Текст книги "Игры иерархов (СИ)"

Автор книги: Веден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

– Вас ведь очень беспокоило, какие у меня планы, особенно на титул да-вира. Если не будете дурить, узнаете. – Потом, правда, мне подумалось, что с магистром стоило бы разговаривать повежливей. Хотя нет, магистр был уже бывшим, так что сойдет. – А убить меня у вас больше не получится.

Когда я ослабил давление, Семарес первым делом осмотрел барьер и явно сделал правильные выводы, поскольку не стал пытаться использовать звуковые заклинания.

– Как ты выжил? – спросил он резко.

– Чудо богини, – отозвался я. В конце концов, кто, кроме меня, знал, что там, в посмертии, я видел, и почему мою душу отпустили назад. – Предлагаю обмен – вы дадите клятву именем Пресветлой Хеймы, что сохраните в тайне всё, что сегодня узнаете от меня и от Теагана, и что не попытаетесь на меня напасть. А я…

– Рейн, зачем? – перебил меня Теаган. – Какой смысл – сейчас? Пусть лучше…

Он не договорил, но и так было понятно. «Пусть лучше и дальше верит, что все делал правильно».

– Я еще ничего точно не решил, – признался я.

Семарес, хмурясь, переводил взгляд с Теагана на меня и обратно. Этот разговор непонятными для него намеками ему определенно не нравился.

– А что ты? – напомнил он. – В обмен на мою клятву – что ты предложишь?

– Я тоже дам клятву ее именем, что в течение всего нашего разговора не произнесу ни слова лжи. Не обещаю отвечать на все вопросы без исключения, но можете быть уверенным – если я что-то скажу, мои слова будут правдивы.

– Согласен, – это Семарес произнес даже прежде, чем я успел договорить.

– Зачем? – повторил Теаган. – Рейн, что ты задумал?

Я растянул губы в подобие улыбки и перевел взгляд с Теагана на моего убийцу.

– Скоро поймешь.

Глава 26

Обмен клятвами прошел без неожиданностей, а потом я, как и обещал, убрал слои своей магии.

Оказавшись на свободе, Семарес покачнулся, но на ногах устоял. И посмотрел на меня с очень задумчивым выражением, явно прикидывая, насколько быстро его убьет клятва, если он её всё же нарушит.

– Не успеете, – сказал я. – На мне сейчас куча щитов.

Потом я посмотрел на Теагана.

– Я частично освобождаю тебя от клятвы молчания. Ты можешь свободно говорить с бывшим магистром Семаресом обо всём, что обо мне знаешь. Но только с ним.

– Клятва молчания? Теаган, во что ты опять влип⁈ – Семарес уставился на племянника.

– Это я влип? А на себя посмотреть не хочешь⁈

Так, если я их не прерву, тут сейчас начнутся семейные разборки.

– Теаган, – позвал я, и тот, явно с усилием проглотив очередную рвавшуюся с языка фразу, согласно кивнул. Семарес, похоже, тоже решил не усугублять.

– Так что там насчет титула да-вира? – спросил он мрачно.

– Этот титул Рейну не нужен, – ответил Теаган намеренно спокойным тоном. Потом бросил на меня быстрый взгляд и криво усмехнулся. – Ему нужна вся Церковь целиком.

Вот ведь… И даже не соврал, но как-то оно прозвучало… слишком подозрительно.

– Что⁈ – воскликнул между тем Семарес.

Еще одна кривая усмешка, которая, впрочем, тут же исчезла с лица Теагана, а потом он произнес уже абсолютно серьезно:

– Рейн – посланник Пресветлой Хеймы.

Наступила пауза. Потом Семарес поднял руку.

– Так, стоп. Ты, племяш, клятву говорить правду не давал. – И он развернулся ко мне, глядя с ожиданием.

– Я посланник Пресветлой Хеймы, – подтвердил я.

Вновь наступила пауза. Семарес сверлил меня взглядом с таким выражением лица, что сразу стало ясно – ждал, что за ложь под клятвой я прямо сейчас упаду замертво. Ждал и ждал, но всё никак не мог дождаться.

