Текст книги "Забота и контроль (СИ)"

Автор книги: Sumya

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

========== Глава третья. Часть первая. Четверг и пятница. ==========

Утро четверга было дождливым. От пробежки пришлось отказаться, заменив её комплексом силовых упражнений. Чай, сытный завтрак, и вот мистер Фергюссон уже ехал на работу. Как и обычно, в дождливый день казалось, что машин на дороге больше, и они движутся медленней, чем обычно. Но Харрис выехал с достаточным запасом времени, чтобы не опоздать. Было любопытно, появится ли Шон вовремя или же опять бессовестно опоздает? Для себя мистер Фергюссон уже решил, что не будет пороть молодого человека сегодня, что бы он ни натворил. В случае нарушения трудовой дисциплины пришлось бы придумывать альтернативные методы стимулирования, анальные шарики для этой цели прекрасно сгодились бы.

Но наказывать Шона не пришлось, он появился на своём рабочем месте задолго до начала рабочего дня и почти сразу принялся что-то оживленно строчить. Сегодня на нем был серый в тонкую полоску костюм, персиковая рубашка и серо-серебристый галстук без рисунка. Харрис не мог не одобрить выбор одежды, но ему начало казаться, что теперь Шон понравился бы ему в любом виде, даже без одежды. Особенно без одежды. Воспоминания о вчерашнем дне не заставили себя ждать: широкая влажная грудь Шона с небольшим островком волос между сосками и дорожка из таких же волосков, убегавшая от пупка под полотенце, крепкие бедра, сильные накачанные руки. Харрис Фергюссон впервые в жизни был на грани того, чтобы отправиться в личную уборную и совершить там непотребство.

Пришлось взять себя в руки и приступить к работе. Через несколько часов Шон передал ему через мисс Дороти новые планы работ, а также записку, что из двух компаний, в которые были отправлены письма, позвонили и предложили назначить встречу, чтобы ознакомиться с их условиями подробнее. Стоило ли говорить, что в этот раз планы были выше всяких похвал? Харрис даже подумал, что надо предложить Шону каждый день проводить пару часов вниз головой так, чтобы кровь к ней приливала и давала подпитку дельным мыслям. Он подписал все планы и вызвал Шона к себе.

– Добрый день, сэр, – поздоровался парень, он выглядел расслабленным и искренне улыбался.

– Добрый день, мистер Бреннан, присаживайтесь, – мистер Фергюссон не мог отказать себе в удовольствии понаблюдать, как медленно и осторожно Шон садится. Было любопытно, какого сейчас цвета его задница – вернулась ли к первоначальной окраске или всё ещё розовая? – Как вы себя чувствуете?

– Хорошо, сэр, спасибо, – Шон застенчиво опустил глаза.

– Поверю на слово, – Харрис улыбнулся и протянул через стол бумаги, – вот ваши планы, они очень хороши. Понятно, что удачными их можно будет считать только в том случае, если мы получим по ним новых клиентов, но на данный момент я весьма доволен их качеством.

– Спасибо, сэр, – Шон порозовел от смущения, но при этом выглядел счастливым.

– Что же касается встреч, то позвоните и назначьте. Если получится – одну на сегодня, другую на завтра. Поедем вдвоем.

– Сэр? – удивление в голосе Шона было вполне логичным. Харрис очень редко ездил на подобные встречи сам, обычно поручая это старшим менеджерам. Но в этот раз он хотел посмотреть на Шона в “полевых” условиях.

– Я присмотрю за вами, – сказал он многозначительно, – чтобы вы не наделали непоправимых ошибок. Я буду рядом.

– Да, сэр, – похоже, что Шона такая перспектива не испугала ни капельки.

– Идите работайте, – мистер Фергюссон имел удовольствие еще раз наблюдать за тем, как Шон старается не причинить своему заду лишних мучений, в этот раз, вставая.

По непонятной причине настроение у него улучшилось настолько, что он едва не начал петь себе под нос. Продолжая работать, он поглядывал на Шона просто потому, что ему нравилось на него смотреть.

