Текст книги "Мужья и жены"

Автор книги: Татьяна Потапова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

Глава двадцать первая

После прошедшего в Москве ливня, который не стихал всю ночь, ездить по городу было совершенно невозможно. На некоторых дорогах машины практически утопали в воде. Маша как раз попала в такое место – на слиянии Коровинского и Дмитровского шоссе. Она уже час стояла в пробке и проклинала себя, что, проводив американцев, решила вернуться из Шереметьева именно этим путем. Но она обещала мужу заехать в один хороший детский магазин, который находился как раз в этом районе. Цены здесь были на удивление низкими, а одежда – разнообразной и симпатичной.

Пытающиеся объехать пробку храбрецы обдавали стоявшие машины грязью с обочин, и на несколько мгновений видимость оказывалась для Маши нулевой. Только что мимо нее, выехав на встречную полосу, промчалась «БМВ-семерка». Эта модель – исключительно черного цвета, другого Маша еще не встречала – появилась на московских улицах недавно. И была Лехиной мечтой. Он сообщил ей об этом, когда состоялось их свидание. Разошелся, рассказывая о том, как, купив новый «БМВ», они поедут вдвоем путешествовать.

Маша усмехнулась. Сколько она покупалась на эти фантазии. Конечно, что касается машин, у Лешки был отменный вкус. Раньше он предпочитал спортивно-молодежный стиль. А теперь – то ли из-за возраста, то ли из-за положения – его потянуло на представительский класс. Маша запомнила, как он критиковал последнюю модель «мерседеса» с маленьким кузовом, которая смотрелась, по его мнению, слишком демократично. Интересно, что бы он сказал, увидев ее за рулем «ауди»? Маша уже поговорила по телефону с продавцом, и он любезно согласился подождать дней пять, пока она найдет деньги. Трезво поразмыслив, Маша решила все-таки отказаться от этой затеи. Залезать в долги, когда столько дыр в бюджете…

Она задумалась о своем здоровье. В последнее время ее замучили простуды, часто болит горло, чуть что – начинается насморк. Ее коллега Лариса прошлой зимой постоянно страдала тем же самым. Более того – у нее периодически пропадал голос, и она с ужасом думала о том, что придется расстаться с профессией. А потом взбодрилась, на Крещение искупалась в проруби, стала обливаться холодной водой, превратилась в фанатеющую «моржиху» – и говорит, что забыла о болячках. Надо будет с ней поподробнее поговорить на эту тему. Маше болеть нельзя. Она в своей семье – глава. И рассчитывать ей не на кого.

Пробка наконец сдвинулась с места. Ни в какой магазин она уже заезжать не будет. Надо еще добраться до работы, успеть получить кое-какие деньги.

Паркуясь в обычном месте – у Библиотеки Ленина, Маша заметила знакомый серебристый «БМВ», стоящий неподалеку. И тут же из него выскочил Леша. Как сумасшедший он рванул в Машину сторону.

– Я уж думал, что ты сегодня не появишься! – Леша попытался ее поцеловать.

– Не понравилось быть в роли ожидающего? – отстранилась Маша.

– Так я и знал, что ты обиделась. Мне в тот день не повезло – попал в аварию, до ночи разбирался.

– А телефон, конечно, сломался?

– Как ты догадалась? Аккумулятор сел. Но дело не в этом. Кое-что случилось, о чем надо срочно поговорить.

– Говори. – Машу начали раздражать и это вранье, и эти уловки. Она была сыта всем по горло.

– Ну не на бегу же. – Леша умоляюще смотрел на бывшую жену. – Давай где-нибудь посидим. У меня правда серьезный разговор. Насчет Иришки.

Маша насторожилась. Она каждый день разговаривала с дочерью по телефону и никаких сюрпризов не ждала.

– Рядышком есть кофейня, – смилостивилась она. – Можно там.