Постепенно ожидание сменилось растерянностью. Потом Семарес подошел к письменному столу, выдвинул стул и тяжело на него опустился, как-то сразу показавшись лет на пятнадцать старше.

– Ты веришь, что говоришь правду, – произнес он, обращаясь ко мне, потом перевел взгляд на племянника. – И ты тоже веришь, что он действительно посланник. Что тебя убедило? Хотя нет. Ты, – он опять повернулся ко мне, – рассказывай лучше сам. Раз уж не можешь солгать.

Ну сам так сам. Я пожал плечами, потом огляделся, взял стоящий поблизости стул и сел так, чтобы всех видеть. Теаган поступил так же. Что ж, беседа явно предстояла долгая.

Когда мой рассказ дошел до инициации и до того, что камней у меня то ли пятнадцать, то ли двадцать, Семарес произнес с отчетливой завистью в голосе:

– Такая мощь – и досталась какому-то непонятному мальчишке.

– Повежливей, – велел я, не повышая голоса.

Несколько мгновений мы мерялись взглядами, потом Семарес нехотя проговорил:

– … досталась… юноше… из уважаемого рода.

– Уже лучше, – я кивнул.

О моих видениях во время инициации он выслушал молча, сильно хмурясь, но ничего не сказал.

– О моем чутье на ложь и о том, что со мной говорит Госпожа Магия, вы и так знаете, – сказал я – и замолчал. У меня возникло сильнейшее сомнение, что стоит упоминать о том видении, где Обитель погибла. Теаган был слишком уверен, что, стань о нем известно, его ждало бы лишение титула и заключение в залах Бьяра. Хотя, с другой стороны, Семарес пошел ради племянника на серьезное преступление, а тут всего лишь вариант будущего…

– Это всё, конечно, звучит внушительно, но недостаточно, чтобы тебя пронять, – проговорил между тем бывший магистр, обращаясь к племяннику. – Однако ты ему поверил. И веришь до сих пор. Почему?

Возникла пауза. Потом Теаган вздохнул и повернулся ко мне.

– Скажи ему.

Ну ладно…

– Я видел будущее, – проговорил я неохотно.

– Ты еще и пророк? – недоверчиво уточнил Семарес. – Не многовато ли для одного человека, пусть даже посланника?

Странный вопрос. Мне вот казалось, что не многовато, а скорее маловато – учитывая всё, что предстояло сделать.

– Нет, – сказал я. – И моя сила продолжает расти. Вот недавно я научился проходить сквозь стены.

– Еще и сквозь стены, – повторил Семарес, только сейчас, похоже, вспомнивший о странности моего появления здесь, в запертом изнутри кабинете, в самом охраняемом здании Обители. – Ладно, про стены потом. Что там насчет пророчества?

– Не пророчества, – поправил я его. – Всего лишь вариант будущего. Но теперь оно не случится. Мы не позволим.

– С пророчествами так не работает, – возразил Семарес. – Хочешь или нет, а они сбываются, а попытки избежать предсказанного лишь всё ухудшают.

– Это не пророчество! – повторил я с силой.

Рассказ о воссоздании Инквизиции, о последовавших чистках, о расколе и гражданской войне внутри Церкви Семарес слушал молча, только всё больше мрачнел. Но лишь до тех пор, пока я не начал описывать гибель Теагана и то, как его кровь, пролитая другими иерархами, разрушила Обитель. Тут Семарес вскинулся и уставился на племянника таким пылающим взглядом, что удивительно, как на том ничего не загорелось.

Теаган же всё время моего рассказа сидел, не поднимая глаз, и с таким сосредоточенным видом разглаживал шов на рукаве своей мантии, будто это было сейчас делом первостепенной важности.

– Ты действительно планировал восстановить Инквизицию? – спросил Семарес Теагана, когда я замолчал.

– Действительно, – ответил тот, всё так же не поднимая взгляда.

– И никому не сказал…

Чувствовалось, что под «никому» Семарес в первую очередь подразумевал «и даже мне».

Потом бывший магистр развернулся в мою сторону.

