Текст книги "Забота и контроль (СИ)"

Автор книги: Sumya

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

– Но и не отказался, – на лице у Рейна опять появилось “кошачье” выражение.

Они провели в неспешной беседе около полутора часов. Клуб за это время наполнился посетителями. Девицам несколько раз пришлось напомнить о том, что сабам не позволено смотреть в упор и прямо. Харрис по привычке воспринимал происходящее как нечто само собой разумеющееся, но для человека со стороны это, видимо, было крайне необычное зрелище.

Доминанты выглядели по большей части как обычные люди, хотя кое-кто предпочитал одеваться в кожу или латекс, некоторые женщины пытались подчеркнуть свою сексуальность и полностью соответствовали образам, которые можно видеть в фильмах особого свойства. А сабы выглядели гораздо менее привычно глазу простого обывателя. Они смотрели в пол, они вели себя тихо, многие носили ошейники – знаки принадлежности, некоторые ошейники были просто шнурками на шее, другие толстыми полосками черной кожи, повернутыми шипами вовнутрь. Нижние вообще более ярко обозначали свою внешность, некоторые по своей воле, другие по воле своих верхних. Тут были шелк и кожа, латекс и сетка, шнуровка, металлические заклепки, сапоги на шпильках и босые ноги.

Девушки шепотом обменивались впечатлениями. Рейн посмеивался, Харрис лишь криво улыбался, мысли о том, как бы реагировал на происходящее Шон, который мог сидеть у его ног, не отпускали. Он представлял, как бы зарывал пальцы в светлые густые волосы Шона, успокаивая и подбадривая его. В свое первое посещение он не стал бы ничего требовать от молодого человека, никаких сцен, просто посидеть рядом, выпить чего-нибудь, тихо рассказать Шону, кто есть кто, и пойти домой. Прекрасный план для знакомства с клубом. Несбыточный план.

Рейн, как и обещал, провел девушкам экскурсию по клубу, поводил их по залу, отвел в задние комнаты, откуда они вернулись смущенными, возбужденными и одновременно испуганными. Потом они с Харрисом выпили ещё по стакану виски.

– Что ж, – Рейн потер руки, – думаю, время пришло. Ты готов мне помочь? Я буду перед тобой в долгу.

Девицы снова испуганно замерли и приобрели вид кроликов перед удавом. Харрис вздохнул.

– Что-то не выглядят они готовыми, – он с сомнением посмотрел на них.

Одна – блондинка, пухлая, с округлыми щеками и волосами чуть ниже плеч, вторая – худенькая, веснушчатая рыжая с короткой, мальчишеской стрижкой и выступающими позвонками, которые были отчетливо видны в вырезе на спине её платья-майки. Обе смотрели испуганно и умоляюще.

– Да ладно тебе, – продолжил уговаривать его Рейн, – они не против, насчет стоп-слова я их подробно проинформировал.

– Ладно, – мистер Фергюссон закатил глаза. Вечером ожидалось представление с крюками, а он никогда не был любителем портить кожу своих сабов метками или пускать им кровь, смотреть это шоу особого желания не было, – но ты мне будешь должен.

– И я с удовольствием верну тебе услугу, – довольно ответил Рейн. – Пойду договорюсь насчет комнат.

Через минуту он вернулся с ключами от двух задних помещений.

– С кем ты хочешь поработать? – спросил он.

Харрис оглядел девиц. Если не считать того, что женщины были в принципе не в его вкусе, то он предпочел бы блондинку, у нее, по крайней мере, на ягодицах был некоторый слой жира, и можно было не бояться обить о них руку. С другой стороны блондинка была гораздо больше во вкусе Рейна, чем рыжая. Поскольку Харрису в любом случае было всё равно, а у Рейна могло что-то сложиться, он предпочел пожертвовать своими интересами.

– Эту, – он взял рыжую девушку чуть выше локтя, сжал руку не больно, но крепко.

Она чуть слышно взвизгнула, дернулась и затихла.

– Держи, – Рейн протянул ему ключ. – Если что, мы в 18-С.

Они вышли в заднюю часть клуба и разошлись: Харрис со своей жертвой пошел на второй этаж, а Рейн с блондинкой на третий.

