, не позволяя увидеть ни первоначальный цвет стен, ни материал, из которого их сложили.

Внутренний двор казался пуст, но Арон знал, что это иллюзия. Взгляды Дочерей он чувствовал кожей – будто невидимки, забавляясь, водили пушистыми перышками вдоль его хребта. Дочери Земли, особенно младшие, всегда отличались любопытством.

– Зачем ты здесь, смертный? – Голос, раздавшийся за его спиной, был низким, грудным, одним своим звучанием вызывавший недолжные мысли и желания. Арон обернулся, уже зная, кого увидит. Старшая Дочь – такая же, как и три года назад. Прекрасная женщина, из тех, кто с возрастом становится лишь красивее.

– Я пришел поклониться Великой Матери, – сказал Арон.

– Ты знаешь, что до́лжно делать?

– Да.

– Тогда ступай. – Жрица сошла с тропы, скупым жестом указав направление.

Арон бросил быстрый взгляд в ту сторону, а когда вновь взглянул на жрицу, она уже исчезла.

Пространство сада свивалось причудливо и неожиданно, способное напугать и даже свести с ума непосвященного. Здесь не существовало расстояния как такового, по этим узким тропинкам могла бы блуждать до скончания веков многотысячная армия. Арон знал – здесь нельзя искать, нельзя теряться в нетерпении или страхе. Он окажется там, где нужно, когда будет готов, но не раньше. Иногда это занимало полчаса или пару часов, однажды, казалось, отняло почти три дня, хотя во внешнем мире прошло лишь несколько минут. Во внешнем мире всегда проходило лишь несколько минут.

Как и прежде, дом, где жили Дочери, первым исчез из виду, заслоненный густой кроной деревьев. Следом пропали стены, и когда Арон, следуя тропе, взобрался на высокий холм, вокруг расстилались лишь бескрайние поля. На востоке, ближе к горизонту, степь переходила в густой лес, на юге блестели зеркала озер, север и запад скрывала туманная дымка. Так было и в прошлый раз, но сейчас в тумане двигались тени огромных размеров. Некоторое время Арон смотрел на неясные силуэты, потом отвернулся.

Великая Мать всегда ждала на юге.

Когда он спустился с холма, пейзаж сменился в очередной раз, и вместо полей Арон увидел скалистое плоскогорье. Из ближайшей расселины в скале тек ручей, прыгая вверх по неровным каменным ступеням с грацией горной серны. Арон, остановившись, наклонился, подставил ладонь под струю. Вода неожиданно больно хлестнула по руке, заставив ее отдернуть, и продолжила свое противоестественное движение – вверх, выше и выше. Ни один нормальный ручей не мог вести себя так, это противоречило законам природы и здравому смыслу. Хотя какое значение имел здравый смысл человека в мире богов?

Арон шагал по тропе, которая сама ложилась под ноги, рядом весело бежал прозрачный поток, то ли охраняя, то ли следя, то ли просто составляя компанию. Все вокруг дышало Силой, и он не удивился бы, узнав, что ручей на самом деле нечто иное, одушевленное и обладающее сознанием.

А потом, как и раньше, мир развернулся вокруг оси, день сменился ночью, и перед человеком предстала богиня. Вернее, ее облик, подвластный восприятию смертного.

Арон знал, иные спрашивающие видели иное, но ему она всегда являлась в виде огромной волны с пенистыми краями, нависшей над головой, готовой поглотить. Точно такой, какую Арон видел много лет назад у берегов своей холодной родины. Черная убийственная волна на фоне черного звездного неба…

– Скажи, – прошептал он пересохшими губами. – Скажи то, что мне нужно знать.

Старая ритуальная фраза. Арон надеялся услышать о своем проклятии, но с богиней не торгуются, не выпрашивают ответ, не спорят. Однажды она позволила ему считаться ее приемным сыном, сочла более важным, чем миллионы других человеческих муравьев… Таков был ее дар всем приемным детям – один ответ каждые три года. Ее речь не звучала таинственным иносказанием, головоломной загадкой, как у оракулов других богов, казалась понятной и простой. Три года назад она назвала единственный способ отомстить некроманту, сегодня… Как и в прошлый раз, голос возник у него в голове, гулкий и глубокий, как могла бы говорить сама вода.

« Альмар сейчас в Радоге. Забери сына первым. Если это сделает Мэа-таэль, ты никогда не увидишь своего ребенка».

А потом волна обрушилась вниз, погребла его под собой и…

…И исчезла бесследно, оставив в саду Дочерей.