– А я в этом пророчестве был? Как получилось, что я позволил всему этому случиться?

– Да не пророчество это! – проговорил я раздраженно. Вот ведь заладил! – Не знаю, пророк ли я, но то, что ко мне приходит, является лишь вариантами будущего. Не неизбежной реальностью, не пророчеством, а вариантами! Ясно?

– Ясно, – отозвался Семарес с подозрительной покладистостью. – Так что там насчет меня?

– Сейчас, – я поднял ладонь, – не торопите. Я постараюсь вспомнить. Всё же увидел я тогда много всего.

Некоторое время я молчал, перебирая воспоминания, потом заговорил:

– Когда Теаган начал восстановление Инквизиции, вы не вмешивались. По крайней мере, официально. Если какие-то частные беседы между вами и были, в видении они отсутствовали. Вскоре от политики вы отстранились и всё больше времени проводили на Границе. Потом, уже после первых собраний заговорщиков, вы погибли. Это было… – я нахмурился, восстанавливая промелькнувшую тогда перед внутренним зрением картинку. – Внешне всё выглядело так, будто вы с отрядом, ослабленным недавней битвой, попали в новую засаду демонов… но то были не демоны. Фальшивка. Для нападения на вас заговорщики использовали нечто, называемое «Болотный огонь»…

Семарес покачал головой.

– Я всегда полагал, что умру в битве. Но не так. Не от рук своих, – проговорил он. Потом его взгляд стал очень и очень задумчивым:

– Ты сказал «варианты будущего», – обратился он ко мне. – Во множественном числе. Однако это не-пророчество о падении Обители, оно всего одно. Так почему «варианты»?

Я на мгновение задумался. Но нет, причин умалчивать у меня не было.

– Ко мне приходило еще одно видение будущего. Там я трижды увидел, как гибнет наша столица, и каждый раз это случалось иначе, – объяснил я. – Я знаю, что видение касается будущего, потому что прежде столица ни разу не была разрушена или взята демонами. Но невозможно уничтожить одно и то же трижды, а значит, два видения из трех никогда не сбудутся. Они лишь варианты. Хотя, конечно, я постараюсь сделать так, чтобы не сбылись все три.

– Гибель столицы? – Теаган наконец поднял голову. – Мне ты об этом ничего не говорил.

Я пожал плечами.

– Помнишь нашу первую встречу в храме в Броннине? Момент, когда я коснулся надписи на фреске, а потом едва не упал? Тогда-то эти видения ко мне и пришли.

Теаган нахмурился.

– Да, помню. Почему ты ничего не рассказал?

– Сперва я понятия не имел, что это значит. Ну и мало ли… А потом, уже здесь, в Обители, как-то к слову не пришлось.

– Может быть, уважаемый посланник будет так любезен и всё же объяснит, что именно он увидел? – вмешался Семарес. Слова звучали подчеркнуто уважительно, хотя интонация подкачала.

Ну, объяснить уважаемый посланник мог.

И Теаган, и Семарес молча слушали о трех вариантах гибели столицы – сперва в черном огне; потом – под лапами и в зубах бесчисленного полчища тварей; и, наконец, под разрушительной силой десятков смерчей.

– Действительно варианты, – проговорил Семарес, когда я замолчал. – То есть ты получаешь предупреждения о том, какого будущего нужно избежать?

– Именно.

– И… какова твоя финальная цель? Власть над всей Церковью, как упоминал Теаган?

– Пошутил он так, – буркнул я. Зря Таллис печалился, чувство юмора у Теагана было, пусть и не всегда уместное. – Моя первая цель – очистить Церковь от предательства и гнили, исправить то, что нуждается в исправлении. Сделать ее неуязвимой и праведной, моим надежным тылом.

Брови Семареса поползли наверх.

– Всего лишь первая цель? А дальше?

– Дальше – таким же образом очистить и исправить Империю. Укрепить ее границы. Не допустить новой большой войны с демонами. Уничтожить все гнезда Великого Древнего и полностью перекрыть ему дорогу сюда. Ах да, чуть не забыл – уничтожить великую зловещую паутину…

– Это еще что такое?