Когда они устроились за столиком. Леха начал с места в карьер. Ему не терпелось указать Маше, какая она плохая мать, что совершенно не интересуется дочерью, знать не знает о ее проблемах и планах. Не говоря уже о теще, которая живет рядом с Иришкой, видит ее каждый день и даже не догадывается, что внучка готовит им большие сюрпризы. И только он, отец, отстраненный от собственной семьи, в курсе событий.

– Ты знаешь, что Ира беременна?

– Что?’ – Маша чуть не подавилась горячим кофе. Леха был доволен произведенным эффектом.

– Куда ты смотрела? Как ты допустила такое?

– Откуда у тебя подобные сведения? – Кажется, Маша начинала приходить в себя.

– От самой Иры. Мы виделись с ней, поговорили, и она мне рассказала.

– Не может быть. От кого?!

– От одного преподавателя, которому за сорок. Она собирается переехать к нему жить.

– Бред какой-то. Поверить не могу. Может быть, ты выдумал все?

– С ума сошла. Не буду же я наговаривать на собственную дочь.

– Так, я побежала…

– Куда?!

– К Ире.

– Маш, подожди. Мы должны обсудить все это. Что делать-то?

– А я знаю? – Маша вся как-то обмякла и внимательно посмотрела на Леху. – Скажи мне, ну почему дети не учатся на наших ошибках? Зачем они делают свои? Как она собирается растить ребенка? И зачем ей этот старый козел?

Леха пожал плечами. До чего же родными казались ему сейчас бывшая жена и дочь. Родственные души. Сумасброды. Каждый сходит с ума по-своему. Лучше, если бы они это делали вместе.

– Мне вообще, Маш, тошно до чертиков. У меня ещe и жена ждет ребенка. Я вообще не знаю, что делать.

Это известие поразило Машу даже больше, чем история с родной дочерью.

– Поздравляю, – ехидно сказала она.

– Да не с чем. – Леха печально усмехнулся. – У женщин ведь что-то с мозгами происходит, когда младенец появляется. Ни муж не нужен, ни секс, а двадцать четыре часа в сутки разговоры о том, что происходит с кишечником ребенка. А эта бесконечная стирка и сушка пеленок.

– Сейчас памперсы есть, – напомнила Маша. – И стиральные машины-автоматы с сушкой. Так что зря ты так волнуешься. А если деньги есть, можно и няню нанять.

– Я тебе честно скажу – не так уж много у меня этих денег. Но нам бы с тобой хватило. Я, может быть, от Андрея уйду. Надоело мне все. Он из себя большого начальника строит. А ты вспомни, Маш, мы ведь вместе начинали, что бы он без меня сделал? Теперь чуть что – я, я, я… Задолбал. Мы бы с тобой могли что-нибудь вдвоем замутить. С твоей-то энергией…

Маша не отвечала.

Она почему-то подумала о том, что у годовалого Артема страшный диатез, а это, говорят врачи, связано с кишечником. С Лешей обсудить такое невозможно – ему неинтересно. А с Димой только это и можно обсуждать. Ему неинтересно все остальное. Последнее время он стал раздражительным, постоянно говорит ей о том, что она не занимается детьми, не думает о них, а живет в свое удовольствие. Набегавшись за день, Маша приходила домой, выслушивала претензии, бросалась что-то постирать, а Дима ходил около нее кругами и делал замечания, что не тот порошок взяла, не на тот режим машину поставила… Он чувствовал себя хозяином в доме, а она – приходящей мамой. Хотя если начистоту, то хозяином Дима был не самым лучшим. Как женщина, Маша видела многочисленные недочеты – плохо помыта посуда, у детей рубашки с засохшими пятнами от каши или пролитого кефира, пыль во всех углах… Она могла бы придираться до бесконечности. Но ведь не делает этого! Понимает: с двумя маленькими детьми за всем не углядишь. Но с какой стати Дима упрекает ее в развеселой жизни? Она – добытчица, он живет за ее счет. Даже речи не заводит о том, чтобы пойти и подзаработать для семьи. Как легко он согласился сидеть дома, когда появился Дениска. Маша не успела ему это предложить, как Дима тут же написал заявление в своем «Жилтресте», где числился инженером, и уже на следующий день не пошел на работу.

