Текст книги "Голодные игры: Контракт Уика (СИ)"

Автор книги: Stonegriffin

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

Глава 15

Китнисс бежала.

Ноги сами несли её прочь от Рога, от криков, от звона металла и запаха крови, который она успела почувствовать даже на расстоянии. Её сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди, дыхание сбивалось, но она не останавливалась, не оглядывалась, просто бежала к спасительной линии леса, которая медленно, мучительно медленно приближалась.

Не останавливайся. Не оборачивайся. Просто беги.

Гонг ударил, и в первую секунду её тело словно окаменело – мышцы отказались слушаться, разум замер, пытаясь обработать реальность происходящего. Это начались Игры. Настоящие. Больше не тренировки, не репетиции, не церемонии. Сейчас она либо побежит, либо умрёт.

В последний миг перед гонгом их взгляды встретились с Питом – через весь Рог, через золотое сияние металла и разбросанные припасы. Он стоял на своей платформе странно спокойно, слишком спокойно для человека, которому через секунду предстояло бороться за жизнь. И когда их глаза встретились, он кивнул. Едва заметно. Один раз.

Беги.

Она поняла. Не словами – инстинктом, той частью себя, которая выживала в лесу, которая чувствовала опасность раньше, чем её видела. Пит говорил ей: не иди к Рогу, не лезь в эту бойню, беги в лес и жди.

Первые метры дались легко – адреналин, страх и отчаянное желание жить толкали её вперёд с силой, о которой она не подозревала. Мимо мелькнули несколько других трибутов, тоже бегущих прочь от центра – кто-то плакал на бегу, кто-то задыхался, кто-то просто молча мчался, пытаясь оторваться от смерти.

Китнисс обогнала их всех. Её ноги, привыкшие к долгим переходам по лесу, к прыжкам через упавшие стволы и подъёмам по склонам, работали чётко, автоматически. Она не думала о технике, не анализировала маршрут – просто бежала, как бежала сотни раз, спасаясь от миротворцев на границе ограждения.

Позади раздался крик – короткий, оборвавшийся на полувздохе. Потом ещё один. И ещё.

Не оборачивайся.

Лес был близко – ещё пятьдесят метров, сорок, тридцать. Деревья становились всё чётче, она уже различала стволы, ветви, тени под кронами. Почти. Почти добралась.

И вдруг – рядом справа – мелькнула оранжевая ткань. Рюкзак. Небольшой, заброшенный кем-то из организаторов на край поляны, наполовину скрытый в высокой траве.

Китнисс притормозила на долю секунды.

Не останавливайся. Пит сказал – беги.

Но в голове мгновенно пронеслись расчёты: без рюкзака – без воды, без еды, без инструментов. Даже если там только пустая фляга и кусок верёвки, это уже больше, чем ничего. Лес даст укрытие, даст дичь, но арена – это не граница Двенадцатого. Здесь могут быть ловушки, мутанты, яды, о которых она не знает.

Она резко свернула, не останавливаясь полностью, подхватила рюкзак на бегу – рывок, лямка зацепилась за руку, она дёрнула сильнее, ткань поддалась. Тяжёлый. Хороший знак.

– Эй! Это моё!

Голос – женский, злой, отчаянный – раздался слева. Китнисс обернулась на бегу и увидела девушку, выбежавшую из-за камня. Та из Пятого? Шестого? Китнисс не помнила. Светлые волосы, перепачканное лицо, в руке – камень, поднятый для удара.

Девушка бросилась вперёд, целясь в голову.

Китнисс среагировала инстинктивно – она уклонилась, подставив рюкзак под удар. Камень врезался в ткань с глухим стуком, девушка потеряла равновесие от собственного импульса, и Китнисс толкнула её – не сильно, просто оттолкнула, чтобы выиграть секунду. Девушка упала на спину, закричала что-то, но Китнисс уже бежала дальше, рюкзак теперь крепко сжат в руке.

Прости. Прости, но мне это нужнее.

Она не думала, правильно ли поступила. Не было времени. Позади снова раздались крики – ближе, громче. Китнисс бросила быстрый взгляд через плечо и увидела…

Увидела ад.