На обед они с Шоном вышли одновременно, и чёрт дёрнул мистера Фергюссона сказать:

– Мистер Бреннан, как насчет пообедать вместе? Заодно обсудим текущее положение дел.

– Да, сэр, – закивал головой Шон, – с удовольствием.

Следовало ожидать, что в кафе будут не только они, но и другие работники «Фергюссон и сыновья». Хотя заведений, в которых можно было поесть в обеденный перерыв, на улице, где находился офис компании, было достаточно, очевидно, что кто-то из них обязательно выбрал бы и это кафе. Через два столика от них сидели мистер Эрик Бромштейн и его приятель, другой менеджер по продажам – мистер Кайл Крамер. Судя по тому, как они изо всех сил старались не коситься в сторону мистера Фергюссона и Шона, разговор за их столиком был именно о начальнике и его неожиданной компании. Харрис с трудом подавил раздражение: если он что и не любил в жизни, так это быть объектом чужих сплетен. Шон, видимо, ничего не замечал и был полностью поглощен выбором пищи. После того, как он сделал заказ, Харрис понял, почему. Большой мальчик очень много ел.

– Я хотел уточнить, – начал мистер Фергюссон после того, как у них приняли заказ, – вы точно нормально себя чувствуете?

Он был уверен, что ничего не повредил Шону, но нельзя было исключать психологический аспект, из-за которого любая боль могла казаться сильнее.

– Нормально, сэр, – заверил его Шон, – синяки, правда, остались по самому низу – сидеть больно. Но я думал, будет хуже. Вчера мне казалось, будто бы вы мне на задницу кипятку плеснули. Ну, сначала… а потом вообще… – он закатил глаза.

Ни дать, ни взять мальчишка, хвастающийся перед товарищами следами от отцовской пряжки на выпоротой попе. Уже и не помнит, как рыдал, кричал, молил, всё осталось в прошлом, теперь можно и поважничать. Харрис усмехнулся и покачал головой.

– Я смотрю, вам на пользу идут наши маленькие дисциплинарные встречи, – он решил поддразнить Шона. – Как насчет сделать их регулярными? Раз в два дня, например. Тогда следующая, получается, в пятницу.

– Я не могу в пятницу, сэр! – живо возразил Шон, как оказалось, совсем не против того, что ожидал мистер Фергюссон. – Я по пятницам езжу навещать деда.

– Почему именно по пятницам? – удивился Харрис, скрывая за своим вопросом замешательство по поводу отсутствия у Шона возражений на тему еще одной порки. – Разве не разумнее сделать это в выходной?

– Я в пятницу туда еду, потому что это далеко – сорок пять миль за городом, и еще на местном автобусе полчаса до озера. Там ночую, а вечером в субботу на последнем поезде обратно в город. Если ехать в субботу, то полдня в дороге пройдет, – пояснил Шон.

– И что, персонал не возражает, что вы остаетесь ночевать?

– Нет, сэр. Они не против. У деда же отдельная комната. Мне раскладушку выдают. Ну, а я иногда помогаю, полочку там прибить или что тяжелое из кладовки перенести, – Бреннан почему-то смутился.

– Понимаю, – мистер Фергюссон мягко улыбнулся.

Как раз принесли первые блюда, и разговор сменился поглощением пищи. Шон ел много. Суп, второе с гарниром, салат, пирог на десерт, и это при том, что в данном заведении не скупились на порции.

Харрис прекрасно осознавал, что в его возрасте уже пора задумываться о том, как сохранить фигуру как можно дольше, поэтому старательно придерживался режима питания, предписанного ему тренером по фитнессу и врачом-диетологом.

– Не боитесь растолстеть, мистер Бреннан? – не выдержал он и поддел Шона.

– Нет, сэр, – рассмеялся тот. – У нас в семье толстых никогда не было.

– Всегда кто-то становится первым, – тихо проворчал себе под нос Харрис, но не стал дразнить молодого человека, в конце концов, чужой потенциальный излишек веса – это не его проблема.