И с чего она так быстро вышла за него замуж?

Он был Ларискиным соседом, как-то вместе у нее они пили чай, он пригласил Машу на концерт, а потом к себе домой. Издерганная разводом, она оценила Димино спокойствие, поддержку. А еще ей понравилось, что он мечтал о детях. Страшно осуждал Лариску, которая сделала тогда аборт. Волнуясь, говорил, что это. преступление, ведь дети даются свыше. Димина правильность очень подкупила Машу. Потому что она думала про себя, что все всегда происходит у нее наперекосяк. И первый муж оказался человеком, которого вечно кидало в крайности. А Дима казался стержнем, который и ее приведет в устойчивое положение.

Тоже мне стержень! Всего лишь плохая домохозяйка. – Ты меня слушаешь? – забеспокоился Леха.

– Конечно. – Маша попыталась сосредоточиться на том, что он говорил.

Леша рассказывал об Андрее и о той подлянке, которую тот ему подстроил. Близкий друг предложил покинуть бизнес. Причем конфликт произошел на пустом месте. Леха опоздал на совещание, которое проходило в фирме, и не сделал доклада, который обещал подготовить Андрею. Ну и что? Он хотел все сгладить, предложил совещание перенести, а Андрей вспылил, припомнил долги, запои и прочую дребедень. Теперь непонятно, как все делить. Почти все в фирме оформлено па Андрея. Он готов что-нибудь отдать, но при условии, что Леха соберет долги. Это нереально. Ведь делались они, когда Леха пил и плохо помнил, что, кому и когда отдавал. Тем более бумаги не оформлялись, все делалось под честное слово.

Маша почувствовала, что устала и плохо понимает, что говорит бывший муж. Как всегда, к нему не так отнеслись. Воистину, как у гоголевского Собакевича: есть один приличный человек, да и тот порядочная свинья. Почему она привлекает мужчин, которым хочется поплакаться ей в жилетку и спрятаться за ее спиной? Неужели она кажется им способной решить те проблемы, которые они сами же себе и создали?

Человек, конечно, не рожден для сплошного счастья. но когда нет никакого просвета – это уже слишком. Она так мечтала, чтобы Иришка прожила более счастливую жизнь, чем ее мать. А та несется в пропасть, из которой потом будет выползать израненная, со шрамами на душе, которые останутся на всю жизнь. И ведь не остановишь. Ее характер – все делает по-своему, причем из какого-то тупого чувства протеста. Хотя… Кто знает: может, счастье свое нашла, зачем раньше времени драматизировать. Уже не маленькая, взрослая девица, восемнадцать лет. А взрослые дети должны жить отдельно.

Маша по себе помнит, как ее угнетала опека матери. Ей и сейчас тяжело с ней общаться – педагогическое прошлое наложило на нее свой отпечаток, она все знала и не принимала чужого мнения. А Иришке каждый день приходится сталкиваться с этой властностью и железобетонностью. Удивительно, что при бабушкином давлении у дочери не сломался характер и она не превратилась в послушное. тихое существо, при любой своевольной мысли оглядывающееся на старших.

– Мы с тобой купим турфирму, – говорил в это время Леша. – Ты ведь в этой области все уже знаешь. Наберем сотрудников, а сами большую часть времени будем проводить где-нибудь на Канарах. Или Гаванях. Как белые люди. Ты там была? Вот хоть посмотрим, что это такое.

– Да я не против. Леш, – устало сказала Маша. – Только давай обсудим подробности в другой раз. У меня еще столько всяких дел на сегодня. Твоя новость о Иришке как-то выбила меня из колеи. Давай расплатимся и пойдем.

