Текст книги "Мужья и жены"

Автор книги: Татьяна Потапова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)

Глава двадцать девятая

– Кто-то на нас глаз положил, – сделала вывод Маша. – Наконец-то рассмотрели! Жаль, что уезжаем.

– Да, не повезло кому-то, – согласилась Наташа.

Недоумевая, кто бы это мог быть, и строя догадки, с какой целью они понадобились незнакомому мистеру, подруги зашли в свой номер.

На журнальном столике они увидели большой букет белых хризантем.

– Ну и ну, – удивленно протянула Маша. – Весь вечер – сюрпризы. Или тут сервис такой – на прощание презент от отеля.

– Обычно это делается при встрече, – засомневалась Наташа. – Может, подарок от мистера?

– Никакой карточки, – Маша осмотрела хризантемы со всех сторон. – Но все равно приятно. Ладно… Начинаю собирать вещи.

– Я все-таки позвоню, – сказала Наташа. – Ради любопытства. Ты сама говоришь, что надо практиковаться в английском. Может, человек нас с кем-нибудь спутал.

И она набрала телефон нужного номера.

– Хэлло! – отозвались на том конце провода.

И от этого знакомого голоса по телу Наташи побежали мурашки.

– Не может быть! – сказала она сама себе и повернулась к Маше. – Это Грэг!

– Да ты что!!! – Чемодан, который Маша только что вытащила из шкафа, грохнулся на пол.

– Вери гут… файн… джаст э момент. – Наташа никак не могла соединить слова хоть в какое-нибудь предложение.

Наконец она положила трубку.

– Ну говори же! – не выдержала Маша.

– Я в шоке! – Наташа раскраснелась, и голос ее дрожал. – Я написала ему из Москвы по электронной почте, что еду сюда. Он решил, что тоже хочет покупаться в море. Это от него цветы.

– Завал!

– Он ждет меня в номере.

– Так чего ты сидишь?!

– Машка, я боюсь! Посмотри, как я выгляжу? – Наташа бросилась к зеркалу.

– Лучше не бывает!

– Пойдем вместе!

– А меня ведь. мать, не приглашали. Не люблю быть третьей лишней. Я все-таки вещички соберу, а вы там почирикайте. Если что – звони!

Наташа спустилась со своего четвертого этажа на второй по «черной» лестнице, не дожидаясь лифта. Ей хотелось хоть чуть-чуть успокоиться перед встречей, прийти в себя. Голос Грэга, который находился сейчас в нескольких метрах от нее, так взволновал Наташу, что у нее подгибались ноги. Она не могла этого объяснить. Уже несколько месяцев они постоянно общались с помощью Интернета и телефона, столько узнали о вкусах и пристрастиях друг друга. Грэг стал ее душеприказчиком, отдушиной, советчиком, без которого Наташа уже не могла обходиться. Но при этом они сидели в своих гнездышках по разные стороны земного шара и могли фантазировать друг о друге все что угодно. А сейчас предстояло встретиться реально, и это пугало. Наташа поняла, чего она боится: из их виртуальных отношений могли уйти тепло и доверие, которыми она так дорожила. Вдруг, увидев ее, Грэг разочаруется, поймет, что она совсем не такая, какой рисуется из писем и сообщений? И искренность, которая осторожно выросла в их переписке из маленького зернышка в целый цветок, исчезнет, испарится. О ком тогда будет думать Наташа каждый вечер перед сном? Чьи слова станет вспоминать по дороге на работу? И как станет смотреть на любимую кнопку в компьютере – со значком письма, которую торопится нажать в любую свободную минуту?

Коридор второго этажа был совершенно пуст. И только один мужчина как изваяние стоял недалеко от лифта, устремив туда взгляд.

Наташа даже не сразу поняла, что это Грэг. Там. в холодной Москве, он казался совсем другим – строгим, официальным, застегнутым на все пуговицы. А сейчас, в этом восточном оазисе, Грэг был в футболке, шортах, кроссовках с ослепительно белыми носками. После стольких мужских фигур, увиденных за неделю на дубайском пляже, Наташа опытным взглядом оценила, как хорошо он сложен, и невольно залюбовалась.

Грэг словно почувствовал ее взгляд и повернул голову.

– Наташа? – полувопросительно сказал он и быстро пошел в ее сторону.

– Здравствуй, Грэг, – ответила она.