Несколько минут Арон лежал на траве, глядя в закатное небо, затем сел, сдерживая порыв ощупать себя и убедиться, что цел. Богиня поступала так с ним каждый раз, с того самого первого, когда он, еще подростком, осмелился спросить ее напрямую. Пора уже привыкнуть.

– Какой она явила себя? – прозвучал девичий голос. Арон повернулся – рядом сидела одна из младших Дочерей, большие карие глаза горели любопытством. Не Дочь, – поправил Арон себя мысленно, – приемыш. Такая же, каким когда-то был он. Спрашивали только приемыши, Дочери просто знали.

– Волна, – отозвался Арон. – Огромная волна.

Должно быть, девчонке скоро предстояло вернуться в большой мир, и она, как и он когда-то, спрашивала всех, обращавшихся к богине, набираясь смелости перед собственной попыткой.

– Она сказала то, что ты хотел? – А вот этот вопрос уже лишний.

– Она сказала то, что мне требовалось, – ответил Арон, поднимаясь с травы.

Да, Великая Мать, как всегда, знала лучше. Загадка проклятия потеряла важность, все мысли крутились вокруг трех фраз богини. Альмар здесь, в Радоге, но Мэа-таэль не должен найти его первым. Почему? Что произойдет тогда? Нелепая случайность, которая приведет к гибели мальчика? Но богиня не сказала «не увидишь живым», просто «никогда не увидишь».

Неужели предательство? Полуэльф продал его? Кому? По какой причине? Какая ему выгода забрать ребенка? Похищение и выкуп? Сомнительно. Будучи управляющим, Мэа-таэль и без того имел полный доступ к финансам мага. Договор с кем-то из Темных за спиной Тонгила? С кем и почему? Кому выгодно?

Арон судорожно перебирал воспоминания, пытаясь вытащить все, когда-либо слышанное о магии через родственную кровь. Не стихии, не Тени, не Отражения. Точно не Светлые… Самым страшным, чем грозила ему пара ритуалов, общих для всех ветвей магии, было создание амулетов, способных отслеживать его перемещения и состояние здоровья. Но не влиять.

Или… некромантия?

Арон нахмурился и замедлил шаг. Тонгил-прежний ничего не записывал по теории Мертвого Искусства, все известное Арону об этом разделе Темной магии осталось недоказанными слухами. За исключением, впрочем, одного факта – как следует убивать некроманта правильно.

Мог ли в заговоре быть замешан Волькан, давний недруг Тонгила-прежнего? Эвита? Кто-то еще, оставшийся в тени?

Неужели Мэа-таэль действительно предал его… Мысль об этом вызвала боль. Единственный, на кого Арон, казалось, мог положиться в этом перевернутом мире, кого начал считать другом. Глупость с его стороны – надеяться, что и у Темных есть друзья! Только слуги и союзники, и только до тех пор, пока им выгодно. Полагать иначе – самообман.

Рассуждения эти казались правильными, мудрыми, но легче от них не становилось.

Том 2
Глава 20

Проработка деталей плана заняла много времени, и Мэа-таэль освободился только после заката. Арон, куда-то пропавший на полдня, обнаружился на верхней площадке. Маг сидел на каменном полу, прислонившись к парапету и прикрыв глаза, а вокруг танцевали Тени. Выглядел он непривычно уставшим. На Мэа-таэля, шагнувшего на площадку, Арон словно не обратил внимания, но движение Теней замедлилось, а потом они и вовсе растворились в камне.

Мэа-таэль зачарованно наблюдал, как последние клочки живого тумана впитываются в брусчатку пола. Сколько раз он уже видел работу Арона с Тенями и Отражениями, но смотреть на это ему никогда не надоедало.

– Проверил? – глухо спросил маг.

– Да, все в порядке, – подтвердил полуэльф. – А вот ты выглядишь измотанным.

– Неужто? – без интереса осведомился Арон.

– Магичил без меры? – хмыкнул Мэа-таэль, присаживаясь рядом.

Арон неопределенно пожал плечами.

– Протяни левую руку, – сказал он неожиданно.

– Зачем это? – Полуэльф на всякий случай спрятал названную конечность за спину. Маг издал короткий смешок.

– Не бойся, у меня исключительно благие намерения. – Он шевельнул пальцами, и тонкая петля серой Тени поднялась из камня и закачалась в воздухе. – Это твоя страховка.

– Зачем она? – Мэа-таэль с некоторой опаской следил за туманной змеей.

– Дублирует мою. – Арон поднял руку, показывая тонкий серый браслет на запястье. – Чтобы знать, где ты и что происходит. Кроме того, Тень послужит тебе дополнительным оружием.

– Она мне подчинится?

– Да.

