Текст книги "Мужья и жены"

Автор книги: Татьяна Потапова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

Глава седьмая

Послеобеденный сон стал для Лехи законом. С тех пор как он закодировался и из его жизни исчез алкоголь, ему требовался отдых.

Он удобно расположился в спальне и включил телевизор. Голоса заглушали любые другие звуки, доносившиеся с улицы или из квартиры. Неважно, что транслировалось, но если жена или кто-то другой выключал телевизор, он тут же просыпался и крайне раздраженно требовал не мешать ему отдыхать.

Леха вспомнил, что супруга собирает вечером гостей – он даже не мог вспомнить, по какому поводу. Что за дура-баба! Человек только-только отошел от бутылки, а она просит съездить за водкой, чтобы уставить стол спиртным. Он наорал на нее и сообщил, что участвовать в этом не будет.

– С тобой невозможно разговаривать! Лучше бы ты пил! – крикнула она в ответ.

Надо же, как осмелела! А до свадьбы слово против боялась сказать. И только радовалась, когда он катился в эту пьяную пропасть. Потому что становился Леха добрым и деньги, которые ей давал, не считал. Зато теперь она бесится, потому что он требует отчета за любые выданные ей суммы.

Значит, трезвым он ее не устраивает. А в бессознательном состоянии, когда ему не нужно ничего, кроме бутылки, все ей было хорошо.

Леха повертелся в кровати, чтобы отогнать жуткие воспоминания о том времени, которое, как он надеялся, ушло навсегда. Как это случилось?

Когда-то спиртное приносило ему радость – он становился веселым, свободным, девушки не давали ему прохода, на деловых переговорах, которые всегда проходили за бутылкой, общее застолье сближало, находились нужные доводы, решались любые вопросы. Но в какой-то момент стали не нужны ни девушки, ни переговоры. Как наркоману, которому постоянно нужна доза, так и ему требовалось только одно – выпить. Никто не знает, как он страдал во время своих длительных запоев, как тяжело выходил из них.

Правильно говорят: пьяница хочет – пьет, не хочет – не пьет, а алкоголик не хочет, но пьет. Спасибо Андрею – старому верному другу. Если бы не он…

Леха уже сам не верил, что в его существовании можно что-то изменить. Сколько времени он потерял – последние годы просто выпали из жизни. Он не может вспомнить ни одного события, даже эту дурную свадьбу, которую сам же и устроил в пьяном бреду. А когда в последний раз он видел свою дочь?

Машка…

Все из-за нее. Он ведь так не пил, пока они были вместе. Чего ей не хватало? Вечные придирки, что приходит пьяным, что не умеет пить, что не замечает дочь, не помогает дома. Его это дико раздражало. Он – мужик, его дело – работать, а не ходить с тряпкой по квартире. А Машка тоже терпеть не могла домашние заботы. Но тогда была другая жизнь, и они не могли позволить себе нанять няню или домработницу.

А ведь он любил ее. И она, он уверен, любила его. Как хорошо было им в постели. И Машка понимала его, поддерживала и никогда не ворчала, пока не появился ребенок.

Тогда Леха стал чувствовать себя лишним.

Два года они уходили друг от друга, возвращались, мирились и опять ругались. Это была уже не жизнь, а сплошное мучение. Да, конечно, тогда он и отпустил тормоза, которые уже скрипели, но все-таки еще работали. А Машка, конечно, радовалась, что развелась с алкоголиком, который терял человеческий облик. Вот пусть теперь посмотрит на него! Еще не раз пожалеет, что ничего не сделала, чтобы сохранить семью. Другие женщины на все идут. Ей уже тридцать восемь, сидит в нищете со своим мужем-альфопсом, рвет, наверное, на себе волосы. А ему – сорок, самый расцвет для мужчины, у него молодая жена, прекрасная четырехкомнатная квартира и все еще впереди.

Эти бабы… Все зло в мире от них. Вот дочери он будет помогать. Может быть, даже купит квартиру. Правда, сейчас из-за пьянок накопилось много долгов, но он рассчитается – голова на плечах есть, из бизнеса его Андрей не выкинул, все будет нормально. Конечно, можно было бы помочь и раньше, но ведь Машка ни разу его не попросила об этом. Не пойдет же он сам навязываться со своей помощью, когда она так его кинула с этим своим замужеством и бесконечным рождением детей от чужого мужика, который нигде не работает и сидит у нее на шее. Как же она его терпит? Или деваться некуда?