Она подумала и добавила:

– А ребенка рожай. Может быть, теперь ты по-другому будешь его воспринимать. Станешь одновременно и дедушкой, и отцом. Успокоишься и найдешь в этом смысл жизни.

– Да ты не поняла ничего. Зачем я тут распылялся? – обиженно протянул Леха. – Могу официально: я предлагаю тебе руку и сердце. Согласна? Пу не молчи же!

– И ты усыновишь моих детей?

– Зачем? – удивился Леха. – Они же не безродные, у них есть отец. Насколько я в курсе, он с ними нянчится. Вот и не надо лишать человека такого удовольствия. Оставишь их с ним, а Иришку замуж выдадим. И наконец поживем для себя.

– Круто. – Maшa поразилась той легкости, с какой Леха распорядился ее детьми. – Я не планирую с ними расставаться.

– Вечно ты все усложняешь’ Что за манера! – Он даже стукнул со всей силой по столу, и к ним тут же заторопилась официантка. – Будешь брать детей на каникулы, я не против. Организуем домашний детский сад – твои, мои, Иришкины, надо подсуетиться и еще кого-нибудь подыскать в эту компанию для веселья. Ты станешь воспитателем, я – заведующим, а твой муженек – усатым нянем. Подсознательно я об этом и мечтал. Да, еще жену мою пристроим – не знаю кем, она не умеет ничего, разве что горшки выносить. А Иришка будет вести занятия по иностранному языку. Чего не сделаешь ради детей!

– Симпатичная картинка получилась, чем не семейный кооператив. – Машу развеселила Лешкина злость.

– Я понял: ты издеваешься надо мной. Здорово, да? Мужик размяк, обнажился до трусов, почему бы не посмеяться! – Он сунул деньги официантке. – Когда мозги прочистятся – позвони. Пока.

Он вышел из кофейни, не дожидаясь Маши.

«Вот и вся любовь», – подумала она, посидела пару минут для приличия и последовала за бывшим мужем. Его «БМВ» на прежнем месте уже не было.

Маша устроилась в своей «четверке», настроила радио на «Серебряный дождь». Темпераментно пела Бритни Спирс. Любимая певица ее дочери.

Какой ласковой она росла, не доставляя никому особых хлопот. Когда они разводились с Лешей, Маша сказала Иришке:

– Тебе придется пожить у бабушки с дедушкой.

– Не хочу, – ответила дочь.

– Это временно, – успокоила Маша.

Мысль, что они лишили Иру семьи, всегда вызывала у Маши чувство вины. Конечно, они виделись и говорили по телефону. Но их отношения очень быстро превратились в отношения людей, которым нечего сказать друг другу. Оценки, одежда, здоровье… «Спасибо, мама, хорошо». «Нормально». «А ты сама во всем слушаешься бабушку?» «Хватит меня учить – я взрослая». И через эту броню было уже не пробиться. Что бы она сейчас ни сказала дочери – та воспримет любые слова как брюзжанье постороннего человека, которого можно выслушать из вежливости, но не придавать его мнению какого-нибудь значения. Иришке хочется сбежать от авторитарной бабушки и создать свой собственный мир, где ее будут любить и считаться с ней. Она не понимает, как все иллюзорно. И вдвое старший муж – не гарантия того, что он никуда не денется.

Глава двадцать вторая

Когда такси подъезжало к дому, где Марина прожила целый год, она, глядя в зеркало заднего обзора, поправила прическу и проверила, не потекла ли тушь. Чисто автоматически. Марина знала, что у нее все в порядке. И никто не ждал ее в квартире. Но когда она смотрелась в зеркало, то словно подпитывалась чувством уверенности в собственных силах и своей неотразимости.