Все еще сомневаясь, полуэльф протянул руку и позволил тени обвиться вокруг запястья. Прикосновения ее напомнили шершавое тепло змеиного тела.

– С чего это ты надумал?

Маг криво усмехнулся.

– Я как-то вдруг осознал: мое самое уязвимое место сейчас – ты. Учитывая все, что знаешь…

– … достаться врагам мне нельзя, – заключил Мэа-таэль, касаясь Тени, ставшей таким же браслетом, как и на руке мага. – Особенно достаться живым.

– Учитывая все, что ты обо мне знаешь, – с нажимом повторил Арон, – тебя следует беречь как зеницу ока. И даже тщательнее. Ты сейчас – моя память.

– Точно, – после короткой паузы согласился полуэльф, легонько щелкнул ногтем по пластине браслета. – Твоя память, – усмехнулся. – Всегда приятно чувствовать себя нужным.

– Мэль… – начал Арон, потом остановился, словно не зная, как продолжить.

– Я все понимаю. – Полуэльф вздохнул. – Даже странно, что столько лет ты не пытался надеть на меня поводок.

– Это временно, – напряженно сказал маг. – Как только ситуация изменится…

Мэа-таэль согласно кивнул, но пальцы правой руки продолжали теребить браслет.

* * *

Старый шаман готовился ко сну, когда ощущение знакомого присутствия заставило его шагнуть к двери за пару мгновений до стука.

– Еще среди ночи ты ко мне не приходил, – проворчал старик.

– Не сердись, дед, – примирительно отозвался внук. – Я на минуту. Вот… – Полуэльф протянул ему два толстых свитка. – Запечатанный передай Наи-таэль, а второй тебе.

Шаман нахмурился.

– Думаю, ты увидишь сестру раньше меня.

– Может, и так, – согласился внук. – А может, и нет. – Потом порывисто обнял старика. – Спасибо за все, дед! – И, сунув свитки, выскользнул в ночь прежде, чем шаман успел сказать хоть слово.

Вполголоса ругаясь, старик запер дверь, потом подошел к столу с яркой масляной лампой и некоторое время разглядывал свиток, предназначенный ему. Душу скребло нехорошее предчувствие.

Когда шаман развернул длинный лист, его пальцы дрожали.

« Сегодня Арон надел на меня 'поводок» из Тени. Этот артефакт передает хозяину, где я, что делаю и говорю. Поэтому – письмо.

Первое и самое главное. В ближайшие дни я собираюсь нарушить клятву служения. Если маг узнает об этом, мои часы сочтены. Наверное, дед, сейчас ты называешь меня глупым самоубийцей. Обещаю: постараюсь остаться живым. Но если Арон все же меня убьет, по древним законам у семьи нет ни права, ни обязанности принимать на себя долг крови. Пожалуйста, дед, передай всем: Арона Тонгила нельзя называть кровником.

Второе. Венд ар-Син жив и, как мне сообщили, здесь, в Радоге. Маг наложил на него проклятие, но не сказал какое. Найди Венда и реши сам, достаточное ли это наказание за то, что он сделал с нашей семьей.

И последнее. Я бы попросил тебя молиться за меня Многоликому, но уверен, Владыка предпочтет помочь не мне, а магу, своему давнему любимцу. Ты знаешь, он всегда благоволил к Арону. Поэтому, дед, прошу тебя об обратном: не обращайся к Владыке, пока все не разрешится. Но если тебе известен ритуал дарования удачи, она мне не помешает'.

– В какое сумасбродство ты влез, глупый мальчишка? – прошептал старик, комкая в костлявых пальцах бумагу. Потом зажег свечу, скормил пламени послание внука и тщательно растер пепел.

Свет в доме старого шамана горел до самого утра…

* * *

Слуга уже приготовил доспехи и одежду и теперь терпеливо ждал. Этот коренастый молчаливый степняк был одним из немногих во владениях Тонгила, преданных полуэльфу лично. Одним из немногих, но не единственным.

Мэа-таэль в очередной раз прокрутил в голове главные пункты плана, пытаясь, пока не поздно, найти и исправить возможные недочеты, а пальцы правой руки тем временем по собственной воле потянулись к браслету на левом запястье, коснулись, отдернулись, коснулись вновь… Прошло больше шести часов в тех пор, как Арон надел на него «поводок», но браслет до сих пор ощущался теплым, живым.

Почему сегодня? – вновь задался вопросом Мэа-таэль. – Почему именно сегодня? Неужели так сработало чутье мага? Он что-то подозревает? Не уверен до конца и ждет подтверждения? Или решил поиграть напоследок? – Мэа-таэль хорошо знал Арона, но найти правильный ответ это не помогало.