Зазвонил мобильник. Леха чертыхнулся: совсем забыл его отключить. Определитель показывал незнакомый номер. Ладно, все равно не спится, кто-то наверняка по делу.

– Леша, здравствуй. Не ожидал?

Машкин голос, который невозможно было спутать ни с каким другим, низкий, грудной, волновал его до сих пор.

Правду говорят, что у супругов, даже бывших, работает экстрасенсорная связь – ведь он только что вспоминал о ней.

– Привет. Что-то случилось? Ты же не так просто звонишь – справиться о здоровье, – ответил Леха.

– Ничего особенного не случилось. Но мне надо с тобой поговорить.

– Па какую тему?

– На личную, Леша.

– Ну что ж, я не против, у меня сегодня как раз есть время вечером.

– Тогда назначай, где встретимся и когда.

Леха задумался.

– Давай в семь у памятника Пушкину. Тебе удобно?

– Да, вполне, до встречи.

Ну и ну. Машка – собственной персоной. Гордыня кончилась, началась проза жизни. И бывшая жена, не в силах справиться с трудностями, вспомнила о нем. Хорошо, он будет добрым, внимательным, а где-нибудь обязательно вставит фразу о том, что она сама хотела такого существования, а ведь мужей надо беречь. Пусть пожалеет о том, что наделала, пусть покается, поплачет ему в жилетку. Он потерпит, проявит снисходительность к женским слезам, а потом скажет, что поезд, к сожалению, ушел и он не собирается воспитывать чужих детей. У него могут быть и свои. Ох, как это ее заденет!

А каково было ему, когда рушилась их семья! И ведь он все делал, чтобы наладить отношения. Но она как упертый осел твердила, что все кончено. А потом, когда ему сказали, что Машка живет с каким-то мужиком да еще собирается от него родить, он чуть с ума не сошел от злости. Он еще на что-то рассчитывал, ни с кем надолго не связывался, а она так легко от него отказалась.

Он тогда пошел и выбросил свое обручальное кольцо в Москву-реку. А потом снял на Тверской проститутку, с которой впервые в жизни не смог кончить. И запил, конечно, по-страшному.

Так, все-таки надо поспать, чтобы выглядеть как огурчик. Он выключил мобильник и пожелал себе не видеть снов, которые его преследовали – как он снова сидит в запое.

Разбудила его жена.

– Леша, я ничего не могу отменить. – Ее агрессивное настроение уступило место виноватости на лице. Гости приглашены. Мы же не можем замкнуться и никого не принимать.

– Можем! – Леша зло откинул одеяло. – Я не хочу никаких гостей, объясни это тем, кого ты назвала.

– Ты представляешь, что ты говоришь?

– Тогда возись с ними сама. И оставь меня в покое.

Жена обиженно вышла.

Леху это устраивало. Кто знает, сколько времени он проведет с Машкой. А ссора с женой поможет избежать вопросов, куда он пошел, с кем и зачем.

Он вытащил из шкафа свои любимые брюки, пиджак, рубашку – все в пастельных тонах, неброско и респектабельно. Проверил бумажник, брызнул на себя любимым одеколоном «Эгоист платинум» и, взяв ключи от машины, вышел из дома.

Машки еще не было. Леха даже забыл, кому и когда он назначал свидания, чтобы вот так торчать у всех на виду, ожидая женщину. Наверное, с появлением Машки подобные романтические встречи и кончились. Оглядевшись вокруг, он не стал садиться па скамейку, как делало большинство ожидающих, а решил спуститься в переход метро и купить цветы. Но как только одолел первую ступеньку, увидел Машку.

Она поднималась ему навстречу. Леха не встречался с бывшей женой несколько лет. Но она па первый взгляд совершенно не изменилась – такая же худенькая, невысокая. Вот волосы отросли – у нее всегда были густые красивые волосы, но Машка предпочитала их стричь. Теперь они свободно спадали на плечи, делая ее еще более хрупкой. И от этого у Лехи защемило сердце.

Маша тоже заметила бывшего супруга. Располнел, слегка обрюзг, но в принципе ничего, даже можно сказать, что элегантен.