– Вы не будете против, если я закурю, сэр? – спросил Шон, уже достав пачку.

– Да нет, – мистер Фергюссон не ожидал такого. Так что неловко пожал плечами, хотя остро ненавидел курение и всех, кто поддавался этой привычке, считал людьми, уважения не заслуживающими. – Не знал, что вы курите.

– Пару сигарет в день, сэр, максимум пять, – Шон пожал плечами, – и никогда дома – дед приучил.

Харрис испытал иррациональное желание запретить Шону курить. Вот прямо здесь и сейчас, строго сказать, чтобы он не смел никогда больше брать в рот эту гадость. Пригрозить самыми суровыми карами, лишь бы тот не смел губить своё здоровье.

– И давно вы раб сей пагубной привычки? – спросил мистер Фергюссон, растягивая слова, чтобы не выдать всей степени своего недовольства.

– Ну, – Шон задумался, – я еще в школе баловался. Но не регулярно. Да и сейчас, зимой, вот, не курю, не люблю задницу морозить на холоде, а дома нельзя, я деду обещал, клялся.

– Понятно, – Харрис смог удержать себя от того, чтобы не свести разговор к чтению неуместных нравоучений. – Это ваша жизнь и ваше здоровье.

“Молодой идиот,” – мысленно в сердцах добавил он.

– Сэр, так мне приехать к вам в воскресенье? – так и не догадавшись о том, какую бурю чувств переживает Харрис, спросил Шон.

– В воскресенье? – удивился мистер Фергюссон, понимая, что в какой-то момент упустил нить разговора. – Зачем?

– Вы же сами сказали, – Шон покраснел и перешел на шепот, – для дисциплинарной встречи.

Вот тут-то Харрису и следовало сказать, что он пошутил, и вообще раз и навсегда прекратить то, что было начато под воздействием момента. Но злость на Шона за его безответственное отношение к собственному здоровью возобладала над здравым смыслом, и он ответил:

– Приезжайте, часам к десяти утра, в офисе я дам вам адрес.

Расплатившись за ланч, они молча вернулись на свои рабочие места. Настроение у мистера Фергюссона было испорчено. До конца дня он также пребывал в дурном расположении духа. Но это не помешало им с Шоном провести встречу с представителями одной из компаний, заинтересовавшихся их предложением. На встрече с той стороны присутствовал менеджер по закупкам и начальница департамента маркетинга и рекламы. Молодая ушлая особа, которая разве что языком не облизывала Шона. Она смотрела только на него, разговаривала только с ним, заигрывала, водила ладонью по вырезу своей блузки, поправляла волосы, говорила с придыханием.

Наверное, Харрис бы не выдержал такого наглого и неприкрытого флирта, сопровождавшегося откровенно халатным отношением к возможной сделке, если бы Шон не пропустил этот флирт мимо ушей. Он смотрел на неё, говорил с ней, но и глазом не повел на её более чем откровенные намеки. Причем, не нарочито, чтобы подогреть интерес, а совершенно искренне, просто не замечая и не понимая их. Дамочке пришлось оставить свои планы и покинуть встречу несолоно хлебавши. Пожалуй, впервые в жизни мистер Фергюссон радовался тому, что сделка не состоялась. В конце концов, подобных компаний много, но ни одна из них не стоит того, чтобы отдавать такого молодого человека, как Шон, в руки коварной вертихвостке ради какого-то контракта.

– А она горячая штучка, эта мисс Вотерву, – сказал Бреннан уже в машине. – Глаза, губы, всё остальное, – он показал на себе, что именно остальное он имел в виду.

– Так что же вы упустили свой шанс, мистер Бреннан? – язвительно спросил у него Харрис.

– Какой шанс, сэр? – удивился Шон. – О чем вы? Она и не взглянет на такого парня как я. Птица другого полета. Ей же, небось, лощеных хлыщей подавай… Ох и пожамкал бы я её буфера, и как они только не выскочили, когда она нагибалась? Думаете, у неё внутри клейкая лента? У меня одна подружка носила так кофточки без бретелек, но у неё-то сисек совсем не было, плоская как доска, а у этой… на двоих бы хватило. Прям мой любимый размер.