У задних комнат клуба была одна пикантная особенность. Они не закрывались, когда внутри кто-то был. То есть, сняв номер, человек получал помещение, но не получал интимности. Любой член клуба в любой момент мог зайти в комнату и оставаться там наблюдателем, сколько ему было угодно.

Харрис открыл дверь и провел дрожащую девушку внутрь. Она замерла на пороге с открытым ртом. Тут было на что посмотреть. Кушетка в углу с прикрепленными к её ножкам наручниками, стойка с девайсами, несколько приспособлений для фиксации саба, кресла для возможных зрителей. Было кое-что еще, на что она не обратила внимания. Отсек с аптечкой первой помощи рядом с входом и кнопка вызова персонала там же. Кроме того, в комнате велось наблюдение при помощи камер. Записи стирались, как только дверь оказывалась закрытой, но пока внутри кто-то находился, специальный персонал следил за тем, чтобы никто не заигрался. И при возникновении опасности мог быстро вмешаться.

Харрис оценивающе посмотрел на девушку и решительно повел её к кушетке, усадил, достал из небольшого холодильника бутылку воды, открыл её сам и протянул ей. Она пила жадно, а потом никак не могла отдышаться.

– Как тебя зовут? – спросил он, забирая бутылку.

– Мэнди, – пробормотала она.

Мистер Фергюссон недовольно сложил руки на груди.

– Что? – возмутилась девушка. – Я что, не должна была называть своё имя?

– Ты забыла добавить “мастер” в конце предложения, – напомнил ей Харрис. – Представься ещё раз.

Было видно, что Мэнди испугалась его строгого тона. Она тут же снова ссутулилась и спрятала голову в плечи.

– Меня зовут Мэнди, мастер.

– Очень хорошо, Мэнди, – похвалил её Харрис. – Ты помнишь своё стоп-слово?

Она задумалась, покусала губу и кивнула.

– Вертолет, – запнулась на секунду, но тут же исправилась. – Вертолет, мастер.

– Ты хочешь использовать его сейчас? – мистер Фергюссон внимательно следил за её выражением лица.

– Не знаю, мастер, – честно призналась Мэнди и выразительно пожала плечами.

– Тогда я переформулирую вопрос, Мэнди. Ты понимаешь, что тут произойдет, если ты не используешь стоп-слово?

– Вы меня побьете? – шепотом спросила Мэнди полуутвердительно и посмотрела на него снизу вверх. – Мастер.

– Отшлепаю, – спокойно ответил ей Харрис, – по заднице. Будет больно. Но терпимо. Думаю, такая взрослая девушка, как ты, будет в силах перенести детское наказание. А потом посмотрим.

– А что может быть потом, мастер? – Мэнди, сообразив, что в текущий момент её никто шлепать не собирается, немного приободрилась.

– Потом будет в зависимости от твоей реакции, – Харрис продолжал говорить спокойным, ровным голосом, чтобы вселить в девушку немного уверенности.

– А можно я посмотрю? – девушка сделала широкий жест показывая на комнату. – Пожалуйста, мастер, – добавила она.

– Даю тебе пять минут, – великодушно разрешил Харрис.

Она быстро подошла к стойке с девайсами, видимо, остальное её не сильно интересовало. Мистер Фергюссон подошел следом.

– А потрогать можно? – возбужденно спросила Мэнди, проводя рукой по развешенным инструментам.

– Я покажу, – Харрис решил не бросать дело на самотек. – И не забывай добавлять “мастер”. Иначе будешь наказана.

– Да, мастер, – тут же ответила Мэнди.

– Это пэддл, – он достал деревянный овальный инструмент и похлопал себя по руке. – Тут их не меньше десятка, они отличаются формой и весом, также на некоторых есть отверстия, удар таким будет болезненней из-за контакта кожи с краями отверстий. Это таус, они так же бывают нескольких видов – однохвостые, двухвостые и треххвостые. Различаются длиной, количеством хвостов, их шириной и качеством кожи. Это стек, похожий используют для лошадей. Тут флоггеры, не нужно путать с плетками, которые можно видеть в исторических фильмах. Флоггер достаточно мягкое орудие воздействия, им практически невозможно нанести серьезного вреда, но прекрасно можно разогреть кожу. Тут кнут. Он один и довольно короткий, но все равно опасный. Дальше трости: покороче, подлиннее, потоньше, потолще.