– Привет. – Она остановилась. – Наверное, ты хотел сбежать от меня?

– Здравствуй. Ты ошиблась – я хотел купить цветы.

– Это приятно, но не стоит. Куда я потом с ними?

– Мне казалось, что они женщинам не мешают, а только украшают. Ладно, где посидим?

– Давай в «Елках-палках», я есть очень хочу.

– Никогда не был. А там хорошо?

– Кухня русская, обслуживают быстро. Ты ведь спешишь, наверное?

– Да нет. А ты?

– Я всегда спешу, у меня жизнь суматошная. Но сегодня могу сделать исключение.

– Тогда, может, в «Арагви» заглянем, посмотрим, что он из себя теперь представляет. Я приглашаю.

Это тоже было из прошлой жизни. Знаменитый ресторан, в котором когда-то Леха делал ей предложение. Он так хотел шикануть! Попасть туда было непросто, и он с большим трудом через знакомых заказал там столик. Как была поражена Маша! Сколько же лет прошло? Восемнадцать, девятнадцать…

– Там ничего интересного, – сказала Маша. – Прогуляемся немного по Страстному бульвару, до Петровки. По пути много неплохих кафешек.

Они завернули в первое же попавшееся.

Пока изучали меню, Леха то и дело посматривал на бывшую жену. Лицо осунувшееся, морщинки вокруг глаз – да она постарела. Насколько моложе и обольстительнее выглядит его нынешняя жена. Одна грудь чего стоит. На нее он в основном и клюнул в свое время. Машка все-таки чересчур худенькая. Даже в лучшие времени она не могла похвастаться своими фермами. А теперь что-то совсем… Одета, как всегда, слишком просто – джинсы, старенький батник. Наверное, отоваривается на дешевых рынках. Его нынешняя жена ходит в потрясающих майках, причем меняет их по нескольку раз в день. А Машка даже ради их встречи не постаралась выглядеть сексуальней.

– Изучаешь меня? – отложила меню Маша.

– А нельзя? – Леха неожиданно растерялся.

– Ну почему же… Я вообще жалею, что у нас после развода отношения не остались нормальными. У меня есть подруга, которая дружит со всеми бывшими мужьями и поклонниками. Когда она рассказывает, как они помогают ей по жизни, я ей страшно завидую.

«Начинается, – подумал Леха. – Сейчас речь пойдет о деньгах». А вслух сказал:

– Значит, подруга умела разводиться по-человечески.

Поняла ли она, что он хотел этим сказать?

– Ты все еще ищешь виноватых? Их нет. Зря про подругу вспомнила, все-таки она – редкое исключение из правил. – Маша опять уткнулась в меню.

Ей было не по себе. Она никак не могла найти нужный тон в разговоре с Лешкой. А он, казалось, и не собирался помогать ей. Если сейчас они начнут опять разбираться, почему не сложилась их совместная жизнь, все кончится очередной ссорой. И она не узнает того, ради чего сюда пришла.

Никто не представляет, чего ей эго стоило. Десять лет не выбросишь из памяти. Он, когда-то самый родной и близкий человек, теперь принадлежит другой. А ее почему-то до сих пор это задевает.

Леху нельзя было назвать красавцем – неправильные черты лица, маленькие хитроватые глазки, сметные оттопыренные уши. Но все это вместе делало его удивительно обаятельным. Вот и сейчас от его рыжеватых, теперь уже с небольшой проседью, волос, над которыми она вечно подшучивала, словно исходил электрический ток, и Маша делала над собой усилие, чтобы оторвать от них взгляд.

Подошел официант, и они сделали заказ.

– Как Иришка поживает? – спросил Леха.

– Уже студентка, мы с ней виделись сегодня, покупали ей джинсы. Ты бы позвонил ей и сам обо всем спросил.

– Ну да, а трубку снимет твоя мама и прочтет мне лекцию о том, какая я сволочь.

– У Иришки есть мобильник, сейчас запишу номер. – Маша полезла в сумку за ручкой, но, перерыв все отделения, ее не обнаружила.

Леху раздражала эта ее манера никогда не находить нужных вещей, и он вспомнил, как злился, видя вечный бардак дома. Машка не изменилась в своей неорганизованности. Он достал из кармана пиджака фирменный «паркер».