Он остановился, неловко обхватил ее плечи и, словно не узнавая, сказал:

– Ты изменилась. Стала еще красивее, чем в Москве.

– И ты, – выдавила Наташа, которой показалось, что от его теплых рук по ней прошел электрический разряд. – А мы уже уезжаем завтра утром.

– Но ты ведь можешь остаться? – Грэг посмотрел ей в глаза. – Просто поменяешь билет. Здесь даже не надо продлевать визу.

– Серьезно? – спросила Наташа. – Я этого не знала.

– Как ты сумела так хорошо выучить английский? – удивился Грэг. – Я думал, что письма тебе помогает писать Маша.

– Так и было вначале.

– Что же мы тут стоим? – спохватился Грэг и убрал руки с Наташиных плеч. – Пойдем…

Его номер был обычным, стандартным для этого отеля. Но приглушенный свет торшера, накрытый стол – с фруктами, нарезанным сыром, шампанским в серебряном ведерке – придавали ему какой-то праздничный, торжественный вид.

– За встречу, – предложил Грэг, открыв шампанское и разлив его в два фужера.

Один он протянул Наташе. И когда она поднесла шампанское к губам, его сильные пальцы сжали ее ладонь – крепко и нежно одновременно.

– Все это так неожиданно, – сказала Наташа. – Получился настоящий сюрприз.

– Я скучал. – Голос Грэга зазвучал глухо и торопливо. – Твои письма для меня – как глоток свежего воздуха. Но мне этого мало.

Он наклонился и поцеловал Наташу. Это непрерывное тепло, исходящее от Грэга с первой секунды их встречи, обволакивало ее, будило чувства, которых она давно не испытывала и с которыми сейчас не могла справиться. Ее глаза закрылись, скованность, мешающая ей. исчезла, а мысли унеслись куда-то в звездное арабское небо. Наташе показалось, что она теряет сознание. Но оставшимся островком разума она осознавала, что ни за что на свете не хочет, чтобы разомкнулись их объятия, чтобы учащенное дыхание Грэга успокоилось, чтобы это наслаждение прервалось. У нее так давно не было мужчины…

Она перебирала его густые, тронутые ранней сединой, влажные волосы, прижимала к груди голову, гладила по спине, вдыхала его возбуждающий мужской залах и чувствовала себя избранной из тысяч женщин, которые, возможно, такого счастья не испытали.

– Как мы здесь оказались? – спустя некоторое время удивленно воскликнула Наташа, обнаружив себя и Грэга на полу среди разбросанной одежды.

Грэг беспечно посмотрел вокруг и приподнял валявшийся рядом с ним Наташин сарафанчик.

– Зря ты его порвала, – нарочито печальным голосом сказал он. – В этом платье ты выглядела так эротично.

– Я?! – возмутилась Наташа. – Это ты неаккуратно его снимал!

Грэг обнял ее и тихо шепнул в ухо:

– Я куплю тебе новое. А это мы оставим на память и будем потом показывать детям. Давай переберемся на кровать, а то ты еще здесь простудишься.

Он снова налил шампанского, и они устроились с бокалами на тугих накрахмаленных простынях.

– Я хочу, чтобы мы были вместе, – сказал Грэг. – Я еще в Москве сразу понял, что мы подходим друг другу.

– Мне очень хорошо с тобой. – Наташа уткнулась ему в плечо. – Но я не уверена, что смогу дать тебе то, чего ты от меня ждешь.

– А я ничего от тебя не жду. – Грэг погладил ее волосы. – Я просто хочу, чтобы ты была рядом. Как сейчас.

– Понимаешь, когда я рассталась с мужем, то испытала страшное унижение. Чувствовала себя просто отвратительно. И до сегодняшнего дня я не решалась с кем-то сближаться, потому что, – она запнулась, подбирая слова, – наверное, я боюсь новой боли.

– Но ведь нельзя жить прошлым, – прижимая Наташу к себе, сказал Грэг. – Хотя я тебя понимаю. Когда моя жена решила жить отдельно, мне тоже было нелегко. У нас многие женщины стремятся быть независимыми. Моя жена вступила в феминистскую организацию и с головой ушла в борьбу за права женщин. В какой-то момент она решила, что настоящей феминистке муж не нужен. Но у нас общие дети, и мы иногда вместе обедаем.

– И у тебя с тех пор никого не было?

– А ты не будешь ревновать? – заколебался Грэг. – Обещаю, что не буду.