Рог Изобилия превратился в месиво тел, крови и металла. Карьеры – те самые, уверенные, смеющиеся карьеры из тренировочного центра – орудовали мечами и копьями, отсекая, вспарывая, убивая всех, кто не успел убежать. Девочка в жёлтом платье – из Девятого? – упала с ножом в спине. Мальчик с рыжими волосами пытался отползти, прикрываясь обрубком руки и волоча за собой окровавленную ногу, но кто-то настиг его, и он замолчал.

Это было… это было хуже, чем она представляла. Хуже любых кошмаров.

Беги. Беги, немедленно!

Китнисс развернулась, чтобы продолжить путь к лесу, и тут увидела его.

Пит.

Он не бежал. Он шёл – прямо в самую гущу хаоса, к Рогу, туда, где карьеры уже начали делить добычу. Его шаги были ровными, спокойными, почти ленивыми. Словно он возвращался домой после долгого дня, а не шёл навстречу смерти.

– Нет, – прошептала Китнисс, замирая. – Нет, что ты делаешь?

Она видела, как он приблизился к Кэто – огромному, грозному Кэто, который размахивал мечом и рычал как зверь. Видела, как Кэто развернулся к Питу, усмехнулся, замахнулся…

И тут произошло что-то, чего её разум не успел обработать.

Пит двинулся – быстро, слишком быстро, но не хаотично. Не в панике. Его тело словно перетекло сквозь удар, оказалось там, где его быть не должно было, и его рука ударила Кэто в горло. Один удар. Кэто упал на колени, хватаясь за шею, рот открыт, глаза выкатились. Он пытался вдохнуть и не мог.

Китнисс застыла, не веря своим глазам.

Это невозможно. Кэто – он тренировался всю жизнь. Он сильнейший из них. Пит не может…

Но Пит мог.

Она видела, как он отпустил Кэто, как то тело рухнуло в пыль, дёргаясь в конвульсиях. Видела, как Марвел – быстрый, точный Марвел – метнул копьё прямо в грудь Пита. И видела, как Пит просто… отошёл, как будто знал, куда полетит оружие ещё до броска.

А потом Пит поднял это копьё и метнул обратно.

Марвел даже не успел закричать. Копьё прошло сквозь его горло, вышло с другой стороны, и он рухнул, захлёбываясь кровью.

Две секунды. Два трупа.

Китнисс не могла вдохнуть. Не могла двигаться. Она просто стояла, вжавшись в рюкзак, и смотрела на человека, которого, как ей казалось, она знала.

Пит Мэлларк. Мягкий, добрый Пит, который, как оказалось, специально портил хлеб, чтобы она не умерла от голода. Который держал её за руку на церемонии, когда она боялась жара от костюма. Который смотрел на неё так, будто она значила больше, чем весь мир.

Этот же Пит стоял среди трёх мёртвых тел, держа окровавленное копьё, и смотрел на оставшихся карьеров так, словно они были не людьми, а препятствиями, которые нужно устранить.

И карьеры… карьеры отступили.

Глиммер, Клов, парень и девушка из Четвёртого – все четверо попятились, не отрывая взглядов от Пита, а потом развернулись и побежали. Просто побежали, взял с собой только то, что уже было на них, бросив мёртвых, бросив всё остальное.

Они испугались. Тренированные убийцы, готовившиеся к Играм всю жизнь, испугались мальчика из Двенадцатого.

Китнисс почувствовала, как её ноги подкашиваются. Она схватилась за ближайшее дерево, пытаясь удержать равновесие.

Кто ты, Пит? Кто ты на самом деле?

Она видела, как он спокойно, методично собирает снаряжение. Не хватает всё подряд – выбирает, осматривает, укладывает в рюкзак. Как будто это обычный поход за покупками, а не бойня.

Потом он поднял взгляд – и их глаза встретились.

Даже на этом расстоянии, даже сквозь пространство и дым, Китнисс почувствовала этот взгляд физически. Холодный. Оценивающий. Не злой, не угрожающий – просто… пустой.

Но потом что-то изменилось. Краешек губ дрогнул – не улыбка, но что-то похожее. Он кивнул ей. Так же, как перед стартом.

Иди. Я приду.

И Китнисс побежала.

На этот раз не оглядываясь, не останавливаясь, просто неслась к лесу, сжимая рюкзак так сильно, что пальцы побелели. Деревья сомкнулись вокруг неё, поглощая, скрывая, даря укрытие, и только тогда она позволила себе замедлиться, остановиться, упасть на колени и вдохнуть – глубоко, судорожно, как будто всё это время не дышала.