Харрис достал одну трость, довольно длинную и тонкую и несколько раз взмахнул ей в воздухе, давая Мэнди услышать, как она “поет”. Девушка замерла в благоговейном ужасе.

– Ну что, Мэнди, – он повесил трость на место. – Спрашиваю еще раз. Ты хочешь использовать стоп-слово?

– Эээ, – взгляд девушки заметался, – нет, мастер?

Хоть это и прозвучало как вопрос, Харрису было этого достаточно. Он пошел к кушетке и, усевшись, перекинул девушку через свои бедра.

– Если будешь громко кричать, сюда набежит много зрителей, – честно предупредил он её. Аккуратно сдвинул в сторону поводок, решив не освобождать девушку от шлейки, чтобы не тратить зря время. Судя по всему, сцена не должна была занять много времени.

Было непривычно ощущать такое легкое тело на своих коленях. Ягодицы выглядели маленькими, но не слишком тощими: сказывались особенности строения женской фигуры. Не тратя больше времени на разговоры, он приступил к порке. План сформировался, когда он привел Мэнди сюда. Он собирался дать ей почувствовать, какие ощущения возникают при порке, но ни в коем случае не бить во всю силу и не пугать девушку. Удары были легкими, но кусачими.

– Ой-ой-ой! – задергалась Мэнди, но через несколько секунд затихла, прислушиваясь к себе.

Приблизительно через минуту и тридцать-сорок ударов она поддала голос:

– Мастер?

– Да, Мэнди? – Харрис и не подумал прервать порку.

– А можно я задам вопрос?

– Можно, – усмехнулся Харрис, его всегда веселили сабы, которых тянуло поговорить во время сцены.

– Когда мастер Рейн сказал, что это не по вашей части, что он имел в виду? – Мэнди немного запиналась, когда слово и шлепок совпадали, но пока не выказывала желаний прекратить происходящее.

– Он имел в виду, что я предпочитаю мужчин, – мистер Фергюссон совершенно не стеснялся признаваться в своих предпочтениях.

– Уф, – выдохнула Мэнди и заметно расслабилась, – хорошо. Ну, в смысле, мне все равно, то есть не все равно. Ох! Я что-то не то говорю…

– Я тебя понял, – заверил её Харрис и потянул подол её платья вверх.

– Не надо! – взвизгнула Мэнди и попыталась прикрыть попку руками.

Харрис просто переждал, когда пройдет паника и прижал свободной рукой руку Мэнди к пояснице.

– Что надо и что не надо – здесь решаю я, юная леди, – напомнил он и продолжил порку.

На девушке были милые белые трусики, прикрывавшие большую часть попки, и по той части, которая была не прикрыта, можно было прекрасно видеть, что кому-то задали порку. Она еще не покраснела, но порозовела, что было приятно взгляду любого доминанта.

– И зачем только люди этим занимаются? – забубнила себе под нос Мэнди. – Это больно, унизительно и глупо.

– Затем и занимаются, – Харрис решил ответить, хотя она и не обращалась к нему напрямую, – чтобы было больно и унизительно. Насчет глупо я бы поспорил. Мне кажется, ходить в костюме большого хот-дога и раздавать листовки гораздо более глупое занятие. И более унизительное.

– Но какой в этом смысл? – продолжила допытываться Мэнди, чуть всхлипывая после каждого шлепка.

– Смысл в желании, с которым невозможно бороться. Таком сильном, что ты пойдешь на любое унижение и любую боль, лишь бы его удовлетворить. Приподнимите бедра, юная леди, пришло время снять это, – мистер Фергюссон поддел пальцами трусики.

– Ну не надо, не надо, – захныкала Мэнди, но послушно сделала то, что велели, напомнив этим Харрису Шона.

Попка у неё уже порядочно покраснела и на ощупь была приятно горячей. Харрис продолжил её методично шлепать, не увеличивая силу ударов.

– Ты помнишь своё стоп-слово? – спросил он спустя несколько минут. К этому времени Мэнди уже вовсю дергала ногами и подвывала.

– Да, мастер, – пробормотала она.

– Ты хочешь использовать его сейчас? – продолжил Харрис.