Ее удивило, что водитель такси никак на нее не отреагировал. Как будто вез пластмассовую куклу, с которой бессмысленно начинать разговор. Марина любила поболтать по дороге. Тем более что водитель был молодым, симпатичным и хороню одетым. Обычно в подобных ситуациях ей пытались назначить свидание. Это не значило, что Марина тут же соглашалась, но ей нравилось, когда ею восхищались, и отсутствие подобного чувства со стороны мужчин рождало в ней неуверенность и желание отыскать в себе какие-нибудь дефекты. Их не было, она знала точно, если не считать маленькую горбинку на носу, которую запросто можно выдавать за пикантную черточку, которая не портит ее, а украшает. Правда, в детстве эта горбинка доставила Марине немало переживаний. Она категорически отказывалась фотографироваться в профиль. А повзрослев, всерьез думала о пластической операции. И если бы не отсутствие денег – рискнула.

Теперь ей было смешно. Она стала мудрой в этой борьбе за выживание. И поняла, что к пластическим хирургам тянет тогда, когда женщина испытывает дефицит любви. А совсем не в связи со своими недостатками.

Марина расплатилась с водителем, который сосредоточенно взял деньги и по-деловому сказал: «До свидания». Обратно ее повезет Слава. Он подъедет ровно через три часа, так что надо успеть собрать вещи. Впрочем, не так уж много их накопилось. К тому же Марина многим уже не собиралась пользоваться. Зачем ей, к примеру, всякое старье – свитера, туфли, пособия типа «Как соблазнить мужчину», которые она покупала в неимоверных количествах и тщательно штудировала. На обратном пути она остановится около какого-нибудь мусорного бака и свалит все это барахло туда.

Марина зашла в квартиру и бросила в центр гостиной заранее приготовленные сумки и пакеты. Она всегда знала, что это жилье временное, и никаких сожалений по поводу отъезда у нее не возникало. Квитанции на оплату света, телефона и прочих коммунальных услуг, которые Марина забрала из почтового ящика, она положила на столик в коридоре. Маленький сюрприз Виктору. Пусть вспомнит, что за удовольствия надо платить. Хотя это такая мелочь! Старый идиот! Он ещe пожалеет.

И все-таки вещи напоминают о нем. И о ее несбывшемся плане жизни с ним. Удивительно, но и в постели ей было с ним хорошо. Может быть, Виктор не обладал большой мужской силой (годы не те, с усмешкой подумала Марина), но он знал все ее слабые места, был необыкновенно ласков и всегда старался, чтобы в первую очередь доставить удовольствие ей. Андрей ее тоже не раздражал. Не чего-то ему не хватало. Наверное, умения раствориться в другом человеке, чувствовать его как себя. А ведь у них с Виктором совсем небольшая разница в возрасте.

«Ну хватит! – оборвала себя Марина. – Сколько можно! Пошел бы он…»

Она открыла шкаф и вывалила на стоящий рядом диван все свое имущество.

У нее даже норковой шубы нет. Коричневое кожаное пальто, которое бессменно служило ей больше пяти лет. пора бы выбросить, настолько надоело. Но, подумав, Марина все-таки затолкала его в сумку. Разглядывая в доме Андрея гардеробную, забитую одеждой, она обнаружила аж две норковые шубы бывшей жены: одну длинную светлую, а вторую короткую темную. Почему каким-то счастливчикам достается все на халяву, а ей, созданной для роскоши, приходится крутиться и изворачиваться, чтобы получить хотя бы минимум? Как несправедливо устроена жизнь. Марина покопалась в белье и засунула почти все обратно в шкаф. Может, Виктор обнаружит и выберет из этого старья что-нибудь па память. Она хихикнула, представив, как он кладет в бардачок машины ее трусики или бюстгальтер. Побрызгать, что ли. духами? Перебьется. Жаль тратить драгоценную жидкость. В шкаф полетели и кофточки, которые она давно не носила. Зачем, действительно, таскаться с сумками по мусорным бакам, если все можно оставить здесь. Марина долго размышляла, собирать ли свечи, расставленные ею по всей квартире. Они были красивые, дорогие, и она всегда зажигала их, когда приходил Виктор. Из-за них, заметила она, потемнел, закоптился потолок. Ио какое ей до этого дело? Главное, этот свет делал их отношения романтическими. Ей казалось в те минуты, что все происходит на каком-то далеком острове, в другой стране, много-много лет назад, когда на земле еще жили в большом количестве хрупкие принцессы и сильные воины-завоеватели. Все-таки кое-какие свечи она возьмет.