Он еще раз посжимал руками воздух, показывая, что мечтал бы сделать с грудью мисс Вотерву. Мистер Фергюссон закатил глаза: похоже, что Шону если не сказать в лоб, то намеков он не поймет, даже таких откровенных, какие они только что имели возможность наблюдать.

– Не повезло в этот раз, повезет в другой, – утешил он молодого человека. – Мне очень понравилось, как вы провели встречу, мистер Бреннан. Неуверенность все еще чувствуется, но в целом вы четко следовали плану и не допустили ни одной грубой ошибки.

– Спасибо, сэр, – грустно вздохнул Шон, – но сделка-то сорвалась.

– Не в этот раз, так в следующий, но вы получите свой контракт, мистер Бреннан, – заверил его Харрис. – Вы на правильном пути.

Шон смутился и покраснел. Настроение у мистера Фергюссона немного поднялось. Он высадил Шона у остановки, напомнил о необходимости появляться на работе вовремя и направился домой.

Вечер четверга у мистера Фергюссона обычно был посвящен уходу за немногочисленными цветами, но он позволил себе проигнорировать традиционный распорядок и посвятил освободившиеся часы обдумыванию сложившейся ситуации.

С одной стороны, его привязанность к Шону Бреннану крепла день ото дня. С другой – то, что уже дважды происходило между ними наедине, по окончании рабочего дня, было в высшей степени интимно и возбуждающе. С третьей – Шон очевидно предпочитает противоположный пол, стоило хотя бы вспомнить его реакцию на “буфера” мисс Вотерву. Ничто не намекало о том, что молодой человек готов начать играть “за обе команды”. С четвертой – что-то же должно было мотивировать Шона на послушное принятие наказаний безо всякого сопротивления, без сомнений, без борьбы?!

От этих мыслей у мистера Фергюссона разболелась голова, и пришлось принять лекарство. Тут еще, совершенно не в тему, позвонила его почтенная матушка. Разговоры с ней всегда затягивались: она требовала подробных отчетов обо всем, что он ест, пьет, хорошо ли спит, как дела на работе, что нового у соседей. Харрис пытался быть хорошим сыном, но не всегда это удавалось. Он уже серьезно разочаровал родителей, оказавшись геем, поэтому стремился смягчить удар и не расстраивать их еще сильнее. При том, что он не делал попыток завести семью или детей, он искренне любил отца и мать и старался сделать их счастливыми, как мог.

После матери трубку взял отец, к этому мистер Фергюссон не был готов. Он обычно был не так разговорчив, да и телефонному общению предпочитал личные встречи. Некстати Харрис вспомнил, что не был в Бате уже почти два месяца, и не мешало бы съездить хотя бы на выходные и проведать родителей. Отец коротко осведомился о здоровье и делах сына и перешел к любимой теме – работе. Хоть он отошел от дел, всё происходящее в “Фергюссон и сыновья” живо его интересовало. Он одобрял нововведения Харриса и не пытался вмешиваться в стиль его руководства, но всё же хотел оставаться в курсе дел. В самом конце он задал вопрос, который задавал всегда, и который раньше здорово портил Харрису настроение:

– Как там Шон?

– Шон, – мистеру Фергюссону пришлось сделать паузу, собираясь с мыслями, – работает. Кажется, начинает обретать свой стиль. Мы сегодня ездили на встречу вместе. Сделка сорвалась, но он показал себя неплохо.

– Вот и славно, – обрадовался мистер Фергюссон-старший. – Он такой хороший мальчик!

“Двадцати пяти лет отроду”, – мысленно добавил Харрис. – “Ему только нужно, чтобы кто-то за ним присматривал. А то ведь как телок неразумный, не знает, куда идти и что делать.” Харрис и раньше слышал это от отца, но никогда прежде не понимал, что именно он имеет в виду. Ведь действительно, Шон, словно сгусток потенциальных возможностей, не имеющих вектора направленности и от того бесцельно слоняющихся в пространстве, ограниченном образом жизни, который он ведет. А Харрису уже дважды удавалось приложить вектор к этому потенциалу, и выходило чертовски здорово.