Руки тряслись. Всё тело тряслось.

Он убил их. Пит убил их голыми руками. Так легко. Так быстро.

Она зажала рот ладонью, чтобы не закричать. Где-то вдалеке прозвучал пушечный залп. Один. Второй. Третий. Четвёртый. Пятый… Китнисс считала. Восемь выстрелов. Восемь мёртвых в первые минуты.

Она закрыла глаза, прислонилась лбом к холодному стволу дерева и попыталась собраться с мыслями.

Я должна двигаться. Должна уходить дальше. Найти воду. Найти укрытие. Думать о выживании.

Но мысли возвращались к Питу. К тому, как он стоял среди тел. К тому, как двигался – не как подросток, не как кто-то, кто впервые держит оружие. А как… как профессионал. Как убийца.

– Кто ты? – прошептала она в пустоту. – Что с тобой случилось?

Лес не ответил. Только ветер шуршал в листве, да где-то вдали кричала птица – искусственная, созданная гейм-мейкерами, но всё равно жуткая.

Китнисс медленно поднялась на ноги, поправила рюкзак на плечах и начала движение вглубь леса. Ноги несли её автоматически – она не думала о маршруте, просто шла, огибая деревья, перешагивая через корни, стараясь не оставлять следов.

Она двигалась так, как её учил отец. Двигайся тихо. Смотри, куда ставишь ногу. Не ломай ветки. Не оставляй следов.

Она шла час. Может, больше. Время потеряло смысл – солнце стояло высоко, но сквозь густые кроны пробивалось плохо, и ориентироваться было сложно.

Наконец она нашла подходящее место – густой кустарник у основания большого дуба, корни которого образовывали естественное укрытие. Китнисс осторожно раздвинула ветви, проверила пространство внутри – сухо, чисто, достаточно места, чтобы сесть или лечь.

Она забралась внутрь, устроилась так, чтобы видеть подход со всех сторон, и наконец-то позволила себе открыть рюкзак. Руки всё ещё тряслись.

Давай. Сосредоточься. Посмотри, что у тебя есть.

Она расстегнула молнию – медленно, осторожно, прислушиваясь к каждому звуку. Внутри: Тонкий спальный мешок. Хороший знак. Пакет сухарей. Не много, но хоть что-то. Пластиковая бутылка, наполовину заполненная водой. Китнисс взяла её, встряхнула. Может, литр. Этого хватит на день, максимум два, если экономить. Пачка таблеток для очистки воды. Отлично. Значит, можно будет пить из ручьёв. Моток тонкой проволоки. Китнисс улыбнулась впервые за весь день – проволока означала ловушки, силки, способ добыть еду. Пустая фляга. Темные очки. Коробок спичек. Неплохо. Не идеально, но достаточно, чтобы продержаться несколько дней, если действовать умно.

Китнисс закрыла рюкзак, прислонилась спиной к дереву и глубоко выдохнула.

Хорошо. У меня есть вода, есть еда, есть укрытие. Сейчас нужно…

Пушечный залп.

Она вздрогнула, подняла голову. Ещё один мёртвый. Девятый? Десятый? Она сбилась со счёта.

Скоро покажут лица.

Каждый вечер, после первого дня, в небе проецировали портреты павших – чтобы оставшиеся знали, кто ещё жив, кто ещё охотится, кто ещё может убить.

Китнисс закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в руках.

Папа, если бы ты видел меня сейчас… Я здесь. Я жива. Я буду бороться.

Но даже эти мысли не могли вытеснить образ Пита, стоящего среди мёртвых тел, с пустым взглядом и окровавленным оружием.

Он сказал, что придёт.

Часть её – та часть, что помнила сожжённый хлеб, тёплую руку на церемонии, тихий голос, говорящий «доверься мне» – хотела верить, что Пит всё ещё тот же человек. Что он убивал, чтобы защитить её. Чтобы дать ей шанс.

Но другая часть – холодная, практичная часть, научившаяся выживать в лесу – шептала: он опасен, он убил сильнейших за секунды, он не тот, кем кажется.

– Кому я должна верить? – прошептала Китнисс в тишину. – Кому?