– Вы со своей мамой так настроили ее против меня, что она и разговаривать не захочет.

– А ты много попыток делал?

Пу вот, теперь ему заявляют, что он плохой отец. Будто бы сама Машка не кричала в свое время, чтобы он не травмировал дочь и не пытался с ней встречаться. Забыла, наверное. А он не забыл, как дочь заявила ему по телефону, что он плохой, потому что не любит маму. Откуда ей, малявке, было знать, кого он любит. Настроили ребенка. А теперь упрекают. Видимо, он должен был караулить Иру где-нибудь около школы и насильно впихивать свою материальную помощь.

Леха разозлился и не знал, о чем говорить. В конце концов, она сама его вызвала, так пусть и напрягается.

Маша решила не тянуть резину.

– Кое-что случилось, – начала она. – Понимаешь, это не очень приятный разговор. Речь идет о Наташе и Андрее. Наташа думает, что Андрей завел себе любовницу. Ты наверняка знаешь, кто это.

– Понятия не имею.

– Леш, ну что ты говоришь! Вы дружите, вместе работаете, зачем ты врешь?

– А если и завел – что такого? Сейчас модно жить на две семьи. Все так поступают. Одни я был дураком.

– Хочешь сказать, что никогда мне не изменял?

– Конечно.

– Может, кое-что напомнить тебе?

– Не надо. Ты вечно все выдумывала.

– А сейчас жене изменяешь?

– А ты мужу?

– Леш, давай вернемся к Андрею. Пойми, Наташка этого терпеть не будет, они разбегутся, а ты сам знаешь, как тяжело переживается развод. Может быть, в новом романе ничего серьезного нет? Или это любовь? И у Андрея далеко идущие планы?

– Почему бы самой Наташке не спросить об этом У Андрея? Ты вечно печешься о других. Какое тебе дело до их отношений? Сами разберутся. Мужики вообще по-другому устроены. А у вас чуть что – сразу любовь.

– Да я же не прошу тебя, Леша, философствовать на эту тему. Ты скажи, кто она, что из себя представляет, где он ее подхватил?

– Ты обалдела, Маш. Андрей – мой друг, а я все его тайны буду налево и направо рассказывать. Сменим тему. Пойдем лучше в кино, сто лет не был.

Он вдруг почувствовал, что ему хочется пойти с Машкой в кино, купить ей сногсшибательную майку и слушать ее разговоры про любовь, брак, Наташку с Андреем, да все равно что. Пусть говорит своим волнующим голосом, который так приятно слушать. У его нынешней жены была совсем другая тональность, с какими-то истерическими нотками, словно она готова вот-вот заплакать или закричать.

В кино? – переспросила Маша и вдруг засмеялась.

Вот чего ему не хватало в этот вечер – ее смеха, который сразу превращал Машку в другого человека. В такую девчонку он влюбился двадцать лет назад.

Она засмеялась, и ему стало все равно, какая на пей кофточка.

– Я боюсь с тобой ходить в кино, – сказала Maшa. – Просто вспомнилось, как в юности ты не смотрел фильмы, а постоянно лез целоваться.

– Хорошо, в кинотеатр не хочешь, мы можем покататься на машине. Я знаю кучу гостиниц, где можно снять номер.

Маша подняла глаза и посмотрела на Леху. Он вдруг показался ей беззащитным маленьким мальчиком, который прячет за вечной бравадой ранимость и неуверенность в себе. Может быть, это и было причиной того, что он так часто обращался к алкоголю как к помощнику, который утверждал его в собственных глазах. Она не расспросила Леху, с чего это он отказался от спиртного даже перед ужином. Но догадалась, что у него очередная попытка «завязать». Сколько их было еще в те времена, когда они жили вместе. И сколько раз она винила себя в его болезни! Что вовремя не разглядела, не остановила, не попыталась понять, что происходит. Поначалу Лехина невоздержанность смешила, потом выводила из себя. Она была слишком молодой и глупой, чтобы разумно отнестись к той беде, с которой они столкнулись. Удивительно, что он сумел как-то выкарабкаться. Надолго ли? Лешка всегда очень любил жизнь и самого себя, чтобы не понимать, чем все может кончиться.

Он ждал. Его лицо напряглось, несмотря на улыбку, словно от Машиного ответа зависела вся дальнейшая жизнь.