– Я присмотрю за ним, отец, – заверил он. – Мне кажется, парень, наконец, дозрел до того, чтобы принять ответственность за свою жизнь.

“Не без моей помощи,” – опять мысленно добавил он.

Попрощавшись с родителями, он посмотрел на висевшие над камином старинные часы, принадлежавшие его семье вот уже семь поколений. Время было позднее, оставалось только принять душ и лечь спать. На счастье мистера Фергюссона, Шон Бреннан в эту ночь ему не приснился.

Пятница ознаменовалась косым холодным противным дождем. Мистер Фергюссон поежился, глядя, как сосед выгуливает свою собаку. У мужчины в руках был зонтик, но это совершенно не спасало его от ледяных потоков воды, а сильный ветер так и вовсе стремился вырвать этот зонт у него из рук. Мысленно Харрис пожалел всех, кому в такую непогоду предстояло добираться до работы общественным транспортом. Мысли тут же переключились на Шона. Возникло сильное желание заехать за ним, но мистер Фергюссон пресек его на корню.

Дом он покинул на пятнадцать минут раньше, чтобы оставить себе небольшой временной люфт на возможные пробки. Непосредственно в центре, где находился его офис, машины еле двигались, так что запас времени ему очень пригодился.

В этот день многие опоздали на работу, автобусы тоже выбились из расписания, а уж если на пути их следования случалась авария, то ни о какой пунктуальности и речи быть не могло. Понимая, что, по сути, в опозданиях лишь малая вина сотрудников, которые не предусмотрели такого развития событий, мистер Фергюссон в девять, когда все уже оказались на своих рабочих местах, сделал заявление, в котором сказал, что в виду исключительности ситуации он разрешает никому не отрабатывать опоздание. Заявление было встречено коллективным выдохом и овациями. Но Харрис тут же напомнил, что на другие дни это не распространяется, и сделал крайне строгое лицо.

Что удивительно, так это Шон Бреннан, который умудрился появиться в офисе даже раньше него самого. Как молодому человеку удалось не опоздать, оставалось загадкой. К обеду он передал Харрису несколько информационных писем на подпись и записку, что встреча со второй компанией перенесена на понедельник по инициативе той стороны. Мистер Фергюссон проверил письма и остался доволен.

По традиции он должен был поехать на производство, но из-за погоды не стал этого делать, подробно обсудив текущие дела по телефону. Начальник производства с пониманием отнесся к его решению, посетовав на расшалившуюся погоду, из-за которой возникли сбои в графике поставок. Харрис собрал менеджеров и велел обзвонить клиентов, которым заказы не поступили вовремя, и извиниться. К счастью, большинство задержек не должно было составить более одного дня.

К обеду дождь прекратился, и небо разъяснилось. И как-то так само собой получилось, что, проходя мимо стола Шона, он опять предложил ему пообедать вместе и не получил отказа. Они опять оказались в том же кафе, Харрис опять заказал всё строго в соответствии со своей диетой, а Шон выбрал кучу калорийных блюд и в добавок попросил два куска пирога.

– Вчера звонили мои родители, – сказал мистер Фергюссон. – Отец интересовался вашими делами.

– Правда? – обрадовался Шон. – Здорово!

– Думаю, при нем вам работалось намного проще, – у Харриса это вырвалось против воли, он не хотел предъявлять Шону никаких претензий, но и смолчать не смог.

– И да, и нет, сэр, – задумчиво ответил парень. – Он, конечно, не был такой требовательный, как вы, но мне нравится то, что вы уделяете мне внимание. Я всегда вами восхищался! – добавил он пылко.

– Всегда? – недоуменно переспросил мистер Фергюссон.

– Да, – смутился Шон. – Ваш отец и мой дед много общались по телефону, и он рассказывал, каких успехов вы добились, какую карьеру делаете, дед всегда ставил вас мне в пример. Я всё детство только о вас и слышал.