Лес снова не ответил.

Она сидела, прислушиваясь к звукам. Шороху листвы. Треску веток где-то вдали. Крику птиц. Пытаясь определить, что из этого настоящее, а что – ловушка гейм-мейкеров. Время тянулось медленно, мучительно. Солнце начало клониться к горизонту, свет стал мягче, тени длиннее.

Китнисс осторожно выбралась из укрытия, огляделась и решила двинуться дальше – нужно было найти воду. Ручей, родник, хоть что-то. Воды в бутылке не хватит надолго, особенно в жару.

Она шла медленно, осторожно, прислушиваясь к каждому звуку. Лес был густым, почти непроходимым в некоторых местах – явно гейм-мейкеры хотели, чтобы трибуты сбивались в кучу, не могли разбежаться слишком далеко.

Через полчаса она услышала его – тихий журчащий звук. Вода.

Китнисс ускорила шаг, пробираясь сквозь кусты, и вышла к небольшому ручью. Вода была чистой, прозрачной, текла по камням с тихим бульканьем. Она опустилась на колени, зачерпнула ладонью, попробовала. Холодная. Без запаха. Вроде безопасная, но лучше не рисковать.

Сначала она утолила жажду – бутыль быстро опустела. Затем достала таблетку для очистки, бросила в флягу, наполнила её водой и отошла на несколько метров, устраиваясь за густым кустарником. Отсюда она видела ручей, но сама оставалась скрытой.

Жди. Дай таблетке подействовать.

Она сидела, обняв колени, и смотрела на воду. Время тянулось. Голод начинал давать о себе знать – она не ела с утра, а утренний завтрак был лёгким, почти символическим – от волнения она так и не смогла хорошо поесть.

Не трогай сухари. Не сейчас. Растяни запасы.

Где-то вдали снова прозвучал пушечный выстрел.

Китнисс вздрогнула, сжала руки сильнее.

Ещё один мёртв. Сколько их теперь? Десять? Одиннадцать?

Солнце коснулось горизонта, свет стал золотистым, почти красным. Скоро стемнеет. Скоро покажут лица павших.

Китнисс поднялась, забрала флягу, отпила глоток. Вода была прохладной, чистой, и от этого стало чуть легче. Она снова наполнила флягу и бутылку, убрала их в рюкзак и начала искать место для ночлега.

Высоко. Нужно забраться высоко.

Она нашла подходящее дерево – высокое, с крепкими ветвями и густой листвой. Идеальное укрытие. Китнисс проверила прочность нижних веток, подтянулась и начала подниматься.

Руки двигались автоматически – годы лазания по деревьям в лесу за оградой дали о себе знать. Она поднялась на высоту метров пятнадцать, нашла развилку с тремя толстыми ветвями, образующими почти платформу, и устроилась там. Сверху был хороший обзор – сквозь листву она видела ручей, кусты, край поляны. Никто не подойдёт незамеченным.

Китнисс достала спальный мешок, расстелила его на ветвях и привязала себя тонкой верёвкой к стволу – на случай, если заснёт и начнёт сползать. Всё. Безопасно. Насколько это вообще возможно здесь. Она прислонилась спиной к стволу, укрылась спальным мешком и наконец-то позволила себе выдохнуть.

Я жива. Первый день. Я жива.

Темнота спустилась быстро, почти мгновенно – как будто гейм-мейкеры просто выключили свет. Лес наполнился новыми звуками: шорохами, скрипами, чем-то похожим на вой вдалеке.

Китнисс напряглась, прислушиваясь. Не мутанты. Пока не мутанты. Просто лес, живущий своей ночной жизнью. И тут в небе загорелся свет.

Китнисс подняла голову. Над верхушками деревьев, высоко в небе, появилась проекция – огромная, яркая, невозможная игнорировать. Сначала – герб Капитолия, торжественная музыка, потом – лица.

Павшие. Они покажут павших.

Первым появилось лицо девочки из Третьего дистрикта. Маленькая, с тёмными волосами, испуганными глазами. Китнисс даже не запомнила её имени. Портрет задержался на несколько секунд, потом исчез.

Потом – мальчик из Пятого. Он, видимо, попытался взять снаряжение у Рога и не успел. Девочка из Пятого. Та самая, что пыталась отобрать у неё рюкзак.