Сборы заняли больше времени, чем Марина предполагала. В дверь позвонили. Значит, приехал Слава, чтобы отвезти ее с вещами в новый для Марины дом. Она поспешила открыть дверь. На пороге стоял Андрей.

– Собралась? – деловито спросил он. – Где вещи?

Нс успела Марина ответить, как в дверь позвонили во второй раз.

– Кто это? – удивился Андрей.

Марина открыла дверь. Это был Виктор.

– Вы за ключами? – чересчур вежливым голосом осведомилась она, пропуская бывшего любовника в квартиру.

– Как вы догадались? – в тон ей ответил Виктор и тут только увидел Андрея.

«Боже мой, – успела подумать Марина, – только этого не хватало».

Виктор усмехнулся и вальяжно прошествовал в гостиную.

– Мне нужно проверить, все ли оставлено в порядке, – сказал он и так взглянул на Марину, что она похолодела.

При всей своей нежности и ласковости иногда он проявлял такую внутреннюю мужскую силу, что ей становилось страшно. Будто она знала двух разных людей: одного – слабого и доступного и другого – ледяного и незнакомого. Сейчас он был вторым.

– Вы все посмотрели? – столь же холодно осведомился Андреи.

– Еще не все. – Виктор прошел в ванную и вернулся с бутылкой шампуня. – Кажется, вы забыли.

– Спасибо. – Марина старалась быть тише воды ниже травы. – Андрей, давай выносить сумки. Вот ваши ключи. – Она тихо положила связку на стол.

– Желаю успехов, – опять ухмыльнулся Виктор.

«Мерзавец», – подумала Марина.

Все бушевало у нее внутри. Она кожей чувствовала его презрение к себе и снисходительное превосходство над Андреем. Что он тут из себя мнит?

– Зачем ты приехал? Я же говорила, что сама справлюсь. – выговорила она Андрею, когда они сели в машину.

– Да. я заметил, что ты не сильно обрадовалась. Помешал?

– Ну что за глупости? Просто я беспокоюсь, что ты отрываешься из-за меня от дел.

– Они никуда не убегут. – Андрей явно был не в духе. – Неприятный тип – твой хозяин. Как ты с ним познакомилась?

– Обычно, через агентство по недвижимости, мы и виделись-то пару раз всего – когда я снимала квартиру, да вот сейчас…

– У меня возникло такое чувство, что вы хорошо друг друга знаете.

– С чего это оно возникло? – Марина, как кошка, потерлась о его плечо.

– Устал, наверное. Мерещится что-то. – Андрею стало стыдно.

Слишком много проблем накопилось за последнее время. Сегодня последний день работает Слава – уходит непонятно почему. Надо искать нового водителя, привыкать к нему. Немногословный, исполнительный Слава, отличный профессионал, знающий Москву как свои пять пальцев, его устраивал на все сто процентов. Андрей готов был даже увеличить ему зарплату, хотя с нынешним положением в фирме каждый рубль приходилось считать.