– Вот как? – удивился Харрис. – Я не знал. Должно быть, это вызывало у тебя раздражение. Навязанный образ кумира – что может быть хуже?

– Это не так, – Шон замотал головой, – мне нравились эти рассказы. Вы были как прекрасный рыцарь из сказки. Вы сражались и побеждали. Я всегда был так рад вас видеть. Мне нравился такой образ. Ну, и когда мы виделись, – тут молодой человек покраснел, – вы всегда были такой… особенный.

Мистер Фергюссон покачал головой. Он вспомнил себя, своё перманентное раздражение из-за того, что его родители общаются с Бреннанами только на основании того, что когда-то давно старик Бреннан хорошо выполнил свою работу и вынес младенца из огня. Вспомнил Шона, сначала – пухлого, нетвердо стоящего на ногах, потом маленького болтуна, потом Шон стал быстро вытягиваться вверх и превратился в неловкого подростка со множеством углов и ломаных линий. В последний раз у себя дома Харрис видел его, когда Шону исполнилось семнадцать. Он был уже очень высок и только начал раздаваться в плечах. На щеках, под определенным углом, еще можно было разглядеть следы детской пухлости. Или ему это только казалось, потому что он изо всех сил старался избавиться от волны желания, прокатившейся вниз по позвоночнику, когда Шон поднял на него глаза. В следующий раз они увиделись уже в офисе через семь лет. Ему всегда казалось, что Шон испытывает к нему настороженность и отрицательные эмоции, как и он сам. А вот оно, оказывается, как. Он всегда был рад видеть Харриса. Стало даже как-то немного неловко.

– С кем же я сражался и кого побеждал? – решил на всякий случай уточнить мистер Фергюссон, улыбнувшись.

– Не знаю, – Шон выразительно пожал плечами. – Просто сражались и побеждали.

После обеда Шон опять закурил, чем снова испортил Харрису настроение.

– Вы не думали бросить эту пагубную привычку? – мистер Фергюссон просто не смог оставаться в стороне от вопиющей безответственности по отношению к собственному здоровью. Только поэтому он задал свой вопрос, а вовсе не потому, что как-то по-особенному относился к Шону.

– Думал, – Шон виновато улыбнулся и отвел руку с сигаретой подальше от Харриса, чуть не ткнув горящим кончиком в проходившую мимо официантку, – но силы воли не хватает. Да и привычка – вторая натура. А вы никогда не курили, сэр?

– Не курил, – заверил его Харрис. – Я всегда осознавал опасность данной привычки, чего и вам советую, мистер Бреннан.

– Да опасность-то я осознаю, только все равно стимула нет, – доверчиво признался Шон.

“Как бы я простимулировал тебя ивовыми розгами по голой заднице, по двадцать за каждую выкуренную сигарету,” – описал возможную перспективу мистер Фергюссон, но в слух сказал нейтральное:

– Постарайтесь найти такой стимул, мистер Бреннан, ваш организм скажет вам за это большое спасибо.

Они вернулись в офис очень вовремя, снова полил дождь. До конца дня было еще несколько не терпящих отлагательства дел. В том числе относительно заработной платы, которую работники “Фергюссон и сыновья” должны были получить на следующей неделе. Кроме того был ряд писем, требующих немедленного подписания и отправки именно в пятницу, потом появились срочные договора.

Харрис так увлекся, что когда поднял от бумаг голову, в офисе уже практически никого не осталось. Оно и не удивительно: седьмой час. Мистер Фергюссон безошибочно нашел взглядом место Бреннана, но Шона там не оказалось. Стало обидно, что парень ушел не попрощавшись. Закончив с делами, Харрис поехал к себе, принял душ, перекусил, переоделся и отправился в клуб.

Тематических клубов в Кардиффе было немного. А приличным считался и вовсе один. Но, несмотря на отсутствие выбора, мистер Фергюссон любил это место. Там он себя чувствовал как дома, мог быть собой в совершенной степени.