– Покатаемся, – сказала она. – Но без гостиниц.

И ей показалось, что с его сердца свалился камень.

Глава восьмая

В доме была полная иллюминация – свет горел на двух этажах. Это не вязалось с привычками Андрея. Он любил порядок. И хотя не был жадным, периодически проводил с женой беседы об экономии.

Наташа это понимала: он зарабатывает деньги, а даются они ему нелегко. Хотя вряд ли ее можно упрекнуть в расточительстве. Привыкнув за большую часть жизни считать каждый рубль, она и теперь если и позволяла себе какую-то роскошь, го лишь по настоянию мужа, чтобы не ударить в грязь лицом перед нужными ему людьми.

В гостиной его не было, в кабинете тоже.

Наташа сбросила туфли на шпильках, потерла уставшие ноги и, надев мягкие домашние шлепанцы, стала подниматься на второй этаж.

День был таким длинным и тяжелым, что она чувствовала себя совершенно опустошенной. Она вспомнила Ленку и то ее желание умереть из-за несчастной любви. Только сейчас, через много лет, Наташа поняла, что могла испытывать ее подруга.

Ей вдруг стало совершенно безразлично, как устраивает свою жизнь Андрей, что он сейчас будет врать, как теперь они будут общаться. Ей вообще не хотелось его видеть.

Муж же, как оказалось, комфортно отдыхал дома. Он переоделся – в старые джинсы, фланелевую рубашку. В комнате стоял запах его одеколона, а сам Андрей читал какую-то книгу и грыз яблоко.

Такая домашняя атмосфера в супружеской спальне вызвала в Наташе злую усмешку.

– Давно пришел? – спросила она вместо приветствия.

– Давно. Непонятно, а где ты ходишь? С кем, интересно, пила?

– Какая разница. – Наташа достала халат, чтобы переодеться. – Следую твоему примеру. Кстати, а ты уже протрезвел?

– То. что может позволить себе мужчина, не должна позволять женщина.

Ну и подлец! Наташино безразличие мигом улетучилось. Он ее еще учить будет! Ей захотелось кинуться на него и расцарапать его наглую самодовольную рожу. Хорошо устроился! Приходит сюда, чтобы поменять белье, отдохнуть, скинуть на нее отрицательные эмоции, а потом бежит развлекаться в другое место. Да он моральный урод! А она – тряпка, о которую можно при входе и выходе вытирать ноги. Он же просто ее использует!

Ничего не отвечая, она зло схватила халат и выскочила из спальни. Андрей вышел за ней.

– Что ты злишься? – миролюбиво спросил он. – Ну извини за вчерашнее. Я тебе привез подарок. Он там, на столике в гостиной.

Какое внимание!

Наташа зашла в гостиную и увидела коробочку «Коко Шанель», купленную, вероятно, в «дьюти фри».

Она представила, как этот подарочек он выбирал, советуясь со своей возлюбленной, и ее охватил гнев. Наташа схватила коробку, попыталась ее смять, превратить в мусор, словно именно в ней сосредоточилось все то зло, что сейчас пришло в ее семью. Она не поленилась выйти на улицу, пройти к баку для мусора и со всей злости бросить туда флакон.

Но этого ей показалось мало.

Наташа вернулась в дом и увидела на журнальном столике забытую Андреем ручку. Она схватила ее и яростно начала раскручивать, вынимая пружинку, стержень, пытаясь все поломать, испортить, стереть в порошок. Сбросив все обломки на пол, Наташа забралась на диван, накрылась лежащим здесь же пледом. Сильно, так что кожей чувствовала ресницы, она зажмурила глаза, сердито приказа себе: «спать», но ничего не получалось. Тягостнее всего в этом ожидании сна было то, что в голове носились обрывки злых мыслей, именно обрывки, которые никак не собирались вместе, во что-то связное.

Ей страшно захотелось увидеть эту девицу, эту стерву, которая встала на ее пути, вторглась в ее семью. Вот он – вещий сон! Это она рвалась в их дверь. А Наташа не сумела задвинуть щеколду. Она давно понимала, что что-то сломалось в их отношениях, но сама не хотела смотреть правде в глаза. Эту правду Наташа отодвинула в самый дальний угол души и боялась ее побеспокоить. Господи, какая идиотка!