– Да, хочу! – Мэнди как будто очнулась. – Вертолет. Вертолет!

– Всё, всё, – мистер Фергюссон тут же прекратил сцену и усадил Мэнди к себе на колени, – всё, конец.

Девушка начала всхлипывать, но быстро успокоилась.

– Я могу одеться, мастер? – спросила она.

– Конечно, – Харрис дал ей встать на ноги, подождал, пока она подтянет трусики, сползшие к щиколоткам, и помог одернуть подол платья.

– Что теперь? – Мэнди смотрела в пол, переминалась с ноги на ногу и терла руками ягодицы.

– Тебе решать, – напомнил ей Харрис. – Ты хочешь уйти?

– Да, – Мэнди сморщила тонкий веснушчатый носик. – Всё не так, как я себе представляла. Хочу домой и порыдать в подушку.

Харрис обнял её и притянул к себе.

– Ничего страшного не случилось, нет причин для рыданий, – он поцеловал девушку в лоб. – Ты не сделала ничего плохого.

– Я думала, это будет сексуально и будоражаще, а это глупо и больно, и стыдно.

– Я думаю, ты не права, – Харрис ослабил объятия, но Мэнди и не стремилась от них освободиться. – Ты радоваться должна. Только представь себе, что было бы, если бы тебе понравилось, и ты была бы вынуждена возвращаться сюда раз за разом, за новой порцией стыда и боли.

Мэнди изумленно распахнула глаза, а потом облегченно рассмеялась.

– И правда, я как-то и не подумала об этом. Спасибо, – она хлопнула Харриса по плечу.

– Ты опять забыла добавить “мастер”, – напомнил он, сделав строгое лицо.

– Ой, – она прикрыла рот рукой, – и теперь я буду наказана?

– Стоп-слово ты уже сказала, – Харрис тепло улыбнулся. – Но если хочешь, – он махнул рукой в сторону стойки с девайсами, – то можем что-то из этого попробовать.

– Не хочу, – Мэнди произнесла это так, будто бы пыталась убедить саму себя. – Ну, разве что только один удар, можно? Мастер.

– Можно, – Харрис усмехнулся, ему нравилось, что любопытство в девушке не иссякло. – Что ты хочешь попробовать?

– Ну, – Мэнди залилась краской, – у меня в детстве была одна фантазия.

– Так уж и в детстве? – мистер Фергюссон не удержался, чтобы не поддеть ее.

– Нет, когда была подростком. Знаете, это насчет порки в школе. Я представляла себе, что я провинилась, и после уроков учитель наказывает меня розгами. Я сгибаюсь пополам, берусь руками за щиколотки, а он порет меня со свистом, – девушка сжала ноги. – Правда, я тогда не представляла, что даже рукой может быть так больно.

Харрис подошел к стойке и выбрал самую тонкую трость. Он взмахнул ею в воздухе.

– С таким свистом? – трость пела на высокой ноте, следы от неё оставались четкие, но проходили за пару дней, даже если бить в полную силу, чего он делать не собирался.

– Да, мастер, – Мэнди снова сжала ноги, и мистер Фергюссон был готов поклясться, что кое-где стало влажно.

– В таком случае спусти трусики до середины бедер и нагнись, – приказал он строго. – Ноги на ширине плеч, руками возьмись за лодыжки и не смей их отпускать, пока я не разрешу.

– По голой? – испуганно спросила Мэнди, но тут же принялась исполнять, что было велено.

Харрис немного откорректировал её позу, заставил прогнуть спину, задрал подол, толкнул ноги подальше друг от друга, блестящая промежность подсказала ему, что он был прав в своих предположениях. Он решил добавить еще немного антуража.

– Мисс Мэнди, – обратился он к девушке, – вы здесь, чтобы ответить за свои проступки. Надеюсь, вы понимаете всю серьезность происходящего?

– Да, учитель, – сдавленно пробормотала Мэнди, включаясь в игру.

– Вы плохо вели себя на занятиях, курили на переменах, были непозволительно грубы с учителям и дрались с одноклассницами, пришло время за всё это ответить! – Харрис уже полностью вошел в роль строгого школьного экзекутора.

– Простите, сэр, – очень натурально взмолилась Мэнди, – я больше не буду!