Мое объяснение он выслушал в мрачном молчании, и лишь когда речь дошла до упоминания Андора, фальшивого учителя Теагана, дернулся.

– Ты что же, хочешь сказать, что я привел в Обитель, привел к моему племяннику, демона?

– Или демона, или шибина, – кивнул я. – Точно это установить не удалось. Верно?

Тут я вопросительно посмотрел на Теагана. Тот покачал головой.

– Слишком давно всё случилось, так что никаких подвижек в расследовании нет. Хотя обгоревшее тело точно принадлежало его слуге-полукровке – я опознал лицо по слепку, который сделали в Северной Канцелярии.

– Проклятье, – пробормотал Семарес.

– У вас есть еще какие-то вопросы? – поинтересовался я.

– Что? Нет, вопросов нет, – Семарес выглядел так, будто не очень понимал, что ему делать и с уже полученными ответами. – Все твои планы – ты это не осилишь.

– Осилю, – возразил я. – Если, конечно, меня снова не убьют.

– Что значит «снова»? Ты ведь жив, – проговорил он раздраженно. – У моих людей ничего не получилось.

– Получилось, – возразил я. – Я умер. Мое тело стало непригодно для жизни, и душа его покинула. А потом меня воскресили. Так что вы, бывший магистр Семарес, действительно являетесь моим убийцей, и мы переходим, наконец, к тому, ради чего я завел этот разговор и позволил вам задавать мне вопросы.

Я чувствовал, как рядом напрягся Теаган, но не смотрел на него. Я изучал Семареса, а он, бросив на меня быстрый неприязненный взгляд, тут же отвел глаза.

– Вы не знаете, что думать, – проговорил я. – Я вам не нравлюсь, очень сильно не нравлюсь, но и опровергнуть то, что я являюсь посланником богини, вы не можете. Верно?

– Ты еще и мысли читаешь? – недовольно поинтересовался Семарес.

– Нет, – я хмыкнул. – Просто говорю очевидные вещи. Так вот, вы мне тоже весьма не нравитесь. Согласитесь, сложно испытывать симпатию к своему убийце. А еще я вам ни капли не доверяю.

Да, если бы не Теаган, я бы без колебаний отправил Семареса под суд.

– Но иногда, – продолжил я, – иногда приходится делать то, что делать не особо хочется. Я позволю вам остаться на свободе. Я даже позволю вам вернуть титул магистра и продолжить управлять орденом Достойных Братьев…

Семарес прищурился.

– В обмен на что?

– Вы дадите мне клятву верности, и дадите ее именем Пресветлой Хеймы.

Глава 27

– Нет, – произнес Семарес резко. – Нет, такой клятвы я не дам!

Удивления я не ощутил. Скорее было бы странно, согласись он сразу. Гордец – так говорил про него Теаган и такой же вывод сделал я сам. Таким людям порой проще взойти на плаху, чем покорно склонить перед кем-то голову – или же признать, что были не правы.

– Почему нет? – поинтересовался я ровным тоном.

– Ты сказал, что не доверяешь мне. Так вот, хоть ты и считаешь себя посланником, я тебе тоже не доверяю. Ты попал в Обитель три недели назад – почему до сих пор скрываешься, почему не провозгласил себя? Кто еще, кроме Теагана и меня, о тебе знают?

– Из Обители никто, – отозвался я спокойно. – А насчет причин… Вот скажите, как бы поступили иерархи, появись перед ними новый посланник богини – молодой, неопытный, ничего не знающий о внутренней работе Церкви? Могу подсказать – сделали бы всё, чтобы превратить его в свою марионетку.

– У тебя очень негативный взгляд на Церковь.

Я не удержался от смеха.

– Простите, бывший магистр, но нет. У меня слишком оптимистичный взгляд, потому что реальность каждый раз оказывается куда хуже, чем я ожидал. Однако сейчас передо мной хотя бы не пытаются создать дымовую завесу и скрыть за ней все неприглядности и мерзости. Чтобы менять, сперва нужно узнать, что нуждается в замене.