Даже побывав в клубах Лондона и некоторых американских мегаполисов, он не ощутил там того, что испытывал в клубе своего города. Наверное, в Тематических клубах, как и в Тематических отношениях, важно было испытывать доверие. В данном случае доверие к месту и к людям, которые там собрались.

Харрис часто посещал клуб. Если у него не было иных планов, то он бывал там каждую пятницу и субботу. Смотрел, участвовал в сценах. Когда у него был постоянный саб, он любил давать мастер-классы, испытывая гордость из-за восхищенных взглядов, которые на него бросали. Иногда он просто приходил поиграть. Немного тематики и сладкий секс с кем-то, кто не сочтет тебя извращенцем из-за твоих пристрастий, что может быть лучше?

Эта пятница не стала исключением, разве что впервые за последние два года Харрис пришел в клуб один. Он вспомнил недобрым словом бросившего его саба и, заказав виски, устроился сидеть у барной стойки в надежде, что кто-нибудь возьмется проводить мастер-класс и будет на что посмотреть. Самому играть не хотелось, также не хотелось отшлепать какого-нибудь из бесхозных сабов и потом вступить с ним в половую связь где-нибудь в задних комнатах. На это не было настроения.

В клубе были определенные правила. Имена преимущественно не использовались, доминанты и сабмиссивы выбирали себе псевдонимы, обычно что-то простое: цветок, животное, время года. Харрис пришел в этот клуб впервые больше пятнадцати лет назад, уже тогда у этого места было определенное реноме. Выбор имени не стал проблемой. Харрис был убежден, что оно должно быть простым и запоминающимся. Поэтому в клубе его звали “Мастер Грей”. У него была хорошая репутация, его предпочтения были известны всем завсегдатаям и быстро становились известны новичкам. Среди других доминантов он пользовался должным уважением, что, несомненно, льстило его самолюбию. Сабы между собой отзывались о нем почтительно и с легким придыханием. Но и кроме него в клубе было достаточно достойных хороших доминантов. С большинством из них у мистера Фергюссона сложились хорошие, но нейтральные отношения. Вне этих стен они никогда не общались.

Изо всех Харрис выделял особо только одного человека, того, кого знал под именем мастера Рейна. Это был приятный мужчина на семнадцать лет старше самого Харриса. Он отдавал предпочтение женщинам. Все его сабочки были похожи одна на другую: около тридцати, среднего роста, с ладной фигурой и длинными волосами, последнее, видимо, являлось для него определяющим в выборе нижней. Милый, невинный фетиш. Если не считать различных гендерных предпочтений, в остальном они были схожи: поведение с сабами, предпочтения в области техник, даже вкусы относительно выпивки.

Так уж получилось, что Харрис знал немного о его личной жизни. Когда он только пришел сюда, мастер Рейн был женат. Его жена, похоже, знала о нестандартных пристрастиях мужа, но закрывала на это глаза. А потом он развелся. Судя по ряду признаков, большая часть его состояния отошла бывшей супруге, которая также оставила у себя их двоих малолетних детей. С тех пор у мастера Рейна не было серьезных отношений. Харрис мог только догадываться, в чем была причина этих событий, но он был твердо уверен, что для Рейна, как для доминанта, провал в личной жизни не прошел даром. В любом случае он был рад, когда дверь открылась, и в еще полупустой клуб вошел Рейн, ведя за собой на поводках двух молодых девушек-сабов. Он приветливо махнул рукой, и Рейн подошел поздороваться.

– Добрый вечер, – он не стал протягивать руку, тут это было не принято. – Я смотрю, ты один? Наслышан о твоей потере. Надеюсь, ты не слишком близко принял это к сердцу. Тут много одиноких нижних молодых людей, которые только и ждут, чтобы предоставить тебе свои голые попки в полное распоряжение.

– Добрый, – скривившись, ответил Харрис.

Он понимал, что слухи о расставании с его постоянным сабом обязательно просочатся в местное общество, но все равно было неприятно, когда тебе это говорят прямо в глаза. Как будто ты какой-то неудачник, не способный удержать нижнего рядом с собой.