– Не будете после того, как я вас выпорю, мисс! Вы заслужили наказание! – мистеру Фергюссону и самому понравилась их игра. Она не возбуждала его, но придавала происходящему смысл и была намного интересней, чем бессмысленная порка. – Вам это ясно?

– Да, сэр, – Мэнди опустила голову.

– Готовьтесь, – Харрис отвел руку и послал её вниз со всей силы, но в самом конце придержал удар, и Мэнди получила от силы четверть воздействия.

Она завизжала, скорее от страха, чем от боли, начала разгибаться, но потом вернулась в нужную позу и принялась поскуливать. Харрис выждал около десяти секунд и позволил ей разогнуться. Мэнди тут же вцепилась руками в ягодицы и принялась яростно их тереть.

– Ох! – она подпрыгивала на месте. – Ох!

Девушка уже не обращала внимания, что не совсем одета. Немного успокоившись, она ощупала тонкий след.

– Шрам останется? – в ужасе спросила она, ощутив, как кожа припухла в месте удара.

Харрис расхохотался.

– За пару дней всё сойдет, даже синяка не будет, – он убедительно кивнул головой, – и ты опять забыла добавить “мастер”, хочешь добавки?

– Нет, мастер! – испуганно затараторила Мэнди. – Простите, мастер, я больше не буду, мастер.

– Я шучу, – Харрис положил трость на пол, чтобы работники клуба её потом обработали антисептическим составом. – Давай помогу поправить белье, чтобы не задеть след.

Мэнди кивнула после раздумья. Харрис аккуратно вернул её трусики на место.

– Что ты теперь думаешь о стыде и боли? – спросил он, уже догадываясь об ответе.

– Не знаю, думаю, что мне предстоит еще много думать, и думать, и думать, мастер, – призналась Мэнди.

– Пойдем найдем твою подругу и Рейна, потом я отвезу тебя домой. Если ты, конечно, не хочешь продолжения, – он пропустил девушку вперед и закрыл дверь на ключ, оставив его в замке в знак того, что комната нуждается в уборке.

Мистер Фергюссон прекрасно ориентировался в задних комнатах клуба. Поднявшись на третий этаж, он направился в нужную сторону. Мэнди семенила сзади, на ней все еще была шлейка и поводок, но теперь она сама его сжимала в руках. Еще не дойдя до места, Харрис по звукам понял, что они увидят, мелькнула мысль не пускать туда девушку, но он одернул себя, напомнив, что Мэнди совершеннолетняя особа и вполне способна пережить подобного рода зрелище.

Блондинка лежала на коленях у Рейна, судя по цвету её ягодиц, он проявил к ней намного меньше милосердия, чем Харрис к Мэнди. Но, казалось, она была совсем не против, об этом свидетельствовали два пальца, которыми Рейн входил в её влагалище, и те низкие стоны, которые она издавала.

– Господи боже, Софи! – Мэнди замерла на пороге, прижав руки ко рту.

– Что, уже закончили? – Рейн не выказал ни малейшего удивления их появлению и не убрал пальцев.

– Мэнди, – девушка забарахталась и попыталась разогнуться, но Рейн второй рукой не дал ей этого сделать, – не смотри!

– Я и не смотрю! – крикнула в ответ Мэнди и повернулась спиной. – Но сюда же любой зайти может! О чем ты думала?

– Подозреваю, что она вообще не думала, – заметил Харрис. – Полагаю, что на этом вам стоит попрощаться. Я провожу тебя до дома.

– Софи? – жалобно протянула Мэнди.

– Я тебе завтра позвоню, – отозвалась вторая девушка.

Харрис и Рейн махнули друг другу руками и на этом расстались. Внизу в холле мистер Фергюссон помог своей спутнице освободиться от шлейки и галантно подал ей пальто. На улице вызвал кэб, и они поехали к девушке домой.

– Я в порядке, – Мэнди слегка потряхивало, было видно, что сцена в номере 18-С произвела на неё гораздо большее впечатление, чем то, что произошло с ней, – не нужно меня провожать.

– Еще как нужно, – отрезал Харрис. – Я должен убедиться, что с тобой всё в порядке, и только тогда моя ответственность за тебя будет исчерпана.

– Вы все такие? – вяло спросила Мэнди, глядя в окно.