– Случайные подружки. Для здоровья. Не для семьи. Я – старомодный романтик, мне хотелось полюбить. Когда я увидел тебя, в моем сердце что-то дрогнуло.

– А я тогда так переживала разрыв с мужем, что даже не разглядела, какой ты красивый. Но ты очень тронул меня своим вниманием. Ваши женщины сошли с ума. Как можно оставить такого мужчину?

– Согласен.

Руки Грэга прошлись по ее бедрам, и Наташа еще сильнее прижалась к его телу, такому близкому и совершенному. Никакие силы не могли ее сейчас оторвать от мужчины, которого совсем недавно она считала совершенно чужим.

Когда Грэг, уставший после длинного перелета, разницы во времени и их бурной встречи, заснул, Наташа, лежа на его плече, думала о том, что за всю свою жизнь она не испытывала такого упоения, которое сейчас овладело каждой ее клеточкой.

У нее не было других мужчин, кроме Андрея. И все, что происходило в постели с бывшим мужем, воспринималось ею как должное. Главным в их паре считалось, что удовольствие должен получать Андрей. А она, Наташа, служила вспомогательным для этого средством. Он быстро делал свое дело, редко интересуясь, что чувствовала жена. А Наташа стеснялась прямо говорить о том, что без предварительных ласк и какой-то нежности со стороны мужа она «не заводится», хотя и мобилизует все свои внутренние резервы, чтобы, проявляя актерское мастерство, сыграть в финале наслаждение.

Да она попросту обкрадывала себя столько лет! Ведь Грэгу она тоже ничего не объясняла, но он сам чувствовал, что ей требуется. Наташа посмотрела на его спокойное, такое хорошее лицо. Как можно было тогда, в Москве, не увидеть эту красоту, благородство, чувственность! Может быть, потому, что они говорили на разных языках? Наташа только сейчас удивилась, как легко она понимает английский Грэга и как просто ей самой выражать собственные мысли. Не зря столько сил и времени было потрачено на курсы, кассеты и книги. А ведь еще недавно она считала себя совсем бесталанной в области иностранных языков.

– Машка! Наташа совсем забыла о ней!

Тихонько, чтобы не потревожить Грэга, она выбралась из кровати и зашла в ванную, где был установлен второй телефонный аппарат.

– Алло, – не сразу ответила Машка. – Это ты? Жива? Я тут сплю давно, вставать же рано. Твой чемодан я не собирала. Ты о чем думаешь?

– Только о Грэге, – тихонько засмеялась Наташа. – Я, кажется, насмерть влюбилась, Маш.

– Поздравляю, – скептически отреагировала Маша.

– И остаюсь здесь еще на пару дней.

– Ну ты даешь! Слушай, я уже окончательно проснулась. Рассказывай.

– Что?

– Привет! Про любовь вашу!

– Машка, это сказка, я сейчас не в себе. Спасибо тебе, что меня сюда вытащила! Что в Москве нас познакомила! Если бы не ты…

– Только без слез! Умоляю! Добрые дела наказуемы. Вот теперь одной придется домой возвращаться.

– Прости.

– Дура ты, Наташка! Да я рада за тебя! А в самолете может, ко мне тоже какой-нибудь мистер подсядет, и я потом тебя благодарить буду, что ты со мной не полетела.

Дверь в ванную открылась.

– Я так испугался, когда тебя не оказалось рядом. – Взлохмаченный и полусонный Грэг с подозрением посмотрел в сторону телефона.

– Это Маша. Она хочет тебя поприветствовать. – И Наташа передала трубку Грэгу.

…На следующий день Маша улетела. А Грэг снял номер побольше, куда они и поселились на целых два дня, а Наташа перетащила свои белые хризантемы. С утра они заказывали завтрак в номер, потом шли к морю, заплывали подальше, резвясь в воде как дети. Проголодавшись, заходили в открытый ресторанчик под диковинными деревьями, где объедались столь любимым Грэгом мясом, приготовленным тут же, на гриле, и большим количеством сочных овощей. До позднего вечера нежились в постели, занимались любовью, не могли наговориться, а потом выходили опять к морю, гуляли по прибрежной полосе, снимали обувь, пробуя теплую, ласковую воду.

Как пролетело время – они не заметили. В аэропорт поехали вместе, хотя рейс Грэга был на несколько часов позже. Они сидели в аэропортовском кафе обнявшись, на столике перед ними остывал кофе, который никто из них не мог сейчас пить.