Последнее время все хотели от него денег. Леха просит выдать свою долю. Наталья, озверев от обиды, требует денег. Марина заговаривает о свадьбе и свадебном путешествии. Все думают, что он – денежный мешок, из которого можно черпать и черпать. Только сегодня Андрей объявил сотрудникам о задержке зарплаты и тут же случайно услышал, как один из его лучших сотрудников интересовался у кого-то возможностью перейти на другую работу. «Этот корабль тонет» – так он, кажется, выразился об их фирме. Андрею хотелось подойти, вырвать у умника трубку и разбить об его голову. Значит, пока все было хорошо – он сидел и радовался своей высокой зарплате, а как только дела пошатнулись-первым, как крыса, побежал с корабля. Слава, наверное, тоже узнал, что наступили трудные времена, вот и решил вовремя смыться. Одни предатели вокруг. Никто не понимает, что Андрей расплачивается с кредитами – и конца не видно, что душит его все вырастающая арендная плата, что кругом надо платить, чтобы дело двигалось. Леха хотя не пьет сейчас, но ведь и пальцем не шевелит на работе. Хочет красиво жить, а пашут пусть другие.

А Наталья какова? Она права: по суду ей начислят много больше. Но реальных денег сейчас нет. И ему важно выиграть время. Суды могут тянуться годами. За это время можно что-то придумать. Но что? Переписать имущество на Марину? Но оно все равно считается общим с Натальей, потому что приобретено во время брака. Что делать? А притворялась такой бессребреницей. Век живи – век учись. А еще говорят, что первая жена от Бога, а вторая – от дьявола.

Что-то еще не давало ему покоя. Да, этот хозяин. Слишком по-хозяйски смотрел он на Марину. Или Андрей стал ревнивым, и ему мерещатся скелеты в шкафах. Что там говорила Наталья? Намекала на какого-то мужика, который якобы у Марины есть. Чушь какая… Вроде она следила за ними и что-то видела своими глазами. Он и не расспросил подробности. Разозлился на нее за эту слежку. Совсем с ума сошла. Ему даже представить себе Наташу в этой роли было трудно. И потому он не поверил ни одному слову. Да и мало ли кто мог оказаться рядом с Мариной! С ней все заигрывают. все стараются завоевать ее внимание. С такой девушкой нигде не стыдно появиться, мужики сразу пускают слюни, завидуют ему. Получил красивую женщину – будь начеку. Надо ее дома посадить, пусть даже ребенка родит. Вот тогда точно никаких проблем не будет.

Андрей обнял Марину за плечи, прижал к себе.

– Тебя искал сегодня какой-то мужик. Сказал, что по личному делу, старый знакомый.

– Странно. – Марине стало не по себе. – Возможно, от мамы кто-то. Что он хотел, как выглядел?

– Спрашивал, когда тебя можно застать. Здоровый такой, с лысой головой, лет за тридцать.

Марину слегка зазнобило. Очень точно Андрей описал друга коллеги-манекенщика, ее наставника «по работе с иностранцами», которого совсем недавно она неожиданно встретила в Лас-Вегасе. Что ему надо? Как выследил, откуда узнал, где она работает?

– Так что, напоминает кого-то? – спросил Андрей.

– Не представляю даже, – пожала плечами Марина.

Слава еле сдерживался, наблюдая за всем этим через переднее зеркало. Он всего насмотрелся за свело двадцатипятилетнюю службу, скитаясь из гарнизона в гарнизон. Сколько жен офицеров, одурев от скуки и безделья в «медвежьих» углах, начинали заглядываться на симпатичных и перспективных коллег их мужей. А поскольку наблюдался явный дефицит женщин, го мужики порой просто теряли голову. Его друг, такой хороший парень, свихнулся на страшной и противной бабе, с визгливым голосом, которая преследовала его, никого не стесняясь. Он даже хотел жениться на ней. И это Слава отговорил друга, раскрыл ему глаза. Семь лет назад он ездил на юбилей той части, где происходила эта история. Друг, доросший до полковника, благодарил его, ругал себя последними словами за то помешательство. А ведь все потому произошло, что к нему никак не приезжала жена. Она была из Питера, сначала ждала ребенка, потом его родила и боялась с малышом тащиться в тьму-таракань, где ее ожидало разваливающееся офицерское общежитие. Потом он ее все-таки привез, и она родила ему еще двух близнецов, параллельно работая в музыкальной школе. Ей нашептали, конечно, про роман. Уж как они разбирались, Слава не знает, но семья сохранилась, дети выросли, уже и внуки появились, и друг был всем доволен.