– Кто все? – мистер Фергюссон задавал вопросы просто чтобы поддержать разговор.

– Садисты, – тихо пояснила Мэнди.

Харрис рассмеялся.

– Кое-кому не мешало бы подучить терминологию, если он собирается написать приемлемую книгу. Не нужно путать садиста и доминанта – это не одно и то же. Но любой из нас должен нести ответственность за человека, который ему доверился. Бывают неприятные исключения, как и везде. Но обычно такие люди вычленяются из нашей среды довольно быстро. Тут, как и в бизнесе, репутация важнее всего остального.

Они подъехали к дому на тихой улице с небольшими кленами.

– Ты живешь одна? – уточнил мистер Фергюссон, рассматривая темные окна.

– Нет, – Мэнди потрясла головой, – мы с Софи снимаем на третьем этаже квартиру.

– Окна на эту сторону?

– Да.

– Тогда поднимайся, я не уеду отсюда, пока там не загорится свет. Попей чего-нибудь теплого: молока или чая, намажься мазью от ушибов, прими ванну, перед сном выпей таблетку обезболивающего. Завтра, когда проснешься, мир покажется тебе намного светлее и лучше.

– Спасибо, – Мэнди потянулась и чмокнула его в щеку, – ты классный. Не будь ты геем, я бы предложила зайти… с последствиями.

Она выпорхнула из кэба и поспешила вверх по ступенькам. Мистер Фергюссон, как и обещал, дождался света на третьем этаже и только после этого велел таксисту везти его домой. Там он быстро разделся, принял душ и лег спать. Режима следовало придерживаться в любых обстоятельствах.

========== Глава третья. Часть вторая. Суббота и воскресенье. ==========

Суббота была традиционно посвящена наведению порядка. Обычно в доме убиралась приятная немолодая женщина по имени Сара Филш. Она приходила два раза в неделю, когда мистер Фергюссон был на работе, и занималась наведением чистоты: пылесосила и мыла плиту, полы, санузлы, протирала пыль, поливала цветы и подметала на крыльце. Её услуги стоили недешево, но она значительно экономила Харрису время и выполняла свою работу безупречно, так что ему было не жалко денег.

Так что у мистера Фергюссона оставалось не так много дел по хозяйству: стирка и покупка продуктов. Первое он никогда не поручал миссис Филш, потому что не считал возможным переложить обязанности по стирке своих трусов на кого-то еще. Дорогие костюмы он предпочитал отдавать в химчистку, равно как и прочую одежду, а носки и нижнее белье мог постирать и сам, благо, такая распространенная вещь, как стиральная машинка, в их дни была доступна каждому. Что же касается продуктов, то Харрис предпочитал делать это лично. Он был несколько щепетилен в плане еды и её качества и считал, что лучше он сам выберет то, что окажется у него потом на столе, чем теряться в неизвестности, где был куплен тот или иной овощ. Кроме того, по субботам он занимался своим задним двором: сметал листья, убирал снег или косил траву, если требовалось. Работы всегда хватало.

Так практически вся суббота прошла в привычных домашних хлопотах. Харрис почти не вспоминал прошедший вечер. Даже несмотря на необычный опыт, произошедшее накануне не показалось ему чем-то заслуживающим внимания. Зато он много вспоминал рабочий день, Шона, сигарету в его зубах, его слова, жесты. По сути, стоило Харрису на секунду ослабить бдительность, как Бреннан пробирался в его мысли. Унизительно и недопустимо для такого человека, как он. Подсознание усиленно напоминало, что Шон придет за новой порцией порки завтра. Он всё время возвращался к тому, что можно будет сделать с молодым человеком. Какие инструменты использовать, какие стоны и мольбы о пощаде сможет услышать, какого цвета симпатичной задницы добьется. И тут же одергивал себя, напоминая, что Шон ему не саб и уж тем более не сексуальный партнер, что всё, что требуется от Харриса – это хорошенько его выпороть и отпустить восвояси. Но обманывать себя было сложно, ведь в холодильнике уже ждал своего часа имбирный корень, а в гостевой спальне прямо на кровати лежали деревянная кухонная ложка на длинной ручке, ремень и выбивалка для ковров. При одной только мысли, что он использует все эти девайсы на заднице Шона, кровь мучительно быстро приливала к паху, и возбуждение еще долго не спадало. Одно сплошное наваждение.