Китнисс сжала губы. Прости.

Лица сменяли друг друга. Мальчик из Шестого. Оба трибута из Седьмого – сразу оба, значит, погибли вместе. Девочка из Восьмого, которую Китнисс видела, как убила Клов. Мальчик из Девятого – тот, с рыжими волосами, пытавшийся отползти.

Десять. Одиннадцать.

А потом появилось лицо, от которого у Китнисс оборвалось сердце. Кэто. Дистрикт Два. Китнисс застыла, вновь не веря своим глазам.

Кэто мёртв. Карьер. Фаворит. Один из сильнейших.

И она видела, кто его убил. Лицо Кэто исчезло. Следующим появился Марвел. Дистрикт Один. Ещё один карьер. Ещё один фаворит.

Пит. Оба мертвы из-за Пита.

Лицо мальчика из Десятого. Китнисс его почти не помнила.

Китнисс закрыла глаза, сжала кулаки.

Как же так. Он же был совсем ребёнок.

Но Игры не щадили детей. Они вообще никого не щадили.

Музыка стихла. Проекция погасла. Небо снова стало тёмным, усеянным звёздами – настоящими или искусственными, Китнисс не знала. Четырнадцать мёртвых в первый день. Осталось одиннадцать.

Она достала из рюкзака сухарь, откусила маленький кусочек, медленно разжевала, запила водой. Есть не хотелось – горло сжималось от напряжения, желудок был комом. Но нужно было поддерживать силы. Китнисс прислонилась к стволу, укрылась спальным мешком до подбородка и закрыла глаза.

Спи. Завтра будет новый день.

Но сон не шёл. В голове крутились лица – павших, живых, Пита, стоящего среди тел.

Он придёт. Он сказал, что придёт.

И вопрос был только в одном: кто придёт? Мальчик из пекарни, который спас её жизнь сожжённым хлебом? Или тот, кто убил двух карьеров голыми руками и даже не вздрогнул? Китнисс не знала. И это пугало больше всего.

Темнело стремительно. Лес наполнялся новыми, пугающими звуками – странными трелями, шелестом, отдалёнными рыками. Китнисс съела горсть ягод, выпила воды и прижалась спиной к тёплому стволу дерева. В руке она сжимала единственное оружие – короткий, тупой нож, который успела схватить на краю Рога. Он был бесполезен против копья или меча. Практически против всего.

Именно в этот момент, когда страх готов был перерасти в полную, парализующую беспомощность, она услышала это – тихий, мелодичный перезвон, похожий на ветряные колокольчики. Он раздался прямо над её укрытием.

Сердце Китнисс бешено заколотилось. Она прижалась к земле, затаив дыхание. Ловушка? Мутанты?

Звон приблизился. Потом что-то мягко коснулось ветвей над кроной, и в просвет между ветвями, прямо перед её лицом, мягко опустился серебристый контейнер, размером с её рюкзак. Он парил в воздухе, тихо гудя, а с его гладкой поверхности сходило мягкое сияние, освещая ветви, обрамляющие её укрытие.

Сердце в груди Китнисс замерло, а потом забилось с такой силой, что, казалось, вот-вот вырвется наружу. Посылка от спонсоров. Здесь. Сейчас. Для неё. Она осторожно, как к спящей змее, протянула руку. Контейнер отозвался на её прикосновение: крышка бесшумно отъехала в сторону, и внутренний свет озарил содержимое.

Воздух вырвался из её лёгких со свистом – внутри, на мягком чёрном ложементе, лежал лук.

Не просто лук. Это было оружие мечты. Изготовленное из какого-то тёмного, переливчатого композитного материала, он был изогнут с убийственной элегантностью. Тетива, тонкая, как паутина, но, как она интуитивно чувствовала, невероятно прочная, слегка вибрировала в воздухе. Он выглядел лёгким, идеально сбалансированным, продолжением самой идеи полёта и смерти.

Рядом, в отдельном отсеке, лежал колчан. Не кожаный, а из лёгкого, матового полимера. И в нём – стрелы. Два десятка. Оперение было чёрным, наконечники – тонкими, острыми, отточенными до бритвенной остроты, с едва заметными желобками для крови.