– Тебе ли бояться стать марионеткой, с твоим даром чуять ложь.

– Достойных Братьев, возможно, не учат плести словами сети, но жрецов, особенно жрецов-иерархов, учат отлично. Мой дар не панацея. Не говоря уже о том, что нужно знать, как задать верный вопрос, чтобы получить верный ответ.

– Но ты рассказал о себе Теагану. По какой причине?

– На самом деле я не собирался ничего говорить и ему. Но сперва он солгал кое о чем важном. А потом мне пришло видение будущего, и я понял, что не могу позволить ему стать реальностью. Теагана необходимо было остановить до того, как он начал действовать.

Я посмотрел на да-вира, который опять, не поднимая головы, разглаживал тот самый шов на своем рукаве.

– Была и вторая причина, – продолжил я. – Если высшие демоны, если тот же Костяной Король, узнают, что появился новый посланник, они сделают все, чтобы меня убить. А я еще недостаточно силен, чтобы им противостоять.

– Церковь защитит…

Я рассмеялся снова.

– Да неужели? Та самая Церковь, в Младшем Капитуле которой оказалось шесть предателей? А может и больше – проверить всех тогда не удалось. А что творится в Старшем Капитуле? А что происходит в головах и душах тех, кто стоит на ступень ниже, чем иерархи? Может, мне напомнить о дюжине одержимых в вашем собственном ордене, бывший магистр, которые почти совершили массовое жертвоприношение в центре Обители?

Семарес стиснул зубы так, что на скулах выступили желваки, и повернул голову, глядя куда-то в стену.

– Какие у вас есть еще причины не доверять мне? – спросил я. Подождал. Подождал еще немного.

– Я не буду подчиняться приказам мальчишки, – произнес наконец Семарес, всё так же уставившись в стену.

Да, несомненно гордец.

– То есть лучше оказаться в залах Бьяра? – спросил я резко. – Так? Вы, кстати, там когда-нибудь были? Не в помещениях крепости, а в самих залах?

– Нет, – ответил он неохотно. – Что бы мне там было делать?

И впрямь…

Мне вспомнился мой собственный визит в залы, где я пережил агонию убитого мною наемника. Было неприятно, конечно, но всё же не более того. Однако я хорошо запомнил реакцию Теагана на мой рассказ и то, как прежде он отговаривал меня, как говорил, что и одно посещение – это пытка.

А еще мне вспомнилось, как несколько часов назад, случайным прикосновением к Бинжи, я «считал» воспоминание из его прошлого. Вернее, прожил эпизод из этого прошлого так же ярко, как когда-то смерть стрелка в залах Бьяра.

Если я научился видеть чужие воспоминания, означало ли это, что я так же мог делиться своими?

Как оно тогда получилось с Бинжи? Передача магии и направленная мысль. Направленная в смысле, что мои размышления о том, каким худым и оголодавшим выглядел подросток в начале учебы, совпали с его ситуацией в прошлом.

А поделиться своими собственными воспоминаниями будет, вероятно, и того проще – с момента моей смерти прошло меньше дня, так что ярко представить все детали труда не составило.

Я поднялся со своего места и подошел к Семаресу.

– Что? – тот дернулся было, но тут же явно вспомнил условия клятвы, данной им перед началом разговора, о запрете на меня нападать. И я, протянув руку, коснулся его шеи…

Реакция оказалась немедленной. Его глаза расширились, из горла вырвался хрип, а потом всё тело обмякло и не упало со стула только потому, что я удержал его магией.

– Рейн, что ты сделал? – Теаган вскочил с места.

– Не беспокойся, – я повернулся к нему. – Твой дядя придет в себя через пару минут. Я просто отправил ему воспоминание о своей смерти.

– Что⁈ Ты… Ты и это можешь?

– Теперь могу. Научился после воскрешения.

Теаган потряс головой, будто не зная, что тут сказать, и снова сел.