Вечером он опять поехал в клуб. Во-первых, потому что это был привычный ему образ жизни, а во-вторых, потому что невозможно было оставаться дома, всё тело напрягалось в предвкушении предстоящего дня. Но для начала надо было пережить этот. Харрис специально подъехал попозже обычного, чтобы к тому времени собралось больше народу, и можно было затеряться в толпе, посмотреть на сцены и мастер-классы, отвлечься. Еще на входе он понял, что что-то неладно. Отдав пальто и получив номерок, он поспешил в зал. Там было необычно тихо для этого времени и места, но при этом проносился шепоток, который, казалось, шел одновременно отовсюду и ниоткуда. В дальнем конце в одной из сцен раздавались отрывистые крики, как если бы кто-то один кричал, а его собеседник отвечал тихо и спокойно.

– Что происходит? – спросил он у официанта, оказавшегося рядом.

– Приехали тут, – пояснил тот раздраженно, – свои порядки пытаются установить. Предъявили права на ничейного саба, но он отказался с ними идти, и понеслось.

– Ясно, – мистер Фергюссон не стал слушать дальше и поспешил на крик.

Он шел туда не потому, что хотел принять участие в разборках, и не потому, что ему принадлежало десять процентов клуба, о чем мало кто знал, и уж тем более не потому, что любил наблюдать неприятные сцены из “первого ряда”. Но не в его характере было оставаться в стороне и узнавать новости из третьих уст.

У самой сцены образовался естественный полукруг. В центре было двое работников клуба в соответствующей одежде и с бейджиками, трое неизвестных Харрису молодых людей, одетых в кожу, и чуть в стороне еще один молодой человек, судя по ряду признаков – сабмиссив.

– Уйдите с дороги! – орал один из молодых людей. – Не смейте к нам лезть! Мы сами разберемся!

– Да! – вторил ему другой. – Мы что, не способны разобраться с каким-то жалким сабом?

– Пожалуйста, – работник клуба и правда говорил негромко и очень вежливым тоном, – я прошу вас, давайте не будем устраивать сцен. Возникшее недопонимание можно решить, не привлекая к себе внимания. Прошу вас проследовать в кабинет управляющего, где мы все сможем разрешить.

– Никуда мы не пойдем! – мистер Фергюссон заметил, что один был уже порядком пьян, но двое других казались вполне трезвыми, так что даже алкогольный угар не мог служить оправданием такому отвратительному поведению. – Валите отсюда! Доминанты сами разберутся, без вас.

На этой фразе Харрис не выдержал и рассмеялся. Так забавно выглядело утверждение мальчишки, истерично сжимавшего кулаки, что он может быть доминантом. Его смех поддержали стоящие рядом, и через несколько секунд уже весь зал потешался над незадачливыми гостями заведения. Как и следовало ожидать, их это не обрадовало, они еще больше стали махать руками и кричать, но напряжение было снято, и постепенно все разошлись, не желая больше слушать. Потеряв аудиторию, “доминанты” сникли, и только тогда Харрис решил подойти.

– В чем дело, – он бросил косой взгляд на бейджик, – Клауд?

– Мастер Грей, – облегченно выдохнул он, – хорошо, что вы здесь. Возникло неприятное недопонимание между этими гостями клуба и постоянным членом клуба, Дастом.

– Какого рода непонимание? – спокойно уточнил мистер Фергюссон, намеренно игнорируя троицу нарушителей порядка.

– Господа пожелали провести с ним сессию, поскольку у него нет верхнего. Даст отказался, – Клауд тяжело вздохнул. – Господам это не понравилось, и они попытались убедить его в жесткой форме, нам пришлось вмешаться.

– А не надо было! – тут же влез в разговор один из чужаков. – Он просто кокетничал! А потом бы стонал от удовольствия, как все они!

Харрис раздраженно посмотрел на молодого человека. Именно из-за таких, как он, и ему подобных о Теме думают как о чем-то грязном, недобровольном и извращенном. Как же это раздражало!