Если бы не «поводок», полуэльф не стал бы писать прощальные письма. Все запланированные действия он продумывал многократно, рассчитывал и проверял все, что только можно рассчитать и проверить. Арон не должен был заподозрить его. Не должен был. Кто-то выдал? Случайно проговорился, дав магу повод для подозрений? Или все же сработало чутье?

Успех задуманного Мэа-таэль оценивал в девяносто из ста, и среди немногих шансов на неудачу главную роль он отводил именно чутью мага. Слишком хорошо полуэльф помнил, как однажды Арон заявил, будто может безо всякой магии определить, отравлено ли вино в бокале, и даже подначивал проверить.

«Это вот здесь, – сказал тогда маг, ткнув себя пальцем в район солнечного сплетения, – здесь оно сидит, мое чутье. Ты не поверишь, сколько раз оно меня спасало. И это не Сила, это другое».

В тот день они оба были слегка пьяны, празднуя удачную охоту. А в холодном подвале безымянного дома остывали тела последних подмастерьев Светлого мага Неркаса, задумавших удивительно умелую засаду на Арона Тонгила. Тот остался в живых благодаря чуду… и чутью. В очередной раз.

Но сейчас ни жизни Арона, ни его владениям ничего не угрожало. Его интуиция не должна была сработать.

Мэа-таэль вновь посмотрел на браслет и заколебался. Возможно, стоит отменить? Еще не поздно, последний приказ не отдан, камень, сдвигающий лавину, еще не брошен.

– Готов? – отвлек его от размышлений знакомый голос, и полуэльф торопливо натянул на лицо привычное выражение беззаботности, только потом повернувшись к стоящему в дверях Арону.

– Готов, – отозвался он, заставив себя на время забыть о сомнениях и моральных дилеммах.

Они выбрали самое сонное время, за час до рассвета, когда последние бражники уже расползлись по домам к сердитым женам или остались ночевать в сухих по летнему времени канавах. В это время город даже нравился Мэа-таэлю: тихо, пусто, безмятежно… Обманчиво. Ночью Радога напоминала ему лес, по которому крадется хищный зверь. Его не видно, не слышно, но выбранная жертва уже обречена.

Арон шел в паре шагов от Мэа-таэля, как всегда бесшумно. Фигура мага размазалась, превратилась в туманный силуэт, и не скажешь, где заканчивается неверная тень и начинается человеческая плоть. Словно Человек из-за Грани, Черный Шаман – страшная легенда кочевников.

В душе Мэа-таэля зародилась тоска. Если все повернется не так, как задумано, если у него еще останется возможность и время вспоминать, больше всего он будет сожалеть об этих утраченных совместных охотах – по ночному ли городу, по заброшенным ли подземельям, по палящей ли пустыне. По охоте на самую интересную дичь – на людей, таких же опасных и непредсказуемых, как и охотники. Победа ни над одним зверем не даст такого восторга, не заставит так кипеть кровь. А если враги еще и маги, будь они Светлые или Темные, победа становится редкостным деликатесом.

Дом, где скрывался император, не сильно выделялся среди других. Просто старинный каменный особняк с внутренним садом, с высокой парадной лестницей и толстой дубовой дверью, обитой железными пластинами. Окна высокие и узкие, на первом и втором этажах забранные решетками. Район, где рыцари Гиты поселили беглого монарха, принадлежал людям зажиточным, поэтому радовал как своих жителей, так и путников широкими улицами.

С одной стороны дом вплотную примыкал к соседнему, с другой находился узкий переулок, куда уже скользнули два молодых Темных мага и несколько оборотней. Перед домом находилась небольшая площадь. Стражники, охранявшие этот участок, не были слугами Гиты, подкупить их оказалось не сложно. В соседний же дом, принадлежавший крупному купцу, еще днем приехала крытая подвода с товаром.

Главным сейчас было уничтожить всех магов, служивших противнику. Какой смысл в захвате дома, если даже подмастерье способен открыть Врата и перенести императора в безопасное место?

Сам беглый монарх магией, как выяснилось, худо-бедно владел, но свое эррэ опустошил после последнего покушения, при переносе в Радогу. После этого события едва миновало три дня, и даже Арон Тонгил, сильнейший из магов империи, не сумел бы полностью восстановиться.

Как удалось выяснить, одну магичку император все же постоянно держал при своей особе, как раз на случай покушения или попытки захвата. Но и к ней удалось найти ключик. Светлая магичка оказалась более преданной матерью, чем подданной. Две пряди детских волос и слезное послание от ее старшего сына, которого люди Мэа-таэля похитили вместе со вторым ребенком, и других аргументов для убеждения женщины уже не понадобилось.