– Ты все-таки приедешь, правда? – в который раз спрашивал Грэг.

– Да, – отвечала Наташа.

– А если тебя долго не будет, я сам прилечу в Москву и увезу тебя, как контрабанду, – добавлял Грэг.

Наташа, уже ничего не стесняясь, заплакала. Грэг засуетился в поисках салфеток, бросился к бармену, притащил оттуда целую пачку и стал вытирать ими Наташино лицо.

Объявили посадку.

– Почему все хорошее так быстро кончается? – спросила Наташа.

– Глупая, – крепко обнял ее Грэг, – все только начинается. И впереди у нас целая жизнь.

В самолете Наташа заснула. До самой посадки в Москве ей снился Грэг, его лицо, его глаза, его руки. И она не стала просыпаться даже для того, чтобы съесть предложенный стюардессой обед.

Глава тридцатая

Ире все время было плохо. Ее организм отказывался принимать любую еду. Садясь в автобус, она выскакивала из него уже через остановку и неслась к ближайшей урне или за угол. Сильнейший токсикоз отравлял все ее существование.

Она уже две недели не появлялась в институте. Валялась на диване, пыталась смотреть телевизор. Небольшая темная комната казалась еще меньше и мрачней от стеллажей с книгами, которые занимали все стены.

Квартира была двухкомнатной. Они с Олегом занимали одну. Во второй обитала его мать – вредная хмурая старуха, которая даже не старалась скрыть, как не рада она появлению в ее доме девицы, захомутавшей ее сына. Мамаша плохо слышала, а потому говорила громко, на всю квартиру, не стесняясь в выражениях. Ей, видимо, казалось, что все вокруг тоже страдают дефектами слуха.

– Твоя подстилка не соизволит даже убраться в комнате! – орала она Олегу.

И это было одно из самых мягких проявлений ее чувств к Ире.

Олег вел себя более чем странно. Ирины жалобы на его мать не вызывали в нем никаких чувств, кроме замыкания в себе. Он менялся в лице и, сев за письменный стол, углублялся в книги и рукописи. В полном молчании проходило несколько часов. Потом Олег вставал шел на кухню – видимо, ужинал. И, совершенно не интересуясь тем, ела ли сегодня Ира, ложился спать.

Ира пыталась обнять его, сгладить размолвку, но Олег откидывал ее руку и говорил:

– Я устал. Мне рано вставать.

Действительно, рано утром он уезжал в институт, а для Иры начинался день, полный новых мучений.

У нее было чувство, что здесь, в этом чужом доме, ее с трудом терпят. И не только старуха, наполовину выжившая из ума, но и тот, чьего ребенка она носит сейчас под сердцем. Олег словно не замечал ни Иру, ни ее проблем. И именно тогда, когда ей так необходимы его забота и внимание. Ничего подобного не было и в помине. Из-за плохого Ириного самочувствия они сейчас не занимались сексом, и Олег словно потерял к ней всякий интерес.

Целыми днями она вспоминала подробности их романа. Времена, когда они не расставались, закончились совсем недавно.

К военной кафедре в их институте никто не относился серьезно. Но и сильно прогуливать занятия побаивались. Ира воспринимала этот один день в неделю как самый скучный в своей студенческой жизни.

Пока у них не появился Олег Иванович – бывший военный врач, моложавый, с коротким ежиком волос, всегда в джинсовом костюме, который плотно обтягивал его ладную фигуру. Ио дело было даже не во внешности. Он читал им лекции так, что все девчонки, умирая со смеху, запоминали материал сразу и, скорее всего, на всю жизнь.

Главными героями его лекций были два человека – мифические Надя и Костя. Ими он и оперировал, объясняя любую тему.

Например, вот как Олег Иванович посвящал их в тайны микробиологии.

– Вы познакомились с Костей и пригласили его домой, – он обводил взглядом девичью аудиторию. – Предупреждаете маму. Она готовит праздничный обед, надевает выходное платье. Приходит Костя. Садится и молчит. Одну минуту, пять, десять. «Он – лапоть», – говорит мама. «Ты ничего не понимаешь!» – возражаете вы. В вас бушуют скрытые страсти. И вопреки мнению мамы вы выходите за Костю замуж и уезжаете с ним на Дальний Восток. День вы питаетесь в столовой, два, три… Деньги кончаются, столовая надоела. А муж, даже если он переводчик с японского и у него демократические взгляды, требует домашней пищи. Он идет на рынок, приносит кусок мяса, и вам ничего не остается, как сварить бульон. Но Костя его не ест, потому что бульон получается невкусным. Холодильника у вас нет. Кастрюля стоит в тепле день, два, а потом вы открываете крышку и приходите в ужас: там размножились микробы!