– Возможно, – снисходительный взгляд иногда действовал лучше, чем какой-либо еще, – там, откуда вы прибыли, всё именно так, как вы говорите. Но в этом месте, если саб говорит “нет” на предложение о сцене, то это значит именно “нет”, а не что-либо еще.

– Какой умный выискался, – тот из молодых людей, который находился в состоянии алкогольного опьянения, решил поучаствовать в разговоре. – Не слишком ли ты много на себя берешь?

– Я всего лишь объясняю вам правила клуба, если уж вы не потрудились их изучить до того, как прийти сюда, – Харрис продолжил говорить снисходительным тоном. – Так что ваше незнание – целиком и полностью на вашей совести. А значит и то, что вы поставили себя в глупое положение, тоже целиком и полностью ваша сомнительная заслуга.

Посчитав бессмысленным продолжать разговор, он развернулся прочь и, сделав жест Дасту следовать за ним, пошел в служебные помещения.

– Да что ты себе позволяешь? – неслось ему вслед, но мистер Фергюссон не посчитал нужным обернуться. Разговор был окончен.

В кабинет управляющего клубом его пропустили без проблем. Харрис усадил Даста на диван, а сам пошел к аптечке. Отмерив среднюю дозу успокоительного, он уточнил:

– Аллергия на лекарства есть?

– Нет, мастер, – голос молодого человека звучал сдавленно, похоже, что произошедшее внизу не прошло для него даром.

– Выпей, – мистер Фергюссон протянул ему маленький одноразовый стаканчик с успокоительным и бутылку воды, чтобы запить. – Нет, – он прервал движение Даста, – не надо пересаживаться на пол. Всё нормально. Я хочу, чтобы ты пришел в себя, формальности соблюдем в следующий раз.

– Да, мастер, – парень заметно расслабился, послушно выпил лекарство и откинулся на спинку дивана, прикрыв глаза.

– Где управляющий? – этот вопрос Харрис адресовал уже подошедшему работнику клуба.

– В задней части, – признался тот. – Гости в общем зале – это только часть проблемы. Кое-кто сразу направился в игровые комнаты, и там они решили заклинить крепления наручников на кобыле для порки, чтобы обострить ощущение беспомощности. Вот только запястья оказались слишком сильно перетянуты и начали неметь. А мы не можем освободить прикованного саба. Ждем появления слесаря.

Мистер Фергюссон тяжело вздохнул. Он вспомнил, как около двенадцати лет назад, когда клуб был еще не столь популярен и известен и только искал свой собственный стиль, чтобы выделяться на фоне ему подобных, однажды в баре он выпивал с одним пожилым доминантом. Старику было не меньше шестидесяти, дальше Харрис не загадывал, ему могло быть и семьдесят, и даже больше. Он пил крепкий, неразбавленный виски и жаловался на жизнь. Это позорный момент слабости для любого доминанта, но иногда его просто не избежать. Даже тогда мистер Фергюссон понимал это со всей четкостью. Поэтому он сидел рядом, по чуть-чуть пригубливал свой разбавленный джин и слушал, что ему говорили. Самым запоминающимся был тот момент, когда пожилой джентльмен сказал:

– Они совсем перестали понимать слово ответственность! Что эта молодежь в ней смыслит? Они ведь водят свои машины со всей осторожностью и трясутся над каждой царапиной, так почему же они так беспечны с собственными и чужими телами?

Сейчас, по прошествии стольких лет, он мог бы ответить, что современная молодежь не ценит и свои автомобили. Они садятся за руль пьяными, они забывают или игнорируют ремни безопасности, они стремятся успеть проехать на мигающий желтый несмотря ни на что и платят за это собственными жизнями. Ответственность из уважаемого достоинства плавно превращалась в анахронизм, присущий лишь старым банкам с многолетней историей и отдельно взятым личностям, воспитанным в духе традиционных моральных ценностей. Современность ориентировалась на взгляд на жизнь: каждый сам себе хозяин, никто никому ничего не должен, никому ни до чего нет дела, и никто ни перед кем не в ответе. Классические Тематические отношения, в которых один добровольно отдавал власть над собой, а другой принимал на себя обязательства, казались новым Тематикам неактуальными. Они стремились всё усложнить, обострить, довести до крайности. И кому какое дело, если саб с онемевшими руками их лишится, ведь он знал, на что шел?