Но как он мог так обойтись с ней! Он, ее вторая половина, ради которого она не то чтобы жила, а дышала – как необходимым воздухом. Он ничего не оценил. Просто списал ее со своих счетов и распланировал свою будущую жизнь. Без нее.

Она с ужасом подумала, что эта жизнь вполне может быть счастливой. Красивая, молодая, любимая жена, достаток, дети.

Конечно, вот из-за чего все разладилось. Дети! Он вступил в такой возраст, когда уже мало семьи, состоящей из одной жены. У всех вокруг дети. Все живут заботами о них. Их. и только их. дела в первую очередь обсуждают знакомые. А с ней и Андреем даже поговорить не о чем, потому что они не рожали детей, не растили, понятия не имеют, что это такое. Она ведь знала, что так будет. Ну почему, почему ничего много лет не предпринимала, бросила лечиться, обследоваться, а о приемных детях даже не задумывалась. Теперь поздно, все поздно!

Она полежала какое-то время, бессмысленно глядя в потолок.

Она поедет к дому этой девицы и подождет, пока та выйдет, чтобы пойти на работу. И Наташа на нее посмотрит. А потом решит, что делать. Хотя… зачем на нее смотреть? Она и сама не знала. Но желание было сильным, превращалось в навязчивую идею, и сопротивляться ей Наташа не могла.

Так она и уснула, строя планы на завтра. И никто ее не потревожил.

…Рано утром она посмотрела на термометр за окном. Погода все еще стояла летняя, теплая. Она порылась в шкафу и вытащила свое старинное шифоновое платье, в каких-то аляповатых цветах, простые босоножки на платформе, к которым не прикасалась лет пятнадцать, и мысленно поблагодарила Андрея за его бережное отношение к старым вещам. Вот и пришло время, когда они ей пригодились. Наташе надо было, чтоб ее не узнали. Она достала панаму, пригодную разве что для пугала на огороде, темные очки, крупные бусы, подаренные когда-то одногруппниками на Восьмое марта и так ни разу и не надеванные, клипсы в виде ромашек, какие вряд ли уже придет в голову кому-нибудь выпускать, и торбу из холщовой ткани с длинной ручкой.

Надев все это, Наташа почувствовала себя жительницей дальней деревни, которая прибыла в столицу, выбрав все лучшее из маминого гардероба. Что-то типа героини старого фильма «Приходите завтра», где юная девушка Фрося, обладавшая потрясающим голосом, решила покорить Москву.

Ей стало смешно. Жаль, что некому запечатлеть это на фотопленку. Интересно, кем она будет чувствовать себя во всем этом на московских улицах? Бомжихой, беженкой, которая «не местная»… А, какая разница!

Она еще раз достала бумажку, на которой под диктовку Славы записала адрес девицы, нашла на карте улицу, на которой та жила, прикинула, где примерно находится дом. И вышла из дома.

Пройдя мимо будки охраны, Наташа быстро прошмыгнула за пределы шлагбаума и зашагала по дорожке, которая шла вдоль лесной полосы, до центрального проспекта, чтобы поймать там такси.

Все происходящее казалось ей настолько нереальным, что она на какое-то время даже забыла о цели своего маскарада. Никто из встреченных ею прохожих, которых, впрочем, попалось мало, поскольку из их поселка народ предпочитал выезжать, на авто, не обращал на нее никакого внимания.

Она подняла руку, и перед ней одна за другой остановились сразу три машины.

– Вам куда? – спросил водитель первой.

– На Якиманку.

– Сто пятьдесят устроит?

– Вполне, – сказала Наташа, давно не ездившая на такси и не представляющая нынешних цен.

– Садитесь.

Она устроилась на переднем сиденье, потому что терпеть не могла ездить на заднем.

– Вы знаете дорогу или приезжая? – поинтересовался водитель, совсем молодой парень.

– Приезжая, – краснея, ответила Наташа.

– Ничего, найдем, не волнуйтесь, – успокоил парень.

Дорогу он знал отлично. Минуя пробки, доехали за полчаса.