С парой минут я ошибся – ждать пришлось минут десять, и только потом Семарес зашевелился, приходя в сознание. Открыл глаза, торопливо прижал руку ко рту и тут же посмотрел на ладонь, явно ожидая увидеть кровь – как в полученном воспоминании. Содрогнулся всем телом. Потом перевел взгляд на меня.

– Что ты со мной сделал⁈ – голос у него сейчас звучал сорвано, болезненно хрипло, будто у человека, долго кричавшего.

– Заставил вас пережить мою предсмертную агонию. Ну как, понравилось?

Семарес содрогнулся снова.

– В залах Бьяра вы опять это испытаете, – продолжил я. – И будете умирать моей смертью до тех пор, пока не раскаетесь или не умрете по-настоящему. Судя по вашему характеру, второй вариант куда правдоподобней.

Выражение лица Семареса подсказало, что тут он был со мной полностью согласен.

Некоторое время он сидел молча, лишь порой касался то своего солнечного сплетения, то груди, то горла – должно быть, ощущал там фантомные боли после пережитого.

– Я читал о деяниях прежних посланников, – проговорил он наконец, и голос его всё еще звучал хрипло. – Они были скромны, добры и исполнены света. И они всегда провозглашали себя, лишь достигнув зрелости и мудрости. А ты… Ты обычный юнец, не похожий ни на кого из них. Вместо скромности наглость, вместо мудрости самоуверенность. А еще ты ведешь себя так, будто у тебя есть право на власть – и над иерархами Церкви, и над ней самой.

Я пожал плечами.

– Значит, сейчас миру нужен именно такой посланник, как я. Богине видней.

А еще я подумал, хотя и вслух не высказал, что про скромность и святость в священных книгах было явно преувеличено. Теаган, например, ни о том, ни о другом как о необходимых атрибутах посланника не упоминал, а он, будучи да-виром, имел доступ к более правдивым хроникам, чем красивые сказки, записанные для народа и обычных церковников. Семарес же не производил впечатление человека, который будет рыться в архивах и выискивать в старинных хрониках описание того, как оно происходило на самом деле.

– Зачем тебе моя клятва? – спросил Семарес. – На самом деле – зачем?

Как по мне, это было и так очевидно, но всё же я ответил:

– Гарантия, что вы не попытаетесь меня снова убить. Что не сможете мне навредить. Что никогда не предадите. Как я сказал – я вам не доверяю.

– Тогда позволил бы Теагану отправить меня в камеру, а потом под суд.

Я вздохнул и покосился на да-вира, который опять сидел, опустив голову, и разглаживал тот самый многострадальный шов.

– В будущем, которое я видел, Теаган, приняв титул верховного, выглядел точно таким же, как сейчас, ничуть не старше. А это значит, что Таллис долго не проживет, – сказал я и сам уловил проскользнувшее у меня в голосе недоумение.

В самом деле, ничего во внешности Таллиса не выдавало приближение смерти. Все разы, что я его видел, он был бодр, двигался легко, как юноша, мог похвастаться свежим цветом лица, да и вообще, судя по внешнему виду, лишь недавно перешагнул пик жизни…

– Стало быть, когда я объявлю себя, работать мне придется уже с Теаганом. И мне вовсе не нужно, чтобы человек, стоящий во главе Церкви, мучился из-за вас, бывший магистр, угрызениями совести.

И чувством вины, добавил я мысленно. И бессонницей. И всем прочим, что помешает ему трудиться на благо вверенной его попечению Церкви и помогать мне.

И вообще…

Семарес от моих слов нахмурился, но как-то иначе, чем прежде, и замолчал. Задумался. А потом впервые за весь разговор напрямую обратился к племяннику.

– Теаган?

Тот поднял голову.

– Что, по-твоему, я должен сделать? – спросил Семарес.

– Дать клятву, – без колебаний проговорил его племянник.

И Семарес, наконец, неохотно склонил голову.

– Тогда я поклянусь.

* * *

Дав клятву, он ушел. Задержать его Теаган не пытался, а я уж тем более – на сегодня общения со своим убийцей мне более чем хватило.

– Нам нужно решить, что делать с моим воскрешением, – сказал я, когда за Семаресом закрылась дверь и Теаган возобновил действие рун от подслушивания.