Китнисс затаила дыхание. Она медленно, почти благоговейно, взяла лук в руки. Он лёг в её ладонь так, словно был выточен специально под её хват. Вес был идеальным – ни грамма лишнего. Она перевернула его, и на внутренней стороне рукояти увидела выгравированную крошечную, стилизованную птичку. Сойка. Это был знак. От кого? От Цинны? От неизвестного спонсора, который увидел в ней что-то? Неважно. Это был язык, который она понимала.

Её пальцы сами нашли тетиву. Она натянула её, не вкладывая стрелу, только чтобы почувствовать сопротивление. Натяжение было упругим, мощным, но послушным. Сила, заключённая в этом изгибе, обещала невероятную дальность и точность. В этот момент весь её страх, всё оцепенение отчаяния, которое копилось с момента Жатвы, схлынуло, уступая место чему-то новому. Острому. Холодному. Целеустремлённому.

Она была голодной, напуганной девочкой в лесу. Теперь у неё появились клыки. Она аккуратно положила лук, достала колчан и прикрепила его к поясу. Потом взяла одну стрелу. Первую. Провела подушечкой пальца по острию. Боль, острая и чистая, и капля крови выступила на коже. Хорошо. Оно настоящее.

Китнисс выглянула из своего укрытия. Лес был тёмным, полным неизвестных звуков. Но теперь он не казался просто враждебным. Он казался… охотничьими угодьями.

Она отползла назад в нору, прижала к груди бесценный подарок с небес и закрыла глаза. Слёз не было. На её лице, в слабом свете угасающего контейнера, появилось новое выражение. Не детской растерянности, а сосредоточенной, хищной решимости.

Глава 16

***В благодарность за поддержку – бонусная глава, от лица карьеров.

Лес сомкнулся за ними тяжёлой стеной – влажной, тёмной, чужой. Клов, Глиммер, Сет и Ника бежали от Рога Изобилия не оглядываясь, не останавливаясь, не думая ни о чём, кроме единственной цели – выжить. Страх гнал их вперёд быстрее любого мутанта, быстрее голода или жажды. Страх перед тем, что они видели. Перед ним. Остановка была вынужденной – ноги отказались двигаться дальше, лёгкие горели, а сердце колотилось так, что казалось – вот-вот вырвется из груди. Остановились в густом лесу, подальше от поляны, подальше от тел, от крови, от той ужасающей, методичной эффективности, с которой мальчик из Двенадцатого дистрикта уничтожил двух лучших из них.

Сет первым рухнул на колени, потом вскочил и со всей силы ударил кулаком в кору ближайшего дерева. Хруст, боль – он даже не вскрикнул, только выругался сквозь стиснутые зубы. Глиммер сползла по стволу, села на землю и обхватила голову руками. Её плечи ходили ходуном, дыхание сбивалось, будто она всё ещё бежала. Клов осталась стоять. На страже. Спина прямая, ножи в руках – но пальцы предательски дрожали. Она ненавидела это. Ника молча присела в стороне и проверила оружие: движение за движением, спокойно, методично. Лицо – маска. Но глаза метались, отмечая каждый шорох.

– Это невозможно… – голос Сета сорвался. – Кэто… Марвел… за секунды!

– Тише, – прошипела Клов, не отрывая взгляда от чащи. – Лучше восстанови дыхание, вдруг придется бежать дальше. Он мог пойти за нами.

Глиммер подняла голову. В её глазах было не столько горе, сколько унижение.

– Он смотрел на нас… как на мусор. Как будто мы даже не стоили его внимания.

Сет поднял голову, глаза красные от усталости и злости.

– Почему? – выплюнул он. – Почему не добил нас? Мы были беззащитны. Он мог…

– Потому что это было ему неинтересно, – перебила его Клов холодно, и от этих слов стало ещё хуже.

Они не стоили его внимания – он ясно это показал. Они, карьеры, профессионалы, те, кто тренировался годами, кто должен был доминировать на этой арене, не стоили того, чтобы их преследовать.

Клов стояла, сжав кулаки, чувствуя, как внутри неё бурлит смесь страха, злости и чего-то похожего на стыд. Они бежали. Они бросили снаряжение, бросили мёртвых, бросили Рог Изобилия – центр арены, самое богатое место, которое должны были контролировать они.

Мы проиграли, не начав.