Дальнейшие объяснения про микробов переходили уже на научную почву.

Ира обожала все истории этого неординарного преподавателя. Но любимой была та, которую Олег Иванович рассказывал в день их более близкого знакомства. Кажется, тема называлась: болезни полости рта.

– Ночь. Все спят, – в своем духе повествовал Олег Иванович – Надя, как обычно, на животе. Ее муж – на спине. Он жутко храпит. Только их маленький ребенок не может уснуть. Он кричит. Разбуженная мужем и ребенком Надя пытается накормить свое дите. Но малыш не хочет есть! Надя вызывает врача и, плача, не обращая внимания на продолжающего храпеть мужа, спрашивает: «Доктор, что случилось?!» Врач после многих неудачных попыток открывает ребенку рот. И – какой кошмар! У ребенка во рту молочница!

После лекции Ира подошла к любимому преподавателю и, дождавшись, когда девчонок не оказалось поблизости, обратилась с тщательно придуманной просьбой.

– Олег Иванович, – сказала она, – я по болезни пропустила одну вашу лекцию, – она назвала тему. – Что вы посоветуете мне самостоятельно по ней почитать?

Он внимательно посмотрел на Иру и медленно произнес:

– Вы такая заметная девушка. Я не припомню, чтобы вы когда-либо отсутствовали на моих занятиях.

Ира покраснела.

– Но я готов вам помочь разобраться в этой теме.

К сожалению, у меня нет с собой нужной литературы. Боюсь, вам трудно будет найти ее и в институтской библиотеке. У вас сейчас есть время?

– Да, – не задумываясь, ответила Ира.

– Тогда давайте съездим ко мне домой. Я дам вам нужные книги.

Он попросил ее подождать внизу, у соседнего дома, где была маленькая кофейня. И буквально через пять минут подъехал к ней на своей машине.

Ира пыталась рассказать ему, как студенты любят его лекции, но все время смущалась от его близости, а потому чуть ли не заикалась, у нее не получалось связно выразить свои мысли. А Олег Иванович никак ей не помогал, только вставлял замечания по поводу неумелых водителей, встречающихся на их пути.

Дома у него в тот день никого не было. Олег усадил Иру на диван, достал книги, стал объяснять, где и па что надо обратить внимание, а потом вдруг произнес:

– Да что это я ничем вас не угощаю?

– Нет-нет, – чего-то испугалась Ира, – я сыта, не беспокойтесь.

– Вы очень напряжены, – сказал Олег Иванович. – У меня есть бутылочка чудесного чилийского вина. Оно сухое, слабенькое. Вы уже пьете вино?

– Конечно, – улыбнулась Ира.

Он принес бокалы, вазу с мандаринами, коробочку конфет «Ассорти» и сказал тост:

– За знакомство.

Потом они выпили за то, чтобы в неофициальной обстановке обращаться друг к другу на «ты».

А дальше Ира не могла восстановить последовательность событий. Как у героев Олега Ивановича – Кости и Нади, – в ней тоже бушевали скрытые страсти.

Они стали встречаться каждый день. После занятий Ира поджидала Олега все у того же кафе, и они ехали к нему домой. Где в это время пропадала его мама – осталось для Иры загадкой. Теперь же старуха просто не выходила из дома.

Олег рассказывал о себе. С последней женой он разошелся три года назад и не связан никакими обязательствами. Свобода – его жизненное кредо. Он уже совершил не одну жуткую ошибку – женился в юном возрасте, потом попытался найти счастье в браке еще дважды. А теперь понял, что штамп в паспорте не может связать людей, если у них нет ничего общего.

Ира горячо соглашалась. Она тоже рассказала ему о своих родителях, которых почти не видела. Каждый из них занят личной жизнью, и никому до нее, Иры, нет дела.

– Это неправильно, – сказал Олег. – Они обязаны помогать тебе материально.