Сам Слава успехом у гарнизонных дам не пользовался. Военная его карьера складывалась не слишком удачно, и в отставку он ушел в чипе капитана. А мужчины, плохо продвигающиеся по службе, не рассматривались в их узком мирке как объекты женского интереса. Но его это не слишком волновало. Жена всегда была рядом, ждала его дома, они вместе сменили семь мест службы – одно хуже другого, но она как-то умела не делать из этого вселенской драмы. А ведь поженились они, когда Слава был на третьем курсе военного училища, после недолгого знакомства, которое произошло на танцах. Обычно их устраивали но субботам, и ходили туда от нечего делать те курсанты, которых за провинности не пускали в увольнение. Считалось, что рвутся в училище, мягко говоря, не самые лучшие девушки, а тс. что уже все попробовали и теперь запланировали удачно выскочить замуж. Тогда жизнь военного казалась хорошо обеспеченной до гробовой доски. Высокая зарплата, пайки, бесплатное жилье и гарантированное продвижение к лучшей доле. Так что недостатка в невестах не ощущалось.

Славе в тот день не дали увольнительной. Накануне он пытался протащить в казарму бутылку водки, но его застукал начвзвода. Мог бы и на губу за такое загнать. но мужик был хороший, дело замял. Так что деваться в тот субботний вечер было некуда, и пришлось тащиться на танцы.

Он сразу увидел пару свежих рожиц, которые еще не попадали в его поле зрения. И одну пригласил на танец. Оказалось, что учится она в педагогическом училище, уже заканчивает, в такое общество попала впервые и чувствует себя здесь неуютно, даже собралась уходить. Он отговорил ее и взял над ней шефство – не оставлял ни на минуту, танцевал с ней все танцы. А на следующую субботу договорились, что она, коренная москвичка, покажет ему какой-нибудь музей, чтобы повысить его культурный уровень. Потому что, живя третий год в столице, он нигде в подобных местах не был, а большей частью во время увольнений ходил в кино или, если приглашали, в гости к знакомым курсантам, где в основном выпивали, а потом засыпали, так как суровый режим не давал возможности вдоволь отоспаться.

После музея они отправились к ней домой, пили чай, болтали, а потом уже все субботы проводили вместе, причем их отношения быстро переросли в интимные, и так же быстро она забеременела. Даже мысли бросить ее у Славы не возникало. Он был уже влюблен и даже обрадовался, что обретет законную жену и ребенка тоже.

Слава верил в судьбу и считал, что встреча их неслучайна.

В отличие от супруги любвеобильного друга его жена поехала с ним по назначению сразу, не ожидая, пока он устроится и получит квартиру. И ни разу не дала ему повода усомниться в своей верности. Хотя он по мужской своей природе и развлекся несколько раз, когда отдыхал в военных санаториях и лечил язву, но ему даже в голову не приходило какие-то из этих отношений продолжить, а семью оставить. Единственное, что он себе позволял, – это представлять, выполняя супружеские обязанности, на месте жены какую-нибудь медсестру или другую бабенку, встреченную в санатории. Однажды он дофантазировался до того, что ласкает ту визгливую тетку, по которой сох его друг. И впервые в жизни у него ничего не получилось.

Марина напоминала ему тех гарнизонных женщин, которые как хищницы набрасывались на все, что сверкало, то есть в тех случаях – на звездочки, которых чем больше на погонах, тем лучше. А Андрей – еще не прозревшего друга, которому некому открыть глаза.

Но он, Слава, этого делать не будет. Тогда, с другом, они были наравне. А здесь Слава в роли салаги, которого только призвали в армию и он во всем должен подчиняться любому старослужащему, даже если тот из себя ничего не представляет.

Его офицерская гордость страдала от такого положения. И сегодня этому будет положен конец.