Но вслух она этого не сказала. Вместо этого выпрямилась, заставила голос звучать твёрдо:

– Мы все еще живы. Это уже немало. Сейчас главное – найти воду, еду и место, где можно переночевать. Завтра решим, что делать дальше.

Темнота опускалась медленно, как нарочно растягивая пытку. Лес гасил последние полосы света, и каждая тень вытягивалась, становилась гуще, плотнее. Воздух остыл, пропитался сыростью и запахом хвои, но это не приносило облегчения – только усиливало ощущение, что они застряли внутри чьего-то дыхания.

Они не решились развести огонь. Даже мысль о нём казалась кощунственной – слишком яркой, слишком заметной. Вместо этого они сбились в неровный круг под нависшими ветвями, будто инстинктивно пытаясь уменьшиться, исчезнуть.

Никто не сказал слова «лагерь», но все понимали: дальше идти сейчас невозможно.

Лес жил. Что-то шуршало, что-то перелетало с ветки на ветку. Каждый звук был слишком громким. Каждый – подозрительным.

– Мы не можем оставаться здесь долго, – наконец сказала Клов. Голос был тихим, но жёстким, словно она вбивала гвоздь. – Если он решил нас искать, то найдёт. Вопрос только – когда.

Сет резко поднял голову.

– Ты всё ещё думаешь, что он может вернуться?

– Я думаю, – ответила Клов, – что мы уже поплатились за то, что недооценили его.

Глиммер сглотнула.

– А если он просто… ждёт? Сидит где-то и смотрит, как мы сами сойдём с ума?

Эта мысль повисла между ними, липкая и мерзкая. Даже Ника на мгновение замерла.

– Он ушёл, – сказала она. – Если бы хотел добить, сделал бы это сразу.

Ночь сгустилась окончательно. Они так и не сомкнули глаз – по очереди вздрагивали от каждого шороха, от каждого треска ветки. Но решение было принято, и это странным образом удерживало их на поверхности.

Второй день начался медленно, с ощущения нереальности происходящего. Утро не принесло ясности. Оно просто сменило тьму на серый, вязкий свет, в котором лес выглядел не менее враждебным. Туман – обычный, природный – стелился низко, цепляясь за голени, и каждый шаг казался громче, чем должен быть. Они двигались молча, растянувшись неровной линией, как стая, потерявшая привычный порядок.

Клов шла впереди. Не потому, что была самой быстрой, а потому, что остальные бессознательно позволили ей это. Она выбирала путь не по красоте и не по удобству – только по логике: где меньше следов, где сложнее пройти, где труднее устроить засаду. Время от времени она поднимала руку, и все замирали, затаив дыхание, пока оказывалось, что это всего лишь птица или сломанная ветка.

Они нашли ручей, напились, умылись, попытались привести себя в порядок. У них было немного – только то, что успели схватить в первые секунды бойни: пара рюкзаков, несколько бутылок воды, оружие, которое держали в руках. Не густо, но достаточно, чтобы не умереть в первые сутки. Сет добыл огонь, разжёг небольшой костёр в углублении, которое скрывало пламя от посторонних глаз. Они сидели вокруг него, молча, жуя сухой хлеб и вяленое мясо из запасов.

О Пите не говорили вслух, но он был между ними постоянно. В каждом резком движении, в каждом выборе пути, в каждом отказе остановиться подольше. Их союз, раньше скреплённый превосходством, теперь держался только на одном: поодиночке они не выживут. К вечеру они почти не чувствовали ног. Нашли узкое углубление между корнями огромного дерева, где можно было спрятаться от ветра. Снова без огня. Снова без сна. Припасы, схваченные в панике, оказались жалкими: несколько сухих пайков, вода на донышке. Они ели молча, не глядя друг на друга.

Голод стал заметным. Не резким – пока ещё нет – но настойчивым. Он поселился в теле, как тихий паразит, отзываясь слабостью в руках и раздражением в голове. Любой звук раздражал сильнее обычного. Любой взгляд казался слишком долгим.

Но тишина не могла длиться вечно.

– Давайте вернёмся, – вдруг сказала Клов, глядя в огонь.

Остальные подняли головы, уставившись на неё.

– Что? – переспросила Глиммер.

– К Рогу, – спокойно ответила Клов. – Давайте вернёмся туда.

Сет фыркнул.

– Ты с ума сошла? Он там! Тот… тот монстр!