В институте Ира от всех скрывала свою связь, потому что Олег предупредил, что руководство не поощряет романы преподавателей со студентками, и у него могут быть неприятности. В этом была какая-то игра, элемент опасности и запрета, что обоих устраивало. Ни об общем хозяйстве, ни о дальнейшей совместной жизни они не говорили. Ира вся светилась от обрушившегося на нее счастья, а Олег еще больше шутил на своих занятиях, очаровывая девчонок. И только, приезжая домой, он становился серьезным, задумчивым, вел с Ирой разговоры как с равным себе собеседником. Все это покоряло ее сердце. И она поверить не могла, что в ее жизнь пришла такая сильная любовь.

Беременность оказалась совсем некстати. Такое развитие событий даже не приходило Ире в голову. Она почему-то представить себе не могла, что их с Олегом отношения приведут к зарождению в ней новой жизни. Ира была ошеломлена.

Не ожидал этого и Олег.

– Ты уверена? – спросил он. – Ты еще сама ребенок.

– Я не смогу теперь жить дома, – ответила Ира. – Бабушка сразу заметит. Меня изведут скандалами.

Она и представить себе не могла, что по сравнению с мамашей Олега ее родная бабушка покажется ей через весьма короткое время божьим одуванчиком.

– Хорошо, – просто сказал Олег. – Переезжай ко мне.

Как раз в это время Ира стала задумываться над тем, почему они никуда не ходят вместе, даже гулять, не говоря о вылазках в гости или хотя бы в кино, на концерт. Ну не за каждым же углом в таком большом городе их будут караулить декан с проректором, чтобы выразить потом Олегу свое неудовольствие. Да и что уж так оглядываться на начальство! Они взрослые люди и могут устраивать свое личное счастье как хотят. Это их жизнь в конце концов! А то, что он – преподаватель, а она – студентка… Обычная история. Очень логичная. Ничего нового и неожиданного. Нельзя же отношения между двумя людьми ограничивать одним диваном.

Ира попыталась пересказать свои мысли Олегу, как только переселилась в его дом.

– Какой смысл теперь скрываться, если мы уже живем вместе и я жду ребенка? – спросила она.

– Ты слишком еще юна, мало понимаешь, – Олег и не пытался что-то объяснить даже с помощью излюбленных героев Нади и Кости.

Иру такое отношение разозлило.

– А когда тебе надо было уложить меня в постель, я оказалась подходящего возраста?!

– Я особо не старался, ты сама больше стремилась.

Краска залила Ирино лицо.

С тех пор душевная близость к ним не возвращалась.

И все-таки поверить в то, что Олег мог разлюбить ее, Ира не могла. Просто он попал между двух огней и не знает, как себя вести. Мамаша так давит на него, что он, сам того не замечая, невольно, запоминает ее выражения, а потом цитирует, выдавая за свои.

Ну не может же умный, образованный Олег сам додуматься, например, до такого:

– Интересно, а ты когда-нибудь стираешь свои трусы или все время в грязных ходишь?

Иру, когда она это услышала, словно ударили по голове. Как он мог подобное произнести?

– А где ты их тогда сушишь? – не унимался Олег.

Да какое его дело?! Это такой интимный вопрос. Она очень щепетильно относилась к тому, чтобы ее белье нигде не валялось, никому не попадалось на глаза. Этому учила ее еще бабушка. А оказывается, его надо развешивать на всеобщее обозрение. Чтобы мерзкая старуха могла проверять качество стирки.

– Как ты можешь, Олег?!

– Тебя уже ни о чем спросить нельзя. Все беременные женщины раздражительны, но надо же держать себя в руках!

Ира поднялась с дивана, прошлась по комнате. Конечно, она ничего здесь не делает: не моет полы, не готовит еду. Кому это понравится? Ио ведь и ее можно понять. Она не может наклоняться, потому что тут же подкатывает к горлу тошнота. Не может выйти на кухню, потому что сразу появляется старуха и сверлит ее ненавидящим взглядом. И это называется счастливой семейной жизнью? Может быть, от нее бежали Ирины родители? Только непонятно, зачем, наученные горьким опытом, они влезли в новое болото?

Она открыла сумочку, достала подарок отца, полюбовалась на красивые камни и набрала его номер телефона.

– Папа, – сказала она, – здравствуй. Как у тебя дела?

– Скрипим по-стариковски, – ответил Леха. – Наконец-то вспомнила. А ты как?

– Да не очень. Чувствую себя плохо.

– Заболела? – В голосе Лехи появилось беспокойство.