На мои слова Теаган растерянно моргнул.

– Да… – проговорил таким тоном, что чувствовалось – об этом он вообще еще не думал. Потом произнес:

– Спасибо. За дядю. Я… – и замолчал, будто не зная, что еще сказать.

– Пожалуйста, – отозвался я, махнув рукой. И подумал, что если мое вмешательство можно было счесть тем самым милосердием, свойственным посланникам богини, о котором когда-то упоминал императорский советник, то не особо мне понравилось это милосердие проявлять. С куда большим удовольствием я бы отправил своего убийцу в залы Бьяра. Но всё же я вполне мог отстраниться от собственных желаний и сделать, что нужно. Кроме того…

– Сейчас неподходящее время, чтобы разбрасываться опытными боевыми магами с десятью камнями, – проговорил я вслух. – Важнее польза для человечества и все такое. Ладно, расскажи лучше, кому ты успел сказать, что я умер?

Теаган глубоко вздохнул, встряхнулся.

– Только… только людям в твоих дормиториях. Не то чтобы прямо сказал, просто отдавал распоряжения о доставки твоего тела в столичные владения клана так, чтобы это слышали лишние уши.

Я кивнул.

– Хорошо. Тем легче мне будет официально воскреснуть. Заявим, что яд лишь погрузил меня в оцепенение и настолько замедлил биение сердца, что оно перестало прослушиваться. А вот кого объявить виновником отравления… – я задумался, но никакие подходящие кандидатуры в голову не пришли, поэтому я лишь пожал плечами. – Или можно никого не объявлять. Пусть сами пытаются догадаться.

Потом я посмотрел на Теагана, который выглядел усталым и одновременно каким-то потерянным, и подумал, что мне тоже стоит вернуться домой, то есть в дом Аманы, и оставить его отсыпаться. Тем более что от ночи осталась едва половина. Правда, сам я усталым себя нисколько не ощущал – вероятно, заслуга Бинжи. При воскрешении он влил в меня столько энергии, что та все еще бродила в теле, призывая к каким-нибудь свершениям…

И, кстати, как мне лучше уйти? Опять сквозь стены или, как нормальный человек, через дверь? Второй вариант мне нравился больше, но мысль, что придется объяснять охране, как я тут вообще оказался, ведь через ворота Обители меня не пропускали, от этого варианта отвратила. Значит, все же сквозь стены. Эх…

– Подожди, – сказал Теаган, очевидно поняв, что я собираюсь уходить. Потер лицо руками. – Тут одно дело – я как раз собирался тебе о нем сообщить, когда ты… умер. Это касается даны Энхард и бродящих вокруг нее слухов.

Всё услышанное про Вересию я рассказал ему, когда мы добирались от форта до столицы, но Теаган, к сожалению, тоже не знал, что за «Стену Костей» она якобы готовилась создавать.

– Ты хотел отправить служителей архивов искать сведения об этом заклинании, – сказал я, припомнив наш разговор.

– Да, я отправил. Оказалось, что в открытой части архивов ничего полезного нет, пришлось мне самому идти в закрытую часть. Там нашлось. Так вот, «Стена Костей» – это некромагическое заклинание высшего уровня, требующее для своего создания массовое человеческое жертвоприношение. Известно, что это заклинание многократно увеличивает врожденный уровень силы мага, проводящего ритуал, а также временно делает его практически неуязвимым.

– Но Пресветлая Хейма не принимает человеческих жертвоприношений. Значит, речь идет о поклонении богу демонов…

– Нет, там сложнее, – перебил меня Теаган. – Каким-то образом – я не знаю каким – ритуал зациклен на самого мага. То есть жертвы он приносит самому себе.

– Это… – я замолчал, даже не зная, что тут сказать.

– Готовясь принять власть, я изучал все существующие кланы, – продолжил Теаган. – Старшие более подробно. Но, как оказалось, все же недостаточно. Энхардцы… Помнишь, ты как-то удивлялся, почему им всегда всё сходило с рук, включая заговоры против короны? Я нашел объяснение.