Клов повернулась к нему, и её взгляд был холодным, жёстким.

– Он не остался там, – сказала она. – Я видела. Он взял, что хотел, и ушёл. В лес. Рог Изобилия сейчас пустой.

– Откуда ты знаешь? – недоверчиво спросила Ника.

– Потому что я наблюдала, пока вы паниковали, – отрезала Клов. – Он ушёл. И это значит, что Рог снова свободен. Снаряжение, еда, оружие, припасы – всё там. Если мы не вернёмся, кто-то другой это заберёт. И тогда мы точно проиграем.

Глиммер склонила голову в согласии.

– Я не хочу умирать здесь, – сказала она тихо. – От голода. От страха. Как крыса. Но если он вернётся…

– Тогда мы будем готовы, – перебила её Клов. – В первый раз мы были самоуверенными идиотами. Мы думали, что достаточно силы и навыков. Но он показал нам, что ошибались. Хорошо. Урок усвоен. Теперь мы будем умнее.

Она встала, выпрямилась.

– Мы вернёмся к Рогу. Мы превратим его в крепость. Мы расставим ловушки, организуем оборону, подготовимся. И если он придёт снова… – она сжала рукоять ножа, – мы встретим его не как беззащитные жертвы, а как охотники, знающие свою территорию.

Сет медленно кивнул, и в его глазах загорелось что-то хищное.

– Мне нравится, – пробормотал он. – Мне это нравится.

Ника тоже кивнула, молча.

Только Глиммер колебалась, но в конце концов вздохнула и согласилась:

– Ладно. Давайте попробуем.

К вечеру второго дня лес словно стал теснее. Деревья росли ближе друг к другу, подлесок сгущался. Двигаться стало труднее, медленнее. И именно тогда они услышали хруст веток. Поспешный, неуверенный. Кто-то шёл, не слишком умело скрываясь.

Клов вскинула руку мгновенно. Все замерли. Сердца забились в унисон – быстро, глухо. Из-за кустов выскочил мальчишка. Худой, грязный, с мешком, который был ему явно велик. Он увидел их – и на секунду застыл, как олень перед ударом. Потом развернулся и побежал.

– Стоять! – рявкнул Сет и сорвался с места прежде, чем кто-либо успел его остановить.

Это не была охота. Это была погоня без плана, без красоты. Мальчик спотыкался, цеплялся за корни, плакал вслух. Сет догнал его быстро – слишком быстро. Сбил с ног, навалился сверху, ударил кулаком. Один раз. Второй. Третий.

– Сдохни! – выдохнул он, и в этом было больше отчаяния, чем ярости.

Глиммер подбежала следом. Она замахнулась древком лука и ударила – не точно, не сильно, но с остервенением. Мальчик закричал. Этот звук разорвал тишину леса, сделал происходящее необратимым. Клов подошла последней. Она присела рядом, внимательно посмотрела на его лицо, на расширенные от ужаса глаза. Потом вогнала нож ему в плечо – аккуратно, выверенно. Не смертельно. Крик стал выше, тоньше. Ника стояла чуть поодаль. Она не вмешивалась и не отворачивалась. Просто наблюдала. Запоминала. Это было не убийство ради выживания – и она это знала. Это было что-то другое.

Когда всё закончилось, лес снова стал обычным. Птицы вернулись. Листья перестали дрожать. Они стояли вокруг тела, тяжело дыша. На руках была кровь. Никто не сказал ни слова – но что-то изменилось. Страх никуда не делся, но к нему примешалось новое чувство – извращённое, тёплое, опасное. Чувство контроля. Общей вины. Общей тайны.

На третий день они вернулись к Рогу Изобилия. Подходили медленно, тихо, держась в тени деревьев, постоянно осматривая периметр. Сердца колотились, руки потели, но они шли, заставляя себя не останавливаться. Рог Изобилия встретил их пустотой. Тела убрали – камеры гейм-мейкеров срабатывали быстро, трупы увозили невидимыми механизмами, чтобы не портить зрелище. Но кровь осталась – тёмные пятна на земле, впитавшиеся в сухую поверхность, молчаливое напоминание о том, что здесь произошло.

Клов первой вышла на поляну, оглядываясь. Тихо. Пусто. Только ветер шуршал в ветвях.