Дом оказался обычной девяти-этажкой. Подъезд был с кодовым замком, и Наташе пришлось подождать, пока выйдет кто-нибудь из жильцов. Она без лифта поднялась на последний этаж и нашла нужную дверь – металлическую, покрашенную в коричневый цвет, с металлическим же номером из трех цифр. Сверившись с бумажкой, не напутала ли чего, она подошла к окну, за лифт, туда, где находился мусоропровод, села на подоконник и стала ждать.

Квартира располагалась очень удобно для Наташи – как раз напротив. Если ее и увидят – вряд ли поймут, кто она и зачем здесь. Просто женщина вышла вынести мусор. Или уборщица наводит порядок. Она пожалела, что не взяла с собой какую-нибудь швабру или метлу для пущей достоверности. Но, пожалуй, ходить с ними по московским улицам было бы перебором. Можно и в «Кащенко» загреметь.

Ждать пришлось недолго.

Наташа напряглась как струна, когда услышала своим обостренным слухом звук открываемого замка, а потом и двери.

Сначала в проеме появился солидного вида мужчина, примерно ее ровесник или чуть старше, в дорогом костюме, а следом вышла светловолосая девушка, в кожаных брюках, красной майке и красных же босоножках на высоком каблуке. Наташа вжалась в стену в надежде, что ее не заметят.

Никто и не смотрел в ее сторону. Девушка стала закрывать дверь, а мужчина нажал на кнопку лифта.

Ч го решаем насчет вечера? – спросил он.

– Ничего не получится, – пропела девушка. – Очень много работы, допоздна буду в конторе.

– Надо бы проверить, кто заставляет тебя столько трудиться. Может, виды на тебя имеет?

– Да ты что! – хихикнула девушка.

Подъехал лифт, они зашли туда, а Наташа бросилась к окну.

Она видела, как парочка вышла, причем мужчина обнимал девушку за плечи. Они сели в какую-то иномарку, в которых Наташа плохо разбиралась, и уехали.

А она стала медленно спускаться вниз.

Девушка, конечно, из топ-моделей, тут и сказать нечего. Такая кого угодно уведет. Но при чем здесь мужчина? Или она тоже замужем и изменяет супругу… Или Слава что-то перепутал с адресом… Может быть, даже специально, чтобы отвязаться от нее, Наташи. А сейчас сидит, рассказывает все Андрею, и они вместе смеются над ней. Странно все. Можно было бы и не придумывать этот дурацкий маскарад. Кому она нужна, чтобы ее разглядывать? Вряд ли девица, с которой встречается Андрей, знает Наташу в лицо. Зачем ей это? Какая-то там жена… Что-то вроде мебели.

Домой не хотелось. Но и гулять по городу в таком наряде Наташа постеснялась. Увидев рядом станцию метро, она решила проехать несколько остановок.

Спустившись по эскалатору и сев в вагон, Наташа попыталась рассмотреть свое отражение в окне напротив. До чего же она нелепая. И все нелепо – ее вид, вся эта ситуация.

Пассажиры вокруг читали, дремали, рассматривали друг друга. Иногда Наташа ловила мимолетные взгляды и на себе. Но не обнаруживала ни повышенного внимания, ни усмешек в свой адрес. Она была такой же, как все.

Ей вдруг показалось, что лица у людей мрачные и серые. Может быть, такими делало их освещение. Может быть, у каждого из них была своя боль и свои переживания. Очень даже может быть, что здесь сейчас сидят ее подруги по несчастью, которые вчера или сегодня столкнулись с изменами мужей. И самое ли это страшное событие, которое может случиться в жизни?

Никого не удивлял ее наряд. Здесь, среди пассажиров, не было ни топ-моделей, ни новых русских. Люди с утра ехали, скорее всего, на работу или по каким-то своим неотложным делам. Л она, Наташа, занимается ерундой. Ей вдруг стало ужасно стыдно за эту слежку. Но мысли ее опять вернулись к увиденному. Все-таки это она или нет? Если она, то Наташа, увы, ей конкуренции не составит.

Она вышла из метро на нужной ей станции и в первую же попавшуюся урну выбросила свою панаму вместе с бусами и клипсами.

Л потом достала мобильник и набрала Славин телефон:

– Я но поводу адреса, который вы вчера мне дали. Боюсь, я что-то перепутала. Вы можете сейчас продиктовать мне его еще раз?

Она внимательно сверилась со шпаргалкой.

Адрес был написан совершенно правильно.