Чернота ночи постепенно сменялась серым сумраком, предшествующим рассвету. В доме все оставалось тихо и спокойно, но недолгое время спустя парадная дверь особняка распахнулась. На пороге стоял, ощерившись в ухмылке, один из оборотней. Судя по длине клыков и постепенно гаснущим в глазах желтым огням, он только-только вышел из звериной трансформации.

– Первый этаж чист, – проговорил Вольный. – Но среди стражи оказалось только двое служителей Гиты, да и те совсем мальчишки. Все прошло слишком легко, господин.

Темный остановился у порога, не торопясь входить в дом, и Мэа-таэль, зная, чего нужно ожидать, перевел взгляд на руки мага. Пальцы правой руки того задвигались в рваном ритме, выплетая невидимую сеть. Застыли. Молчание продлилось еще несколько секунд, потом Арон кивнул оборотню.

– Ловушка, – сказал он уверенно. – Но приманка еще на месте.

Услышав вывод мага, Мэа-таэль не удивился. Охота на двуногую добычу редко шла в строгом соответствии с планом. Последний часто приходилось перекраивать на ходу, меняя его части. В этом тоже имелась своя прелесть.

– Там есть нечто, способное справиться со мной, – задумчиво проговорил Темный.

Он вновь прислушался к неслышимому, и Мэа-таэль по привычке мимолетно позавидовал его Дару.

– Оно наверху, на третьем этаже, недалеко от покоев императора, – сказал наконец Арон. Повернулся к оборотню, безмолвно продолжавшему стоять в дверях. – Постарайтесь выманить это из дома. Только выманить – ранить и тем более убить его вы не сумеете.

Оборотень кивнул и скрылся в темной глубине.

– Арон, ты уверен? Может, стоит пока отступить? Если это…

– Нет. – Маг окинул взглядом площадь, выбирая место. – Нет, это существо уже натравили на меня, оно просто пойдет по следу и может напасть, когда я не буду готов. А вот тебе лучше не находится рядом.

– Я не смогу помочь?

– Нет. Когда оно окажется здесь, вернись в дом и проследи, чтобы императора убили. – Маг криво усмехнулся. – Раз уж я рискую, не хотелось бы делать это напрасно.

Мэа-таэль кивнул и задал последний вопрос:

– Слуги Гиты подставили монарха, желая заманить тебя в ловушку?

– Неужели удивлен? – хмыкнул Арон и добавил со сдержанной ненавистью: – Их хозяйка, бессмертная стерва, любит предавать.

Маг отошел на середину площади и остановился там, готовый для боя, а полуэльф скользнул в глубь узкого переулка. Ждали они недолго. Из дома раздался крик, сразу же оборвавшийся, потом грохот, словно от тарана, пробивающего стену. Из открытой двери порскнули волчьи силуэты, а следом, расширив проем почти в два раза, вылетело чудовище. Замерло на мгновение, замотало головой, словно потерявшись.

Мэа-таэль, не удержавшись, прошипел ругательство. Конечно, он понимал: чтобы справиться с магом уровня Арона Тонгила, заготовке служителей Гиты следовало оказаться чем-то особенным. Полуэльф не особо удивился бы даже демону, вызванному из нижних кругов реальности. Но это… Откуда они вообще это взяли?

Чудовище между тем уже оправилось от секундной растерянности. Горящие глаза нашли назначенную жертву, пасть приоткрылась, показывая тройной ряд зубов, тягучая слюна капнула на ступень, моментально проев в той глубокую дыру…

Чудовище прыгнуло. Ударилось о невидимый щит, откатилось в сторону, приникло к земле, поводя всем длинным телом, и прыгнуло вновь. Щит застонал, но выдержал, однако Мэа-таэль видел, как маг вскинул руки, удерживая защиту, как его качнуло от первого удара, и как он едва не упал от второго. Удары существа разбивали магию. Простое физическое нападение – любой силы – не заставило бы Арона даже поморщиться.

Чудовище уже достаточно отодвинулось от двери, и Мэа-таэль решился. Как он и надеялся, существо, занятое главным сражением, не обратило на него внимания. Уже в проходе Мэа-таэль обернулся: теневая удавка, способная переломать хребет одновременно десятку кхаргов, обвилась вокруг шеи твари – и исчезла. Просто растворилась, и Арон, покачнувшись, сделал шаг назад. Мэа-таэль заколебался было, не вернуться ли помочь, потом мысленно встряхнулся и шагнул в глубину дома.