– Выпьешь со мной?

– Выпью, – согласился Рейн. – Только давай-ка перейдем за столик, у меня тут сегодня двойная забота, не хочу оставаться посреди зала.

Такое поведение было так нетипично для Рейна, что Харрис пришел в изумление, но все же согласился пересесть. Они устроились за столиком, девушки уселись у ног Рейна, правда, не без напоминания с его стороны.

– Это что-то новенькое? – Харрис рукой, держащей стакан с виски, указал на девушек.

– Это что-то разовое, – рассмеялся тот. – Юные леди нашли меня по интернету и попросили окунуть на один вечер в мир БДСМ. Не поверишь, они две писательницы, и им нужен материал для книги, так сказать, из первых рук.

– И ты согласился? – удивился мистер Фергюссон.

– Знаешь, Грей, они были крайне убедительны, – Рейн хитро посмотрел на двух девиц, которые против правил вместо того, чтобы смотреть в пол, жадно следили за их разговором. – Что я говорил, милые, глаз не поднимать!

Он легонько шлепнул свободными концами поводков одну и другую по спинам. Девушки охнули, вспыхнули и опустили глаза. Харрис задумался, как бы Шон вел себя на их месте, если бы пришел сюда в качестве саба Харриса. Он ведь умеет быть очень послушным. Точно смотрел бы в пол, жался бы к своему верхнему и жадно поглядывал по сторонам, когда думал, что за ним никто не наблюдает. Мистер Фергюссон нахмурился, меньше всего он хотел думать о Шоне Бренанне сейчас.

– И какая у вас программа? – уточнил он, пытаясь отвлечься.

– Для начала посидим тут, девочки освоятся, потом походим по клубу, я покажу им, что происходит в задних комнатах и на сцене, потом пойдем в номера, и я надеру им обеим задницы, – при этих словах девушки ссутулили плечи, но не посмели возражать. – Потом, вероятно, я их отымею, обеих во все имеющиеся отверстия, по паре раз.

Харрис видел, как они покраснели. Теперь уже не надо было напоминать о необходимости смотреть в пол, от стыда они боялись поднять глаза.

– И что, – спросил он с живым интересом, – они на это согласились?

– Ну, они же здесь, – ухмыльнулся Рейн, как сытый кот. – И, кроме того, стоп-слово никто не отменял.

Эта фраза резанула по совести мистера Фергюссона сильнее, чем хотелось бы. У Шона Бреннана стоп-слова не было. Это прямое нарушение основных догматов БДСМ: разумно, добровольно, безопасно. Стоп-слово было квинтэссенцией всего вместе взятого. Именно оно делало игру безопасной, осмысленной и давало гарантии соблюдения определенных правил. Можно было сколько угодно полагаться на собственный опыт и наблюдательность, но если нижний не мог использовать своё стоп-слово – грош его верхнему цена.

– Кстати, – Рейн посмотрел на Харриса, – хотел попросить тебя об одолжении, Грей.

– Да? – чуть задумчиво ответил тот, всё ещё внутренне переживая свою несостоятельность в качестве доминанта.

– Я понимаю, что это несколько не по твоей части, но не мог бы ты мне помочь с первой фазой? – Рейн хитро улыбнулся. – А то я, знаешь ли, хотел бы больше сил сохранить на вторую.

– С первой фазой? – не понял мистер Фергюссон.

– Не будешь ли ты против отшлепать одну из этих очаровательных экспериментаторш? – Рейн погладил девушек по головам. – Блондиночка или рыжая, выбирай на свой вкус.

– Это и правда не по моей части, – отмахнулся Харрис. – Ты же знаешь.

– Но ты всё равно сегодня один, – Рейн протянул умоляюще, – а так хоть какое-то развлечение.

Мистер Фергюссон посмотрел на девушек, они сидели, не шевелясь, и дышали через раз. Было видно, что они напуганы, но пока любопытство пересиливало страх.

– Я подумаю, – наконец ответил он.

– Вот и славно, – Рейн потер руки.

– Я не сказал “да”, – напомнил Харрис.