– Из-за беременности.

– У врача была?

– Да, обычный токсикоз. Пап, – Ира не знала, как начать, – понимаешь, у меня такие проблемы с жильем. Нам с Олегом некуда податься. Мы живем сейчас у его матери, а она такая стерва! Ты не мог бы помочь? Пустить временно к себе? Ты ведь говорил, что у тебя большущая квартира.

– Подожди. – Леха явно растерялся. – У меня ведь жена. Вряд ли она согласится. А ты с мамой на эту тему говорила?

– Что с ней говорить. Ей самой жить негде.

– А с бабушкой?

– Я с ней знаешь как рассталась…

– Ну потерпи немного. Я тут подумаю. Он что, этот твой Олег, не способен квартиру снять? Кого ты себе нашла?

– Понятно, пап. Извини, что побеспокоила. – И Ира положила трубку.

Дверь в комнату резко открылась.

– Стерва?’ Ты, проститутка, влезла в нашу жизнь и еще смеешь меня так называть?! Вон отсюда!

Глаза старухи сверкали. Эта сцена была столь неожиданной для Иры, что она сжалась в комок. Старуха подслушивала! Надо же: чуть что – глухая, а когда ей нужно – сразу появляется слух! Ира заметила, как у той дрожат руки, и порадовалась, что в них ничего нет. Вид мамаши Олега не предвещал ничего хорошего. В такие минуты люди не сознают, что творят. Ира испугалась, что старуха ударит ее или бросит что-нибудь, попадет в живот, и она инстинктивно его прикрыла.

– Выйдите отсюда, пожалуйста, – сказала она как можно спокойнее.

– Ты еще будешь мне указывать, что мне делать в моем доме!

– Я сейчас уйду, только соберу вещи.

– Поторопись! – И старуха вышла, хлопнув дверью.

Ира хотела позвонить Олегу, но по параллельной трубке уже говорили. Старуха первой докладывала сыну о конфликте. Через несколько минут раздался звонок. Ира даже не сомневалась, что это Олег.

– Я сейчас приеду и отвезу тебя к твоим, – коротко бросил он. – У тебя много вещей?

– Нет.

Он действительно приехал быстро. Деловито взял две ее сумки.

– Это все?

– Да.

Они молча спустились вниз, сели в машину.

– Что же мне делать дальше? – спросила Ира.

Олег пожал плечами.

– Ты больше не любишь меня?

– Ненавижу эти разговоры о любви! – прорвало Олега. – Ты замуж захотела? Но ведь я тебя предупреждал. Я уже плачу алименты, а у меня не такая большая зарплата, как у твоего папы! Думать надо было головой! Учти, я все буду отрицать! Ты оказалась совсем не подарком: ленивая, неблагодарная девица, которая старого человека чуть до инсульта не довела. Мать сразу тебя разглядела. Не вздумай куда-нибудь жаловаться!

– Отвези меня к бабушке, – еле выдавила Ира.

Знакомый с детства подъезд встретил тишиной, недавно помытыми лестницами. Из пятой квартиры, как всегда, тянуло запахом пирогов – соседка-повариха ушла на пенсию и посвятила себя откармливанию большого семейства.

Хоть бы кто-нибудь оказался дома! Уезжая к Олегу. Ира бросила на стол ключи, не собираясь сюда возвращаться. Ненадолго ее хватило!

Дверь открыла бабушка.

– Наконец-то, – сказала она и заплакала.

А Ира заплакала тоже.

Они втащили ее сумки.

– Похудела-то как! – вздохнула бабушка. – Пойдем, я тебя покормлю.

Ира уплетала наваристую уху и почему-то не чувствовала никакого токсикоза.

– Ну что, наигралась во взрослую жизнь? – строго спросила бабушка, сидя напротив.

И Иру почему-то эти слова никак не задели.

– Вот дедушка-то будет рад! Места себе не находил. – Бабушка уже накладывала второе.

Вечером пришла мама. Выслушав бессвязные Ирины причитания вперемешку со слезами, она сказала:

– Ну, что ж, отрицательный опыт – тоже опыт. Не порти себе жизнь. Срок еще позволяет сделать аборт. Я договорюсь.

И, притянув дочь к себе, погладила ее по голове:

– Дурочка моя, сколько тебе еще всего предстоит… Только умоляю, смой эту жуткую краску. У тебя ведь такой красивый цвет волос.